Я просыпаюсь весь в поту, лежа на полу в полусогнутом состоянии. Моё пробуждение сопровождается дождём, который льет уже несколько дней подряд. Капли, ударяясь об крышу дома, купленного мной за один доллар, пропускают холодную воду, а она, в свою очередь, омывает меня, дабы я скорее встал и посмотрел на часы.

Девять утра. Я снова опаздываю на работу, хоть и живу уже чуть больше девятисот лет, но вовремя вставать так и не научился.

Моя новая работа не отличается от старой, только место другое. Частный детектив. Теперь город моего пребывания- Детройт, штат Мичиган. Столько городов я объездил за свою долгую жизнь, но именно он привлек моё внимание еще в 1960 году. Эх, стычки банд, разгул преступности, на каждом углу, шлюхи и торговцы “раем”, коррумпированные блюстители закона, безработица… Хаос одним словом. А хаос мне нравится. Да, прошло уже девятьсот с чем-то лет, как я отрекся от “святой” миссии нести слово Бога, и стал верно служить Люциферу. Сколько войн я прошел под эгидой тьмы: Война Алой и Белой розы,  Ливонскаю, Северная, все Русско-Турецкие, Первую мировую, Вторую, Вьетнам, Афганистан…

Особенно хорошо я повеселился в Итальянской компании Наполеона, во время Гражданской Войны в России и войны Монгольской Империи…

Сколько людей полегло от моей руки? Много, миллионы бравых воинов остались без голов, а видящие это солдаты бежали в ужасе, либо у них выгорали глаза от страха, ибо они понимали, что  не смогут скрыться от того, кого сами хотели видеть на поле битвы- достойного Противника.

За всю историю, мне дали много имен: Всадник без головы (обидно, я просто носил огромную мантию, чтобы стаи церковных волков не могли меня найти), несущий мор (да, я стал первопричиной мора в Азии и Европе), Смерть (просто, если солдаты враждующих империй видели вороного коня с горящими глазами, то они понимали, что это последняя их битва, хотя я и оставлял в живых),  Темный Рыцарь ( это мне нравилось больше всего, ибо доспех и в правду был черный, но основной мотив такого имени,  наверное, наличие демонических крыльев за моей спиной  или пламени, которое окутывало меня во время битвы), но самое не любимое и все еще употребляемое- Альхап, вестник Ада.

Да, сколько легенд, и не одной правдивой, кроме той, что трактует церковь своим воинам, дабы найти меня и уничтожить. По их словам, я есть самое страшное зло, после Люцифера. Они открыли на меня охоту, создав Инквизицию. Но я был не их первоначальной целью.  Целью номер один было для них - уничтожение нечисти в лице ведьм, колдунов, магов а так же демонов, вырвавшихся из Завесы, по вине отца Иннокентия третьего. Если бы он не начал вырезать катаров, как скот, то их миролюбивый  Бог не позволил бы открыть завесу, но…

-Ивин, придурок. Прекрати думать каждый день об одном и том же, пожалей меня. Я вообще-то часть тебя, и мне тяжело постоянно слушать одну и ту же историю о том, “ сколько человек я убил?” и что “церковь охотиться на меня”…

Ты всего лишь моё наказание, Алукард, пожирающий души.

- Сам ты пожирающий души, я предпочитаю  “духовный сомилье”!

Эх, я живу с тобой сотни лет, но так и не научился терпеть твой “искрометный юмор”,- говорю я с иронией.

-Эй, а это обидно. Я бы навалял тебе, если бы Бог Ярящегося Хаоса вернул мне моё тело, так как твоё неподвластно моему контролю. Но ладно. Зато я привык к вечно хмурому Ивину,  который радуется только очередному делу об убийстве или когда забирает душу грешника…

Запомни еще раз, Алукард. Я не рад забирать души грешников, для этого есть закон, а вот убивать прислужников церкви... Да, я, пожалуй, рад, ибо они более грешны, чем любой убийца в этом городе.

-Слушай, блюститель закона. А тебе на работу не пора? А то сегодня ты мне торчишь душу, а точнее ему. Не забыл условия контракта?

Иногда я хочу накостылять тебе, демон, за громкую речь, но вспоминаю, что ты можешь говорить со мной ,как и я с тобой, только мыслями…

-К чему ты ведешь, Ивин?

