В юности, Николай очень любил книжный магазин который находился на первом этаже в соседнем доме. Может быть, он и не был большим и красивым, как букинистические супермаркеты в центре, но в него мальчик ходил часто и чувствовал себя среди книг как дома. А читать он любил везде – в своей комнате ночью, на переменах в школе, и даже во время недавнего похода, организованного его классным руководителем. В общем, любуясь на мир окружающий, он никогда не забывал кормить свой мир внутренний.

Сегодня, зайдя в очередной раз в магазин, его взгляд упал на свежезавезённые романы американского писателя - Стивена Кинга. Но, не поддаваясь первому порыву сразу же купить первое, что попало в поле зрения, он по привычке стал медленно, досконально, как придирчивый покупатель, брать в руки каждый том находящийся на книжной полке. И открывая его - крутил в руках, словно пытаясь подобрать идеальный вариант не только по содержимому, но и по внешнему виду, весу, и даже запаху. Ближе всего, разумеется на полке произведений Кинга, по внешнему облику оформления, ему понравился роман «Куджо», но прочитав аннотацию, он передумал – уж слишком стало жалко животных. И тут, взгляд семиклассника пал на другую книгу в соседнем разделе «Новинки» - «Области тьмы» Алана Глинна. Он же совсем недавно слышал об этом произведении и конечно же, загорелся желанием прочесть его.

Быстрым шагом подойдя к нужной витрине, Коля уже протянул руки за желанным предметом, как его опередили! Маленькие девичьи руки схватили вожделенную книгу.

Но, разочарование быстро сменилось удивлением и еще каким-то необъяснимым чувством, когда он увидел, кто именно оказался проворнее его. Это была та самая новенькая девчонка из школы. И сестра ее, как оказалось тоже здесь. Стоит неподалёку и опытным взором оглядывает раздел «Фантастика».

- Ты хотел взять ее? – робко спросила близняшка, держа, как назло последний экземпляр «Областей тьмы» в руках.

- Ничего страшного, читай на здоровье. Мне не жалко. - Николай, весьма неожиданно для себя, смог умело скрыть свою явную обиду за внезапным приступом галантности. - Я, пожалуй, возьму что-нибудь другое. По натуре, я весьма разносторонний читатель и не имею конкретных предпочтений. Для меня все авторы имеют одинаковую ценность, и каждая книга на вес золота. - попытался сумничать Коля. При этом, с каждым произносимым словом осознавая какую чепуху он несёт.

- Большое человеческое спасибо. - Радостно ответила девочка, и повернулась к своей сестре.

- Света, а ты уже выбрала себе книгу?

- Да -да, сейчас. Минутку. - Светлана явно не слышала ничего вокруг себя, полностью углубившись в чтение аннотации какой-то книги с ядовито-яркой обложкой.

Дальше произошло следующее:

Около трех-четырех невероятно долгих секунд, Коля и счастливая обладательница новинки стояли рядом и молчали. От волнения, мальчик кажется забыл даже алфавит, не то, что слова. В конце концов, его собеседница все сделала сама:

- Разрешите представиться. Я – Даша. Мы с сестрой к вам в школу перевелись.

- Коля. – склонил голову Николай. -  Да, я знаю, помню вас на уроках.

И не зная, что спросить дальше, спросил, что пришло в голову первым:

- Как вам наш город? Понравился? Были уже где ни будь?

Дарья на секунду задумалась: - Достаточно большой. Больше нашего Сургута, но меньше Краснодара, я там тоже была. И в Сочи в прошлом году были, на море ездили. Правда, больше я нигде и не была. – А, это правда, что у вас тут настоящее море тоже совсем рядом? Не залив, а прямо океан? И киты к вам заплывают…

- Да, правда. У нас есть Тихий океан. Правда, сначала идёт Японское море, но оно часть целого океана. А заплывают к нам в основном только акулы и так называемые киты-убийцы. Иначе говоря - Касатки.

Коля, после этой фразы, расцвел и стал куда увереннее, будто наличие Касаток в море во Владивостоке это его личная заслуга.

Затем он продолжил: – Я люблю ходить на нашу набережную рано утром, когда там меньше толпы и смотреть на залив. Это очень красиво.

- Акулы? И вы в нём купаетесь? – уточнила Даша.

- Хотелось бы почаще, но получается, что редко. По настоящему тёплым оно бывает всего пару месяцев в году. А акулы у нас не опасные. И от города они далеко слишком… Я лично, ни разу не видел. – не стал врать Коля.

- Все, Даня, я выбрала. - Внезапно оборвала беседу вторая близняшка и моментально оказалась около говорящих.

- Знакомься, это Николай, а это Света – сказала Дарья.

- Очень приятно. – ответил Николай.

- Взаимно. - Сказав это, Светлана сделала некое подобие реверанса и мило улыбнулась. - Ты же учишься вместе с нами, расскажешь как-нибудь нам все о школе и здешних правилах?

- Хорошо, проблем ноль. - От внезапного прилива сил, мальчик мог свернуть все соседские горы, подумаешь, рассказ о местных обычаях и правилах. Правила как правила.

Главное, это от дебильного Шуменкова держаться подальше, а в остальном всё ОК.

- Ладно, нам пора, иначе дома ругать будут, если опоздаем. У нас почти, что военная дисциплина! - Со странным смешением грусти и гордости сказала Даша.

И вот, когда они уже подошли к выходу, сделали шаг на грязный от осенней слякоти резиновый коврик, открыли дверь, тогда Коля наконец-то решился произнести то, что хотел сказать с того самого момента, как девичьи руки коснулись «Областей тьмы»:

- Дарья! - Та обернулась и вопросительно посмотрела на него.

