• Текст работы

Она стояла спиной к Герберту, рассматривая трепетание перьев птиц в полете. Это был полдень. Солнечный свет проникал в ее белокурый кудрявый волос, преображая его в нечто сказочное. Он переливался всеми цветами радуги. 

Неожиданно каменные холодные стены заполнили необычайно мягкие звуки. 

— Герберт, тебе нравится здесь? — не оборачиваясь, обратилась Ареол. 

— Да, — прохрипел он, так как буквально прошлым вечером сорвал голос. 

Они вдвоем разрушали привычные устои и нормы, но Герберт редко мог себе позволить сдержаться. В тот день они, облаченные в увесистые пластины стали, с громоздкими орудиями сражались за справедливость и устанавливали свой умеренный закон. Была основана новая колония, затем следовало массовое переселение. Герберт огранил невообразимо изумительный алмаз! 

Птицы и увлеченный взгляд Ареол устремились в его сторону. Он был мужчиной поджарым, прочно стоящим на ногах, упрямым, выносливым, бурным, одним словом, тем, кто при любых обстоятельствах продолжит стойко следовать своим идеалам, но заметив ее глаза, вынужден был отвернуться. Герберт не смог смириться с сухой безразличностью, которая нескольких лет назад проникла в сознание Ареол. Тревожило его то, что он имел возможность только смириться и ждать, что крайне редко делал по природе своего неукротимого характера. 

— Я обещала посетить Эрни, ты со мной пойдешь? — птицы щебетали в унисон с ее облачным голосом. 

— Заявимся! — фамильярно выкрикнул Герберт. Не отдавая себе отчета, он испытывал к нему не самые светлые чувства. Герберт предпочел бы видеться с этим чудаковатым старичком намного реже. 

— Тогда пойдем через лес, там нет суматохи, как на городской базарной дороге, — на одном тоне выговорила Ареол и, развернув корпус целиком, медленно, но изящно направилась к серой громадине. 

Это был ее замок. Нерушимый, эпохальный и в то же время вмещал в себя все то, что когда-либо могло бы понадобиться любому служителю или случайному гостю, кои были редкостью при ее руководстве. Вдохнув пряный, терпкий или приторно-сладкий аромат, что по мнению незнакомцев витал в пространстве громадной крепости, они были не в силах, да и не имели желания, оставлять лишь воспоминание о своем присутствии. 

Герберт любил это место всем сердцем и душой, а особенно маленькие подушечки из красного бархата, факелы, равномерно развешанные на каменных стенах и причудливые витражи. Они были изготовлены по завещанию отца Ареол и повествовали о его мечтах, нагих женщинах, дочери. 

Столовая никогда не была набита заморскими яствами. Никто никогда этого и не требовал. Роскошные прочные столы из красного дерева, не менее изящные стулья находились в кажущейся необъятной комнате. Здесь витал местами тяжелый запах корицы и древесины. 

Темные стены коридоров, просачивающиеся между гостиными, кабинетами, уборными обдавали холодом, но жар пламени неподалеку развешенных факелов устранял это недоразумение. 

Оставив на секунду внутренние убранства без внимания и выглянув в окно, можно было увидеть невероятных размеров фигуры хранителей. Они были одеты в доспехи, которые ввиду того, что были сделаны из черного гранита, не могли также блистать, как и на их обладателях при жизни. Каждый хранитель имел в руке неповторимый атрибут своей души. Это были всевозможные и самые обыденные предметы, но именно для гигантов это было нечто особенное и вдохновляющее. 

У замка было два выхода. Прямой, где высоченные ворота очень редко соединялись воедино, образуя таким образом неприступную и целостную стену. По другою сторону от этого места, больше четверти, вместо громадных каменных стен, приходилось на долю завораживающего сознание леса. Широколиственные деревья перешептывались, позволяли перебивать себя маленьким пташкам, а время от времени и заблудшим псам. В разное время суток лес менял свое очертание, становился шире и глубже, то по непонятным причинам сужался. 

Пройдя по витиеватым коридорам замка, Герберт и Ареол оказались в дремучей чаще. Спустя около получаса они шествовали рядом с обветшалой хижиной Эрни. Подождав некоторое количество минут, пока он отпирал заржавевшие замки и щеколды, друзья увидели друг друга с глазу на глаз. 

Старик споткнулся о порог и забороздил носом попутно встречающиеся пылинки. Полупрозрачный, лазурного, небесного цвета ремень обвил его поясницу. Это был отец Ареол. Старик, не обратив ни малейшего внимания, зашлепал обветрившимися губами:

— Здравствуй, Ареол, ты мне должна, а скорее даже обязана ответить, — ехидно начал дед и не закончил. На первый взгляд он мог показаться растрепанным, мешковатым и местами кое-где блохастым. На второй тоже. Разорванный ботинок, торчащий драный носок из него же, обгрызенные ноготки, сам приземистый, съежившийся из-за преклонного возраста и одиночества он был чудаковат. 

