Коля подскочил с кровати как ошпаренный. Сон при этом, как рукой сняло.

- Китайский пылесос, ёперная драма… Какого же лешего? Что это было? Если не явь, то я точно с ума схожу. Уж, на что это меньше всего похоже, так это на сон.

Запах сырости и другие ощущения от затхлого подземелья, никак не отпускали органы чувств, а в голове шумело так, как будто только что, в ней Царь-колокол отзвонил. Гул стоял неимоверный. И при этом - ощущение пустоты… Крайне странное и неприятное чувство, непередаваемое словами.

 - Вроде и протрезвел давно, а такая хренотень приснилась. Но, стоп. А, ведь Сфера то на самом деле есть, и даже вроде бы с искоркой была. Уж не значит ли всё это, что мне или действительно на Шепетуху прямая дорога или на самом деле, что-то здесь нечистое творится.

Так, надо максимально сосредоточится и попытаться всё поподробнее вспомнить. Пока сон ещё чёткий и не выветрился из головы. Срочно записать надо, а то забуду.

- Вспоминай, что там действительно происходило, всё по пунктам. Чай, кофе и т.д. – потом будут. Все мелочи важны. – Николай приготовил всё, что нужно для записи.

- Итак. Ручка, бумага, планшет. Затем, усесться поудобней. Начну, пожалуй.

Что-то там говорилось, про какое-то странное солнце, кажется – оно звалось Черным. Очень надеюсь, что это мне привиделось, не в виде отголосков долговременной памяти, берущих начало из этих дебильных анекдотов пионерлагерной молодости.

- Как там, что-то вроде этого: Африканский вождь Мумбасу Великий и Ужасный - наше Чёрное солнышко, изволил принять ещё одного иностранного посла. На следующий день после этого приёма, посол оказался в полной задни…

Ладно, хорош поясничать, не смешно и не политкорректно. Сейчас надобно говорить – наше Афроамериканское солнышко.

Но, это всё же не то, совсем не то. Тут, что-то посерьёзнее, чем детская память. Вспоминай далее.

А, далее, что-то было про Стражную гору и какую-то Огненную птицу Урхат – и запомнил же. Был ещё Верховный Экзархиус, Жрецы. И ещё кто-то важный. Халдраман, кажется. Или он был верховным, а Экзархиус просто большая шишка какая-то?

Так, всё основное записал. В нюансах должностных отношений, потом попробую разобраться. Сейчас надо про Долину, город и Башни хорошенько повспоминать. Самый тупой карандаш, гораздо острее любой памяти. Готов это повторять, и подписываюсь под каждой буквой. Всё важное – под запись.

…А, может всё сделать наоборот, по-другому. И гораздо проще поступить. Взять, да и постараться забыть? А камень в ломбард, или в антикварный магазин, какой ни будь отнесу. Хоть материальная польза будет. И никаких подвалов, и колоколов в голове. – закралась под корку головного мозга, крамольная и паникёрская мыслишка.

Но, Николай тут же отбросил её в сторону, не давая укорениться и захватить стратегические плацдармы в его голове:

- Нет, не в коем случае. Не пуржить тут, и отставить эти дурные мысли. Надо срочно сделать вот, что - Сёме позвонить. Да пообщаться на эту тему. Он в таких делах человек понимающий. Ему можно и душу, так сказать - излить. И гипотезу, вполне разумную услышать.

Что и было немедленно сделано. Немедленно, но всё же, после принятия порции яичницы с беконом и прохладного… Нет! Душа.

 

                                                                           ***

 

- Здорова чувак! Как нервишки, как делишки? Не отупел ли ты ещё грешным делом, со своими кисточками да лопаточками? - произнёс своё приветствие Николай, после того как набрал знакомый номер, и дождался окончания бесконечных гудков на линии.

- Да нет, всё идёт пучком. Как и положено статусному человеку. Но, ты не поверишь, какая мне хрень сегодня приснилась. – ответил на приветствие Семён.

- …Ну?

С некоторой настороженностью в голосе, произнёс Николай. Неужели, эта катавасия не только у него в голове творится? - Давай удиви, старого друга. Со смиренным нетерпением, стану твоим духовником.

- Ага, слухай сюда – вообще, полный пипец, что творилось. Цельная Варфоломеевская ночь в мозгах. Про трижды грёбаные ваучеры, и про мою не купленную на них «Волгу» приснилось. Представляешь? Можешь ты себе, такое в 21-вом веке представить? Не поверишь - даже пот холодный был. Я чуть было не впал в депрессию. Временную.

