Утром, не имея морального права не позавтракать в полюбившемся кафе, профессор туда и направился.

Затем, после завтрака, без труда поймав такси, наш учёный муж в скором времени оказался возле одного из чудес научного мира. Это была, та самая Сорбонна.

В современной среде мировой образовательной системы, где ценится не только имя учебного заведения, но и его историческое наследие, своей впечатляющей историей могут похвастаться лишь некоторые из них. Среди них находятся такие столпы, как английские Кембридж да Оксфорд, немецкий Виттенбергский университет, и ещё несколько не менее именитых, ведущих свою научную родословную со средних веков.

Парижский же университет Сорбонна, имеет и то и другое, и даже в избытке. Научные традиции этого учреждения уходят в глубину веков и помнят таких учеников как Вольтер, Руссо, Марию Кюри, и даже самого Фому Аквинского.

Лишь сама французская революция смогла, но и то, лишь на некоторое время, остановить научную жизнь в его стенах. Но к счастью, всего лишь спустя пару десятилетий после её кровавой реформы, этот университет снова расцвёл, и превратился в крупнейший образовательный центр, в котором в настоящее время и трудился, один из лучших друзей Владимира Степановича Аваковского. – Жан Лурье, доктор наук, профессор, автор многих наискучнейших книг, и таких же архиважных научных работ. Лауреат всевозможных научных премий и наград.

Но, не смотря на всё это – очень хороший человек. И самое главное, по настоящему большой специалист по древним языкам и культурам мира.

Познакомились будущие профессора, ещё в бытность Советского Союза, на совместно проводимых раскопках в Камбодже, под эгидой ЮНЕСКО и ООН. В те самые времена, когда она ещё называлась Кампучией.

Владимир Степанович, прикрыв на минутку глаза, как сейчас вспомнил ту встречу. Молодых, но очень амбициозных и перспективных археологов…

 

***

 

…Это был один из тех нестерпимо жарких, душных и безоблачных дней, на берегу внутреннего озера, в храмовом комплексе Ангкора.

На свисающих с каждого дерева, и буквально с каждого камня, только что обнаруженной древней постройки лианах, голосили вездесущие и неугомонные обезьяны. Эти коварные создания, очень быстро понявшие слабость этих людишек, и поэтому с непререкаемым видом, требовавшие своего законного угощения, которое иногда им перепадало с «барского стола» научников…

…В водах искусственного озера, возведённого посреди величественнейших построек, давно ушедшими в небытие строителями, плескалось бело-голубое отражение неба…

На этом фоне, очень хорошо мечталось о светлом будущем и грядущих свершениях.

Единственное, что спускало мечтателя с небес на землю было то, что в животе явно ощущался вакуум, нисколько не заполненный той водянистой бурдой, что приготовила местная повариха, Люба. Явно, стырила почти всю тушенку. Падла…

- Добрый день. Я конечно очень извиняюсь, но можно ли Вас отвлечь от глубоких раздумий, и попросить помочь мне управиться с тем обильным обедом, который остаётся в целости и сохранности, по причине того, что моих напарников неожиданно взяли и вызвали в город, в посольство? - вдруг, находясь в полудрёме, услышал на хорошем английском языке Владимир, который тогда ещё не величался при людях Степановичем, по причине своей молодости и отсутствия учёных титулов.

Разумеется, ответ на это мог быть только положительным.

Неподалёку, на импровизированном столике, сделанном из алтарной плиты, возраст которой, возможно исчислялся тысячей лет, были разложены с виду очень аппетитные яства. И самое главное, очень радуя глаз - стояла пара бутылок настоящего виноградного, а не осточертевшего уже рисового, вина.

Хозяином этого, так сказать стола, был молодой человек из иностранного представительства этой же археологической миссии.

Судя по всему, исходя из услышанного, все его товарищи по отряду, отправились по каким-то своим важным делам, оставив его и Владимира наедине друг с другом.

И так как Володя был единственным ближайшим представителем от советской стороны, и судя по всему явных соглядатаев со стороны КГБ поблизости не наблюдалось, то грех было бы отказаться от такого шикарного предложения. Тем более, что денег на еду у него самого оставалось в обрез, а казённая баланда жутко осточертела. И это, ещё мягко сказано.

