Охотничья луна 0+

Живые и мёртвые должны существовать отдельно друг от друга. Потому что, если призраков становится слишком много, живым места не остаётся.

  • Оценили: 0
  • Просмотров: 119
  • Текст работы

Охотничья луна - первое полнолуние после осеннего равноденствия


Звёзды, до смешного похожие на обрывки фольги от шоколадок, вяло поблёскивали на застиранной серо-синей простыне небес. По редкому лесу то и дело со стоном проносился промозглый ветер; он шумел листвой, пугал редких птиц и то и дело в порыве любопытства залетал под корни корявого пня, заставляя его раздражённо поскрипывать. Этот древний пень, не ставший до сих пор трухой лишь волей какого-то чуда, стоял посереди небольшой лесной проплешины, покрытой желтоватой предосенней травой. Дуб, частью которого он некогда был, срубил ещё егерь его высокоблагородия графа Соколовского, которому когда-то давно принадлежал этот лес. Чем графу помешал дуб, история умалчивает, но сейчас на его останках, приспособленных в качестве стола, медленно прогорал оплывший свечной огарок.

   Афанасий сидел на земле у пня и мёрз. Не так давно осень незаметно прокралась в Город, прячась за углами серых высоток и укладываясь клубами в тёмных подворотнях, а теперь всё чаще давала о себе знать. Афанасий впервые почувствовал это несколько часов назад, когда с удивлением обнаружил, что замёрз. Дело нехитрое, если полночи проводишь на промозглом ветру посереди голой лесной поляны, однако для юноши, успевшего уже привыкнуть к теплу и со всей человеческой наивностью уверовать в его вечность, мокрый сентябрьский холод стал неприятной новостью.

   Среди плотной стены тонких берёз и дефективных корявых ёлок что-то шевельнулось. Поначалу оно казалось старой простыней, развешенной для просушки рачительной лесной хозяйкой. Но простыня медленно двигалась вперёд и по мере её приближения к пню, смутные очертания менялись. Становился всё чётче различим полупрозрачный, белый, с синевой, бородатый мужик в проеденном молью крестьянском тулупе. На непропорционально большую голову мужика была криво нахлобучена потёртая фуражка с кокардой-звёздочкой. Неотрывно глядя на пламя, он, словно заворожённый, подошёл к свече и в нерешительности остановился.

  Афанасий со всей мыслимой осторожностью поднялся с земли. Он караулил этого мужика уже несколько недель и ужасно не хотел снова его спугнуть. Медленно, стараясь не делать резких движений, юноша поднял с земли рюкзак. Вынул оттуда гламурный стеклянный пузырёчек, в котором задорно бултыхалась некая фиолетовая жидкость неясного происхождения. Вытащил тугую пробку, едва не обломав о неё зубы, и резко выбросил руку вперёд, окатив призрака жидкостью. Капли прошли сквозь него, проедая в воздушном теле призрака сквозные бороздки. Мужик страшно закричал глубоким оперным басом, дёрнулся, стараясь схватить парня за ворот куртки, но не успел и пропал, оставив после себя только облачко пара и дорожку из инистых следов, ведущую к древнему пню. Афанасий с отвращением вытер руку о штаны и сунул опустевший пузырёк в карман. Потянулся к свече, собираясь её погасить, но передумал и присел на корточки возле того места, где только что стоял призрак. Немного пошарив рукой во влажной траве, он поднял чуть выпачкавшуюся в земле крохотную красную звёздочку. Положил на ладонь, рассматривая на свету, а затем равнодушно сунул под корни пня, где уже хранилась прорва всевозможных заколок, брошек, кокард и серёжек.

  Они назывались амулетами духов – последние нити, связывающие призрака с миром живых: что-то дорогое, важное, что нельзя потерять даже после смерти. Забирать амулеты себе нельзя, это означало бы неминуемо призвать проклятие на свою глупую голову и снова выдернуть неупокоенного духа из тех тёмных мест, где они пребывают, когда не бродят по земле. Как правило, остающиеся после изгнания мелочи, или закапывали в святых местах, или прятали подальше от любопытных глаз. Существовал, конечно, и ритуал очищения, но он был таким длинным и трудоёмким, что проводить его мало кто решался. Афанасий пробовал однажды, в самом начале своей странной карьеры, но быстро бросил это дело, верно рассудив, что три часа кипятить брошки в святой воде, сопровождая это танцем ненецких шаманов и чтением заклинаний из толстого томика - напрасная трата времени.

   Афанасий уже твёрдо уверовал, что сегодня больше никого не будет, как краем глаза снова заметил движение. Ещё один призрак неуверенно мялся на краю поляны. Этот был молодой, совсем юноша, вряд ли старше двадцати лет, и, судя по одежде, заставший золотой век русской поэзии в самом его расцвете. Выглядел парень довольно зашугано, но одет был хорошо и при жизни явно был вхож в столь прославленное современниками высшее общество. Церковная свечка тянула его к себе, как притягивала всех неупокоенных духов, но приближаться он боялся, ощущая подвох. Афанасий замер, с интересом ожидая, что будет дальше. Наконец, призрак сделал маленький, неуверенный шажок. Потом ещё один. Так, минут через пять, короткими перебежками, он всё же добрался до пня и остановился, глядя на притягательно мерцавшее пламя. Афанасий тщательно облизал пальцы и с садистским равнодушием к чувствам несчастного духа погасил фитиль. Свеча обиженно задымила. В бесцветные глаза призрака медленно вернулась мысль, и он тяжело вздохнул, словно только что лишился чего-то невероятно важного и ценного. Заметив охотника, призрак ахнул и во все глаза уставился на него, удивлённо разглядывая его кожаную куртку с серебристыми клёпками и потёртые синие джинсы.

