Эль сидел за столом. Самым удобным положением он считал то, в котором он мог опереться спиной о высокую спинку кресла, поджать к груди левую ногу и положить подбородок на коленку. Руки предельно вытянуты и с трудом дотягиваются до клавиатуры, локти всегда на весу. Кажется, что любой другой уже взвыл, находясь в таком положении несколько часов подряд, но Эль чувствовал себя совершенно спокойно. Изредка он запрокидывал голову на широкую спинку и смотрел в потолок, хрустя суставами пальцев.

– Я сдал экзамены.

Алан появился на пороге комнаты тихо и незаметно, в своей любимой манере: растрепанный, с видом глупого довольного щенка, готового побежать вслед за бабочкой, попавшей в поле зрения. Он бросил рюкзак у двери и присел на кровать, обхватывая подушку руками и утыкаясь в нее подбородком.

– У тебя еще два осталось, вроде как.

Мужчина оторвался от экрана ноутбука и развернул кресло к молодому человеку.

– Нет. Я все сдал. Досрочно.

– Вот черт, ты меня опередил, – Эль потер подбородок, в голову пришла запоздалая мысль, что надо бы чисто выбриться. – Я думал, что сдам работу раньше.

– Ты же ведь выпускаешься в этом году?

– Да, получил степень магистра по литературе. Моя работа понравилась кафедре. Сейчас меня попросили написать к ней что-то вроде вступления, чтобы использовать материал моих исследований вроде учебного методического пособия для следующих поколений.

– О, тебя запомнят не только как хулигана.

– Ах, вот значит как. Это ты хулиган. Маленький хулиган, Алан.

Элионор отодрал подушку от рук, откидывая ее на пол. Сам он щекотки не боялся, чего об Алане сказать было нельзя. Улыбка окрасила бледное лицо неким светом, исходящим изнутри.

– Боже, я думал, ты задохнешься, – тихо поделился своими мыслями Эль.

– Я тоже так думал, – шепотом ответил Ал, продолжая улыбаться. – Почему ты не лингвист?

– Потому что мне интереснее изучать литературу и быть переводчиком.

Парень не видел особой разницы между лингвистом и филологом. Но подсознательно чувствовал, что разница все же есть. Поэтому ему проще было называть Элионора принцем польского языка. После некоторого прожитого вместе времени Алан с удивлением понял, что в быту Эль использует только польский, словно погружаясь в языковую среду: бормочет свои мысли вслух, отсчитывает необходимое количество лекарств или приветствует его утром после сна.

Алан не понял, как завязалась драка. К Элионору просто пришел его знакомый. И они обсуждали что-то по учебе, периодически перескакивая на французский. Ал даже не отвлекался от книги. Голоса сливались в приятное щебетание, успокаивающее и усыпляющее.

– Ты психопат! – Алан вздрогнул, когда незнакомый мужчина впервые повысил голос, перешел на понятный английский и вскочил с места.

– Психотик, – поправил Эль, поджимая один уголок губ в подобие насмешливой улыбки.

– Серьезно? Из-за такой херни спорить? Вы ебанутые в край, да? – замерев посреди комнаты античной статуей, поинтересовался Матиас. В его глазах читалась насмешка. Какая-то часть его превосходства затопила комнату.

– Твой эгоизм не имеет границ, – продолжил цедить сквозь сжатые зубы незнакомец. Матиас посмотрел на него так, словно видел перед собой особо неприятную плесень.

– Утверждение не верное, – пробормотал Алан, включаясь в разговор и глядя на представление поверх книги. – Все имеет границы. Но не всегда взгляд наблюдателя может охватить картину целиком. А заявление о том, что границ у какого-либо предмета нет, говорит лишь о том, что у вас просто узкий кругозор, – он приспустил книгу, и слегка прищуренным взглядом начал рассматривать гостя, а потом заключил. – И меня это нисколько не удивляет. Но печалит.

Незнакомец не нашелся, что ответить на оскорбление, умело скрытое за красивыми умными словами. Эль лишь рассмеялся, громко захохотал, разглядывая его мягким, ласкающим взглядом. Он благодарил его.