Вот ведь, же чё. Прав был дедушка Ильич, что с броневичка всем буржуям люлей понадавал! Да, да – прав.

А, знаешь, что в этой ситуации, единственное мне душу согревает?

- Таки скорее нет, чем прямо-таки, конкретно да. Чего это тебе, там греть могёт в том месте, где ничего и нет? – по определению, того самого дедушки Ильича.

С одесской интонацией, ответил на вопрос вопросом Николай.

- А! А вот греет мне душу которой якобы нет, сознание того, что давешнее пивко было действительно хорошо, дааа было мне хорошооо… - Вдруг резко, в своём привычном стиле общения, сменил тему разговора Семён.

            - Но, кабак-кабаком, а давай уже и про твои мыслишки покалякаем. Чего там у тебя, нового успело случиться. Причём, за столь короткий промежуток временного континуума? Как там говорится - обстановка в дружественном Гондурасе, не изменилась? В ту самую сторону, куда уже некуда.

- Ты конечно удивишься, но в Гондурасе обстановка нормальная, – его, главное не чесать!

А вот мне, между прочим, тоже сон странный приснился. Короче говоря, надо срочно побазарить с глазу на глаз. В приватной, так сказать атмосфере.

- Чего ведь только и не сделаешь ради друга. Говори, не томи старого и больного человека - когда и где будет назначено место встречи, которое изменить нельзя?

Через пару часов после этого разговора, беседа продолжилась в атмосфере того же самого бара, где и обрела начало эта история.

 

***

 

- Сразу же, пока не началось, хочу строго предупредить - сегодня только по кружечке, может две. Но, не больше!

- Не больше, это не… не меньше! Обижаешь. Кто, я по-твоему? Алконавт, что ли какой? Сегодняшний Я, по жизненному кредо – утончённый дегустатор. А, во главе угла у любого настоящего дегустатора стоит то, что дегустаторы не излишествуют, а утончённо вкушают. Стало, быть. Как-то, так…

- Ну тогда ОК! Поверю на слово. Приступим к нашим баранам, которые к слову – уже копытом бьют.

У тебя есть знакомые, кто в датировках разбирается. В старинных и исторических предметах соображает? Но, скажу сразу - меня интересуют только реальные, настоящие специалисты. Допустим те, кто сможет на глаз возраст предмета несомненной исторической ценности определить. У меня тут намедни, одна вещица в шкафу, по случаю нашлась. Надо бы взвешенно оценить её культурную, и соответственно историческую. Так сказать - ценность. И без излишней огласки. По крайней мере, пока-что.

- А, я? Про меня то ты и забыл. Что я - лох какой, по-твоему? Давай-ка, мне твою безделушку. Подсвечник бабкин, небось из-под комода выудил, и харахоришься тут. Я по этим делам и сам определю, какую хочешь ценность. А, ещё знаешь, что могу? – пиво у нас в бокалах свежее, или старое как кал мамонта - определить! – засмеялся собственной, «крайне удачной» шутке Семён.

Но, шучу. Шучу конечно. Есть у меня, один очень хороший и грамотный специалист. Червонец нарисует так, что ни один сбербанк не распознает – ха, ха. - Но, это всё лирика, далёкая от насущного положения вещей. Сейчас меня больше вот, что шибко интересует. Мою монету японскую, когда выкупать будем, а?

- А, то. Спрашиваешь. Вот сейчас и начнем. Я всю свою заначку, между прочим принёс. – девушка, можно вас на секундочку! - обратился Коля к знакомой официантке.

- Пригласите пожалуйста к нам управляющего. Нам тут дело одно, обсудить надо бы.

И вот, уже через минут пятнадцать, старая и очень ценная японская монета, продав которую через аукцион Кристи или Сотбис, можно было бы купить весь этот бар, была снова в руках Семёна.

- Бог есть. Японский бог! Моя ты лапонька… Моя Цыпа. - так выразительно произнёс вновь обретённый владелец, что любой Станиславский произнёс бы в ответ – пренепременнейше и безапеляционно - «Верю!».

Но, теперь, стало быть. Перейдём от ваших баранов, к нашим профессорам.