- Когда дочитаешь… кхх... кхх... - речь подвела в самый неподходящий момент, прервав начатую фразу подлым кашлем.

- Конечно, я дам книгу. А потом можем поделиться впечатлениями. Если бы моя сестра не была фанаткой исключительно космической фантастики, она бы тоже поучаствовала.

- Ради такого пленума даже я, готова изменить своим принципам. - весело вставила та.

После этой заключительной фразы, сестры легко и непринужденно смеясь о чем-то своём, окончательно покинули магазин.

 

***

 

Гуляя вечером по набережной, Николай заметил, что сегодня осенний Владивосток оказался особенно красив. Он стоял около любимой ротонды и сверху всматривался вдаль морского залива, пытаясь разглядеть там бушующее море, такое холодное, суровое, но бесконечно красивое. Идя домой, он обнаружил, что мысли его легки, а ноги словно стали пружиной, отчего хотелось подпрыгивать. Но это излишний соблазн – так не подобает себя вести без пяти минут мужчине. Тем не менее, от радости было спрятаться очень сложно, ведь сегодня он нашел себе новых друзей – впервые это были девушки, еще и близняшки.

Реальность вернулась к нему только поздно вечером, когда он обнаружил, что все-таки купил совершенно незнакомую и не нужную ему книгу, какого-то Шарля де Костера - «Легенда об Уленшпигеле».

Но, спрашивается, зачем она ему сдалась? Только зря все карманные деньги потратил. 

Разве он когда-то всерьёз интересовался похождением бравых рыцарей и тёмными делишками средневековой инквизиции?

Ну да ладно, пора спать. Утро вечера мудренее.

- А, кстати, - неожиданно пришла в голову шальная мысль -  у родителей в серванте осталось полбутылки красного кагора, привезённого дядей Мишей из Крыма. Я уже целый месяц мечтаю попробовать, что же это за штука такая – церковное вино. Стас говорил, если не врёт, что он пробовал и оно должно быть очень вкусное и сладкое. Как густой компот. Пора бы уже рискнуть и попробовать самому.

…Такссс…, немножечко…, полстаканчика…

 

***

 

... Этот город, был достаточно старым.

Старики рассказывали, что ему уже было больше тысячи лет, и что он видел самого Юлия Цезаря. Но, несмотря на это, в былые времена он так и не достиг нужного влияния и могущества среди таких же укреплённых цитаделей этого региона. Сейчас же, всё начинало меняться в лучшую сторону. И хоть он и продолжал оставаться относительно невеликим с точки зрения населённости, но уже начинал пользоваться определённым весом среди себе подобных сателлитов Священной Римской империи.

Сдвигу в положительную сторону очень поспособствовало то, что относительно недавно, не более ста лет назад, у него появился свой собственный, конечно не самый большой из существующих, но весьма внушительный и монументальный Кафедральный собор.

– Да, да. Не какой абы, а Кафедральный!

Город, по всему своему центральному периметру, куда входили только каменные, одно и двухэтажные постройки зажиточных граждан, а также, куда более величественные и монументальные дома знати, был полностью замкнут мощными крепостными стенами, которые обрывались лишь по берегам портовой бухты.

Любому путнику, коему посчастливилось оказаться в его стенах, сразу бросалось в глаза, что этот город любили. Нечистоты и помои здесь не текли реками, как например, в Париже или Риме, а сами жители, воспринимали весь внутренний город, как часть собственного дома. Это то самое чувство, которое много веков позже будет полностью утрачено населением более современных городов.

А теперь, ещё у них появился свой, собственный Собор. Ради этого дела, посредине центральной площади было снесено всё, что там находилось, включая дом Народного собрания, а также самого Подеста.

Это величайшее как по значимости, так и по размерам здание, стало полностью определять архитектурный и пространственный центр города. И ведь к слову, с планировкой так угадали, что ежели посмотреть сверху, то казалось, что вся паутина улиц, как будто сама тяготела к нему, и он здесь стоит уже вечно.

Сам Владыка святого престола – Папа Сигизмунд Второй, являясь в прошлой, мирской жизни - военным, при осмотре и приёмке здания, очень уж радовался этому факту, называя этот символ веры, весьма богоугодными выражениями. А особенно он остался доволен тем, что это, теперь уже самое высокое здание города, в случае необходимости, могло по совместительству послужить ещё и сторожевой, а также и оборонительной башней. – Ежели на верху установить требушеты и аркебузы, то получится очень благообразная картина – говорил Он.

Иначе говоря, в совокупности с удачным стратегическим расположением, это сулило весьма существенные преференции в деле поддержания статуса Веры в регионе.

Как и полагается, перед зданием Собора остался кусок, в прошлом довольно таки широкой центральной, а по праздникам и выходным дням - рыночной площади. Которая, разумеется теперь стала называться – Соборной.

Эта площадь стала в городе главной, и кстати сказать - единственной. Вторую небольшую площадь, отдали под муниципальные нужды, как раз и переместив туда Собрание вместе с Подестом. Разумеется, особо никого не спрашивая. Кто со Святым Престолом и Церковью спорить будет? Извините, но таких дураков здесь нет.

Теперь и вовеки веков, все важные и публичные действия, происходили только здесь. - В соборе, и возле него.

Здесь торговали свиньями и козами, и здесь же зачитывали Папские буллы.