– Мне что, гореть в аду? – Элионор перевез взгляд, который сразу стал жестким, на мужчину.

– Я займу нам места, – мягко улыбнулся Ал, разворачиваясь к нему и осторожно накрывая его ладонь своей.

– Гребанные педики! Ненавижу вас, дебилов.

– А я и не знал, что сексуальная ориентация и интеллект так тесно связаны, – фыркнул Алан, скрывая смешинки за опущенными веками. Улыбка у него вышла в духе Элионора: издевательской и очень похожей на оскал.

– Боже, так ты гей? – слишком наигранно и пораженно для настоящего удивления воскликнул Эль.

– Не, думаю. Еще не знаю, – пожал плечами парень. И улыбнулся. – Еще не задавался этим вопросом.

– Пидоры!

Алан поморщился как от головной боли и зажмурился. Это было странно: не чувствовать ничего от оскорблений. Индифферентность. Ему нравилось жить на этаже выпускников, он даже чувствовал себя иначе. Драка? Пустяк – неприятный, но все же пустяк.

В пакете с герметичным замком лежали кусочки льда в виде черепов. Заворачивая их в полотенце, Алан тихо хихикал. Потом он шел в комнату Элионора и прикладывал холодный валик к его голове. И все время улыбался, словно и не было той жуткой драки четверть часа назад.

– И зачем ты это сделал? – устало спросил Алан, убирая пузырек с медицинским клеем обратно в аптечку. На бледном узком лице пролегли глубокие тени. Казалось, парень вступил в клуб анонимных синеглазиков, перестав скрывать круги вокруг глаз.

Упрямый взгляд из-под нахмуренных бровей немного развеселил его, и он тихо рассмеялся, покачивая головой, но в глазах осталась нетронутой усталость. Элионор зажмурился, осторожно улыбаясь разбитыми губами. Сейчас, когда кровавые разводы были смыты, а повреждения обработаны, все казалось не таким серьезным и страшным, как первые несколько минут после драки.

– Он просто обозвал нас гомосексуалистами в грубой форме. Это даже не оскорбление. Быть геем не оскорбление, – Алан пожал плечами и провел пальцами по наливающемуся синяку на подбородке Эля. – Можно было не устраивать кровавые войны.

– Что ты предлагаешь?

– Поставить растяжку ночью под дверью.

– А ты коварный, но так не интересно, маленький.

– А что интересно? – тихо вздохнул молодой человек. – Разбить человеку лицо? Сломать пару костей? Самому немного покалечиться?

– Мне нравится играть с людьми во взрослый лего-конструктор «собери себя сам».

– Какой же ты еще ребенок.

– Какой уж есть, – мужчина приоткрыл глаза, осторожно разглядывая взъерошенного парня, убирающего ватку и окровавленные бинтовые салфетки в маленький пакет. – Не уходи. Посиди со мной.

Элионор взял холодные ладони в свои руки и начал осторожно их растирать, согревая. Глаза долго смотрели в измученное лицо молодого человека, пока не начали слезиться. Тихо вздохнул и прижался выбритыми щеками к согретым ладоням, во взгляде проступила слабая ответная улыбка. Эль фыркнул и поочередно поцеловал каждую ладонь в пересечения линий.

– Маленький мститель, – прошептал Алан в пушистую макушку Элионора, прижимая его голову к своей груди, как родитель, успокаивающий своего ребенка.

– Мне больше нравится слово «каратель».

 

❋❋❋

В голове Алана выстраивался план его дальнейшей исследовательской работы. Азарт искрился на кончиках пальцев, он будоражил и вдохновлял. Лето перевалило за свой экватор, а он даже не собирался домой. Отец звонил несколько дней назад и спрашивал, на какое число они взяли билеты. Алан молчал некоторое время, прежде чем сухо ответить, что совершенно забыл о том, что ему нужно вернуться домой. Мысли о летних каникулах заставляли колени противно дрожать, и Алан старался не думать, все чаще растирая ноги, сведенные судорогой.

Он узнал, когда у Дерека последний экзамен. Но это было бесполезной информацией. Больше всего его волновало то, как объяснить родителю, что он не хочет возвращаться домой. И как правильно донести, что его-то он как раз и хочет увидеть, но только не ступать ногой на крыльцо родного дома.