Да, друг мой, ты не ослушался - мой нужный человек, именно профессор. И является настоящим доктором наук, именно в нужной тебе категории. Он профессор по всей этой исторической дребедени, вроде датировок и тому подобных вещей. Полжизни он провёл ковыряясь в различных местах раскопок по всему миру, а сейчас потихонечку штаны просиживает в нашем НИИ. Вот сейчас допью свои, ещё пару кружечек, и сразу же я ему позвоню. Сразу! Клянусь Хлебом! – и немного подумав, добавил – Хлебом и Зрелищами! От одного хлеба, толстым можно стать и ленивым… А, я не такой.

- Ловлю на слове. – девушка, можно Вас на секундочку? Подозвал официантку Николай – светлого, две. Но, только этому уроду. Мне же, одну красного. И сухариков ещё, только без чеснока, пожалуйста.

И выразительно показал пальцем на того, кого следовало считать «уродом».

- Я, не обидчивый, между прочим - меня на мякине не проведёшь. – мне тоже ещё одну красного, - я не встану и не уйду. Не дождётесь! Как говорил мой друг Рабинович. - Неситесъ свеженького. А я его на свежесть то и проверю. Вот возьму, да и проверю!

- Ну, да и хрен с тобой, давай только поскорее. А то мне телеграмму, Сверхмолнию ещё в Тель-Авив отсылать… Половину, твоего дополнительного красного – мне оставишь. – не спорь!

- Да, да. Несомненно, оставлю. Я – добрый. Теперь же, вот смотри, мой либефройнд, мой мучо комрад, как я уже набирать нумерацию начал… - Аллё, Степаныч? Да, да, только Вашими молитвами… Сам то как? … Да ты, что? ... Серьёзно? ... Не может такого быть! Проиграли? – вот гады ...

И так продолжалось, как минимум минут двадцать. После чего, была произнесена сакральная фраза: - Ах да, Степаныч. Чуть не забыл, чего я тебе звонил то. Мой один очень, да очень хороший, а не как ты подумал вначале, друг - приобрёл по случаю, какую-то безделушку на развале. Хотя сам утверждает, что будто бы нашёл под бабкиным комодом. Не мог бы ты на эту безделушку глянуть по случаю? – Премного благодарен буду. А то, как же… Обижаешь! … Во сколько? …

- Так. У нас есть примерно полчаса, чтобы добраться до Пушкинской. Иначе Степанович, на какое-то совещание отправится. И тогда, придётся ждать как минимум - до завтра. Они после своих совещаний обычно пьянствуют. Вещица с собой? - Посмотрев на часы, произнёс серьёзно и даже без тени ехидства Сёма.

- Да, прихватил конечно, как чувствовал, что пригодится. Видишь – карман пупырится.

- А, ну-ка, покажи? Так, действительно, интересная штучка. Язык такой, что тут выгравирован, я впервые в жизни вижу. И текстура очень интересная. Ха – или я дурак, или он – гладкий, блестящий и шероховатый одновременно. Да, не зря Степаныча потревожил. Ну, что же, тогда выдвигаемся. На моторе поедем, или как?

- Я, что - дочь Абрамовича, по-твоему? Пешком пойдём, если конечно ты сам оплатить за такси не хочешь. Или ты жиром заплыл, и пары шагов лишних уже не сделаешь?

- Не, не заплыл. Я бегаю по утрам. В магазин, правда. Но бегаю. - К тому же, ты в курсе, что я временно на мели. Тем более, что говорят, будто бы пешком полезно иногда ходить. Потопали.

- Вот именно, что полезно. Но, не иногда, а постоянно. И не в магазин, а по стадиону - как я, например, делаю. Почему думаешь, я тачку себе до сих пор не приобрёл? А всё оттого, что я сто пятьдесят лет собираюсь прожить!

- Ага, сто пятьдесят лет собрался он прожить. Раскатал губу. Дольше ста сорока девяти с половиной лет - не живут! Дальше, это не жизнь, а сплошное расстройство. А, тачку ты себе не берёшь, потому что у тебя бабок нет. Ха.

Ну, да ладно о приятном трындеть – попёрли, что ли уже. – со вздохом, будто бы его на каторгу ведут, резюмировал Семён. - И друзья, покинув гостеприимное заведение, отправились пешком. По самому солнцепёку.

Вообще то, если никуда не спешить и не ставить себе временных ограничений, то по Владивостоку ходить-бродить, это сплошное моральное и физическое удовольствие. Подъёмы, спуски, ровные места. Современные архитектурные композиции, и вкрапления исторической застройки. И всё это, сопровождается неизменными, радующими глаз, видами.