- Рекомендую паштет приправить вот этим перцем. Его привёз один мой коллега из провинции Кампот. Такой только там можно отыскать. – сказал Жан, указывая на перечницу.

- Компот? Компотом у нас называют суп из сушеных яблок и груш. – ответил Владимир, на что Жан ответил смехом.

- И, что в этом смешного?

- Да нет, в этом смешного мало. А вот мне пришла в голову идея. Что будет, если сварить этот ваш компот из этого перца. И напоить им… да, не важно – снова рассмеялся Жан. Только теперь, к нему присоединился уже и Владимир.

В таком ключе и прошёл весь обед. И после краткого знакомства, вкусно и самое главное, с точки зрения Владимира - плотно пообедав, они лениво возлежали в тени древних стен, полностью окутанных лианами.

Затем, они с очень серьёзным видом, задумчиво попивали вино, которое на взгляд советского аспиранта, было просто божественным.

Сначала пили практически молча, предаваясь размышлениям на собственные темы и изредка перекидываясь ничего не значащими фразами об обезьянах, докучливых мухах и погоде. Ведь наивно было бы полагать, что малознакомые ученые, за обедом сразу же начинают осыпать друг друга научными терминами и мудрыми философскими мыслями.

Наконец, вино начало действовать, и Владимир решил разрядить обстановку:

- А, эээ… Смею заметить, что у Вас делают хорошее вино. Букет просто изумительный. - для того, чтобы не молчать, произнес Владимир, в очередной раз наливая вино в свой стакан. – Наверняка, из самой Франции привезли? Здесь, такого я ни разу не встречал. Даже у полуподпольных торгашей.

- Как ни странно, но нет. Не из Франции. По крайней мере не напрямую.

Вино то, конечно наше, но купил я его здесь. Вы же знаете, что в прошлом Кампучия была, так сказать тесно связана с Галльским петухом, и ниточки этой связи ещё не до конца разорваны?

- Разумеется, это ни для кого не секрет. Но ведь это когда было то? И тем более, что при власти Красных Кхмеров, вся эта память тщательным образом уничтожалась, а новая власть, при помощи наших друзей – Вьетнамцев, ещё не сумела всё полностью восстановить. Торговля здесь - никакущая.

- Да, полностью с этим согласен, есть такой казус. Но не всё так плохо, как кажется на первый взгляд. Так вот, если задаться целью и хорошенько поискать, то можно найти людей, которые поддерживают связи по старым торговым каналам.

В основном, конечно же, это старые контрабандисты. И это вино, было вчера мною куплено у человека, который торгует различными безделушками в одном из магазинчиков Пномпеня. Конечно же, безделушками он торгует для заезжих туристов, а вот для знающего человека, он может предложить весьма недурные товары. В том числе, и очень редкие в этих местах сыры и вина.

- Вот ведь, как бывает в жизни. Никогда бы не подумал про такие каналы доставки. - и, ещё раз повторюсь, возможно я и не великий знаток - но вино прекрасное.

И хоть это и не совпадает с моими идеологическими принципами, но я хочу поднять бокал за благородных контрабандистов. Без них, нынешний день определённо не был бы так хорош, и полон добрыми мыслями. – после этих слов, Владимир, с видом умудрённого опытом сомелье, посмотрел вино на свет. Затем, покрутил на дне стакана, и после этого с чувством понюхал.

А затем и выпил, причмокивая, и показывая всем своим видом, своё глубочайшее одобрение. Затем, с сожалением в голосе сказал:

- А, я ведь тоже, как-то раз не удержался, и приобрёл в этой стране вино. Но с вашего позволения, это было не вино, а жалкая кислятина. Бурда – выражаясь по-нашему. 

- Бурда? – переспросил Жан. – это, как-то связано с модой? Либо я не вижу логики, либо я что-то не понимаю.

- Да нет. Это такое русское устойчивое выражение. – ответил Владимир – что-то наподобие вашего лукового супа – и рассмеялся.

- Жан, к своей чести, понял смысл этой шутки и поддержал своим смехом, а затем сказал: - Если у меня не изменятся планы, то я буду там-же в ближайшие выходные. Могу взять для тебя по блату бутылочку. Если хочешь, то и две.