Пальцы слегка касались клавиатуры, летели, выстукивая слова и предложения. Элионор, остановившись позади него, задумчиво рассматривал сливочно-белую кожу, неожиданно изящную шею, с трогательно проступающими шейными позвонками. Он даже не подозревал, что на плечах есть косточки и они могут так изумительно мило выпирать. Алан чувствовал все эти удивленные изучающие взгляды, что скользили по нему. Ему хотелось капризно попросить снизить градус внимания, но он молчал, продолжая набирать текст.

Эль что-то спросил у него, склонившись. Алан перевел взгляд на него: светящиеся восторгом глаза, изогнутые радостью губы. Он запоздало кивнул, отворачиваясь к открытой крышке ноутбука и пытаясь понять, на что только что согласился.

– Чем ты занимаешься?

Алан вздрогнул и тихо, на тонкой грани истерики, рассмеялся:

– Ты что-нибудь слышал о когенерации? – не отворачиваясь от экрана ноутбука, спросил он.

– Нет. Это что-то страшное? – Эль фыркнул, разминая усталые плечи Ала.

– Научное.

– Это синонимы, – протянул мужчина.

– Хм, – Алан поджал губы в улыбке, поворачиваясь к Элионору. – Когенерация – это когда вырабатывается тепло при использовании электрической энергии. Разумно будет использовать это тепло на что-то полезное. Каждая большая компания или производство, можно даже взять в пример нашу университетскую библиотеку, потребляет достаточное количество энергии, чтобы тепловое излучение можно было использовать.

Они смотрели друг на друга некоторое время. А потом Элионор моргнул и тихо произнес:

– Тебе нужно отдохнуть и перекусить. Хочешь, я сделаю хлебцы с творожным сырком?

– Было бы неплохо. Я займусь чаем.

Через полчаса они пили чуть теплый чай и перекусывали бутербродами. Элионор рассказывал смешные случаи с работы натурщиком. Он хвалил почасовую оплату и эстетическое наслаждение. Алан восторженно смотрел на него, забывая пережевывать куски хлебца, к которому изредка тянулся. Небольшие кусочки воздушной кукурузы и риса прилипали к губам. Все это смотрелось забавно, и взгляд Эля каждый раз соскальзывал на эти сухие крошки.

– Что? – встрепенулся Ал, встрепенувшись и перехватывая взгляд. – Я чем-то измазался?

Пальцы пробежались по подбородку и губам, стирая крошки.

– Ничего. Просто ты как картины Томаса Кинкейда*. Светишься мягким солнечным светом и душевным теплом. Домашний. Уютный. Окутан сонным трепетным светом, в котором мерцают крошечные пылинки.

*Томас Кинкейд – американский художник, главной особенностью его картин являются светящиеся блики и насыщенные пастельные тона

– Временами, – смущенно пожал плечами Алан. – Но мне нравится, когда я такой. Это комфортно. Я чувствую себя уместным.

Взгляд Элионора был ласковым. И понимающим. Блик от экрана ноутбука, отброшенный настольной лампой, скакал по его щеке, временами попадая в глаз. Ал отчетливо видел ресницы, рисунок радужки и испуганно сжимающийся от перемены яркости зрачок.

– Ты голоден? – спросил мужчина, сожмурив один глаз.

Ал помотал головой.

– Погода непредсказуемая даже для Англии. В этом году особо. Это безумно даже для островов, – Эль продолжал улыбаться. – Все время, что я тут живу, погода была помехой: хмурой, сырой, дождливой и туманной. Городской смог и серость – бесконечная серость. Иногда солнце проклевывается, яркое. Но не было холода, снежных бурь или удушающей жары, от которой плавятся дворники на окнах автомобилей. Все это было никак, – он пожал плечами. – Ты понимаешь?

– Да. Неопределенность. Непредсказуемость. Такова погода в Англии. А еще у нас левостороннее движение.

– И это тоже. Со стороны матери были английские корни.

– О, так ты тоже безумец, – усмехнулся Алан, устраивая подбородок на согнутом колене. – Добро пожаловать.