Здесь крестили и женили людей, и здесь же исполняли в действие приговоры Светских судов и Святой инквизиции, о чём свидетельствовал деревянный помост и пятно гари, которое не исчезло даже после прошлого грозового ливня.

В общем, тут протекала неспешная жизнь обычного, нормального средневекового европейского города.

Всё внутреннее пространство соборного зала было хорошо освещено и богато украшено растительным и геометрическим орнаментом, что само собой, придавало дополнительную значимость и помпезность всему происходящему в этих стенах.

И разумеется, всё это в совокупности, по замыслу строителей, должно было производить неизгладимое впечатление на зрителя. И, к стати говоря, так оно и было. Все это оказывало ярчайшее эмоциональное воздействие на верующих. И не только на них.

 

***

 

Но, так вот, вернёмся от архитектурных и градообразующих нюансов, к реалиям происходившего в этих стенах действия.

В данный момент, внутри этого величественного во всех отношениях здания, происходило жуткое, но по-своему торжественное в своём мрачном величии, событие.

В связи с полным отсутствием внутренних глухих стен, здесь было полное раздолье для любых акустических эффектов. Эхо торжественно произносимых и нарочито громких слов Lingua latina, как мячик скакало посреди контрфорсов и аркбутанов, уносясь в итоге, через стрельчатые витражные окна, как будто бы на самое небо.

 

***

 

В средние века, а сейчас мы рассматриваем именно это время, Собор являлся отражением не только духовного, но и политического и экономического благополучия города, и все суды, а также риторико-политические споры, происходили в этих же стенах.

И сейчас, это место идеально подошло под «скромные» нужды Инквизиторского процесса.

Посредине зала, на высоком постаменте, расположенном таким образом, чтобы оратора хорошо было видно и слышно для всех собравшихся в этом месте. А, собравшихся было, не сказать, чтобы слишком много, но и немало. - Человек пятьдесят, было точно.

Оратор представлял из себя высокого, худощавого и очень сутулого человека, лет сорока. Одет он был в белую тунику, подпоясанную кожаным витым поясом, на котором были закреплены чёрного дерева чётки. Поверх этого одеяния была накинута белая пелерина с капюшоном, и завершал данное облачение чёрный плащ из плотной ткани, так же с капюшоном. А особо искушенный наблюдатель заметил бы, что на груди у него висел медальон с гербом, изображающим собаку, которая несёт в своей пасти горящий факел. Вокруг собаки, в виде равномерной замкнутой окружности, была выбита витиеватая надпись - «Domini canes».

 

***

 

- Святая Братия! - Начал оратор свою речь, необычно громким и поставленным голосом, который очень контрастировал с его внешне невзрачной фигурой. - Спешу с величайшей радостью обратиться к Великому Суду, что нашёл я способ избавиться от сомнений, относительно виновности, либо невиновности нашего достопочтимого обвиняющего, и этих ничтоже сумнящих обвиняемых!

- С непременной радостью, и в ожидании скорейшего разрешения процесса, Святой суд - в моём лице, а так же в непогрешных лицах братиев моих, заслушает Ваши изыскания относительно затронутых вопросов веры, преподобный Иаков. – тихим голосом, произнёс монах, который восседал за массивным каменным столом, напротив обвиняемых. -  Излагайте свои доводы, - продолжил он - только попрошу, без излишней риторики. - Заранее предупреждаю, что только истинный Глас Божий должен вменяться в суть сего процесса… - по-прежнему тихо, но как будто бы кузнечным молотом, забил свои слова в уши слушателей, монах.

- Пренепременно и неотъемлемо от истинной сути процесса, Ваше преподобие. – поспешил ответить оратор - Окрестясь знамением божьим, спешу поведать, что изучив Святую книгу, а также множество иных книг и сказаний Святых мучеников, пришёл я к такому выводу: - Богомерзкие отступники от веры христианской, последователи так называемого Пророка Мухаммеда, именуемые мусульманами, - Да простится мне произношение этого слова в стенах Святой церкви, – совсем не могут есть свинины и пить вина. – Подчеркну! - ни в каком виде! Это запретил им их Пророк, и если они ослушаются, то попадут в свой мусульманский Ад. – многозначительно поднял вверх палец адвокат, и выдержав паузу продолжил. - Поэтому, ходатайствую перед Высоким Судом с просьбой провести эксперимент истинности веры – предложить отведать обвиняемым в вероотступничестве – единокровным братьям, рыцарям Клавдию Ноксту и Николасу Инну Центовриинским – свежеподжаренной при них же свинины и запить её священным церковным вином – Кровью Господней! - Обвиняющей же стороне - достопочтенному господину Ставру Снильсону, управляющему поместьем принадлежащему вышеназванным персонам, предлагаю пройти суд Божьей истины. - Как Вы знаете, для этого необходимо совершить очень простое действие – всего-навсего, нужно окрестившись божьим знаком, сунуть свою руку в кипящую воду или смолу. – и если он является правой и богоугодной стороной, то несомненно Господь наш убережет его от ожогов! – так сказано в Святых писаниях! - И Великому суду станет совершенно ясно кто прав, а кто виновен в злодеяниях. – адвокат обвёл взглядом зал, будто выискивая, нет ли там несогласных с доводами Святого писания. Убедившись, что таковых не имеется продолжил - За сим моментом, прошу считать мою речь законченной. – оратор, окрестившись божьим знаком, сошёл с трибуны.