- Кто ты? – спросил Афанасий, постаравшись принять как можно более серьёзный вид. Призрак принялся нервно мять подол фрака и шарить взглядом по округе в поисках поддержки.

- Коломойцев Алексей. Но можно просто Алёша, - наконец выдавил из себя он. И зачем-то добавил: - Граф.

- Что ты здесь делаешь?

- Я не знаю, - помотал головой призрак. – Я…. Я ведь…умер, - смущённым шёпотом, словно страшное ругательство произнёс он. Афанасий с трудом сглотнул смешок и продолжил:

- Почему ты не там, где тебе полагается быть?

- Не знаю. Я…. Так уже было один раз, когда я только-только…, - Алёша замялся и в смущение принялся дёргать себя за свисавшие на глаза пряди некогда тёмных волос. Афанасий коротко дёрнул головой, мол, я понял, продолжай. – Но, когда Курчатов... который меня застрелил… тоже… того..., я… не знаю, как сказать. Уснул. А теперь вот снова…

- Почему?

- Не знаю, - снова помотал головой юноша. И нерешительно добавил: – Но хочу попробовать выяснить.

- Выясняй, - недолго и больше для проформы подумав, великодушно разрешил Афанасий, отклеивая свечку от пня и убирая её в рюкзак, и уже было развернулся, намереваясь уходить, как его догнал осторожный голос:

- Простите, Вы не сказали, как Вас называть.

- Афанасий, - коротко бросил юноша. И, подумав, добавил: - Бехтерев.

- Очень приятно, - расплылся в заученной великосветской улыбке Алёша. И уже не так уверенно поинтересовался: - Я могу идти?

- Если окажешься в городе, держись подальше от детей. И животных.

 Алёша судорожно кивнул, а затем спешно двинулся в неизвестном направлении, по глупой людской привычке перебирая ногами. Афанасий посмотрел ему вслед и выразительно свистнул. Безобидный.

  В среде охотников не было единого мнения о том, каких призраков изгонять, а каких не стоит. Вся сложность состояла в том, что они иногда возвращались, превратившись из безобидного полупрозрачного отражения, появившегося некогда из последнего выдоха убийцы, убитого или безвременно ушедшего, во что-то злобное и неконтролируемое. Вернувшись, они начинали буянить: заманивали одиноких путников в лес или реку, громыхали посудой в домах, завывали ночами, заставляя хозяев нехороших квартир дрожать под одеялами, в общем, вредили по мере сил и способностей. Помимо прочего, такие духи становились совершенно нечувствительны к церковным свечкам, зельям и прочим обычным инструментам охотников. Беднягам зачастую месяцами приходилось вылавливать чересчур буйных полтергейстов, призывая проклятия на головы нерадивых коллег по цеху. Так что, однажды поучаствовав в подобных гонках, лишний раз духов предпочитали не трогать. Афанасий был на сто процентов уверен, что этот был бы лишний, и мук совести по поводу бездумно отпущенного призрака не испытывал. Да и вообще уже не думал об Алёше, напрочь выбросив застенчивого призрака из головы. А думал Афанасий о себе любимом. Не спеша уже никуда – всё равно здоровый сон ему сегодня не светит – брёл по Пушкинскому парку и думал. Приближалась Охотничья луна – плоский лунный диск был почти идеальным – третья, с тех пор, когда он впервые увидел то, чего, по официальной версии, нет. Та жуткая мара до сих пор то и дело снилась ему в кошмарах, и ни осиновый ловец снов, ни заклинания из Талмуда не помогали. Андерсон говорил, что он сам виноват – слишком часто о ней вспоминает. Афанасий спорил, но в глубине души признавал его правоту: мрачный безглазый дух, приносящий ночные кошмары, действительно не лучшая тема для размышлений на сон грядущий.

  И всё-таки, человек удивительно быстро привыкает к новому. Любой человек, даже самый неверящий скептик, вроде Афанасия, для которого за какие-то три с небольшим года духи, призраки и прочая нечисть вдруг стали такой же обыденной вещью, как табуретки или чайники. А ведь ещё совсем недавно он ни за что не собирался признавать существование чего-либо сверхъестественного, доверяя скорее физике и логике, нежели старым глупым сказкам. Теперь же он скорее сомневался в реальности табуреток. Помнится, однокурсник с длинным и труднопроизносимым славянским именем утверждал, что всё нас окружающее – плод нашего же воображения. «Я больной» - подумал Афанасий тогда, поскольку рассудил, что мозг здорового человека не сможет спроектировать бледного духа или покрытого синей слизью дракона, величиной с садовую ящерицу. Подумал и, к счастью, сам себе не поверил, а после спокойно продолжил шататься ночами по лесам и улицам, выслеживая неупокоенных духов, хотя порой и задумываясь о собственном психическом здоровье.

   А тем временем парк неожиданно кончился одновременно со всяким желанием копаться в себе. Кошачьими тропами пробравшись к унылой пятиэтажке советских времён, где располагалось его скромное жилище, Афанасий поднялся на свой этаж и с удовольствием уснул, не соизволив даже раздеться.

  Не выспался.

 

  Откормленный парковый голубь тяжело опустился на ржавый подоконник за стеклом и посмотрел на Афанасия с нескрываемым птичьим презрением.

- Кошмар. Даже голуби издеваются, - пробурчал сонный парень, наблюдавший за птицей одним глазом, а затем, не выдержав такой наглости, сильно ударил по стеклу пальцем. Голубь многозначительно щёлкнул клювом и улетел, напоследок царапнув подоконник когтем. Тут же университетский любимец, кот Фёдор (он же Масик, Андрей Андреевич, Животное, а иногда даже и Мурка), разразился истошным мявом и пружинкой подскочил на стуле, где до того мирно дремал, вызывая лютую зависть Афанасия.