– На самом деле люди везде одинаковые. Просто у каждого свои игрушки и привычные системы ценностей, мотивация. В конечном итоге нам всем нужны: сон, еда и забота. Что ты читаешь сейчас?

– Уальда, – Алан вытащил книгу из-под кровати, куда обычно убирал ее вечером перед сном, и продемонстрировал титульную страницу. – «Мальчик – звезда».

– О, – брови взметнулись вверх и скрылись за вихрастыми волосами. – Это сказка?

– Ага, – кивнул Ал. – Грустная. Но…

– Она тебе нравится, – медленно произнес он, а Алан прикрыл глаза, соглашаясь. – Ты же помнишь, что у нас сегодня вечеринка?

– Что? – Алан вздрогнул, широко распахивая глаза. Эль фыркнул.

– Я тебе говорил недавно. Ты согласно кивнул. Придет Матиас и еще один мальчик – Генри, – Алан растеряно моргнул. – Ты же не будешь возражать?

– Я никогда не был на вечеринке, – он пожал плечами, закусывая губу. – Было неинтересно. С выпускного я попал в больницу с сотрясением. И я никогда не пробовал алкоголь.

– Совсем никогда? – шепотом изумился мужчина, поднимая брови. – Надо это исправить.

– Зачем? – он склонил голову набок. – Возможно это единственное, что отличает меня ото всех.

– Ты хочешь отличаться? – Эль грустно смотрел на него. – Тоже хочешь выделяться?

– Нет. Мне просто никогда не было интересно и комфортно настолько, чтобы я согласился попробовать пиво или еще что. Типа у тебя есть все возможности, но ты не используешь их просто потому, что не видишь смысла.

– Это…интересная точка зрения.

Элионор потер пальцами подбородок, где пробивалась чернильно-черная щетина.

Ближе к вечеру, когда сумерки накрыли город плотным серым колпаком, а на небе кое-где мелькали звезды, к Элионору пришли друзья. Они шумной толпой всего из двух человек ввалились в комнату, шурша пакетами и звеня стеклянными бутылками. Алан поздоровался с Матиасом, который подмигнул ему, и неловко помахал незнакомцу, который представился Генри.

– Я чувствую курочку карри, – парень зажмурился, забавно дергая кончиком носа.

– Алан готовил, – Эль обнял Ала за плечи. Он широко и гордо улыбался. – Он мой нынешний сосед. Первый курс. Изучает физику и математику. Ненавидит философию.

Матиас закатил глаза, усмехаясь:

– Как я тебя понимаю, красавчик, – фыркнул он, оставляя пакеты на полу и разуваясь. – Мы скупили половину алкомаркета. Думаю, что фишка с абсорбирующими таблетками в этот раз не сработает.

– Мозгу нужно шесть минут, чтобы среагировать на алкоголь.

Грегори только фыркнул, а Матиас обернулся через плечо и улыбнулся:

– Ты мне нравишься, Ал. Ты чудненький, – парень склонил голову набок. – Есть идеи насчет выпивки?

– Мы можем приготовить Irish Car Bomb*, – пожал плечами Алан, натягивая рукава тонкого свитера на кончики пальцев.

*Алкогольный коктейль, состоящий из ирландского стаута (темное пиво, в котором одновременно присутствуют и сладость, и горечь), сливочного ликера и ирландского виски

– У тебя руки из правильного места растут? – с подозрением спросил Генри, недовольно скривившись. Он расставлял разнокалиберные бутылки на столе, сдвигая стопки тетрадей и учебников к подоконнику.

– Боже, нет, – закатил глаза Эль, хлопая своего знакомого по плечу. – Этот парень гений, не сомневайся в его способностях. Он соберет атомный реактор из мусора, коего в твоей берлоге навалом.

– Что это такое? – Матиас смотрел на Ала прищуренным взором, веселым и хитрым, словно уже знал ответ. – Ты сможешь приготовить?

– Это алкогольный коктейль, распространенный в барах Ирландии и вообще на Британских Островах. Он сочетает в себе темное пиво, ирландский виски и Irish Cream. Обычно используется фирменное пиво Guinness, виски Jameson и ликер Baileys.