            - Благодарю Вас преподобный Иаков, за столь весомый вклад в дело познания истины Божьей. Сейчас же спешу огласить свой следственный вердикт: - Святой Суд в лице меня - судьи, епископа и соответственно, Великого инквизитора Ллоя Иллионского и братьев моих, монахов Доминиканского ордена, Его святейшества буллой назначенные, для ведения особо сложных дел Веры. Посовещавшись и тщательнейшим образом изучив все материалы дела, выносят своё высочайшее постановление:

            - Во-первых, окрестившись святым знаком, двум обвиняемым в страшном богохульстве, братьям - рыцарям ордена Гроба Господня - Клавдию Ноксту и Николасу Инну Центовриинским – сию же минуту приготовить в зале суда свежеподжаренной при них же свинины и предложить запить её священным церковным вином – Кровью Господней!

            - Во-вторых - достопочтенному господину Обвинителю, Ставру Снильсону, управляющему поместьем принадлежащему обвиняемым персонам, предлагаю пройти суд Божьей истины – «Juice» – то есть, прилюдно окрестившись божьим знаком, сунуть свою руку освобождённую от одежды, в кипящую воду либо смолу. – и тут же спросил у монаха, сидящего по правую руку: - Яков, имеется ли в нашем распоряжении смола в достаточном количестве?

            - Нет, Ваше преподобие. Всю намедни использовали при проведении дознания над Севильским Кабаном. Ждём новой партии, но сейчас – увы…

- Ну что же. Не велика беда. – продолжил Ллой, обращаясь в противоположную сторону, туда где стояли скучающие балбесы в полном латном облачении – Стража, немедленно озадачьтесь выполнением условия Суда Веры, и приготовьте все необходимые ингредиенты, из имеющихся в наличие. Даю два часа на подготовку.

Затем он обратился к залу, замершему в предвкушении предстоящего «шоу».

- Достопочтимые граждане! Суд, вынеся своё предварительное решение, удаляется для подготовки к окончанию процесса, что позволит добиться выявления истины в помыслах Обвиняемого и Обвиняемых. Жду вас всех через два часа. Аминь.

– при этом, видно было, как достопочтенный Ставр Снильсон стал белым как простыня, и чуть было не свалился со своей скамьи.

И в тот же момент, когда прозвучало финальное слово, два стражника стоявшие у выхода из зала суда с прытью достойной лесных зайцев убегающих от лиса, помчались исполнять приказ инквизитора.

Минут через сорок, посредине круглой каменной площадки, служившей центром зала суда, уже горел огонь под жаровней, на которой вертелся свежий свиной окорок доставленный мясником из ближайшей лавки. Невдалеке, в паре метров дымился подобный костерок, но над ним уже висел внушительный чугунный котёл с водой, набранной из церковной купели.

А в это же время, в соседней харчевне, освобожденной стражниками от всех посетителей, с видимым удовольствием обедала троица инквизиторов, без особого зазрения совести перешучиваясь на различные светские темы.

Интересным было то, что за соседним столом, делая вид, что он ничего не замечает, сидел господин Адвокат - преподобный Иаков. И так же, явно не испытывал особого недостатка аппетита. Стража, выгоняя всех из обеденного зала, даже знатных зажиточных персон и местных дворян, к Иакову не посмела приблизиться.

Пообедав часа полтора, епископ встал из-за стола и сообщил своим коллегам, что пора бы и честь знать. – Братья, поспешим же к исполнению своих бренных обязанностей. Пора проверить, как там справляются без нас с приготовительными делами. Фома, оставь плату хозяину сего богоугодного заведения, за гостеприимный приём.

После этого, все присутствующие, включая Иакова встали вереницей, изобразили благообразные выражения на лицах, и неспешно отправились по направлению к Собору.

В Соборе уже вовсю «кипела деятельность», в прямом и переносном смыслах.

Окорок румянился аппетитной корочкой. Братья рыцари облизывались, стоя неподалёку в окружении стражников. С противоположной стороны стоял, по-прежнему бледный как мел Обвинитель и неотрывно глядел на кипящий в его честь котёл.

- Достопочтимые граждане. Прошу обеспечить соблюдение тишины. – прогремел громогласный голос председателя.

При этом, стражники надавали тумаков особо активным говорунам, которые не закончили обсуждение своих дел. А так, как акустика зала была великолепной, то их обсуждение, а затем звонкие зуботычины услышали все присутствующие и в зале воцарилась полнейшая тишина.

- Спасибо. Продолжим наш Суд. Подведите к исполнению Испытания вышеозначенных персон.

Стража подтолкнула остриями копий всех участников процесса к своим местам. Причём, обвиняемым это особо и не требовалось, а вот Обвинитель немного замешкался и на его одежде появилась пара пятен крови.

- Начинайте – сорвался в полёт «Домоклов меч» правосудия.

Тут же, с одной стороны зала раздалось демонстративное чавканье. – Что-же, достаточно. С этими всё ясно – потёр ладони инквизитор. - Следующий!

После этих слов, стражники в толстых кожаных перчатках до локтей силой подвели к кипящему котлу Обвинителя и раздался жуткий крик, который и известил о принятии окончательного судебного вердикта.

- Так-так. - снова потёр ладони епископ. Святому суду всё стало предельно ясно.

- Уберите реквизит - произнёс один из инквизиторов, сидящих с правой стороны от председателя, указывая стражникам на жаровню и котёл с водой.

- Пожалуй, что наступило законное время для вынесения окончательного вердикта – Damnationem! – встав, торжественно огласил монах сидевший по правую руку судьи. -  Предоставляется слово для его преподобия, нашего уважаемого епархиального епископа, Великого инквизитора Ллоя Иллионского.