- Успокойся, птица уже улетела, - не глядя, прикрикнул на него парень. Кот орать не перестал.

- Уймись, говорю тебе, - устало начал Афанасий, поворачиваясь. Кот даже не смотрел в сторону окна. Голуби его уже давно не волновали, охотиться ленивый кот предпочитал на бутерброды с колбасой в местной столовой. Но сейчас обычно флегматичный Фёдор изменил своим сытым привычкам, а всё из-за маячившей на другом конце коридора странно знакомой простыни. Призрак Алёша нервно крутился под портретом Петра Первого и прямо-таки изнывал от желания что-то сказать, однако приближаться не решался, боязливо поглядывая на кота: весь вид Фёдора говорил, что он порвёт призрака на сотни мелких ленточек, если тот посмеет сделать хоть шаг.

- Что это с Масиком? – задумчиво растягивая гласные, протянула вывернувшая из проходного кабинета Марина – староста курса и вообще достаточно примечательная девушка с выкрашенными в ядовито-розовый цвет волосами.

- Призрака увидел, - буркнул Афанасий, отдирая кота от мягкой подушки на стуле. Фёдор дёргал лапами и отчаянно сопротивлялся, но общение с десятком дворовых котов, с детства липших к парню, научило его спокойно относиться к их выкрутасам.

Марина заливалась:

- Точно! Призрака! В простыне с дырками для глаз!

Афанасий молча впихнул ей зверя. Тот уже немного успокоился, хотя и продолжал, не мигая, смотреть на призывно размахивающего руками Алёшу.

- Котик, - мягко позвала его староста. – Котик, успокойся. Призраков не бывает.

Кот фыркнул с таким сарказмом, что от него, кажется, даже люстра немного запотела, но промолчал. Коты вообще существа неразговорчивые, однако ошибочно полагать, что они не умеют. Просто издержки характера.

- Котик, хочешь кушать? – заботливо поинтересовалась Марина, зарываясь носом в пыльную и слегка редковатую шерсть кота. Тот принял самый страдальческий вид, на какой был способен и жалобно мяукнул. Марина хихикнула и двинулась вперёд по коридору.

- Не опоздай на психологию, - крикнула она откуда-то из-за угла, видимо, выполняя один из тайных ритуалов ордена старост. Афанасий, успевший незаметно переместиться под громадный портрет, машинально кивнул, после чего просветил призрака грозным взглядом.

- Что ты здесь делаешь? – спросил он.

- А что у неё с волосами? – поражённый Алёша пропустил вопрос мимо ушей и продолжил во все глаза таращиться на поворот коридора, где скрылась Марина. – Это какая-то болезнь, да? – призрак дёрнулся и инстинктивно отшатнулся, а, спохватившись, грустно добавил: - хотя мне, наверное, уже не страшно.

- Это не болезнь, это… в общем… Ты только это спросить пришёл?

- Нет, - помотал головой Алёша и заговорщицки прошипел: - Я видел Курчатова. И ещё много других призраков! Очень много! – расчувствовавшись, призрак взмахнул руками, и его ладонь насквозь прошла через грудь Афанасия. Холод, липкий, как клейстер, и пронзительный, как зубная боль, охватил грудную клетку охотника стальным обручем. Афанасий сморщился.

- Дай угадаю, - зло проговорил он. – Тебя на кладбище занесло?

Алёша снова отрицательно покачал головой.

- Нет. Это пригород был. Там дома были деревенские, а ещё каменные, пятиэтажные.

- Частный сектор?

- Что?

- Не важно. Проехали.

- Куда?

- Никуда. Давай по делу. Каких призраков ты видел?

- Бе…

- Учти, скажешь «белых» - развею.

- Э.. разных. Там и мужчины были, и женщины, дети даже. Курчатов был, а ещё тот крестьянин, которого ты… можно на ты?

- Можно.

- Которого ты вчера чем-то облил, - закончил, наконец, тараторить Алёша, но, заметив подозрительный взгляд Афанасия, поспешил уточнить: - Я не подглядывал. Просто случайно увидел.

- Ладно, про… Не важно. Ты уверен, что это именно тот мужик был?

- Да. В тулупе и шапке, грузный, и голос у него примечательный. Точно он.

- Странно, обычно они так быстро не возвращаются, - пробормотал Афанасий. Верить импульсивному Алёше он не собирался, в конце концов, впечатлительный призрак легко мог обознаться: лунный свет кого угодно собьёт с толку, но крохотный червячок сомнения уже начал подгрызать душу охотника. Если хотя бы часть из сказанного Алёшей правда, то повод беспокоиться был и очень весомый. Призраки не собираются большими группами просто так, а вчера точно не было ни древнего праздника, ни даже банального полнолуния. И призраки не возвращаются из изгнания через пару часов, если только…

Афанасий посмотрел на безмятежно тикавшие настенные часы.

- Думаю, мир не рухнет, если я пропущу пару лекций, - не очень уверенно произнёс он.

 

  На улицах было ещё достаточно многолюдно – утренний поток не успел схлынуть. Изредка между спешащими куда-то людьми мелькали почти незаметные при дневном свете равнодушные призраки – действительно, куда чаще, чем обычно. Афанасий нервничал и ускорял шаг, так что даже пытавшийся лететь Алёша едва за ним поспевал. Один раз мимо деловито прошмыгнула кофейного цвета крыса с листком желтоватой бумаги в зубах. Поравнявшись с Афанасием, она ненадолго остановилась и приветственно чихнула, а затем важно засеменила дальше. Афанасий поспешил отвернуться и занять себя показательным рассматриванием унылых клёнов. Лучше не интересоваться, по каким делам спешил в девять часов утра оборотень по кличке Вергилий. Целее будешь.