К тому, что бить себя - нет смысла, ибо я не чувствую боли ни от чего, кроме религиозной атрибутики, а утопить тебя в святой воде, как я считаю, кощунство. Не люблю ожоги от воды, распятий и так далее, на своем теле, да и, плюс ко всему, ты стонешь, как женщина во время родов…

-Вот тут ты палку перегнул. Ладно, допустим, что этого разговора не было, и ты можешь продолжить то, что говорил про себя еще раз…

А на чём я остановился, Алукард?

- На завесе.

Ну нет, это ты слышал сотни раз. Что-нибудь другое, может быть?

Алукард лишь просит меня уже пойти на работу, ибо мой треп его утомил, но я не спешу, хотя следовало бы начать торопиться. Ведь я единственный детектив в этом городе, который не боится запачкать руки в крови, имеет большую раскрываемость, в отличие от “рыцарей на белом коне” , выдающих себя за безгрешных и неподкупных.

-Ой, да хватит. Если бы не мои способности, то дело бы ты разгадывал ,как тот кроссворд в туалете.

Я виноват в том, что вопрос о смерти Гитлера - ложь? Он умер не в 1945 году, и ты сам это прекрасно помнишь.

-Бррр, все, иди к чёрту.

От черта слышу, от черта слышу…

Я быстро подрываюсь с пола, и направлюсь уверенными шагами в ванну. Умываюсь. Рутинная вещь доведена до автоматизма, как и все мои способности.

- Кроме готовки. Готовишь ты так ужасно, что, если бы ты подавал блюдо королю Англии, тот  умер бы только от одного вида твоей стряпни,- сказал в моей голове Алукард, посмеиваясь.

Дай мне хоть собраться без твоего трепа, сукин сын.

-Все, замолкаю, святой рыцарь, ха-ха-ха…

Прохожу на кухню, оглядываю обшарпанные стены, на которых красуются пятна крови, оставленные прошлыми жильцами, в спешке покинувшими этот злополучный дом. Все пахнет сыростью и плесенью. Порывистый ветер дует на меня сквозь трещины в стене, но мне это безразлично. Ведь, забрав мою половину души, Сатана лишил меня больше половины человеческих потребностей, но основные, по типу питания и сна, остались, хоть я в них, по сути, и не нуждаюсь. Я спокойно обхожусь без сна, пищи и воды годами, а то и десятилетиями. Но сейчас я не отказываю себе в этом. Прошло время, когда я должен был приносить сотни душ для своего господина, дабы насытить его. Люди сами стали насыщать его постоянными войнами, расприями и междоусобицами, и довели мир до того, что каждый человек теперь грешен. Нет безгрешных, всех ждет ад, даже тех, кто считает себя святым.

- Неплохое умозаключение, а теперь давай, иди, налей себе кофе, реалист чертов.

Алукард, ты же раньше не был таким. Ранее ты радостно воспринимал своё заключение во мне, и разделял мои мысли. А что стало теперь?

- Раньше ты вместе со мной  мчал на своем коне, оставляя за собой горящие города и выжженные земли, горы трупов, разносил чуму, внедрял в людей семя раздора, а теперь ты ограничиваешься одним грешником в день, и помогаешь тем, кто ранее пытался придать тебя священному огню.

Прозаично, ничего не скажешь, но прошло наше время, Алукард. Сам Бог Ярящегося Хаоса говорил о том, что я пойму, почему я должен убивать не более одного грешника в сутки, после восьмисот лет службы. И ты сам это понял.

-Да, но от этого не легче. Давай хоть один день как раньше?

Может быть, сегодня ночью и будет этот день. Ты только помоги мне раскрыть то, что приготовит для меня полиция, а ночью мы с тобой снова посеем хаос.

- Я знаю, когда ты врешь, и сейчас ты меня сильно удивил. Ладно, но убогие шутки и афоризмы, я выпускать из себя не перестану.

Я знаю это, друг мой.

Я завариваю себе чашечку крепкого кофе без сахара и молока. Алукард просит, чтобы хоть сахар добавил, ибо он чувствует то же, что и я. Ладно, чертяга, пойду тебе навстречу. Включи пока телевизор в комнате на полную громкость.

Я добавляю два кубика сахара в кружку, а он включает телевизор, дабы я мог знать, что меня ожидает сегодня. Попивая кофе, я слышу новости о двойном убийстве, нескольких грабежах, угоне, изнасиловании.

-Чернуха одна, хах.

Да, чернуха. Как тебе кофе? Сахара не маловато?

-Нет, в самый раз.  Только бы добавил молоко, а то слишком горько получается, особенно когда ты еще и куришь в это время.

Спасибо, что напомнил. Принеси пачку из джинсов.