В этот раз, они начали свой путь мимо одного из старейших кинотеатров Дальнего востока, который является эталоном местного синематографа. Это «чудо массмедийной техники», расположено в том самом месте, откуда и лежал путь наших героев.

- Лепота! Я тут, в своё время самого Кощея Бессмертного смотрел. А сейчас, какое-то непонятное пиндосово варево, для тинейджеровского мозга показывают. Культурным людям, ауру портят.

Молвил Сёма, постояв возле огромного рекламного экрана, на котором показывали отрывок какого-то нового, широко рекламируемого иностранного блокбастера.

- Да! И не говори кума. А, я тоже, например, Полицейскую академию в 90-х три раза пересматривал. В зал мировой кинославы, конечно не поставишь, но не скажу, что всё импортное кино, это отстой. Есть, как и у нас фильмы шлакообразные, так и у них встречаются нормальные.

- Согласен с твоей культурной демагогией. Но, на такой мажорной ноте, может всё-таки мотор поймаем?

- Да и хрен с тобой, умеешь ты уговаривать – давай Мефистофель!

- Но, но. Прошу не выражаться…

 

***

 

Транспортное движение в это время, было довольно-таки оживлённое, и через пару минут они уже сидели в проезжавшем мимо такси. Но вопреки ожиданиям, наши герои особо никакого времени не сэкономили, так как примерно полчаса стояли в пробке. Конечно, уплаченных денег было жалко, но зато они ехали с кондиционером.

В конце концов, стоя в плотном заторе, они вылезли и остаток пути всё-таки прошли пешком. Совсем немного опоздав, наконец-то очутились перед кабинетом того самого профессора - Владимира Степановича Аваковского, о чём свидетельствовала блестящая бронзовая табличка на обшарпанной двери.

 

***

 

- Приветствую Вас, мой дорогой друг. Не сочтите за грубость, но мы без предварительной письменной записи изволили прибыть. - сказал Семён, предварительно постучав в дверь. – После этого поздоровавшись с импозантного вида, и очень интеллигентно выглядевшим мужчиной. Лет пятидесяти, либо чуть старше.

- Не сочту. Будь уверен. Но какого, с вашего позволения сказать - лешего, вы про меня вспомнили в столь неурочный час, когда у меня кафедральный коллоквиум на носу? Очень надеюсь, что вы мне на просмотр не жабу денежную на китайском базаре купленную. Прости господи - со «спортивки», изволили принести.

- Обижаешь дружище. Ценнейший раритет. Ему лет семьсот – не меньше. По крайней мере, так продавец сказал. Говорит, что Чжурчженьский талисман, вот полюбуйся.

Но, сначала я хотел бы представить своего давнего друга, Николая. Я, кстати тебе в прошлый раз о нём, уже рассказывал. - Широкой души, человек!

- Да, конечно. Помню, помню. Очень приятно познакомиться. Но, дайте-ка, я уже взгляну на вашу вещицу. Предметы этого времени очень ценны, особенно если они в хорошей сохранности. Но, сразу же, чтобы не обнадёживать попусту, я спешу вас заранее разочаровать. Таких «древних» талисманов, китайцы научились тоннами изготавливать на 3D принтерах и прочих современных штуковинах. А затем, состаривать так, что даже некоторые неопытные и молодые антиквары ошибаются. Мне, только в этом месяце, такого добра штук десять приносили - «бесценных раритетов, эпохи Золотой империи».

- Не могу с этим не согласиться. Сегодня, такие дела, действительно процветают буйным цветом. Но, скорее всего, в этот раз для Вас будет настоящий сюрприз. Я сам, хоть и не великий специалист, но всё-таки историк по образованию, и в этой штуке вижу огромный потенциал. Но, вот он. Держите.

И вот, Николай, достав из сумки свой Талисман, тщательно обмотанный в ткань, осторожно его размотав, передал в руки профессора.

- Так-так. Дайте-ка, я на него повнимательнее взгляну. Интересно… Интересно… Хм… Хм… Дайте-ка, я его повнимательнее поверчу, да покручу… Да, повнимательнее пощупаю… Где-то тут, завалялась моя любимая лупа…

Профессор, поковырявшись с предметом изучения около получаса, наконец то изрёк свой вердикт: - Ну, что же, друг мой. Всё-таки, я понимаю немножко в таких вещах, и как я изначально и говорил - Вас обманули… Да, без всякого сомнения… Не будь я…

От волнения, у Николая готовы были подкоситься ноги. Прямо, как в давешнем подвале, когда он услышал голоса охранников.