  Улица Дзержинского вылетела из-за угла неожиданно, словно специально их там поджидала, планируя потребовать кошелёк (да будет трижды проклят архитектор, строивший этот головоломный район!), и Афанасий резко остановился, судорожно припоминая номер нужного дома. Четырнадцать. Дзержинского четырнадцать, квартира над кофейней.

 

Призраки не возвращаются из изгнания через пару часов.

 

Если только их не вызывают.

 

  У Андерсона всегда было такое лицо, как будто его отвлекли от чрезвычайно важного дела. Даже если он просто листал жёлтую прессу или, как сейчас, стирал вековую пыль с многочисленных книг. Афанасия эта его маленькая особенность изрядно раздражала, но сейчас он слишком разнервничался и устал от спринта по утренним улицам, чтобы высказываться, поэтому ограничился лишь тем, что приветственно махнул рукой.

- Привет, - поздоровался Андерсон, смерив Афанасия пристальным взглядом поверх узких прямоугольных очков. – Ты просто так зашёл, - хозяин квартиры над кофейней подозрительно покосился на запыхавшегося призрака, - или по делу?

- По делу. Вот этого вот, - Афанасий кивнул на Алёшу, - зовут Алексей.

- Коломойцев, очень приятно, - торопливо вставил призрак и коротко поклонился.

- Андерсон, - кивнул тот и снова повернулся к Афанасию, ожидая продолжения рассказа.

 

- Ясно, - протянул Андерсон, когда охотник закончил пересказывать события последних часов. – Вернее, как раз-таки неясно. Алексей – можно Лёша? – это правда? Всё действительно было именно так?

Призрак, паривший в полуметре от пола рядом с дверью комнаты, осторожно кивнул и поправил:

- Алёша.

- Странно, - протянул хранитель и, сдвинув очки на лоб, принялся в задумчивости шагать по комнате: два шага вперёд, два назад - учитывая масштабы комнаты и количество разбросанных по полу книг, больше сделать не удавалось. Наконец Андерсон, видимо, что-то для себя решил, и, круто развернувшись на пятках, обратился к Алёше:

- Разреши задать тебе неприличный вопрос.

- Хорошо.

- Как ты умер?

  Алексей Коломойцев умер на дуэли. Прекрасная девушка по имени Жюли, подстроенный повод, вызов, незаряженный пистолет – сюжет был стар и предсказуем. Можете пожурить Алёшу за глупость и наивность, за недальновидность и излишнюю импульсивность, но только этим уже ничего не исправить. Молодой дворянин, читавший Мольера и живший в доме с яблоневым садом, теперь существовал исключительно в виде призрака, заброшенного волею судеб в чуждый ему двадцать первый век. Андерсон выслушал его грустную историю с равнодушным спокойствием, так и просидев неподвижно весь рассказ в стареньком английском кресле, оставшимся здесь ещё от позапрошлого владельца квартиры. Пристроившийся на полу рядом с чашкой чёрного чая в руках Афанасий вообще не обращал на Алёшу внимания, слушая вполуха. Однообразные истории несчастных духов его давным-давно перестали занимать. Все они так или иначе слезливые. И у всех грустный конец. Да только вот сами призраки отчего-то мнили, будто именно их жизнь была особенной, и Афанасия это несколько злило: от такого подхода ощутимо пахло высокомерием, а его юноша не терпел. Сам Алёша, по мере приближения к концу рассказа становившийся всё грустнее и говоривший всё тише, под конец и вовсе смолк на полуслове. Однако, договорить его никто так и не попросил.

- Что скажешь? – совсем забыв о призраке, спросил Андерсон у Афанасия.

- Дело – дрянь, - коротко бросил тот, не отрываясь от чашки.

- Что-то не так? – осторожно спросил Алёша, с трудом возвращаясь к реальности.

- Понимаешь ли, - начал Андерсон, тщательно подбирая слова, как врач при разговоре с неизлечимо больным, - технически, тебя здесь не должно быть. Ведь ты отомщён, ну, то есть твой убийца тоже мёртв. И обычно после этого призраки жертв исчезают, а их страдания переходят убийце.

- Я тоже исчезал, - перебил его Алёша. – Последнее что я помню – это как карета Курчатова улетела на обочину, а потом я очнулся здесь, в этом веке. Двадцатом, через век от меня?

- Двадцать первом, - улыбнулся Андерсон. Призрак буркнул что-то, не слишком литературное, и тут же покраснел настолько густо, насколько вообще может покраснеть призрак.

- А когда ты очнулся? – снова заговорил Андерсон, всё это время безуспешно боровшийся со смехом.

- Вчера около полуночи.

- Короче, выходит, что кто-то призвал тебя из потустороннего мира, – иначе причин тебе быть здесь нет - но при этом не связался с тобой, не дал никаких заданий, а просто оставил слоняться по Городу, так? – недоверчиво произнёс Афанасий.

- Да. Его или его убийцу, - резонно добавил Андерсон. – Алёшу могло просто следом выдернуть.

- Так, всё, надо поговорить, - буркнул охотник и, схватив Андерсона за рукав, вытянул его на кухню, проскочив прямо сквозь проводившего их недоумённым взглядом призрака.

- Что не так?

