В пасти «Морского чёрта»


По полупрогнившей дощатой лестнице ступали тяжелые кожаные сапоги, с каждым шагом создавая стенающий деревянный скрип. Такая грубая и в то же время практичная обувка, видавшая и лучшие деньки, была своего рода показателем предпочтения всей одежды путника. Дорога, взятая на курс, вела лишь в одно весьма примечательное место — трактир "Морской чёрт", по внешнему убранству которой можно сделать вывод, что тут просаживались крупные суммы монет, не часто, но иногда. Самым примечательным в здешнем постоялом дворе было то, что, сидя за столиками у окон, можно было наблюдать, как прибой разбивается о близлежащие прибрежные скалы, обдавая мощными брызжущими струями морской воды и пены тыльную сторону таверны, словно бывалый моряк, соскучившийся по любимой супруге. Обустройство же вблизи берега не создавало никаких проблем постояльцам и пришлым, оставляя их одежду практически сухой на подступи к лучшей жратве и бухлу в окрестностях.

Невзрачный путник перешагнул порог трактира, предварительно стряхнул соленые капли с плаща и отправил его на первый подвернувшийся крючок в стене. Хозяин трактира никогда не оборачивался прежде, чем услышит как кто-нибудь ступит на дубовый настил дома: одной из причин было то, что дверь под гнетом ветра иногда открывалась сама собой, а другой — что в его привычку входило предугадывать по звуку, в первую очередь по лязганию украшений, уровень зажиточности доброго господина, ибо чернь он отваживал вплоть до рукоприкладства. В случае удачного пари с самим собой, после рабочего дня, он поощрял собственный алкоголизм дополнительной кружечкой пива и после затяжной отрыжки провозглашал на всю залу, что чувствует будто босоногий Один Всеотец прошёлся по заснеженным угодьям его души.

Однако в этот раз собственнику харчевни придётся залить в себя стандартную таксу, потому что кашерная чуйка его подвела. Скошенная набекрень улыбка и слегка растерянный взгляд трактирщика стопорнули бедного гостя на полушаге, затаив в голове сомнение, не спалил ли он берсерка на пенсии, решившего разжиться столовым серебром или это просто такое промо — «живой уголок», да только экспонат сорвался с цепи.

— Так, ты, а ну-ка, — активно было начал хозяин, приняв появление подобного оборванца в цитадели его барыша за личное оскорбление. — Это ээээ, — стоило ему продолжить, как через мгновение, он решительным образом замял свой базар, встретившись взглядом с могильным блеском глаз гостя — Ээээ, вам чего?

— Мне бы поесть. Где тут у вас можно устроиться вдалеке от посторонних глаз? — обратился в трактирщику путник, когда все же уяснил, что имеет дело с хозяином заведения.

— Боюсь, что сейчас это невозможно. Сегодня все залы заказаны на пиршество нашего уважаемого гостя, почтенного вождя Флюмина Свирепого. Все слуги уже заняты скорейшими приготовлениями, так что я бы посоветовал вам подыскать другое место для ночлега и пропитания. — Последними словами корчмарь сделал акцент на бомжеватость собеседника.

— У меня есть деньги, — надавил на интерес хозяина гость. — Дайте мне что-нибудь из запасов, и я покину это место.

На этой неудобной для обоих ноте в дверь ввалились четверо.

Тот, что встал впереди остальных, очевидно был главным, об этом говорил и наиболее богатый внешний вид. Сам он был высоким и обильно бугристым во всевозможных местах, особенно для наглядности были оголены вытатуированные нереальных размеров бицепсы и будто сплетенные из якорных канатов четырёхглавые мышцы бедра. Длинные рыжие волосы удерживались золотым, украшенным гравировкой дракона, обручем, а чуть менее рыжая и чуть более грязная от извечных промахов мимо рта борода, была частично заплетена в тонкие косички. На косичках браслеты, на руках браслеты, цепь золотая, создавалось впечатление, что этот парень вышел победителем среди любимых наложниц какого-нибудь шаха и отвоевал себе самую большую золотую кучу.

Поскольку спутники вышеописанного индивида являются носителями единого с ним архетипа, то заострять внимание на их внешнем виде не стоит, заметив лишь их небольшие различия с предводителем в степени запущенности вопросов личной гигиены, в частности засаленности бороды, а также в количестве атрибутов показного благополучия.

— Эй, хозяин! — с пренебрежением окликнул трактирщика вождь, как будто обращается к по меньшей мере холопу-скотоложцу. — Все готово?

— Мое почтение, многоуважаемый вождь!— с нервным прихихикиванием поспешил навстречу лизоблюд и тем самым отгородил собой пришельца. — Все приготовится с минуты на минуту. Будьте любезны, проходите в соседнюю залу, — и жестом проводил воинов в ближайшее помещение, в надежде оставить чужака незамеченным.

— Я не закончил, — зычно огласил чужак, схватив трактирщика за плечо, — давай еду, трактирщик.