Звук телевизора,  сопровождаемый постукиванием дождя об крыши и окна, приглушается резким ударом тумбочки, в которой лежат мои джинсы. Видимо, он снова вырвал верхний отдел комода, чтобы добраться до моих джинсов и принести мне любимую отраву.

Алукард, помнишь, о чем мы договаривались? Не разрушай вещи в доме, если я прошу тебя что-то достать.

-Да я все верну в обратное состояние. Не переживай.

Чудо, пачка прилетает ко мне на стол, и ложится рядом с телефоном, на который в ту же секунду начинают названивать. Обычно Алукард снимает трубку и ставит на громкоговоритель сразу, но сегодня играет его любимая песня группы Kiss “Оружие Любви”, и поэтому он не спешит.

-Ну что, я нажимаю на зеленую кнопку на твоем смартфоне?

Да, нажимай.

Хорошая песня заменяется голосом сержанта Рича.

- Детектив Джонсон. Вы опоздали в отдел. Я понимаю, что вы на нас официально не работаете, и, по нормам приличия , вы можете прийти, когда угодно, но вы срочно нам нужны.

-Что случилось, сержант?

- Двойное убийство.

- Я слышал по новостям о двойном убийстве. Вроде семейной пары. Я прав?

-Да, но это не простое убийство. В подвале дома убитых найдена пентаграмма и оккультные безделушки, в которых вы разбираетесь лучше, чем мои криминалисты.

-Хм, интересно. А что же за “безделушки” ?

- Четыре ритуальных мантии, пропавший из музея Масонский церемониальный кинжал, двенадцать пятилитровых банок с человеческой кровью и …

-Можете не продолжать. Адрес скиньте по СМС. До скорой встречи.

Трубку отключает Алукард. Странно, что ты все время нашего с сержантом разговора молчал и слушал. Обычно твой поток из словесных масс неостановим, когда ты слышишь его голос. Что заставило тебя слушать столь внимательно?

-Ивин, мне не нравится то, что он сказал. Безделушки, церемониальный кинжал… Он был слишком уж приветлив, а еще, мне просто не хочется лезть к тебе. Настроение паршивое.

Почему паршивое?

Он не отвечает. Я сам все понимаю. Его заинтересовало то, что нам сказал Рич.

Я беру сигарету и подкуриваю её легким огоньком, выходящим у меня из указательного пальца правой руки. Делаю первую затяжку и слышу недовольное бурчание Алукарда.

-Может быть уже пойдем? Я прочитал адрес из смс. Идти всего минут двадцать, а он ждет твоего прибытия  как можно скорее.

Подожди, дай докурю. И да, выключи телевизор. Новости спорта мне не интересны.

-Слушаюсь, мой царь, хе-хе.

Он выключает телевизор, а я в это время делаю последнюю затяжку и превращаю окурок в пепел.

-Да тебе в цирке выступать, а не преступников ловить и казнить,- с явной иронией сказал демон.

Прекращай. Уж лучше подумай. Что мы сегодня наденем?

-Я бы предложил надеть наши доспехи, взять меч и пойти рубить торговцев “раем”.

Значит так. Мы сыграем в нашу любимую ежедневную игру.

-О, нет. Только не начинай эту херню, мужик. Не надо, я прошу тебя.

Я теперь знаю как называется тот прикид, в котором меня встретил Сатана пред входом в Ад.

-Совсем что ли? Бзырь чёртов, не смей.

Кхм, ха-ха. Давай мне белую рубашку, красный галстук, черные джинсы и черные туфли.

-Валандай, мог бы и сам дойти. Принеси, подай, принеси, подай. Я тебе что, служанка? То, что я рядовой Пожиратель Греха, еще не означает, что у меня нет достоинства и…

Кхм.

- Слушаюсь и повинуюсь, босс.

-Жиздор ты, Алукард. Даже отродье Хаоса будет более благодарно мне за то, что я прошу его это сделать.

-Прости, не могу не поязвить, сосунок.

Один: ноль, чёрт, но только не зазнавайся.

Я надеваю на себя весь комплект одежды за считанные секунды. Достаю из тумбочки разгрузочный пояс со своим верным пистолетом, и застегиваю его у низа живота.

-Ну почему не резать, зачем стрелять? Что за магия?

По-моему, сейчас магия- махать огненным мечом, а не стрелять в людей.

-Вздор, Ивин, вздор.