- Слушай, тебя ничего не смущает? – прошипел Афанасий. – Не то, чтобы я не верил призраку, он, похоже, вообще не приспособлен к вранью, но всё это, мягко говоря, странно. Я за три года многого насмотрелся, но, чтобы какой-то доктор Зло пачками призывал призраков и бросал их на произвол… на наш произвол… Бред какой-то.

- В принципе, призраки сами по себе сущий бред, - философски, хоть и невпопад, заметил Андерсон. – А твой Алёша говорит правду.

- Или ты наивнее, чем кажешься, или чего-то не договариваешь, - хмуро произнёс Афанасий.

- Прости, я бы рассказал раньше, но вроде как обещал молчать, чтобы не разводить панику...

- А можно без прелюдий?

- Ладно. В общем, дело в том, что утром со мной связался Константин…

- Наш шеф, что ли?

- Он. Не перебивай теперь. Его выдернул из постели в три утра кто-то из охотников, работавших ночью. Сказал, что на окраинах собралась тьма призраков, раза в три больше, чем обычно. А утром явился измученный патруль, они сказали то же самое. Патруль развеял штук сорок, но меньше их от этого не стало. Константину надо было жену отвезти куда-то за город, так что будет он только к вечеру, но по дороге он успел заскочить ко мне. Кто наш злодей, мы так и не поняли, но, он, судя по всему, не слёт современников Пушкина готовит. А сегодня ещё и Охотничья луна – тоже время тёмное. Поэтому-то и важно было послушать ещё и твоего Алёшу, вдруг удалось бы выяснить хотя бы что-то новое. Может, понять через него, какие именно призраки были призваны: какого года, типа или ещё что-нибудь. Ну вот, я всё сказал. Веришь мне теперь?

- И что, это государственная тайна? Так сложно было сразу рассказать? – пробурчал оскорблённый Афанасий.

- Ладно, успокойся уже, - отмахнулся Андерсон. – Лучше давай думать, что дальше делать будем.

- Логика детективных романов подсказывает, что нужно вернуться туда, где всё началось.

- Как вариант. Где, говоришь, та поляна?

  

   Город был застроен настолько хаотично, безумно и спонтанно, что в любую его точу вполне можно было пробраться, не выходя ни на одну крупную улицу. Бесконечные закоулки, тупики и подворотни быстро сводили с ума посторонних, но местные в упор не замечали ничего необычного, ведь, в конце концов, в подобных закутках зачастую проходила вся их жизнь. Помимо того, подворотни были излюбленным местом обитания всякой нечисти, от апатичных призраков до шустрых домовиков и кикиморок, с удовольствием шлёпавших перепончатыми лапами по доисторическому асфальту, кое-где переходившему в голую землю или каменную мостовую царских времён. Одну такую, с перепутанными сальными волосами, упорно тащившую куда-то дохлую серую крысу, Афанасий на всякий случай шуганул. Кикиморка взвизгнула и нырнула в ближайший подвал. Охотник раздражённо сплюнул и брезгливо отпинал крысу подальше. Эти неприятные зверьки и так были местным проклятием, а в последнее время и вовсе наводнили Город: никакие службы уже не справлялись.

- Афанасий, - вдруг несмело позвал Алёша. Бехтерев откликнулся невнятным мычанием. Пару минут призрак осмысливал, что бы это могло значить, а потом всё же решился продолжить. - Скажи, здесь сохранились какие-нибудь старые особняки или поместья?

- Да, вроде, - неуверенно ответил Афанасий. – Усадьба Соколовских, которая с музеем, и абрикосовый домик. Есть ещё городская квартира какой-то княжны, там народная библиотека раньше была, а теперь что, не знаю.

- А что за абрикосовый домик? – заинтересовался Алёша.

- Особняк чей-то, с жёлтыми стенами. Там абрикосовый сад во дворе, поэтому так называют. Только он вроде как заброшен.

- А как он выглядит?

- Отцепись, а, - попросил Афанасий. – Я не помню, последний раз там лет шесть назад был.

Алёша грустно кивнул и попробовал задать тот же вопрос Андерсону. Тот немного подумал и сказал:

- Жёлтые стены, белые наличники на окнах, осыпающийся мезонин. Сад вокруг заросший. А тебе зачем вообще?

- Да так, просто интересно, - быстро произнёс Алёша, опасливо отстраняясь. Андерсон пристально глянул ему в глаза, но ничего не сказал.

 

  В весёлом утреннем свете поляна выглядела ещё более уныло и прозаично, чем ночью, даже трава казалась вконец пожухшей. Пока Андерсон внимательно осматривал деревья, Афанасий привычно скользнул к пню.

- Приплыли, - печально хмыкнул он.

- Что случилось? – одновременно перепугались Алёша и Андерсон.

- Я под этим пеньком амулеты храню. Только вот теперь их здесь нет.

- А что такое амулеты? – встрял Алёша.

- Ну, это такие предметы, которые как бы связывают призраков с их прошлым. Обычно всякие мелочи: брелоки, фотографии или брошки какие-нибудь, - рассеяно пояснил Андерсон, оглядывая пень. – Пошарь по карманам, у тебя тоже должно быть.

Алёша дёрнулся и схватился за что-то на груди под рубашкой, но быстро взял себя в руки и произнёс:

- У меня нет карманов.

Через мгновение поляна огласилась жутким трезвоном. Алёша отскочил, одним махом оказавшись у самой кромки окружавших поляну деревьев, а Афанасий захлопал по бокам в поисках телефона, так яростно требовавшего внимания к себе.

- Бехтерев, тебя где черти носят? – послышался из трубки разъярённый голос Марины.

- Прости, - буркнул Афанасий и торопливо сбросил звонок, не дожидаясь гневной тирады о том, как нехорошо пропускать занятия. «Пожалеешь ещё!» - отсветил экран через минуту, тихо булькнув в кармане куртки, но охотник этого уже не видел.