– М, темное пиво у нас есть, – задумчиво произнес Матиас, постукивая пальцем по пухлым губам, – виски только Johnnie Walker, и тот самый ирландский Baileys. Ты смешаешь?

– Мне нужны пивные стаканы примерно на четыреста миллилитров и стопки, – пожал плечами Алан. Пальцами он обводил изящные изгибы стеклянных бутылок с алкоголем. Марки и этикетки были ему незнакомы.

– Все будет, – Матиас радостно хлопнул в ладоши и резво поднялся со своего места. – Сейчас принесу интересные штучки. Вы будете в восторге.

Элионор подмигнул Алану. А Генри фыркнул, развалившись в компьютерном кресле. Матиас вернулся через пару минут, к груди он прижимал три высоких пивных бокала, в пальцах были зажаты шоты. Наборы, похоже, были парными. На одном бокале была нанесена Тардис, а на маленькой стопке – Доктор Кто. Другие два набора были из серии дикого запада.

– По объему и крепости этот коктейль можно отнести к шотам. Short Drinks, чаще всего это коктейли объемом от шестидесяти до ста двадцати миллилитров, крепость может колебаться от семнадцати градусов до сорока пяти. Смотря, что смешать, – Алан вертел в руках стакан с выгравированными буквами на боку. – Пьется в один прием, залпом. Подается коктейль безо льда, трубочек и прочих атрибутов и украшений. Суровый мужской напиток.

– Он как справочное бюро. Интернет энциклопедия, – пораженно выдавил мужчина, разглядывая совершенно серьезного молодого человека.

– Он лучше, поверь мне, – Эль подмигнул Алану. – Приступим к готовке.

– Но тут только три бокала.

– А я не пью, – Эль улыбнулся. – Только пиво. Слабоалкогольное. Я покажу тебе, какое именно.

– Он как принцесса пьет шоколадное нечто в цветных бутылках, – Генри закатил глаза. – И оно стоит как хорошая бутылка текилы.

– «Warsteiner Art Beer» ичто-тоизOdell Brewing Company, – прищурилсяАлан.

– Блять, – сквозь зубы выругался мужчина. – Он еще и мысли читает?

– Фирменный пакет. Просто фирменный пакет, Генри, – поджал губы Матиас, стараясь не рассмеяться в голос. Он видел, с каким прищуром Алан смотрел на пакеты, стоящие на подоконнике. – Ты угадал, второе. Наш Эльф не любит чувствовать себя пьяным, но если собирается поддержать кого-то, то всегда делает это со вкусом.

Элионор фыркнул и не поскупился на удар, который пришелся в плечо изящного Матиаса. Тот недовольно ойкнул, потирая место удара. Он что-то недовольно фыркнул и отодвинулся.

– Смешаешь, Ал? – Матиас смотрел на него с добродушной улыбкой.

Алан кивнул и встал рядом с ним, выпутывая из ручек пакета бутылку с ликером.

– В пивной стакан наливаем чуть больше половины пива, – он скрутил крышку и ловко наполнил стакан, избегая излишков пены. – А в рюмку примерно три четверти виски, все остальное наполняют ликером.

– И как это пить? – Генри с сомнением поднес шот к лицу, разглядывая смешение жидкости, принюхался. – Что первое? Пиво, и запить ликером? Или наоборот?

– Опускаешь рюмку в стакан с пивом, закручиваешь и отпускаешь. Потом быстро пьешь до дна, – пожал плечами Алан. – Береги нос: рюмка может стукнуть.

– «Употребление данного коктейля гарантирует незабываемое время препровождение, безудержное веселье и желание выпить еще один», – прочел с экрана мобильного телефона Эль и, закрыв окошко интернета, убрал его в карман. – Проверяйте, мальчики.

– Только Ал потом будет играть с нами, – Генри с намеком поглядел сперва на Эля, а потом на Алана.

– Во что играть? – Ал вертел головой, непонимание отразилось на его лице.

– Кто быстрее откинет ноги, – Эль устало потер глаза и поморщился. – Игра на выбывание.

– Я согласен, – парень лучезарно улыбнулся, словно ему предложили плитку любимого шоколада, и придвинул стакан и стопку ближе к себе.