Холодный пот, так не кстати потёк по лбу и спине… - А, ведь я, и не предполагал, что это меня так, по серьёзному зацепит. Неужели всё это оказался обман? И я сам себе, всё это в мозгу накрутил да напридумывал? Вот же дурак, не пацан вроде бы, а такую глупость сморозил. Сны всякие за чистую монету принял. Семьсот лет… Я историк… Вот ведь, сейчас стыда не оберёшься…

Но, погоди. Почему это у профессора, вдруг стало такое, прямо-таки сияющее выражение лица? Как будто бы его на Нобелевскую премию, только что номинировали. Что-то, тут не срастается… Лукавит наш профессор.

- Повторюсь, друг мой. Как я уже говорил ранее - Вас несомненно, и бессовестным образом обманули! Этому интереснейшему артефакту отнюдь не семьсот лет. Однозначно не семьсот, и не восемьсот… Ему на… Ему на… На… Позвольте присесть. Но, я ведь даже боюсь своих мыслей в слух произносить. Как на первом свидании, право сказать…

Произнеся эту, сказать странную речь – не сказать ничего, Владимир Степанович подошёл к столу. Затем, достал оттуда бутылку газировки. Налил её в стакан, и присев на край широченного подоконника - выпил весь стакан залпом.

- Так как сейчас, я не волновался уже… Даже и не припомню, сколько лет. С восьмидесятых, это точно. Несомненно, надо будет провести гораздо более точные исследования. Но, уже сейчас, с абсолютной вероятностью можно сказать, что этому артефакту немного больше лет… Совсем, немного больше… Тысяч на пять - шесть лет больше… Не много, ли? … И… и… и… Это никакие не Чжурчжэни, однозначно… Их ещё тогда и в проекте, не было… Если этот предмет, является действительно местным раритетом, то это либо ранние Бохайцы, что маловероятно. Либо, ещё кто-то, кого мы до сих пор не знали – а, это, представляется наиболее вероятным.

- Как-то слишком невероятно это прозвучало. Вы точно не ошиблись? С ваших слов, прямо какая то манна небесная мне в руки попала.

- Нет – как отрезав, произнёс профессор – в таких делах, я никогда не ошибаюсь.  А, теперь, друзья мои, продолжим наш диалог с абсолютной искренностью. У кого, стало быть вы его приобрели? Или, может быть, это всё-таки была контрабанда? Египет, Ирак, раскопки Месопотамского культурного слоя? Я во всё сейчас поверить готов. Но, только не в случайное приобретение у местного алкоголика, как вы ранее по случаю выразились - на развале!

Сознавайтесь, молодые люди. Какой музей ограбили? Кого из олигархов первых строчек Форбса обнесли? Хочу сразу же предупредить – продавать такую ценность, и не пытайтесь. Задорого, всё равно не продадите, это я вам как специалист говорю. Тех, кто готов это купить - очень мало. Они все, очень известные люди, и вы скорее лишитесь жизни, чем сможете на них выйти с таким предложением. Немало копий, было поломано и на более, а точнее на гораздо менее ценных, вещицах.

После произнесённого нравоучения, Владимир Степанович, в задумчивости подошёл к окну и молча стал смотреть в даль. Тем временем друзья, попросив небольшого тайм-аута, поспешно удалились в коридор для раздумий.

Семён выглядел несколько взвинченным, а когда стал говорить, то стало понятно, что так оно и есть: - Япона рама, ёперная драма. Так какого, спрашивается, лешего тут творится? Что это, в конце концов, у тебя? И самое главное, на самом то деле откуда? Ты мне действительно всю правду рассказал про случайную находку? Либо ещё, чего-то есть недосказанное? В свете моих теперешних изысканий, это начинает выглядеть очень уж странным. Не грохнул ли ты, кого ни будь, случайно?

- Как бы это сейчас не казалось пафосным. Но, самим Богом клянусь! Я всё, что знаю на сегодняшний момент тебе рассказал. А вот, твоему профессору то, доверять можно? Не сдаст в полицию или ещё, кому-то похуже?

- Не, ты по этому поводу не дрейфь. Степанович, хоть иногда и бывает до безобразия нудным, но ради своей науки на всё, что угодно пойдёт. Пойдёт, но только не в полицию. А уж тем более, куда-то там ещё. Кроме разве, что своих НИИ да Академий всяких. Он, как говорится - романтик от науки. Но, я вот, что думаю. Нет, я даже уверен, что он потребует этот артефакт сдать в музей. Ты на это готов?