- Что это было? – прокричал всё не решавшийся приблизиться Алёша.

- Телефон. Мобильный. Успокойся, он не опасен, - откликнулся Афанасий.

- Точно?

- Честно, блин!

- Брейк, девочки, - махнул рукой Андерсон, поднимаясь с колен и отряхивая их от налипшей земли и трухи, насыпавшейся со старого пня. – Я улику нашёл, - в руках он держал грязную цепочку, на которой в качестве подвески покачивалась крохотная розочка из серого металла.

- Юля! – вскрикнул Алёша, мгновенно оказавшийся рядом, хватаясь за цепочку как утопающий за соломинку. – Это её подвеска! Я… я сам её ей дарил, - нос призрака снова стал опасно алеть. – Как она здесь оказалась? Что ты с ней сделал? Афанасий! Отвечай! – с внезапно вспыхнувшей яростью, юноша попытался схватить Афанасия за лацкан куртки, но его рука лишь прошла сквозь грудную клетку охотника.

- Понятия не имею. Я что, всех своих призраков должен помнить по-твоему? – прошипел он, корчась от болезненного холода. – Руку убери, иначе развею.

Алексей с трудом заставил себя подчиниться, бросив напоследок на Афанасия злой взгляд.

- Я, кажется, сказал «брейк». Уймитесь оба, - с равнодушной усталостью воспитательницы детского сада вздохнул Андерсон. – Алёша, ты говорил, Юля тебя пережила, но ты случайно не знаешь, что с ней случилось в итоге? Почему она стала призраком? Может, это как-то объяснит, почему остался только её амулет.

В ответ дух только покачал головой и прижал к груди подвеску.

- Всё чудливее и странноватее, - буркнул Афанасий, не спуская внимательного взгляда с Алёши.

- Да не то слово, - вздохнул Андерсон. – Ладно, в Зимовье надо сообщить в любом случае. Так что, друзья мои, вперёд за белым кроликом.

 

  И снова героев укрыла тенистая прохлада Пушкинского парка и надменное молчание его старой части, с вековыми дубами и узенькими дорожками, покрытыми щербатой плиткой, от которой за годы остались, кажется, одни только сколы. Призрак Алёша вежливо попросил разрешения удалиться и куда-то ушмыгнул, не то действительно по делам, не то из гипертрофированного чувства такта.

- Думаешь, стоит дёргать Константина? – спросил Афанасий, продолжая начатый незадолго до того разговор. Андерсон повёл плечом.

- Дёргать не обязательно, а вот рассказать нужно. Нам может понадобиться помощь Охоты.

- В Зимовье сегодня пирушка по поводу официального вступления новых членов, вряд ли Константин даст людей. Может, стоит обойтись вольной гвардией?

- Не думаю, - покачал головой Андерсон. – Там каждый себе на уме, а нам нужна нормальная боевая команда. Система.

- А ты вообще уверен, что всё случится именно сегодня? – скептически поинтересовался Афанасий.

- Скорее всего, - уклончиво ответил Андерсон. – Охотничья луна всё-таки, а магия любит красивые даты.

- Всего-лишь первое полнолуние, что красивого?

- Знаешь, почему Охотники празднуют свой день именно на Охотничью луну? – ответил вопросом на вопрос хранитель.

- Потому что она Охотничья, - резонно заметил Афанасий. – Название красивое и всё такое.

- Именно в этот день луна светит особенно ярко, - прервал его Андерсон. – А она, как ты знаешь, даёт силу и призракам, и тем, кто с ними борется.

- Ну, ясно. Закрыли тему, Талмуд перелистаю. Лучше скажи, какой у тебя план?

- Попросить у Константина пару оперативных групп, пусть разойдутся по окраинам, а самим взять кого потолковее, отправиться на старое кладбище и провести ритуал на белом круге. Потом разберёмся, кто их вызвал, сначала надо их с улиц убрать. А если толпу древних призраков и можно собрать в одном месте, то только там, рядом с их же костями, - откликнулся Андерсон. – Ты участвуешь?

- Если я нужен.

- Идёшь со мной в Зимовье?

- Э, нет, уволь.

- Тёрки с правлением? Доходили слухи.

- Да нет никаких тёрок, просто не хочу.

- Как скажешь. Жду тебя к вечеру тогда.

- Я институт прогулял. Опять, - без излишнего раскаяния вздохнул Афанасий. На том и разошлись.

 

  Высокое небо ещё не сменило окончательно свой окрас с серо-сиреневого на чёрный, а луна уже взошла, и от её света всё вокруг заблестело столовым серебром, приняв несколько сказочный облик. Под разливами её лучей на старом кладбище творилось некое мистическое действо, вполне подходящее по духу этой волшебной ночи. Двое молодых ребят чертили на траве гашённой известью огромный круг и таинственные знаки внутри него. Ещё двое, постарше, стояли в сторонке, курили и наблюдали за первыми с презрением рабовладельцев. Девушка в чёрной куртке что-то доказывала ничего не понимающему сторожу, возмущённо размахивая руками. Андерсон, Афанасий и призрак Алёша, вернувшийся после своих таинственных дел окончательно расстроенным, предпочитали держаться подальше ото всех сразу, чтобы ненароком не попасть под горячую руку. Рация, вручённая Афанасию одним из охотников, периодически выплёвывала приглушённое бормотание, из которого можно было понять лишь то, что человек на том конце волны пока ещё жив.

- Алёша, где ты, кстати, был? – как бы невзначай поинтересовался Андерсон, когда Афанасий с воистину рыцарским благородством решил прийти на помощь прекрасной даме и умчался внушать сторожу, что они снимают любительский фильм ужасов и им позарез нужны кадры ночного кладбища.