Выйдя и закрыв за собой дверь, я оказываюсь на дождливой улице. Я начинаю движение в сторону места, где меня ждет сержант. На обочине дороги лежат в ряд использованные  шприцы, сигаретные окурки, и пустые бутылки из под дешевого пойла заполоняют ранее ухоженные газоны. В сточные канавы стекает вода, перемешанная с грязью, больше похожая на испражнения по своему цвету и консистенции, в переулках виднеются торговцы мимолетным наслаждением, “ангельской пылью” и прочим дерьмом. Обшарпанные стены домов омываются доджем, но это не отмывает их убогости, а лишь заставляет фундамент создавать новые трещины и щели. В конце улицы виднеются десять человек. Они вооружены. О чем-то спорят. Видимо,  представители местного ОПГ что-то между собой не поделили. Они кричат, ругаются, наводят друг на друга стволы. Свернув в противоположное от них направление, я вижу людей , объявивших забастовку из-за задержки зарплаты. Их речевки кажутся мне наивными. Пройдя в толпе, я поворачиваю голову на право, и вижу , как закрывается продуктовый магазин. “Закрыто навсегда”,-гласит вывеска. Детройт переживает худшее время в своей жизни. Где-то слышны звуки выстрелов. Полное  беззаконие настигло этот город в век высшего развития цивилизации. Население с каждым днем уменьшается, из-за закрытия заводов и по причине нехватки работы для местных жителей. Тюрьмы переполнены преступниками всех мастей: начиная от вора домушника, заканчивая боссами Мафии. Большинство домов представляет из себя ветхие, заброшенные помещения, отдающие лишь отголоском когда-то бурлящей в них жизни. Где-то вдали  слышны  дурманящие голоса жриц любви.

 Я вижу нужный мне адрес, но меня останавливает крик женщины из переулка.

-Мразь, отвали!

-Дорогуша, нас двое, мы при оружии, и советуем тебе не кричать так громко, ибо мой товарищ любит без звука.

Мощный удар по лицу, заставляет женщину успокоиться. Она только изредка всхлипывает.

-За-за-заберите деньги, но не убивайте.

- Шлюха, нам не нужны твои деньги! Снимай свои штанишки, и порадуй меня с Френки,-  кричит, брызжа слюной безымянный отморозок.

Ребята во всю радуются тому, что жертва ничего не может им сделать. Их души полны грехов. Несколько убийств, пять грабежей. Без Алукарда я не смог бы видеть этого.

Не раздумывая, я выхватываю пистолет из кабуры, встаю рядом со стеной, щелкаю предохранителем, выглядываю, дабы выждать лучший момент. Один из подонков снимает с девушки джинсы и футболку, а другой с безумной улыбкой  медленно крадется к ней.

-Чего ты ждешь, Ивин? Стреляй, осчастливь жажду души!,- эхом раздалось в моей голове.

Я жму на курок шесть раз. По три пули на человека. Стреляю по ногам и в плечо, чтобы не убить их. На таких , как они,  есть закон. Плюс, их посадят в тюрьму за попытку изнасилования, а насильников в тюрьме не любят.

Алукард показывает свое недовольство, поджигая ногу одного из мудаков. Мысленно я приказываю ему остановиться, и он подавляет свой огонь.

-Ааааа, сука. Мы же тут просто играли.

-Бл…

-Закройте рты,  выродки. Радуйтесь, что остались  в живых.

Быстрыми шагами я подхожу к женщине, укрываю её рядом лежащим пальто и набираю по своему телефону Рича.

-Рич, отрезок Джефферсон- авеню на участке  восточнее Ренессанс центра до района Harbor town. Это два дома от тебя. Пришли сюда своих ребят, а еще “скорую”.

-Что случилось, Джон?

-Предотвращенное изнасилование.

-Хорошо.

Через минуту подъезжает машина с двумя лакеями сержанта: Филли и Джи.

Они вальяжно вываливаются из авто, и кусочки недоеденных ими пончиков  падают к ним под ноги, на рубашках заметны следы пролитого кофе.

-Шестой пятому патрулю, мы на месте.

-Понятно шестой, заканчивайте побыстрее и возвращайтесь.

-Так-так , что тут у нас, Филли?

-Ну, тут у нас, видимо, превышение полномочий.

-Филли, Джи, закрывайте свои рты, живо вяжите этих мудаков, и ждите “скорую”.

-Эу! Погоди,- сказали оба с явным недовольством.

Ты нам, как минимум, не указ, и, что хотим, то и делаем, ясно? Сейчас тебя повяжем за  то, что грубишь сотруднику при исполнении.