Ему нравилось, когда Ареол терялась в догадках или наоборот ее одолевало чувство гнева. Очередная его уловка не оправдала ожидания, и дед смирился:

— Семенить долго собирается этот неугомонный мальчуган! Он, конечно, и иногда выбивается из сил и почти задыхаясь падает, что вполне естественно с его “атлетическим” телосложением. Как ни гляну, мельтешит и мельтешит, думаю “успокойся”, а он знай свое, не поведет даже взглядом, — закончил он смачным плевком хвои. 

— Я не рассказывал ей — сухо и укоризненно прозвучал мужской голос. Герберт был самого высокого мнения о себе. Он хотел как можно скорее переступить владения старика. 

— В твои обязанности и входит осведомлять меня, — монотонно и нехолодно и нетепло обратилась Ареол. — Эрни, спасибо. Герберт, мы выходим.

Эрни уже и затхлый дух простыл. Увидев глаз из темноты в замочной скважине, Герберт не упустил возможности погрозить кулаком старому деду и затем отправил в него дробь орехов из самодельной рогатки. 

В следующую секунду он повернулся спиной к хижине старичка и, не произнеся ни слова, уверенным шагом направился туда, где несколько дней назад начал нарушаться привычный покой. Ареол следовала рядом. 

Они дошли до водопада с ледяной водой. Ареол направила тыльную сторону ладони на быстро стекающую воду. Появился хранитель, только это уже был не гранитный монумент, а воздушная масса с еле напоминающими очертаниями человеческой плоти. В свое время это был человек с необычайно добрым сердцем. Теперь век его прошел и как заведено в мире память о его великих делах и свершениях преобразуется в курсирующую плотную дымку. 

Фигура была женщиной в возрасте, приятной наружности и приходилась двоюродной бабушкой Ареаол. В одно мгновенье часть макушек деревьев просела под тяжестью капель вод, Герберт был подхвачен под руку призрачной голубоватой массой и устремлен вперед. На месте назначения, он водрузил на плечи невзрачный комочек. Его звали Дженс. 

Что заставило его объявится именно в этот промежуток времени и конкретно в этом измерении? Герберта разрывала всякая мысль об этом неприглядном существе с умилительной мордашкой. 

Наступило мирное время и Герберт появлялся в замке не часто. Ареол дождалась, когда Дженс набрался сил и смог без устали волочить хрупкие ножки по изумрудным половичкам с бахромой. Днем он вместе с ней направился прямиком в городскую суету. Внимание его тут же приковали мельтешащие прозрачные дымки. Ответ он получил незамедлительно. Эти вещицы помогали сохранять нарушившийся порядок города. Они поднимали, опускали, придерживали, подавали. Работа их шла слажено, стройно и незаметно. Суматоха города была под надзором смольных гигантов, прошлых властителей замка. 

— Я… — залепетал Дженс, прикрываясь костлявыми ручками. Ареол с ним не обмолвилась и словом. Им предстоял кропотливый и плодотворный период возрождения. 

Дни сменялись днями. Он не хотел, выворачивался. Был не способен, как казалось ему и всем вокруг. Только мягкие и красные подушки ублажали его не огрубевшее тело. 

В один из вечеров, которые свойственны серединному лету, теплые, нежные, живые, Герберт вместе с Ареол наблюдал за очередной кутерьмой существа в замке. Для этого серьезного мужчины не было загадок нигде, он относился к жизни и окружающим не высокомерно, но в тоже время и с презрительным удивлением. Вдвоем они были похожи на одну из великолепных фигур хранителей, и не для кого уже не было секретом, что именно так и запечатлеет их жизнь. Непроизвольно из пионовых уст Ареол вылетели слова:

— Он отлично справляется. 

Герберт повернул голову, чтобы убедиться в своих сентиментальных подозрениях. Он был спокоен и безумно рад, хотя мышцы на его лице оставались не подвижны. Глаза Ареол уже давно не наполнялись светом, тепло которого можно ощутить, попав под ее пристальный взгляд. 

Скажи ему это! — Он тут же вмешался. — Это же понятно, что парнише это предаст если не уверенности, то спокойствия. Взгляни, как он старается, и это все не ради меня. Что за фокусы?! Позже вернемся, я продолжу, – теперь Герберт позволил на своем лице проступить мягкой улыбке.

— Дженс, это чудно! — громко, но не крича, Ареол направила слова по коридору вперед. Языки пламени в факелах, развешанные по обе стены, тут же устремили свои игривые и податливые кончики к фигуре вдалеке. 

Дженс обратил взор туда, откуда до него донеслись те слова, о которых он мечтал с тех самых пор, как вошел в замок. Он ощутил необъятных размеров пламя внутри и ласковый свет, что так давно не проникал в исхудавшее тело. 

Прекратив художественные рукоплескания, он со всех ног побежал вперед. Шлепки стальных каблуков о пол разлетались в течение того времени, пока две стройные и хрупкие ножки не припали к гранитному полу, а ручки и пальцы не утонули в струящихся одеждах Ареол. 

Вторая пара рук нежно опустилась на взъерошенные волоски, скользнула до груди и крепко зафиксировала Дженса в своих объятьях.

Комментарии 0

Войдите, чтобы оставить комментарий.
Вы можете авторизоваться через ВКонтакте и Facebook