- Гулял, - неожиданно грубо откликнулся призрак.

- Ясно, - примирительно поднял руки Андерсон. Помолчали.

- Цепочка пропала, - тихо буркнул Алёша, глядя себе под ноги. – Та, которую ты под пнём нашёл.

- К хозяйке вернулась, наверное, - пожал плечами Андерсон.

- Как так? – встрепенулся призрак.

Ответить Андерсон не успел: чувствуя зарождающуюся силу начерченных на земле знаков, к кладбищу стали стекаться призраки. Полупрозрачные, бледные, с пустыми бездумными взглядами, они неспешно двигались к белому кругу. Охотники тут же забегали и принялись, суетливо сталкиваясь и мешая друг другу, выстраиваться полукругом по начерченным на земле линиям. Один из них пытался на ходу зажечь массивную церковную свечу, но явно уже не успевал. Девушка в куртке бесцеремонно вытолкала сторожа за ограду и спешно заняла своё место в строю, после чего, собрав пальцы рук в неплотный замок и оттопырив в стороны мизинцы, начала что-то тихо бормотать. Круг слабенько засветился. Андерсон с неудовольствием покачал головой и, буркнув что-то про дилетантов, мягко отстранил девушку и сам встал на её место. В его речи слов не было вовсе, лишь ритм, напевный, как молитва на заутрене. И, отзываясь на звук его голоса, знаки на земле вспыхнули ослепительным белым светом. Призраки приближались и заходили в круг, тянули к охотникам руки, но их разделяла невидимая стена, созданная магией хранителя книг. Круг постепенно наполнялся. Алёша, которого заранее предупредили, что на свет ему лучше не смотреть и бормотания Андерсона не слушать, занимал себя разглядыванием безмолвных призраков. Отсидеться где-нибудь на время проведения ритуала он наотрез отказался, заявив, что должен быть здесь. Должен кого-то увидеть.

- Юля! – оглушительно завопил он, когда у кромки леса появилась щуплая девушка в простом домашнем платье и с аккуратным пучком редких белых волос на голове. Не думая уже ни о чём, Алёша сорвался с места и опрометью бросился к ней.

- Стой! –на пути призрака вырос Афанасий. Алёша слишком резко затормозил и рухнул на спину.

- Уйди! – рявкнул он, вскакивая на ноги.

- Тебе нельзя к ней – тоже в круг попадёшь! Ты нам ещё нужен, Константин же непременно потребует тебя для отчёта! Этот старый параноик… в общем, ты остаёшься.

- Уйди, говорю! Мне нужно с ней поговорить!  – крики Алёши привлекли внимание нескольких охотников, и они уже с интересом на них поглядывали, грозясь разорвать строй и испортить всю операцию.

- Развею, - пригрозил ему Афанасий, неодобрительно косясь на любопытных.

- Но я должен с ней поговорить! – призрак попытался обойти парня, но тот всякий раз появлялся прямо перед ним. – Я не успел! Я долго боялся, нервничал и не успел! Я не успел спросить, выйдет ли она за меня замуж! – в голосе призрака прозвучала застарелая, но оттого не менее душераздирающая боль. Весь тот ужасный год, что он провёл на земле после смерти, мучаясь от невозможности поговорить с любимой, утешить её, вся та рвущая душу безнадёжность, которую он чувствовал, глядя на Юлю, когда она плакала, сидя у его могилы, отразились в этом отчаянном крике. Но Афанасий остался безучастным к его горю.

- Значит, сам виноват, - холодно откликнулся он.

- Я не виноват! Меня убили! – завизжал Алёша. – Курчатов застрелил меня именно в тот день, когда я должен был сделать ей предложение! Мы были на утреннем приёме у Юлиных родителей, он начал к ней приставать, он часто это делал, знал, что просто так её родители за него не выдадут, хотел, чтобы у них…выбора не было. Я на него разозлился – не выдержал, он вызвал меня на дуэль, а я, дурак, согласился! Думал, что нужно, чтобы кто-то его приструнил… Он убил меня! А я хотел на ней жениться, купить тот самый дом с абрикосовым садом. Это всё он, - призрак ткнул пальцем в усатого мужчину, подплывавшего к кругу, – он всё испортил! Всю мою жизнь! Ради юлиных денег! – с болезненной горечью в дрожащем голосе прокричал граф Алёша Коломойцев и рванулся вперёд, собираясь пролететь сквозь Афанасия.

Щелчок. Призрак растаял облачком пара, блеснувшего в свете луны. На землю упал маленький медальон на длинной цепочке. От удара крышка открылась, и Афанасий увидел портрет хорошенькой белокурой девушки, не такой худой, как тот призрак, к которому так рвался Алёша, но несомненно очень на неё похожей. Охотник немного потоптался на месте, а затем поднял медальон и сунул его в карман.

- Прости, шеф, придётся тебе обойтись нашими словами, - пробормотал он.

  Луна приближалась к наивысшей своей точке. Призраков в круге было уже так много, что они слились в единое белёсое облако, ходившее беспокойными волнами. Андерсон из последних сил дочитывал заговор. Афанасий присоединился к строю и теперь отгонял особо рьяных духов от границ круга. Чьи-то наручные часы омерзительно запищали, отчитываясь о наступлении полуночи.

 В тот же момент призраки исчезли. Исчезли внезапно и тихо, без хлопков и яркого света, так, словно их здесь и не было. На покрытую инеем землю градом посыпались амулеты. Андерсон устало выдохнул и рухнул на траву.