- Да уж, пожалуй, что пора. Спасибо Брат Фома. Оглашается приговор! Признаётся полная и доказанная не... – поставленным и очень торжественным голосом начал свою речь инквизитор, но затем внезапно прервался на полуслове - Ааээ, вы, что-то ещё хотели сказать, преподобный Иаков?

- Да, Ваша милость. Хочу, после сего яркого доказательства несомненной вины нашего бывшего обвинителя, а теперь осуждаемого - Ставра Снильсона. За его отступничество от веры истинной, попросить для него более жесткого приговора, нежели отпустить с миром и предать в руки уважаемым городским властям. – адвокат сделал указующий жест в сторону городского префекта, стоящего в первом ряду с парой стражников мясницкого вида.

- Интересно, и какого это такого приговора вы ему запросите? В свете вскрывшихся истинных мракобесных целей, им преследовавшихся.

- Справедливый вопрос, Ваше преподобие. Смею на него ответить вот чем - так, как окончательной и богоугодной целью любого следствия провозглашается именно примирение установленного в ходе судебного процесса Еретика со Святой церковью, а следствие наше хоть и успешно выявило Еретика, но фактическое примирение достигнуто не было.

Посему факту, попрошу от Вас не отпускать данного грешника от Всемилостивейшего лона Церкви в руки светских властей, а испросив покаяния в грехах, наложить на него штраф в виде полного конфискации имущества, разумеется в пользу Церкви нашей, а также наложить особую епитимью, с целью скорейшего излечения души.

- И это всё, что ли? – искренне удивился епископ Иллионский.

- Разумеется нет, ваше преподобие. Для большей действенности данной меры воздействия, прошу отправить господина Ставра на каменоломни. Для деятельного излечения заблудшей души в процессе возведения нового собора, в Святом городе.

- Что же, Ваши доводы крайне разумны и помогут в избавлении несчастного страдальца от тягчайшего гнёта грешных дел. Так и поступим. Приговор привести в исполнение немедленно, а то нас уже другие страждущие заждались. Дел много.

Но, сначала необходимо уточнить, является ли покаяние в своих грехах искренним. И указал на стоявшего в ожидании вердикта обвиняемого. Брат Фома, проведите необходимое дознание – обратился он к монаху.

- Суд, именем Святой и всемилостивой церкви нашей обращается к обвиняемому в смертном грехе – и с этими словами, Ставр грохнулся на колени – Признаёшь ли ты себя виновным и каешься ли ты в своих грехах тяжких?

- Признаю и каюсь! – прокричал в ответ Снильсон и сделал попытку подползти на коленях поближе к судейской кафедре.

- Достаточно, мне всё ясно – произнёс Великий инквизитор – приговор, ранее озвученный преподобным Иаковым оставляю в силе. Это является окончанием процесса. Все свободны. – и окрестил присутствующих в зале людей.

            Но после этой фразы по залу пробежала волна недовольных возгласов, ведь народ пришёл сюда с целью увидеть исполнения гораздо более жестокого приговора. А так, получается, что полдня зазря потратили. Это несерьёзно…

            - Бог создал человека. И посему провозглашается, что - человеколюбие есть форма высшей добродетели! - нравоучительно произнёс епископ – Или здесь имеются несогласные с этим?  - и обвёл зал строгим взглядом.

            В зале мгновенно воцарилась полная тишина, и лишь где-то в углу толпы продолжался раздражающий бубнёж.

            - Так значит, что всё-таки имеются недовольные. – подался вперёд епископ, как коршун выискивая взглядом нарушителя спокойствия. – Где они? – обратился он к своим помощникам.

            - А, вот там! Там! – указал в сторону шума монах, который был по правую руку от Великого инквизитора.

            Стража, только и ждавшая этого, мгновенно ринулась сквозь толпу зевак и вытащила на всеобщее обозрение тщедушного мужичка в рваной поношенной одежде.

            - Ты кто такой? И по какому праву оспариваешь моё решение? – обратился к нарушителю спокойствия епископ.

            - Да это же местный юродивый. К тому же он инвалидус, и вообще глухой с детства. – Раздались выкрики из толпы. – Он же ничего не слышит и говорить не умеет.

            - А, чего же тогда бормочет? – удивился Великий инквизитор.

            - Так он всегда бормочет. – послышался ответ из зала.

            - Тогда назначаю ему штраф – три медяка. Пусть думает в следующий раз, когда бормотать следует. Штраф подлежит уплате немедленно. - А затем снисходительно добавил - В пользу больных и бедных.

            - Так он же и есть, больной на голову и бедный. Откуда у него столько денег? – раздались удивлённые возгласы.

            - Тогда дайте ему пинка под зад, и выпроводите наконец из зала суда. – обратился он к страже и отвернулся в другую сторону, всем своим видом показывая, что вопрос исчерпан.

            Возражений больше не последовало и смутьяна вывели под руки два здоровенных стражника. Затем, издалека послышался смачный хлопок и всем стало ясно, что судебный приговор приведён в исполнение. - Зал снова загудел, но теперь уже одобрительно.

            - Что же. Сегодняшний процесс объявляю закрытым. Аминь. – произнёс председатель Суда Веры. Затем встал, окрестил себя святым знаком и неспешно направился к выходу из зала. За ним по пятам проследовали два его помощника, монахи более низшего ранга.

А после их ухода, снова раздался крик Ставра Снильсона.