— Нет, ты закончил, вали отсюда, чернь, пока вперёд ногами не выволокли,— осмелев в присутствии воинов, рыкнул корчмарь.

— Ты, бродяга, как тебя звать, — встрял Флюмин Свирепый.

— Меня зовут Ортун.

— Иди- ка ты к чёрту, Ортун. А не то твой хладный труп, вернее то, что от него останется, будет гнить где-нибудь в сточной канаве.

А теперь надо бы сделать небольшую заметку о человеке, назвавшем себя Ортун. Ортун — маг, занимающийся хищением различных мест захоронения: гробниц, склепов, пещер, башен, болот, заброшенных замков и прочего,- с целью наживы на предметах древности и редких магических артефактов. Поскольку в ремесле подобного рода раз на раз не приходится, многие на первых порах удачливые мародеры заканчивают свои приключения в образе предмета декора какой-нибудь затхлой гробницы. И чтобы не быть заочно богатым, имея дом полный золота, а самому перевариваться в брюхе чудовища, надо обладать совершенными навыками боя.

Удачно закончив очередную ходку приобретением необходимого ему для опытов яблока Идунн, Ортун отправился к знакомому барыге, чтобы скинуть попутно набранные ценности древних аборигенов и выменять их на современный денежный эквивалент. Однако в схватке с безумно огромным доисторическим медведем он серьезно истощил свои физические и магические запасы и на пределе сил отправился на поиски пищи, что и привело его в данное заведение. И, хотя он никогда не искал ссоры, от безысходности ему пришлось настоять на своём.

— Лучше тебе закрыть свой рот и не встревать, куда тебя не просят, — констатировал Ортун, обращаясь к Флюмину. — Я здесь, чтобы поесть, и так просто не уйду.

— Тебе же хуже, гнусная ты псина!— сказал вождь и обнажил свой меч, что повторили и его попутчики.

"Я рассчитывал не использовать неприкосновенный запас, но что поделаешь", — подумал маг и залпом опустошил флакон с темно-синей жидкостью.

Жидкость была магической, поэтому на всасывание ушло меньше секунды. В миг к Ортуну вернулись утраченные силы и первым делом он призвал для себя наряд поприличнее, а именно, свои привычные доспехи из дубленой кожи северного горношуба и острый как вулканическое стекло меч, именуемый "Ус дракона".

— Колдует, эта сука колдует! — выкрикнул один из ватажников Флюмина.

— Сейчас вы уясните, что не стоит выстёбываться с незнакомцами! — пообещал маг.

Тем временем банда головорезов потихоньку окружала чародея. Чтобы не дать им исполнить задуманное, маг одним мощным броском вырвался из оцепления, тут же оказавшись на ногах вблизи одного из воинов Свирепого. Одним безудержным взмахом клинка воин собирался разделать мага от бедра до ключицы, однако Ортун сделал подшаг навстречу и принял удар сильной частью меча. После чего стоило ему лишь вытянуть руку и скрещённый в клинче клинок прицельным попаданием рассек горло противника. Тяжёлая туша гулко упала на пол.

От вида пролитой крови Флюмин впал в боевое безумие, оправдав своё прозвище и устремился к Ортуну. Магу, поначалу играючи отбивавшему выпады вожака, пришлось отнестись к нему с предельной серьезностью, так как с каждым нанесённым ударом прогрессировала степень безумия Флюмина и нарастала сила и скорость атак. Попутно приходилось контролировать других головорезов. Тот, что был левее, решил подсобить непосредственному начальству и провёл выпад в ноги. Чтобы не остаться без ног, Ортун сделал прыжок, закружившись в пируэте, попутно отбивая боковой удар Флюмина всем своим телом, чем заставил того пошатнуться. Когда маг вновь почувствовал опору, он пнул ногой промедлившего Флюмина, который уже изрядно измотался, чем привёл его в чувства. Пока предводитель пребывал в отходняке после ярости, Ортун принял на себя двух оставшихся. Они выстроились в одну линию и бросились с обеих сторон. Проблема была решена изящно. Чародей встал боком, вдоль линии атаки, молниеносно подскочил к ближайшему противнику, и пока тот заносил оружие над головой, маг пронзил его брюхо острым как бритва лезвием. Когда второй бандит был уже на расстоянии удара, Ортун, одним цельным движением, вытащил из живота жертвы свой меч и вместе с переносом задней ноги навстречу противнику, он, жестко обернувшись на 90 градусов, встретил его разрубающим по диагонали ударом.

— Ты,! су... — хотел было утвердить уже не такой свирепый Флюмин, да только Ортун размазал его внутренности по стенкам неудержимым кинетическим выплеском.

Этот магический ход был вовсе не обязателен, однако надо же было закончить бой красиво и к тому же наказать трактирщика работой не помешало бы.

— Хозяин, хлеба! — рявкнул чародей, но трактирщик уже давно лежал в обмороке.