- Будь проклят тот день, когда я впервые взял в руки Талмуд, - прохрипел он, пытаясь отдышаться. Остальные охотники разбрелись по округе, разминая затёкшие ноги и делясь соображениями по поводу последних событий.

- Афанасий, - позвал Андерсон, немного погодя. Тот подошёл и склонился над не пожелавшим вставать юношей.

- Чего?

- Что у вас там с Алёшей произошло, а?

- У нашего призрака что-то с головой стряслось, - поморщился Афанасий. – Развеял.

- Вот так у тебя с ними всегда. Больше тебя призраков, кажется, никто не изгоняет. Прирождённый охотник, блин. А как-то по-другому не пробовал? По-человечески, так что ли? Сам же знаешь, чем лишние изгнания заканчиваются. Нет, ну правда, - Андерсон с трудом поднялся и, покачиваясь на подгибающихся ногах, всмотрелся в глаза охотника. – Взять того же Алёшу. Не знаю, что конкретно у вас там произошло, и знать не хочу, но сколько длится вся эта история – ты или на него орёшь, или игнорируешь, или таскаешь за собой, как какую-то вещь. Всё грозишь: «Развею, развею», хотя проблем от него ноль, сплошная польза. Ты уж прости, но мне его жалко. Хороший ведь парень. А ты хоть бы поговорил с ним разок.

- Был, - отрезал Афанасий. – Он был хорошим парнем. Не забывай, что речь о призраках.

- И что? Они всё-таки люди. Ну, или были ими когда-то.

- Вот сам бы и поговорил, раз такой умный.

- Я не умный, я дурак, всё на тебя надеялся, - пожал плечами Андерсон. – Да и нельзя мне. Я же теперь не охотник, и даже не вольный гвардеец. Я вообще не должен здесь быть.

- Но раз ты здесь, будь добр, не делай вид, что тебя всё это не касается, - бросил Афанасий и ушёл, воинственно сунув руки в карманы куртки.

 

- Гад, вот же гад! – закричала Марина, со злостью пнув забытую кем-то из Охотников рацию, и начала с остервенением вырывать белую от извёстки траву, уничтожая круг. – Два месяца работы насмарку! Гад, вот же гад! – бормотала она, то и дело поглядывая на ворота кладбища, чтобы не пропустить появления сторожа. – Убить тебя мало, Бехтерев! И твоего дружка хранителя тоже.

 

- Я тут справки навёл, - Афанасий молча слушал Андерсона, заглянувшего к нему в институт. Начиналось бабье лето, и тепло стремилось проникнуть в каждую щель, а жёлтое, как глаз яичницы, солнце любопытно разглядывало суетливых студентов сквозь давно не мытые окна. Утро ещё только началось, но уже предвещало прекрасный день. – Та девушка, Юлия Кротовская, умерла от чахотки в двадцать лет, то есть где-то года через два после Алёши. Поэтому он и не знал, что она мертва. Кстати, замуж она так тогда и не вышла. Год проходила в трауре по несостоявшемуся жениху, а потом заболела, и уже не до свадьбы стало.

- И зачем мне вся эта информация? - Афанасий продолжил отрешённо смотреть в окно, где кот Фёдор в порядке моциона увлечённо гонял воробьёв по двору. Андерсон пожал плечами.

- Я надеялся, что тебе будет интересно.

- Ты только за этим приходил?

- Нет, я, вообще-то, по делу. Константин сказал передать тебе, раз ты всё это затеял, - юноша протянул охотнику пластиковый пакет, битком набитый амулетами.

- Это ты затеял. Всю эту «операцию», да и вообще.

- Официально – ты. Меня там вообще не было, - вздохнул Андерсон. – Хранитель не должен поддерживать ни одну партию Города, а то, что я вам тогда слегка помог – тоже уже вроде как поддержка. Лучше это не афишировать. Орден и так слюнями исходит от того, что эту должность занимает охотник. Бывший охотник.

- И что мне со всем этим делать? – поинтересовался Афанасий, наконец принимая сомнительный подарок. Андерсон снова пожал плечами.

- Вчера, кстати, толпы призраков по всему городу видели, правда, не такие большие, как у нас, но вам всё это ещё долго разгребать придётся.

- Ты всегда только плохие новости приносишь или хоть иногда хорошие?

- Не мы такие – жизнь такая.

 

   Луна скрылась за рваными тучами и стало совсем тошно, даже сравнительное тепло осенней ночи не спасало. Афанасий стоял перед призраком молодого человека в мотоциклетном шлеме, пытаясь заглянуть ему в глаза.

- Развеешь? – спросил байкер после нескольких минут равнодушного молчания.

- А ты в курсе?

- Охота. Шесть лет.

- Ну, ясно.

- Так развеешь или нет?

- Знаешь, - неуверенно начал Афанасий, - я тут недавно одного духа развеял, а меня потом обвинили, что я слишком часто это делаю. Я сначала обвинителя послать хотел, но потом как-то задумался, а может он прав. Призраки, когда не буйные, особенных проблем не приносят, может и не нужно их убирать, как думаешь?

 Байкер пожал плечами.

- Думаю, не стоит. Для них… для нас такое существование – единственный шанс ещё хоть чуть-чуть пожить. Уж поверь, я на своей шкуре испытал. Не хочется снова в темноту, знаешь.

- Ну, тебе лучше знать. Короче, не буду я тебя трогать. Посмотрим, что из этого выйдет.

- Спасибо, - кивнул призрак.

- Меня зовут Афанасий. Афанасий Бехтерев. Обращайся, если что. 

Комментарии 0

Войдите, чтобы оставить комментарий.
Вы можете авторизоваться через ВКонтакте и Facebook