- Спасибо! Спасибо господин адвокатус! Да прибудет ваше имя в благодати божьей в веках. Я вам, всю оставшуюся жизнь буду молитвы произносить… - Под эти возгласы, его и утащили охранники в противоположную дверь.

 

***

 

К слову сказать, что мало кто из находящихся в этом зале, в том числе и сам Великий инквизитор Ллой Иллионский, сомневались в исходе предстоящего решения.

При назначении судебного следствия епископ прекрасно отдавал себе отчет, что господин, а теперь уже бывший господин Снильсон с ожогами руки за богохульство и лжесвидетельство отправится прямиком на костёр или же на каменоломни.

Одет он уже будет не в шикарный костюм зажиточного гражданина, а он будет ехать в открытой повозке и в одеянии, состоящем из простого желтого, грубой ткани нарамника с нарисованными на нём крестами, а на голове у него будет надет рыжий, пирамидального вида колпак, так же с крестом.

Но, на его нескончаемую радость,и лишь благодаря заступничеству преподобного Иакова, этот колпак будет без какого-либо изображения языков пламени. И всё потому, что ему будет зачтено глубочайшее раскаяние, вовремя произнесённое прилюдно.

Аналогично этому, все прекрасно понимали, что братья рыцари также, всё в том же, богато раскрашенном в фамильные цвета и расшитым золотыми нитями сюрко, похожим по покрою на пончо с гербом на груди – вернутся полностью оправданными в своё вновь отвоёванное имение.

Но, встаёт справедливый вопрос. Почему же новый обвиняемый, так обрадовался такому, казалось бы тяжкому приговору. Вместо того, чтобы его попросту отпустили бы из зала суда, как изначально хотел провозгласить епископ?

А, дело тут вот в чём. Суть истинного значения приговора была в следующем. Казалось бы, что формально прося более сильного ужесточения приговора, адвокат Иаков, наоборот спасает ему жизнь. Ибо нет ничего на этом свете страшнее, таких казалось бы мирных слов, как те слова из уст инквизитора, что виновный не считается более подсудным суду Церкви и, что он немедленно отпускается на волю к городским властям.

То, что он был бы отпущен на волю, означало бы для Снильсона то ужасное выражение, что окончилось уже прямое вмешательство Церкви в его судьбу и его ждёт страшная смерть на костре либо, что похуже - на усмотрение местных изуверов, о рабочих методах которых он знал не понаслышке, а когда-то даже сам там подрабатывал в качестве помощника.

А так, он по сути всего лишь стал рабом. Если рассуждать философски, то с кем не бывает?

К своей жизни Снильсон привык относиться по-философски. Бог дал – бог взял. А наверстать упущенное всегда успеется, он в этом смысле - игрок!

Ставр в своей жизни уже успел побывать на каменоломнях, после службы в армии. Откуда он дезертировал и был пойман работорговцами в Галлии.

Хоть это было для него и не самое весёлое в жизни воспоминание, Но если подумать логически, то сбежать отовсюду можно. Кроме как с эшафота… - а от этого то и оградил его господин адвокат. - И он был за это ему действительно искренне благодарен.

По крайней мере в сию минуту…

 

***

 

После того как из зала суда разошёлся весь народ, из дверей тыльного выхода вышел человек, ранее представший нам в образе адвоката.

Странно было наблюдать, что теперь перед нами предстаёт совершенно другой человек, который «чудесным образом» лишился всей своей, как оказалось показной сутулости и скукоженности. Даже неискушенный наблюдатель заметил бы, что он стал совершенно наоборот, выглядеть лет на десять моложе и обладать весьма впечатляющей фигурой, выдававшей в нём человека к которому лучше не подходить в тёмной подворотне.

Тотчас же, к своему уже бывшему адвокату подошли два, на их счастье уже бывших подзащитных – братья Центовриинские.

- Приветствую Вас, уважаемый господин Иаков. – с чувством начал один из братьев, Клавдий. - Большое спасибо! Мы не ожидали, что это будет так просто. С вами мы, надеюсь в расчёте?

- Просто? – удивился преподобный - Да, разумеется. Со стороны это наверняка выглядело очень легко и просто. С вас ещё двадцать денаро. И мы все, как вы удачно выразились - останемся в окончательном расчёте.

- Упаси вас бог. – возразил второй брат, Николас - Но, как это - с нас ещё двадцать монет? Вы же сами говорили, что этой суммы будет вполне достаточно, и мы именно столько уже и заплатили. Не хочу сказать, что это грабёж, ибо мы вам очень конечно благодарны, но…

- Вот именно, что есть одно очень неприятное «НО»! - Ваши двадцать денаро, которые вы мне заплатили в прошлый раз, уже давно позвякивают в кошельке епископа!

Я обычно отдаю за «правильность» приговора только половину уплаченной мне в качестве гонорара суммы. Но в этот раз он сказал, что раз вас двое таких балбесов - то и сумма должна быть удвоена. Пришлось отдать всё, что вы мне ранее уплатили.

Вы, что действительно смели считать, - повысил голос Иаков - что оправдательный исход дела обойдётся только лишь, риторическим словоблудием?

Произнёс речь, и нате вам - сам Великий инквизитор Ллой Иллионский, с парочкой «Псов господних» окажутся такими ослами, что вынесут оправдательный приговор на основании того, что вы жареную свининку изволите отведать? - Не будьте так наивны, господа рыцари. Вы ведь, надеюсь уже побывали c великой освободительной миссией в Святых походах? И если да, то вам наверняка приходилось видеть настоящих, так называемых Воинов Аллаха - Сарацинов?

