«Зал ожидания

Метки: жизнь, решения

Музыка: The XX – Intro

 

Моя жизнь похожа на зал ожидания. Я слоняюсь по нему без особой цели и удовольствия. Жду рейс, но откладываю путешествие, потому что жизнь начнется, как только в моих руках окажется посадочный талон. А я не хочу, чтобы она начиналась, и я всеми возможными способами оттягиваю ее начало. Сижу в этих неудобных пластиковых стульях и смотрю, как за стеклянной стеной выруливают на взлетные полосы самолеты, разгоняются, а потом врываются в небо. Я же никак не могу решиться жить, неизвестность меня пугает.

Бывает, что я решаюсь отправиться ближайшим рейсом куда-то. В нетерпении ерзаю, выкручиваю ручки сумки, поглядывая на табло, где должны объявить посадку. Но в последний момент, я откладываю все это. Бросаю. Запрещаю даже думать о том, чтобы оторвать свой зад от пластика и пойти к посадочному коридору. Я трус.

Знаете, у меня было такое чувство, словно я познал конец существования: мне было известно только то, когда закончится жизнь на земле, настанет всемирный конец. Но это знание вызывало лишь безразличие. Я просто медленно продолжаю идти среди толпы ничего не знающих и даже не подозревающих людей. Апатия. Тягучая и холодная, словно кокон обернулась вокруг меня.

Так было и сейчас: я медленно проживаю свою жизнь: лениво, безразлично, без вкуса и жажды. Это даже не существование, а что-то другое. Сон. Индифферентность. Я марионетка, которая засыпает и просыпается не по собственной воле. Я пуст внутри. В такие моменты я думаю, что жизнь не для меня. Просто не умею жить.

То, что происходит со мной и моей жизнью сейчас, пару лет назад привело бы меня в панику, дикий ужас, от которого люди седеют. Но после долгого и частого стресса, человек теряет способность к удивлению. Он привыкает. Он действительно равнодушен.

Хотелось спать. Невыносимо мучительно. Мне казалось, что не спал неделю. Голова ощущалась неподъемным ведром с цементом. Любое моргание, длящееся дольше трех секунд, соскальзывало в тяжелый, головокружительный сон, в который я падал, вздрагивая всем телом.

Я советовался с отцом и Аллой. Никто не будет принимать решения за меня. Это только моя ответственность, поэтому все советы были расплывчатыми и бесформенными. Это вызывает улыбку: окружающие любят поучить жизни, когда чужое мнение тебя не волнует; но как только ты хочешь получить совет, все сливаются – потому что никто не любит ответственность, каждому хватает своей.

Дерек меня избегает. Не ищу с ним встречи, потому что та пощечина все еще отдается звоном в моей голове. Последняя черта, которую он переступил, отдаляясь окончательно и бесповоротно. Наверное, эта пропасть была между нами всегда. Но с того момента, как мы выросли мост между нами истлел и обрушился. И мы не слышим друг друга, только смутное эхо. Я буду скучать.

 

Июль»

 

Алан был слишком спокойным. Ленивым, как кот. Чтобы растормошить его, нужно было приложить определенные усилия. Домашний мальчик, предпочитающий жить в своей перламутровой раковине, читать книги и спать под зимним пуховым одеялом. Неспешная жизнь без стрессов и внезапных перемен.

Таблетки двойной дозировки справлялись со стрессом, плохим настроением и мрачными планами на будущие похороны. Элионора иногда посещали мысли, что он уже заполучил свой кратер в самом нижнем и ужасном уголке ада. Мысленно он просил прощения у мелкого, когда скармливал ему антидепрессанты и собственные транквилизаторы, но так ему было спокойнее.

Иногда было стыдно, что он прикрывался беспокойством за это чудное создание, на самом деле терпеть это было неприятно. Жутко было встречать взгляд Алана по утрам и думать, что в любой момент парень мог рассмеяться и пойти собирать асфодели в Аиде. И если после смерти Элионора попросят прыгнуть в котел, он гордо вздернет подбородок и будет плавать в кипящем масле, но терпеть младшего близнеца, готового сунуть голову в петлю ради забавы или сиюминутного желания выспаться, он не был намерен.

Когда Элионор молча поднял его из постели и, напевая странную песенку явно из ротации какой-то молодежной радиостанции, вручил ему чашку экстремально крепкого чая, от которой поднимался густой пар, Алан послушно вверил себя в его грандиозные планы.