- Спасибо конечно, но придётся провернуть это в другой раз. Мне, как раз в это время надо будет пройти курс антибиотиков. Против малярии. Как на зло обострилась эпидемическая ситуация. А у нас врачиха, не поверишь - зверь. Будет колоть, даже если ядерная война начнётся. - соврал Владимир, к своему глубочайшему сожалению, подсчитав в уме, остатки имевшийся в кармане наличности.

- Не беда, всякое в жизни случается. Наверстаем, как ни будь. - не стал настаивать Жан.

И именно это понимание ситуации, и послужило толчком к дальнейшей симпатии, переросшей в дальнейшем в большую дружбу. Хотя у Владимира остались глубокие сомнения в том, что Жан всерьёз поверил про эпидемию малярии.

В итоге, утомленные «глубокомысленной» беседой ни о чём, в очередной раз наполнив свои стаканы, вновь обретённые друзья погрузились в праздное раздумье.

Владимир думал о скотской системе финансирования и общемировой несправедливости, увозившей в невиданные дали бутылочку ароматного вина. А о чем думал Жан, так и осталось неизвестно.

Скорее всего, он думал о своей родине. Сам Владимир о ней бы только и думал, будь у него в кармане деньги на хорошее вино…

Между тем, над остатками обеда стали кружить полчища мух, а также активизировалась одна из самых смелых обезьян, и не дожидаясь особого приглашения стащила пол яблока и шоколадную конфету, на которую Владимир строил свои собственные планы.

И чтобы этот, пока-что единичный факт внешней агрессии, не перешел в полномасштабное наступление, пришлось встать, и с криками размахивая руками восстановить должный status quo. 

Посмеявшись над этой ситуацией, которая немного разрядила атмосферу сложившегося застоя, стали сидеть дальше.

- Если не секрет, то над чем вы сейчас работаете? – снова, для поддержания разговора спросил Владимир.

- Нет, не секрет. Ты не поверишь, но мы наконец то нашли нечто интересное. Но извини, пока подробности не расскажу. Не потому, что не доверяю, а потому, что это ещё находится на грани непонятного. Обнаружили обширную надпись, выполненную очень искусно, и замечательно сохранившуюся. А, что это за надпись - никто понять не может.

Завтра наш научный руководитель из столицы приедет и посмотрит. Не понимаю, как они смогли в те времена такую шлифовку выполнить. Я нечто подобное в Луксоре видел, но чтобы здесь?

Но, знаешь, давай-ка ты подходи сюда же в следующий вторник. Я надеюсь, что-то уже прояснится, и уже можно будет рассказать об этом поподробнее…

 

***

 

Однако, как это иногда и случается в реальной жизни советских аспирантов, этим планам не суждено было сбыться. Кто-то из его группы, увидев эту идиллическую картину обеда с иностранным специалистом, да ещё и в нетрезвом виде, сообщил местному куратору от КГБ.

И Владимир Степанович Аваковский, будущий профессор археологии, чуть было вообще с треском не покинул поприще науки. Но, к своему величайшему сожалению, покинул место раскопок и был с позором выдворен обратно на родину.

Благо, контактными данными с Жаном Лурье успел обменяться. И затем, в будущем, сумел наверстать упущенное.

Далее была Перестройка, крушение железного занавеса, налаживание международных отношений и тому подобное. В общем, их контакты стали происходить всё чаще и чаще.

Но, как бы то ни было в Кампучии, а после возвращения на родину в СССР, Владимир поначалу даже всерьёз задумывался о прекращении научной деятельности. К счастью, это терзание не продлилось очень долго.

Поработав пару месяцев на стройке в качестве разнорабочего, он быстро пересмотрел своё жизненное кредо, и вернулся в свой институт. Где, к его величайшему счастью, его никто особо упрекать не стал, и он быстро наверстал упущенное время.

В дальнейшем, он сумел полностью восстановить контакты с Жаном. У них были и личные встречи на различного рода симпозиумах и конференциях, а также велась обширная переписка, как дружественная, так и вполне научная.

Конечно же, были и проводимые в различных районах мира раскопки под международной эгидой, где уже встречались не два бывших студента, а два вполне сформировавшихся научных светила.

Неизменным в их встречах оставалось лишь одно – по традиции, всегда на их столе присутствовала пара бутылок хорошего вина. Одна бутылка выставлялась от одного профессора, другая от второго.