- Да уж, приходилось. Мы лично, с войсками Фридриха второго, присутствовали при становлении Латинской империи. И святой город Иерусалим видели. – уточнил Николас. - Так вот, эти нехристи настолько свирепые, что не то, что свинину вином запьют, но и змей богомерзких едят. А, что они творят в своих дальних походах, когда с голодухи. Конечно, же одному богу известно...

- Говорят – заговорческим тоном произнёс Клавдий – что один Сарацин даже монаха съел, брррр…

- Не верьте всему, что говорят – парировал Иаков - а вот Ллой Иллионский, со своими святыми братьями коих вы имели счастье видеть на суде, тоже в Палестине сами лично были… - Но, как бы то ни было, а я поспешу вас предостеречь от дальнейшего разглашения этой информации. Ежели эти сведения распространятся дальше ваших ушей, то будьте уверены, что вы вскоре снова окажетесь на той же самой скамье подсудимых. С обвинением - например в мужеложстве и соблазнении монастырских девиц, во главе с самой преподобной аббатисой Софьей, которой в этом году уже семьдесят годков стукнет. И между прочим она мне как-то жаловалась, что опасается неотёсанных мужланов и нечестивых рыцарей…

- А, разве это не взаимоисключающие понятия? – сглотнул от нервного спазма Клавдий - Ну, мужело… же…сэтство… это, как-то там… И соблазнение девиц?  Я, раньше считал, что… это, эээ… совсем разное. - превратившись цветом лица в подобие смеси бордового помидора и фиолетового баклажана, закончил он.

- Смею вас уверить, что для слуг самого Сатаны - это нормальное явление.

И Доминиканцы, явно придерживаются того же мнения, что для них нет ничего невозможного… - закончил свою мысль Иаков, а затем резюмировал: - Господа. С Вами очень интересно иметь дело, но извините. Я спешу перед вами откланяться, меня ждут иные дела. Рад был с вами сотрудничать. На скорой встрече, само собой, не настаиваю. – деньги отнесите сами знаете куда, и отдайте – знаете кому.

- Так точно, знаем.

- Прощайте, господин адвокатус. Да хранит вас Господь. – в унисон произнесли братья, и бодро потопали в сторону своего вновь обретенного имения.

 

***

 

Крайне довольные исходом своего дела бывшие подсудимые, а теперь уже снова полноправные вольные граждане, братья Клавдий Нокст и Николас Инн Центовриинские, весьма живо отправились по своим делам в сторону своего родового имения, где требовалось их немедленное присутствие при загрузке в бочки новой партии вина. А то, вдруг чего перепутается…

По своим делам, пошёл и известный стяжатель веры господней – признанный богослов и по совместительству церковный адвокат для неправедно обвинённых, а в далёком прошлом же, сначала бывший беглый сотник, затем провинциальный протодьякон - Боян Морозов, ставший волею судеб преподобным Иаковом с которым не считает нужным спорить даже сам Великий инквизитор.

Но, на самом деле, очень немногие люди на земле знают, что Иаковом он стал не только волею судеб, но и волею самого Первого магистра ордена «Vere Sanctus» - Бенедетто Ферро, с которым Боян в своё время пересёкся в пустыне Аравии после неудачной миссии в Дамаске, целью которой было возвращение ранее утраченной крестоносцами реликвии. В результате, реликвия была уничтожена сарацинами, весь отряд погиб, а сам Иаков еле ноги унёс. И как выяснилось позже, по счастливому стечению обстоятельств унёс не только ноги …  

И вот скромный, как сам он и считал, служитель секретного церковного ордена «Vere Sanctus», с огромным чувством собственного удовлетворения возвращался в свою келью, расположенную в небольшой церквушке на окраине города, когда услышал знакомый голос:

- Приветствую тебя друг мой! Слышал, что ты в очередной раз спас невинно обвинённых. Сам на процессе я присутствовать не смог, так-как только что с дороги. Но, ежели так, то искренне поздравляю!

Перед Иаковом стоял его давний друг, купец и по совместительству известный путешественник в дальние страны - Марко.

- О, и тебе привет! Сколько лет не виделись? – искренне обрадовался Иаков -  Где в этот раз успел побывать? Очень надеюсь, что тебе не помощь моя потребовалась.

И кстати, как ты здесь очутился? Венеция, разве уже и до нас, многогрешных Генуэзцев, канал прорыла?

- Что ты, тьфу на тебя. Никогда в жизни не желал бы оказаться на месте тех, кому твоя помощь требуется. А здесь я очутился только благодаря твоим молитвам. Я снова в поход собираюсь. На этот раз – в страну мандаринов, саму Поднебесную империю. То есть в Китай. - Но твои то дела, я надеюсь, как всегда на высоте! Что нового?

- Да как сказать, дела то с одной стороны в гору идут. Да вот незадача – в связи с этим возникает вопрос - не Сизифов ли это труд? – со вздохом ответил Иаков, а затем продолжил:

- Давеча вот прибыл из германских земель, из города Виттенберга. Там, при строительстве городской церкви нашими братьями были обнаружены древние языческие катакомбы - огромные многоуровневые галереи, включающие в себя запутанные подземные ходы, буквально опоясывающие и пронизывающие всё пространство под этим городом. И насколько я могу судить, все они возникли в ту эпоху, когда наш Спаситель ещё не явился в свет Божий.