Бесконтрольно зевая, парень собрался, наполовину опустошил чашку и перекусил тостом, бесцеремонно впихнутым ему в рот. Парень удрученно вздохнул, провожая печальным взглядом ноутбук и разворошенную постель, и продолжил пережевывать тост с маслом и джемом. Элионор чуть ли не силой вытянул его из комнаты, едва ли не прыгая от переизбытка эмоций.

– И куда мы направляемся? – поинтересовался Алан, прикрывая глаза ладонью от солнечного света.

– В местечко под названием «увидишь».

У Алана по спине пробежали мурашки от тона, которым это было сказано.

– Эль?

– Что? – он остановился и повернулся, но так и не отпустил его ладони. – Ты не беспокойся.

– Это сложно сделать, поверь. Особенно кода в руках у тебя клюшка для крикета.

– М, может быть, мы идем играть в крикет, но вместо шарика у нас будут чужие головы? – с совершенно невинным видом спросил Эль и улыбнулся, щуря глаза и пожимая плечами.

– Так нормальные люди говорят о погоде, – сухо сглотнул Алан, отворачиваясь. Элионор нервно рассмеялся, хватаясь свободной рукой за рукав его куртки.

– Это для тебя. Хочу быть уверен, то тебе ничего не грозит, поэтому у тебя будет бита для крикета. Все просто, – пожал плечами мужчина.

Алан, как и было ему велено, стоял в стороне, опираясь на клюшку для крикета так, словно это была клюшка для гольфа, а сам он – чемпион и мог позволить себе высокомерное превосходство. Сдавленный вскрик потонул в тупике. Он слегка поморщился. Внутри у него ничего не дернулось. Он не испытывал сочувствия, лишь скуку. Алан не имел понятия, зачем Эль притащил его с собой. Он устало откинулся спиной на стену, чувствуя лопатками грубую кирпичную кладку.

Младший из близнецов не задавал вопросов: зачем? почему? какого черта? И дело было не в доверии или подобной чуши, а просто Ал знал, что это бессмысленно. Это бессмысленно. Эль мог просто пожать плечами, расплывшись в пакостливой улыбке, сам не имея понятия, какого черта творит, а мог пуститься в престранные философские мысли, после которых окажется, что в прошлой жизни случайно пнул бездомную собаку.

Приметив пару крышек от пластиковых бутылок в нескольких метрах от себя, Ал с интересом подался в их сторону. Он целился в небольшое пространство между трубой слива и горой коробок. Крышки со щелчком встречались с клюшкой и отлетали к стене. Во время игры Алан совершенно абстрагировался от драки на заднем плане и серьезно перепугался, когда чья-то рука легла ему на плечо.

– Чертов Коперник! – заполошно заорал он, перехватывая клюшку на манер бейсбольной биты.

– Причем тут Коперник? – сощурился Эль, слегка улыбаясь. – Ты пропустил все веселье, – он обижено уставился на Ала, все еще тяжело дышащего.

– Мне хватило вступления, – виновато улыбнулся Ал, поглядывая в подворотню через плечо Элионора. – Ты как? Нам нужно пополнить запасы твоей аптечки?

– У меня нет аптечки.

– Но…

­– Это не моя, – он закатил глаза. – Моя аптечка это мои колеса, пара пластырей и противорвотное, – тихо фыркнул.

Он улыбался, беззвучно смеялся глазами. Тонкие прозрачные губы изогнулись в ласковой дуге. Задорный взгляд из-под черных буйных ресниц. Ребра проступали под тонкой белой майкой каждый раз, когда он делал глубокие вдохи. Ал выше Эля почти на полголовы. Теперь, когда Элионор облокотился на кованый заборчик, разница стана заметнее. Разбитая губа и бровь, подтеки крови и лиловые разводы на скулах и подбородке. Из глаз еще не ушел азарт. И было видно, что он чертовски доволен собой.

– И это все? – с легким оттенком разочарования поинтересовался Ал, с сомнением разглядывая лежащего на асфальте незнакомца. Тот пытался подняться, но ни одна попытка еще не увенчалась успехом.

Он перевел взгляд на Эля. Тонкие длинные пальцы осторожно обводили только-только наливающиеся синяки, аккуратно поворачивали лицо на свет, чтобы лучше разглядеть повреждения.