– Что? Ты не знаешь, на что соглашаешься, маленький! Тебя потом по частям придется собирать, – мужчина заглянул ему в глаза. – Эти драконы тебя перепьют, а головная боль будет обеспечена тебе.

– Согласен, – легкомысленно пожал плечами Ал, обхватывая ладонью свой стакан с пивом. Пальцы свободной руки аккуратно придерживали стопку, балансирующую на кромке.

– Это будет интересно, – Матиас постучал себя пальцами по нижней губе. – Только мне уже жаль тебя, Ал. Генри уже какой год занимает первое место по распитию всего, что горит, – вздернутые брови и курносый нос делали его похожим на возмущенного эльфа.

– С того самого момента, как он поступил в университет, – мрачно добавил Эль. – Ты же никогда не пил.

Генри засвистел. А Матиас заинтересованно прищурился. Алан передернул плечами.

– Это чем-то напоминает бойлермейкер*, – Матиас рассматривал содержимое на свет. – Там и там подают пиво и крепкий алкоголь, и смешивают это все непосредственно перед тем, как пить.

*Бойлермейкер – алкогольный коктейль, содержащий любой крепкий алкоголь и пиво. Коктейль похож на Ерш, но отличается тем, что стакан пива и стопку крепкого алкоголя подают отдельно, а затем стопка опускается в стакан

Алан первым отпустил маленькую стопку, закрутив ее. Когда она с глухим стуком встретилась с толстым дном, он коснулся губами кромки стакана и за восемь глотков осушил его. Некоторое время он сидел, зажмурившись и крепко вцепившись в коленку свободной рукой. Поочередно послышались глухие стеклянные стуки.

– Ты как, мелкий? – чужая рука прошлась по его голове, взъерошивая волосы.

– Необычно, – он открыл один глаз.

Матиас расхохотался. Когда приступ закончился, он хитрым взглядом обвел притихшую компанию, глаза остановились на Алане. Улыбка у Матиаса приобрела сладкий немного пьяный изгиб, уронив голову набок, он упер выставленный указательный палец в грудь молодого человека и произнес:

– Тебе нужно поставить памятник при жизни, Алан. И написать на нем «Я – близкий друг Элионора Ха-э…».

Он резко умолк, как только увидел хищный, не обещающий ничего хорошего, оскал Эля.

– Ой, – поперхнулся Матиас, закрывая ладонью рот.

– Точно «ой», – усмехнулся Элионор, прикрывая глаза.

– Что? – Алан перегнулся через спинку постели и заглянул в лицо мужчины, с подозрением прищуриваясь. – Ты не дал ему произнести фамилию.

– А у тебя глаза пьяные-пьяные, – с несвойственной нежностью произнес Эль, взъерошивая волосы.

– Не уходи от темы, – мурлыкнул Ал, совершенно нетрезво ухмыляясь.

– Так, мы будем пить или мы оставим вас одних, – задушено произнес Генри, возмущенно поджимая губы.

Алан махнул рукой в сторону своей стопки, позволяя вновь ее наполнить, но взгляда от Элионора так и не оторвал. Тот только бровью дернул и произнес беззвучно «что»?

Матиас облизывал пальцы и стопку, выловленную из стакана.

– Забавно, – кивнул он, протягивая руку в сторону Генри. – Но неудобно. Плесни мне чего-нибудь крепкого. Алу того же. Ну и как тебе?

– Не понимаю, что взрослые в этом находят, – помотал тот головой, ощущая, как в ушах постепенно зарождается шум.

На периферии сознания лопнула струна, тихо гудевшая до этого долгое время. И Алан не чувствовал падения. Он крепко стоял на ногах. Путы бесполезным мусором лежали на земле. Первый глубокий, головокружительный вдох свободы. Не было никакой будоражащей радости от того, что он вкусил еще один запретный плод. Просто еще один пункт в списке его достижений.

Элионор ловко открыл свою бутылку пива о стол. Подмигнул Алану и прижался губами к горлышку. Ал вытащил из тумбочки столовые приборы, размотал фольгу на кастрюле с курицей карри и рисом. Матиас кровожадно облизнулся и накинулся на собственную порцию, как только тарелка оказалась у него в руках.

