Любовь до гроба 18+

История повествует о двух душевнобольных людях. Отвергнутые и непонятые они обретают друг в друге родственные души.

  • Оценили: 2
  • Просмотров: 302
  • Текст работы

Глава 1.


Это было прекрасное утро. Ярко светило солнце, где-то над моей головой раздавалось весёлое щебетание птиц.. Я шагал по лесу насвистывая себе под нос свежепридуманную мелодию. Было слегка прохладно, но я был тепло одет и потому ощущал лишь свежесть. И вот среди деревьев я наконец нашёл то зачем сюда и пришёл. Моя любимая сидела у уже потухшего костра, прикрыв глаза и поджав под себя ноги, будто маленький воробушек. Её светлые волосы висели спутанными прядями, босые ноги были перепачканы засохшей грязью, а тонкое белое платье было местами порвано и совсем измято. Господи, ну кто одевается так в лес? Порой, я ей удивляюсь. Вот так сорваться и рвануть куда-то в глушь даже не подготовившись, не набрав припасов, а просто так взять и убежать. За это я любил её. Она у меня совершенно сумасшедшая. 

- Вставай, соня, уже рассвет, - я присел рядом с ней на корточки, убрав несколько прядей с её лица, - костёр совсем потух. Даже чуть-чуть за ним не следила? 

Она приоткрыла уставшие голубые глаза и с удивлением от меня отшатнулась, упав на мокрую сырую землю. Господи, а кого она ещё ожидала здесь увидеть? 

- Не подходи ко мне!!! - истошно завопила она, искажая своё прекрасное лицо маской страха и отчаяния - Не трогай меня, психопат! 

- Психопат? - смешливо улыбнулся я, - А психопат пришёл бы спасать тебя в такую глушь? 

- Ты сам затащил меня в эту глушь!!! - она неуклюже пыталась отползти от меня, но я схватил её за ногу и притянул к себе. 

- Ну, все мы не идеальны, - я добродушно рассмеялся, порой она впадает в истерику и скандалит из-за мелочей, но мне кажется, что в эти моменты она такая смешная, как будто хомяк нападает на удава. - Ты вот, например, меня вчера укусила, - я чуть наклонил голову, демонстрируя ей свежий след. 

- И я сделаю тебе чего похуже, если ты не оставишь меня в покое! - надрывно пообещала она, схватив заострённую заранее ветку в свои тоненькие пальчики. 

Так, ну это уже никуда не годится. Истерики - я всё понимаю, но угрожать - уже совсем другое дело. Ей надо было остыть, но разве какие-то слова смогут вывести женщину из подобного состояния? Вот уж сомневаюсь. Надо что-то по действенней. Я схватил её за руку в которой она держала ветку, чтобы эта глупышка ничего ненароком не учудила. Второй рукой я взял её за горло, придавив к дереву. Она отрывисто захрипела, пытаясь свободной рукой достать до моего лица, её бледные уставшие ноги елозили по грязи, словно та пыталась убежать. Зрачки её закатились и она обмякла в моих руках. Я закинул её на плечо. Радикально, конечно, но зато наша ссора не перерастёт в глобальный скандал. Она всегда так драматизирует. Откуда в женщинах столько эмоций? Да уж, никогда не понять. 

Ненавижу с ней ссориться. Придётся завтра готовить романтический ужин.


***


Готовили ли вы когда-либо романтический ужин? Я не склонен к долгим прогулкам под луной держась за руки или к трогательным поцелуям под нежным светом софитов, но занимаясь всей этой чепухой волей-неволей пропитываешься духом романтизма. Я расставил по всей хижине свечи, моля богов, чтоб весь мой дом не загорелся, усыпал комнату лепестками роз, развесил по стенам что-то вроде мишуры, оставшейся ещё с нового года (ничего другого у меня не нашлось), включил радио на проигрывателе, там играл какой-то неизвестный мне саксофонист, а также приготовил для неё своё коронное блюдо печёную тыкву. Всего остального я, конечно, тоже вдоволь наготовил, но поразить её я собрался именно ей. Как-то прочитал в её дневнике, что это её любимое блюдо. Её бабушка готовила его по праздникам, тогда собиралась вся семья, они смотрели телевизор, пели праздничные песни и разговаривали. Во всё остальное время она не могла выловить даже свою мать. О да, я много чего прочитал в её дневнике. Не осуждайте меня, каждый хочет знать больше о человеке, которого он любит. Так что это ещё ничего, правда ведь? Есть типы куда хуже меня, они начинают выслеживать твоих друзей, интересоваться у них «Что она любит?», «Чем она увлекается?», «Сколько раз в день она чистит зубы?». И это, конечно, заставляет их и её чувствовать себя очень неловко. 