– А ты хотел что-то еще? – усмехнулся мужчина, пожимая плечами, и сразу поморщился. Ребра болезненно перехватило огненным жгутом. – Больше зрелищ? Больше хлеба?

– Не знаю, – протянул младший из близнецов, склоняя голову набок. – Но у тебя на лице было такое одухотворенное выражение, что я подумал: в конце драки тебя ожидает цепочка с крыльями ангела. Но драка была похожа на избиение младенца, если честно. Мне даже стало скучно, – он почесал кончик носа, его взгляд соскользнул. Да, Эль узнал побочные действия его волшебных пилюль. Мысленно он скрестил пальцы и попросил прощения.

«Во благо Алана» – мысленно взмолился он, а вслух спросил:

– Ты серьезно?

– Ага, – вскинул брови Алан. – Я думал, тот парень даже ползать не сможет.

– Это обвинение? – смешок. Глаза прищурились и сверкнули как у хищной птицы.

– Конечно, нет, – притворный ужас мог бы выглядеть довольно убедительно, если бы только Эль не знал, что данная эмоция не входит в стандартный набор пользования Алана. Молодой человек поморщился, пытаясь безболезненно соскоблить ногтем запекшуюся кровь со щеки, но мешала щетина. – И все же? Что ты хотел доказать?

– Ничего. Я люблю драться.

– Ты любишь пугать людей. Делать им больно. Доказывать свое превосходство. Вот что ты любишь.

– Ты сам ответил на свои вопросы, маленький.

– Твоим голосом это звучит привлекательнее и волшебнее, – пожал плечами Алан, смачивая уголок бумажного полотенца слюной. Он попытался стереть кровь, запекшуюся под носом и на верхней губе.

– Волшебнее? – поперхнулся Эль и сразу зашипел, прижимая травмированную руку к ребрам.

– Именно.

– Ты мыслишь странными категориями.

– Говорит человек, в список хобби которого входит колотить людей в подворотнях, – закатил глаза юноша.

– Это моя фишка, – сладко протянул Эль, усмехаясь и запрокидывая голову. На шее энергично билась вена, эротично выпирал кадык.

– Ничто по выбросу адреналина не может с тобой сравниться, – доверительно прошептал Ал, гладя его по волосам и щекам. – Этель зафренлила меня на Фейсбуке, – он внезапно оскалился, доставая телефон из кармана и поигрывая им.

– Вот черт!

– Ага, – протянул парень, запрокидывая голову, но не отнимая взгляда от Элионора, – теперь я знаю твою фамилию, – подмигнул. – Но я узнал ее ещё раньше, подсмотрев на кампусной карте, – он печально вздохнул, – прости.

– Хах, тогда мне стоит добавить тебя в друзья. У тебя есть профиль на тамблере?

Чувствовать духоту и жару каждым квадратным сантиметром нежной кожи – Алан уже забыл, каково это. Аномальная температура в конце июля будоражила. Сонные и усталые, немного ленивые они лежали на полу, разглядывая потолок. Соседи снизу слышали музыку. Слов было не разобрать, но музыка и общее настроение песни им нравилось. Она просачивалась сквозь бетонные перекрытия, половую доску и впитывалась в их кожу.

На обнаженном теле Эля проступали синяки. Алан помог ему принять душ и промыть все раны несколько часов назад, как только они вернулись в общежитие. После такой эмоциональной встряски Ал притих, а Эль, казалось, стал совсем безобидным и выглядел довольным, словно в той драке он выплеснул всю ненависть и раздражение.

Ал повернул голову и посмотрел на мужчину. Расслабленный, но по-прежнему оставался хищником. Полуулыбка на разбитых губах. «Наверное ему больно», думал Алан. Потянулся пальцами к опухшим ранкам. Эль даже не дернулся, когда его губ коснулись ледяные пальцы. Он наслаждался этой своеобразной лаской, неловко и еле ощутимо прихватывая подушечки пальцев зубами. Алан перекатился на бок, подпирая голову ладонью.

– Как ты? – спросил он, поправив чуть влажные волосы.

– Неплохо, – с урчащими нотками ответил Эль, не открывая глаз. – Мне спокойно.