-Деточки мои, я советую вам закрыть рты, положить тех мудаков на заднее сидение вашей тарантайки, и помочь женщине, которая пострадала по вине этих обезьян.

-Сам ты обезьяна,- сквозь зубы, с гримасой боли, сказал один из насильников.

- Закройте рты, выродки,- сказала женщина, сидящая на мокром асфальте.

-Надеюсь, в тюрьме вас быстро продырявят, сукины дети.

Филли и Джи не стали дальше спорить, видя моё гневное лицо. Они подошли к двум преступникам, надели на них наручники и погрузи в авто.

Я подошел к женщине, чтобы понять степень её повреждений.

Нос был сломан, перегородка сместилась вправо, на руках были видны порезы, на затылке не хватало волос, левая рука была вывихнута.

-Мисс, вам помочь встать?

-Да, была бы признательна вам, спаситель.

-Не называйте меня спасителем. Долг каждого человека- помочь в подобной ситуации, не пройти мимо.

-Вы первый, кто не прошел мимо,- нежно проговорила пострадавшая.

Эти слова вонзились, как нож в сердце. “Вы первый, кто не прошел мимо”- своеобразная благодарность, вызывающая у меня улыбку. А меня сложно заставить улыбнуться.

Я хватаю её за талию, и краем уха слышу сирену подъезжающей машины скорой помощи.

Водитель резко останавливает машину, и врачи выбегают, чтобы помочь мне унести даму.

На прощанье она шлет мне воздушный поцелуй и говорит “Спасибо”.

-Ага, спасибо. Тьфу! Лучше бы номерок оставила, а потом и себя дала,- с детской обидой говорит Алукард.

Успокойся, мой друг. Не гоже ублажать женщину, побывавшую в аду.

-В аду? Да это не ад, а цветочки… Ты же знаешь.

С печалью в голосе я говорю,- Да, и Алукард сразу понимает, что сказал лишнее. Он обещает, что заговорит только тогда, когда я ему понадоблюсь.

Я улыбаюсь ему в ответ, и закуриваю сигарету. В этот раз поджигаю простой зажигалкой, дабы не привлекать к себе внимание двух отсталых со значками.

Прохожу к нужному дому. Возле ограждения меня встречает Рич. Мы обмениваемся любезностями, как подобает людям, и направляемся в дом.

Открывая дверь, в нос бьет резкий и неприятный запах благовоний. Алукард сигналит, что в куллере на кухне святая вода. Это заставляет меня задуматься, но мысли уходят прочь, когда на стене я вижу четыре иконы. Когда я смотрю на них, они начинают плавиться. Раскаленный металл медленно стекает по иконам и падает на вымазанный кровью пол. Я быстро ухожу оттуда, ибо Рич останавливается перед входом в подвал и своим видом показывает, что чувствует запах.

- Чувствуешь запах гари, Джон?

-Думаю, проводка перегорела.

-Ладно, не важно. Смотри, вход в подвал, как ни странно, запечатан снаружи, но мы стоим на люке, который ведет в него.

-Что с главным входом?

-Заложен кирпичом. Причем сравнительно недавно. Может быть, пару дней. Мы сначала хотели сломать вход, но подумали, что можем повредить фундамент, и поэтому, тщательно обыскав дом, нашли этот люк.

-Все, о чем ты говорил мне по телефону, находится там?

-Да. Там сейчас работает группа криминалистов.

-Прикажи им убраться оттуда , пока я не выйду. Ясно?

-Хорошо, Джон. С тобой пойти?

-Нет, я позову, как закончу.

Я начинаю спуск в подвал. Лестница, ведущая вниз, кажется огромной. И действительно, тридцать шесть металлических ступенек. Глубоко. Навстречу мне идут Стивен и Лара, мои любимые криминалисты. Из них проще получить информацию.

-О, Джон, привет,- очень добродушно сказала Лара.

-Рад тебя видеть, старина ,- безэмоционально проговорил Стивен.

-Отбросим формальности. Скажите все, что смогли обнаружить.

-Джон, скажу прямо, нихера не смогли обнаружить, кроме оккультной ереси. Ни следов, ни отпечатков, ничего.

-Понятно. Ладно. Идите.

Они уходят в спешке, а я же, наоборот, медленным шагом направляюсь в сторону места преступления.

- Ивин, мне тут не нравится. За всем этим якобным оккультизмом  скрывается нечто такое, что заставляет твои руки дрожать. Святая вода в куллере, как минимум, необычно.