Я услышал шорох где-то позади себя как раз, когда разливал вино. Мой ангел уже проснулся и теперь стоял возле кровати и мерил меня уничтожающим взглядом. «Всё ещё злится», - сразу понял я. 

- Голодна? – заботливо поинтересовался я, взяв в руки бокалы и направившись к кровати. 

Она смотрела на меня с ненавистью, с презрением и с любопытством. Где-то глубоко внутри, ей было всё же интересно что же такое творится в моей голове. Но даже если бы я попробовал ей рассказать, то она вряд ли смогла бы меня понять. Мужская и женская головы слишком отличаются друг от друга для такой сложной вещи, как взаимопонимание. Но даже зная, что она не понимает меня, даже стараясь не воспринимать её слова и поступки близко к сердцу – я всё равно страдал. Я попытался убрать со своего лица это вымученное выражение и, нежно улыбнувшись, повторил: 

- Ты голодна? Милая, ты провела в лесу двое суток… Страшно меня напугала, да и, к счастью, ничего не рискнула там пробовать на свой милый язык. Тебе нужно поесть.


***


Мир будто встал на паузу. И в то мгновение, когда я её снял, я уже не сидел в уютном кресле за столом с моей любимой, потягивая вино из старых сувенирных бокалов, а бежал по лесу в непонятном направлении, прокручивая в голове остатки памяти. Помню, что мы пили. Смеялись, ну, я смеялся. Что-то рассказывал, она в отличие от остальных девушек предпочитала слушать, а не болтать. В ушах эхом отозвался её голос, интересующийся.. мной? Надо же, так необычно для неё. Но за это я её и любил. Помню, как рассказывал ей длинную и нудную историю моей жизни, как я стал таким, какой есть. А затем.. её поцелуй. Но губы её были такие холодные, такие чужие, словно она кукла. При чём не моя. Я не чувствовал её своей, хотя она наконец была готова это принять. А потом я её задушил. За это я и ненавидел её. 

Холодный ветер хлестнул мне по лицу, словно давая пощёчину, призывая опомниться. Глазам моим открылась поляна, обрывавшаяся, так и не закончившись, а за ней дикая водная гладь. Волны вздымались над обрывом, извергая белую пену на посеревшую траву, маня меня погрузиться в их пучину. Я не хотел самоубийства, нет. Я не герой какого-то дешёвого романа написанного сопливой девочкой-подростком, но с глубины что-то звало меня. Я этого не слышал, но чувствовал. В конце концов почему бы и нет? В конце концов я один... 

Однако на середине мысли меня оборвал звонкий девичий голос. Он пел что-то. Я резко обернулся, споткнувшись о находившуюся прямо за моей ногой корягу, и упал прямо в холодную уже застывшую грязь. В этот момент я услышал смех. 

- Какой нелепый, - надрывался голос, - упал, пытавшись повернуться. С ума сойти. 

Я вскочил, тупо уставившись на незнакомку, которая уже успела подойти ко мне и теперь, даже не скрываясь, откровенно смеялась мне в лицо. Это была маленького роста девушка со светлой кожей и длинными тёмными волосами. Она резко отличалась от всех девушек, что мне когда-либо нравились. Одета по-мальчишечьи, пухлая, да к тому же с беличьими щеками, покрытыми редкими светлыми веснушками. Наконец, прекратив смеяться она подняла на меня свои карие, почти чёрные глаза, по-собачьи, наклонив голову и посмотрела мне в глаза. В её глазах я увидел странную смесь тоски и счастья. Такую до этого я видел лишь в своих, однако в её глазах она читалась сильнее. 

Мне так хотелось что-нибудь ей сказать, однако все слова почему-то вылетели из головы, поэтому я просто открывал и закрывал рот, как маленькая глупая золотая рыбка, вызвав у неё очередной приступ смеха. 

Я не был уверен, но глядя, как она смеётся моё сердце, кажется, наполнялось чем-то на подобие счастья. 

Она резко прекратила смеяться, приложив к губам палец и начала растворяться в воздухе. 