– Мне тоже, – Алан вернул улыбку, довольно жмурясь. Перевернулся на спину, подкладывая руки под голову. Он скосил глаза в сторону, наблюдая за другом. – Странное ощущение. Давно такого не испытывал. Словно меня отпустило. Полностью. Никакого беспокойства. Никакого напряжения. Никакого страха.

– А ты спокойно это воспринял, – он скосил глаза в угол комнаты, где к стене был небрежно прислонен скейтборд, а к нему бита для крикета.

– Могло бы быть иначе? – в голосе послышалась усмешка. – Не люблю драки, причинение физического вреда, моральное насилие. Только меня никто не спрашивал, когда все это сваливалось на мою голову, – он пожал плечами и фыркнул. – Когда тебе долго причиняют боль, ты становишься равнодушен до чужих страданий. Думаю, это как-то связано с самосохранением.

– Ох, я бы слушал тебя вечность, золотце, – Элионор глубоко вздохнул, устраивая ладони на груди. – Честное слово, так бы и слушал.

– Это лучше, чем секс, – выпалил Алан, пунцовея щеками.

– Секс? – переспросил Элионор и хмыкнул. – Возможно. Иногда это здорово и действительно весело, приятно. Подрочить в душе под конец особо бездумного дня. Словно отпускает под конец. Но бывают времена, когда это кажется мерзким, противным, даже не хочется смотреть, не то, что участвовать...

– И к себе прикоснуться, – понимающе кивнул Ал. – Стыдно мастурбировать.

– Да, – Эль хитро усмехнулся.

– Под моими таблетками мое либидо ушло в спячку.

– Не встаёт? – с ужасом спросил мужчина.

– Встает, но мне это сейчас не надо.

– Тебе не хватает мотивации просто существовать, не то что размножаться, – расхохотался он, закрывая глаза. – Что у тебя с французским языком?

Tout va bien*. А к чему этот вопрос?

*Все отлично, фр.

Détendez-Vous.Je planifienotre vie ensemble*, – медленнопробормоталЭлионорстакимвидом, словновнутриделалпометку, апотомсветлоулыбнулся. – Et je veuxconnaître tous les détails**.

*Расслабься. Я планирую нашу совместную жизнь, фр.

**И я хочу знать все детали, фр.

– Совместная жизнь? Наша? – недоуменно моргнул Ал. – Я правильно тебя понял?

– Да мелкий, ты все правильно понял, – Эль хохотнул, скосив взгляд на подобравшегося подростка. – Жизнь с французским прононсом, – он запустил пальцы в волосы, мягко распутывая слегка влажные пряди. На губах у него была проказливая улыбка. – Жаль, что мы не встретились раньше. Жаль, что я раньше не был знаком с тобой.

 

 «Я люблю Август

Метки: мысли,

Музыка: Victorious – Sasurai Goza Makura (Les Twins)

 

Я знаю, что все циклично в этом мире. Рождение – жизнь – смерть – вновь рождение. Если совсем просто, то это просто появление – функционирование – исчезновение – появление. Так и со мной. Клетки организма, чувства голода, страха или радости – все это циклично. От момента зарождения, сквозь промежуток времени – короткий или длинный – до конечной развязки, за которой пропасть. И ты падаешь в нее, но через миг оказывается, что ты медленно спускаешься с неба, и бег продолжается до следующего обрыва.

Наверное, природа придумала это чтобы как-то разнообразить существование, держать своих детей в тонусе. Никто не знает первопричину этой цикличности, но все уверены, что эта цикличность есть. Моя депрессия, перемены настроения Элионора. Его игра в «ABCD».

Это просто развлечение. Обещание. Это круг. Это вечность. Это жизнь. Даже не надежда, она никогда не подкреплена фактами и гарантиями, а нечто другое – такое же древнее, как и космос. Константа. Универсальная. Абсолютная.

Нужно просто запастись терпением и подстроиться под эти качели: запастись транквилизаторами и ведерками мороженого, релаксантами и запасной парой обуви. Знать, что после взлета наступит падение, а после эйфории придет тоска, счастье сменится печалью. Просто подстелить себе соломки, чтобы встреча с реальностью после головокружительного тройного сальто не была такой болезненной.

Найти того, кто будет скидывать в эту пропасть мороженое, диски с песнями и биты для крикета.

Нужно просто не забывать дышать, как бы сложно это не показалось на первый взгляд.

Просто не забывать дышать.