Знаю, Алукард, но мне интересно знать, что тут произошло.

-Посмотри на пол, Ивин. Он весь вымазан слизью, которую смертные не замечают. Они не видят ничего того, что видим мы с тобой, или те же инквизиторы. Вон, смотри, на стенах печати демонологов.

Их накрыла инквизиция?

-Да, ты очень догадливый. Как мышь в мышеловке, ей-богу.

Тссс, я чувствую запах церковных свечей. Кажется, тут были не только инквизиторы.

-На прошлой неделе, если я не ошибаюсь, мы с тобой накрыли банду под Хайленд парком. Там были сотни две обученных головорезов, но ты …

Стой. Молчи. Видишь, на двери начерчен крест, принадлежащий ордену серебряной руки.

-Ну и?

Ты знаешь, что нам нужно.

Алукард не заставляет долго ждать. Пламя охватывает меня, кожа вместе с одеждой  начинает тлеть, а на её месте появляется  шипованная адская сталь черного цвета с руническими письменами. Мои глаза изменяются, вытягиваются вдоль всего лица и загораются адским пламенем. Из спины выползает  черный, как ночь, плащ, поглощающий любой свет, кроме огня.  Голову покрывает слой прочнейшей рунической стали, с вытянутыми, закрученными рогами. Над головой полыхает маленький огонек, выжигающий святую воду. Пар окутывает меня, и в правой руке из воздуха материализуется мой верный брат, моё вечное орудие – клинок  “Потерянный рай”, пораженный вечной чумой и синим пламенем кузни Хапхана. Левая рука создает огненный щит.

Мощным ударом меча я разрубаю дверь пополам. Сталь начинает испускать крики миллионов загубленных душ, меч дрожит в моей руке от боли, испытываемый им от освященной двери.

-Хозяин, даже меч не может выдержать такое. Может уйдем?

Нет, мы пройдем в комнату.

Как и следовало ожидать, моему взору предстает одна из святынь порока.

Эти так называемые борцы света ничем не лучше сарацинов, с которыми они так яро боролись.

Реликвии, о которых мне говорил Рич, при осмотре комнаты, я не смог обнаружить.

-Ивин, я чувствую, что тут произошло. Лучше валить отсюда. Хотя ты пошлешь меня к чёрту, и все равно, как упрямый баран, попрешь.

 

Алукард, я воткну меч в землю, а ты покажешь мне то, что тут произошло.

-Да, мой повелитель.

Я втыкаю меч в землю и встаю на правое колено. Вокруг меня образуется щит адского пламени, который защитит меня, в случае любой угрозы.

-Ивин, есть нелицеприятная новость. Нас переместило из того подвала в катакомбы Лос-Анджелеса.

С чего ты это решил?

-Смотри…

Мои глаза извергают поток огня, и я начинаю видеть произошедшие события.

Мелькают тени людей, одетых в рыцарские доспехи. В центре комнаты стоит священник, облаченный в боевой комплект брони. Он произносит заклинание для  изгнания вселившийся в людей нечистой силы.

Рядом с ним, с мешками на головах, стоят двое. Сзади них виднеются обрубленные крылья. Это падшие Ангелы? Но что он из них изгоняет?

Священник заносит правую руку над мужчиной, и протыкает его насквозь. С женщиной он проделывает то же самое.

Он умывается их кровью, а его приспешники начинают молиться. Но не Богу. Они произносят имя Ваала. И он является к ним. Забирает души погибших и отдает что-то священнику.

Это книга мертвых.

Я резко выхожу из временной воронки.

-Я говорил, что тут что-то из ряда вон выходящее? Я был прав?

Да. Алукард. Ты прав. Но зачем священнику нужна книга Мертвых?

-Спроси у него. Он все время стоял в тени.

Из дальнего правого угла выходит священник, облаченный в красный булатный доспех.

Его лицо закрыто куском плотной, черной мантии, но за спиной видны крылья падшего ангела.

Я развеиваю защищающий меня щит, и делаю быстрый выпад вперед, протыкая священника.

-Onti det himo…

Не успевая сказать слова, дабы изгнать меня в ад, я отрываю ему голову. Кровь хлещет фонтаном, заливая белый пол подо мной.

Я срываю маску с его лица, и вижу пред собой одного из пожирателей душ.

Алукард. Что это может значить? Алукард? Алукард…

Резкий свет бьет мне в лицо, меня прибивает к земле порывистый ветер. Кости трещат под напором действующей на меня силы. Я начинаю падать в низ, во тьму…