- Ч-т-то..? - Только сумел проблеять я, плюхнувшись обратно в грязь. Что это было? Что вообще происходит? Голова гудела, сердце неприятно покалывало... И тут до меня дошло, накатил приступ истерики, я засмеялся. Никогда в жизни так громко не смеялся. Что бы сейчас ни произошло, что бы это ни было, что бы ни произошло в моей жизни до этого момента - это всё неважно. Важно лишь то, что это Она.


Глава 2.


- Что бы я ни делала, вокруг всегда были боль и пустота. К чему бы я ни стремилась, стараясь взмыть ввысь подобно птице, отрекая от себя прошлое, стараясь видеть во всём только хорошее - я всегда падала в адское пекло всё больше зажаривая остатки моих несчастных крыльев. 

Мне было больно жить, смеяться, плакать, чувствовать, смотреть, даже дышать удавалось с трудом. Но я жила. Спросите зачем? Если бы я знала ответы на подобные вопросы моя жизнь... нет, моё существование было бы куда проще. Ну, наверное, как и всякому подростку, мне казалось, что я предназначена для великого дела, эпичного сражения или суперромантической истории, заставляющей всех моих знакомых кусать локти и выть, подобно умирающим сиренам. 

Вы, может, подумаете, что у меня несбыточные мечты, однако я отвечу, что это...

- Это не совсем то, о чём я спросила тебя, - ровный, грубоватый женский голос вырвал меня из цепких объятий моей незаменимой и дорогой подруги по имени "Жалость к себе". Аннушка сидела в кресле, что-то постоянно помечая в своём толстенном блокноте, полностью посвящённом мне. Я невольно облизнула пересохшие губы. В своих руках мой "любимый" мозгоправдержал целый альманах моих мыслей и идей. Эта жалкая потётрая тетрадка могла с лёгкостью вызволить меня из этой мерзкой, грязной комнаты, всей обшитой белыми матрасами. 

- Ты слышишь меня, эй? - она пощёлкала наманикюренными пальцами в воздухе, привлекая моё внимание. 

- Должно быть, приятно иметь такую власть над моей судьбой, не правда ли? - медленно отрывая взгляд от пола, спросила я. Этот голос, мой голос, был совсем не похож именно на мой голос. Он был скорее похож на плохо смазанную калитку. От неожиданности даже холодок по телу пробежал.

- Расскажи мне, как ты себя чувствуешь. - Тем же ровным голосом отрезала она. Больше походило на приказ, чем на вопрос. Забавно, но именно эта женщина была моим лучшим другом. Лучшим на всём свете. Возможно, дело было в том, что меня накачивали гигантским количеством таблеток, сводящих меня с ума и многие грани были для меня давно стёрты. А может в том, что долгие годы это единственный человек, что был рядом со мной. Пусть и не совсем по своей воле.

- А Вы когда-нибудь просыпались в психушке, понимая, что столько лет провели здесь и ещё столько же проведёте? Сколько я здесь? Шесть? Семь? Девять лет? - глаз мой нервно задёргался, а губы искривились в непонятной даже мне самой гадкой усмешке, - Ты. Это ведь твоя вина, да? Ты упекла меня сюда, ты же здесь и держишь. Только ты. Ты за всё мне заплатишь, ты заплатишь. - моё невнятное бормотание резко перекатилось в истерический вопль. 

Всё что было после я помню лишь моментами. Хруст вырываемой мной ножки стула на котором я сидела. Её испуганные глаза. Бегущих к нам из угла санитаров, пытающихся схватить меня. Крик Аннушки, когда вышеупомянутая ножка, которую я метнула в её лицо промазала буквально на сантиметр и с глухим стуком упала на пол. Затем меня повалили, помню резкую боль в шее... Наверное, мне что-то вклололи. 

И темнота. Снова.

Комментарии 1

Войдите, чтобы оставить комментарий.
Вы можете авторизоваться через ВКонтакте и Facebook
Йоко Онто 16 января 2017 в 20:51

"её бледные уставшие ноги елозили по грязи," - в таком виде это выглядит немножко смешно, оставьте просто - ноги елозили по грязи. В целом очень засахарено и смутно. Такие вещи как взгляд полный страдания и счастья стоит объяснить подробнее. Или это сложные формы мазохизма или же как-то попытаться раскрыть это противоречие. Но мне понравилось, избегайте украшательств ивсе будет отлично.

Ответить