То, что именно это место есть языческое, сомнений нет. Конечно, это может быть иудейское или иной народности подземное захоронение, по масштабу сопоставимое с целым городом. – Но, однозначно не христианское! - Всего, на данный момент под землёй нами было найдено более двадцати тайных лабиринтов и захоронений. А их общая длинна, даже не предсказуема в самых смелых моих мыслях.

Но главная суть всего этого в том, что в самых древних участках этих катакомб мои братья обнаружили очень интересные картины иной жизни. И эта жизнь, между нами говоря, была явно не связана с описанием гонений на первых христиан.

Стоит ли говорить, что увидев всё это, местный епископ пришёл в неописуемую ярость и наложил на это место анафему. - После этого, пригнали кучу народа и эти лабиринты уже было как снова закопать решили.

- И? Закопали?

- Нет, не успели. Благо, что рядом мой осведомитель оказался, да и накарябал на дальней стенке святой крест и «рыбу». Таким образом, удалось объявить это место ранним христианским капищем и местом сокрытия от римских гонений, которое якобы мог посещать сам "Puer oblatus - Missus S Petri" – то есть, сам Апостол Германии, Святой Бонифаций. - После произнесённой фразы, преподобный дважды перекрестился и осмотрелся по сторонам.

- Капищем? - Пропустив мимо своих ушей умилительную историю про Святого Бонифация, ухватился за незнакомое слово купец.

- Тьфу ты, совсем голова после этого процесса не варит. Жилищем, конечно же. Жилищем, где они от римлян укрывались...

- Ааа… понятно. А в чём недовольство твоё? Какой такой сизифов труд?

- Понимаешь ли, везде на нашем пути Сатана препятствия свои возводит. Вот и в этот раз. Приехал я чтобы с этим человеком поговорить, да пораспрашивать побольше, а оказалось, что его намедни убили.

- Убили? – охнул Марко, и тоже инстинктивно осмотрелся по сторонам.

- Да, убили. А выдаётся это всё за несчастный случай в пьяной драке. - Дело было так – возвращался он с кабака, да кто-то ему голову Моргенштерном проломил. Прямо через шлем!

- Эээ, как? Я чего-то не понимаю, или у меня совсем с ухом туго стало? Как так – через шлем?

- А, вот так. Удар был такой силы, что железный шар, оборвав цепочку пробил боевой шлем, и оказался внутри его черепушки. Пренеприятнейшее, я скажу, зрелище. А я, к твоему сведению, чего только в своей жизни не повидал. Но такое – впервые!

Как будто из шнеппера выстрелили. Но это невозможно, так как шар шипами был покрыт и кусочек цепочки остался. Это явно был Моргенштерн.

- Власти в курсе? Расследование проводилось?

- Конечно – сам Бургомистр Йохан «Пивное брюхо» прибыл. Поохал, покудахтал, да и выдал высокую резолюцию – считать это дело пьяной дракой с прискорбным концом.

Пьяная драка… В полной тишине. В предрассветной туманной тишине. – задумчиво продолжил Иаков - Никто ничего не видел… А ведь я сам, лично допрашивал местных воров и разбойников. А их вожака, даже с пристрастием.

- С пристрастием? Бррр… Не завидую я ему – сказал Марко.

- Да, с пристрастием. И никто ничего не сказал. Это о многом говорит!

А, Штефан, между прочим был - бывший Воин Креста, а ныне помазанный монах Ордена! Его все пьяницы германские, ежели бы объединились в одну кучу, то не одолели бы.

- С пристрастием говоришь разбирался, и никто ничего не сказал?... Не завидую я ему... этому Штефану. Тёмное это дело… - не смотря на жару, поёжился Марко.

- Да, главарь их – Ганс Рыжая Борода - он бы и всю Папскую конгрегацию во главе с Матерью божью сдал, ежели чего бы знал. Но, тишина.

Кстати – не подумай ничего лишнего, но в своих допросах я людей не калечу, и не отрываю им частей тела, и не ломаю ничего. У нас, всё-таки благородные цели, в отличие от некоторых.

Произнеся эту фразу, преподобный Иаков снова осмотрелся по сторонам, как будто выглядывая – не стоят ли эти «Некоторые» где-то за спиной, или в ближайшей подворотне.

- И, кстати, что там ты говорил про Поднебесную? – чтобы сменить тему, поинтересовался он у Марко.

- Ах, да. Это снова мой любимый Китай. Там, по моим сведениям назревают некие странные, но крайне интересные события. По неизвестным причинам, без каких-либо боевых действий в этом регионе, полностью поменялась географическая и политическая ситуация. - Сместились все границы и нарушились старые торговые пути. Это чревато серьёзными убытками.

Мне прислали новую, свеженькую карту. И честно говоря, я в ней ничего не понял. Чтобы всё стало на свои места, я хочу почерпнуть информацию из первоисточника. То есть – лично.

Ты что-либо слышал о таком правителе как Хубилай? Если нет, то поясню, что он достаточно сильный и мудрый лидер. И в отличие от своего деда, давно сменил мечи на орало.

- А, кто его дед? – уточнил Иаков.

- Ты наверняка слышал про Деспота Востока?

- Да ты что?

- Абсолютно верно –это и есть его дед.

- Надо признать, что слово в мудрых устах может творить чудеса. И, если я правильно уловил мысль, то Хубилай вовсе не строит своё царство на крови? Но при этом все торговые пути, включая Великий шёлковый вдруг изменились. С чего бы это?

- В яблочко! Ты совершенно верно мыслишь. – радостно произнёс Марко Поло.

И завершил свою мысль вкрадчивыми словами: - Не составишь ли ты мне в этом деле компанию?