 

Последний день июля»

 

❋❋❋

Эль положил подбородок на ладони, сложенные на манер чаши и глубоко вздохнул. Глаза обиженно смотрели и укоряли. От этого взгляда любому человеку стало бы стыдно и неуютно. Барабаня пальцами по вискам, он тренировал свой обезоруживающий взгляд. Алан даже не понял, не услышал последнюю реплику Алисии, но Элионор взвился, гаденько ухмыльнулся, вцепляясь в нежную кожу под глазами. Следы от ногтей прочертили неглубокие дорожки до самого подбородка.

Вспышка, неожиданная резкая и от этого пугающая. Непредсказуемый ураган.

– Это подобие кружка для алкоголиков. Вы не находите? – голос сочился сарказмом. – Нас просто стаскивают в одну комнату, как старый ненужный хлам, рассаживают по местам и заставляют говорить. А во главе нашего кружка стоит весьма сомнительный специалист, – небрежный взмах рукой. – Это неудачная пародия на психологическую помощь и поддержку. Именно после нее нам потребуется квалифицированная помощь настоящих специалистов. Мне интересно, как давно вы получили лицензию? И кто позволил вам играться с нами?

Алан видел, что Эль постепенно возвращался в свое привычное состояние. Он словно просыпался, становясь собой: глумливым, саркастичным, язвительным и чертовски обаятельным.

– Можно я помолюсь о нашем душевном здравии? – Элионор поджал губы, глядя на Алисию из-подо лба. Сложив руки перед собой в молитвенном жесте, он накрыл пальцами костяшки, оставив оттопыренными только средние. Вскинув бровь и медленно поджав правый уголок губ, он тихо прошептал. – Этого будет достаточно?

Алан поперхнулся, спрятав смешок в кулак. Он находил Эля очаровательным мужчиной. Если тот не побреется, то будет выглядеть солидно и мощно, если же гладко выбреется – молодо и невинно.

– А теперь поговорим серьезно, – он показательно глубоко вдохнул, прикрывая глаза на секунду, а потом резко распахивая их. – У меня биполярное аффективное расстройство, – его брови дернулись вверх, а губы растянулись в улыбке. – Почему такие грустные лица? Я же не умираю. У меня не рак. И на ближайшие полгода у меня не запланирован суицид с летальным исходом. По крайней мере, мои депрессии заполнены желанием спать и только во время маний я способен свернуть себе шею – и то только из-за необъяснимого и неуемного желания к различного рода экспериментам. Все это прекрасно корректируется колесами. И я не имею понятия, что делаю в этом кружке. Думаю, мне пора выходить из вашего уютного гнездышка, вставать на крыло и жрать пилюльки горстями, ибо терпеть ваше нудное мозгоебство я не могу.

С широкой улыбкой он встал, расправляя плечи и потягиваясь.

– А! И я забираю Золотце с собой. Алан! Вы портите ребенка, господа, – он скорчил обиженную рожицу. – Из-за вас у него сплошные депрессии и стрессы. В вашем обществе охота сунуть голову в петлю. Серьезно, кому-то нужно проверить вашу лицензию на подлинность, – фыркнул Элионор, поглядывая в сторону Алисии. – Серьезно. Вы можете только болтать. А ваша болтовня, как мертвому микстура.

Мужчина протянул ему руку. И Алан, не думая, поднялся вслед за ним. В коридоре он рассмеялся. И смог успокоиться только на улице. Они стояли в месте для курения и стряхивали пепел в одну урну. Не прекращая, улыбались и щурились от солнечных лучей.

– Бони и Клайд*?

*Бонни Паркер и Клайд Бэрроу – известные американские грабители, действовавшие во времена Великой депрессии

– Слишком пошло и избито, ­– фыркнул Эль, закатывая глаза и щурясь от порывов ветра, из-за которых в глаза лезла отросшая челка.

– Доктор Джекил и мистер Хайд*? – предложил Ал, прикрывая левый глаз.

*«Странная история доктора Джекила и мистера Хайда», Роберт Стивенсон. Зловещий двойник (мистер Хайд) получает свободу действий благодаря раздвоению личности, вызываемому синтезированным главным героем (доктор Джекил) новым наркотиком

– О, да, – протянул мужчина, зажмуриваясь от удовольствия. – Определенно да, доктор Джекил.