– Боже, как вкусно, – промямлил он, не успев даже прожевать. – За это надо выпить.

А потом они играли в монополию, пачкая бумажные деньги соусом и теряя пластиковые дома. Элионор, как самый трезвый, был банкиром и следил за исполнением правил. Он курил, с пакостливым выражением выпуская дым в лицо сидящего рядом Ала, и стряхивал пепел в блюдце. Мужчина смеялся и проказничал. Хохотал, когда Матиас неловко опрокинул открытую полупустую бутылку с джином.

Ал осторожно лизнул жидкость кончиком языка, как будто она могла как-то изменить свой состав за последний час, что они выпивали. Он выглядел недоверчиво и в то же время заинтересованно. Любопытный прищуренный взгляд прошелся по кромке маленькой рюмки. На секунду замерев в задумчивости, он одним глотком осушил всю стопку, запрокидывая голову и даже не закрывая разномастных глаз.

Внутри он боялся подумать о том, что делает что-то неправильное, нарушает правила и превышает свою алконорму. Его успокаивала мысль, что он даже не знает своей алконормы. «Это просто эксперимент», он пожал плечами, чувствуя, как жидкость стекает по пищеводу.

Первые мгновения ничего не происходило, парень задумчиво разглядывал свои пальцы, но потом как-то вздрогнул всем телом. Эль с беспокойством смотрел на него огромными от удивления глазами. Его знакомые чего-то ждали с непроницаемыми лицами. Алан зажмурился, начиная прерывисто и быстро дышать, как собака. Сосед Элионора заржал, а Генри начал праздновать победу, но в этот момент Ал забавно скривился и оглушительно чихнул.

– Будь здоров, – Эль потрепал его по волосам, помогая найти ориентацию в пространстве. Он мягко поцеловал его в висок и прошептал на ухо. – Ты молодец.

Алан только слабо улыбнулся, произнося одними губами «обязательно». У него было лишь одно желание завернуться в одеяло и заснуть. Не двигаться и проспать несколько жизней подряд, не приходя в сознание. Но только рядом с Элем.

– Это, мать вашу, невероятно, – захохотал Матиас, хлопая себя ладонями по коленкам.

– Такого быть не может, – раздосадовано пролепетал Генри. – Как так? Ты же… Мы…

– Волшебство, – прикрывая глаза, тихо произнес Ал.

– Когда я тебя увидел в первый раз, то подумал, что ты тихий, спокойный и весь из себя такой правильный. Наша встреча оставила о тебе впечатление, как о безобидном котенке, – задумчиво протянул Матиас заплетающимся языком. Взгляд опьяневший и мягкий. – А тут я вижу что-то другое. Котенок оказался чудовищем.

– Мяу, – Алан приподнял ладонь и оцарапал воздух.

Генри хохотнул и минеральная вода, которую он не успел проглотить, пошла носом.

Вечер плавно перетек в ночь. Элионор осуждающе смотрел на шеренгу пустых бутылок, что постепенно выстраивалась у двери. В три ночи он смог спровадить Матиаса, тот утащил сопротивляющегося Генри с собой, пообещав познакомить с красивой змейкой и показать, как он кормит ее мышами.

Перед тем как уснуть, Ал долго вертелся в постели, пытаясь устроиться. Громко и тяжело вздыхал, сопел и икал. В какой-то момент мужчина даже подумал, что парень расплакался, и медленно присел на кровать Алана. Тот вцепился в него, как клещ, устроил рядом с собой, прижался горячим лбом к плечу Эля и тихо, но совершенно серьезно прошептал:

– Ты будешь догонять меня в наших снах, а я убегать.

– Тише, маленький, тише, – он обнял его за плечи и прижал к себе. – Спи. Тебе нужно спать.

Засыпали они вместе, обнявшись и переплетая ноги. Алан во сне ластился как маленький котенок, пряча лицо в изгибе шеи. Эль только тихо фыркал, когда горячее дыхание щекотало его. Парень так трепетно цепляется пальцами за его футболку, что становилось неловко.

«Непонятная то ли дружба, то ли любовь – одна на двоих», Элионор не успел додумать мысль. И тоже уснул.