- В свете всего вышеозвученного, несомненно. Тем более, что продавать его, как оказалось особо то и некому. Да и на самом деле, опасное это дело. Себе дороже выйдет. И к тому-же, репутация - тоже вещь нешуточная. Зарабатывается она годами, а теряется за секунду. Не прибьют, так посадят ещё. Не знаю, что из этого хуже.

В общем, в музей я бы его и сам отнёс. - Николай достал из кармана талисман, и покрутил в ладонях. Хотел подбросить, как мячик, да вовремя спохватившись за его целостность, повторил эту же фразу ещё раз, но как бы в задумчивости:

- Да, так и есть - сам бы взял, да и отнёс его в музей, …, наверное, …

Постояв в коридоре ещё минут пять, товарищи вернулись обратно в профессорский кабинет, застав профессора за листанием какой-то иллюстрированной и довольно потрёпанной книги. Николай, спросив разрешения, присел на стул, и в мельчайших подробностях пересказал свою историю обнаружения артефакта.

Профессор постоянно, что-то себе помечал в блокноте. А затем, когда рассказ подошёл к концу, попросил всё ещё раз повторить. Так продолжалось дважды. После этих повторов, и множества уточняющих и наводящих вопросов от профессора, который несмотря на свой высокий академический статус, не проявил ни грамма скептицизма, Николай к нему очень проник. Можно сказать – симпатией. Внешне, он выглядел не только очень серьёзным, но и даже крайне увлечённым.

- Так. Вот, ведь значит. Проснулся, и сразу же увидел собаку? А какой она была породы, не припомнишь?

- Я, честно говоря, даже не подумал про породу. Ну, знаете такая, лохматая, трёх или четырехцветная и довольно добродушная. По крайней мере мне так показалось. В общем, порода у неё довольно таки редкая – двортерьером называется.

- Вот, ведь как интересно. А, ещё какие ни будь животные, при твоём пробуждении были?

- Честно говоря, не припомню. Может быть, птицы только. Вороны.

Николай, видя такую, крайнюю заинтересованность со стороны профессора, вдруг вспомнил про свой последний странный сон и решил, что может быть, и это будет интересно. По крайней мере, скрывать ему теперь уже ничего не хотелось.

- Владимир Степанович, возможно Вам это покажется уже лишним, и к делу не относящимся. Но, я недавно сон видел, довольно-таки, на мой взгляд странный. А, ведь в снах могут быть остатки воспоминаний зашифрованы. Долговременная или как-то там ещё, по-научному называемая – память. Может быть, у вас возникнут какие ни будь мысли по интерпретации этих видений. Если конечно, Вам будет интересно?

- Ещё спрашиваешь, конечно интересно. Не каждый день, на голову сваливаются артефакты старше Пирамид. Сейчас мне, даже то, как ты сморкался утром - будет интересно. Итак, слушаю внимательно…

На этот раз, рассказ продолжался дольше чем первый. Не меньше часа. Профессор раз десять задавал уточняющие вопросы, и снова постоянно делал какие-то записи, в свой блокнот. Но, в конце концов, когда Коля порядком измучался, произнёс:

- Нусъ, господа присяжные заседатели. Считаю это сложное дело далеко не закрытым, и отправляю его на дополнительное расследование. В общем, для того, чтобы дать более полный вердикт, мне надо будет весьма серьёзно покопаться в специализированной литературе, и попутно запросить некоторую информацию в архиве. То, что вы рассказали, меня очень затронуло, и можно даже сказать больше - заинтриговало. Это, как бы не банально прозвучало, при должном подходе, может дать фору любой, даже докторской диссертации. Дайте мне пару дней на подведение резюме, и я с вами обязательно свяжусь. Ежели, что-то вспомнится новое, либо произойдёт, что-то новое – обязательно дайте знать. Звонить мне, можно в любое время дня и ночи.

- Можно мне ещё раз взглянуть, на предмет нашего изучения?

После этой фразы, снова получив в руки артефакт, профессор тщательнейшим образом не только его сфотографировал и взвесил, но и сделал слепок артефакта. Чтобы иметь не только визуальную, но и тактильную информацию о предмете изучения. Добавив в специальную гипсовую смесь маленькую металлическую гирьку, он на выходе получил абсолютно точную копию. И, при этом с точно таким же весом, вплоть до грамма.

- Сейчас смесь застынет. Максимум, через пять минут. Пока не знаю зачем, но хочу на всякий случай иметь точнейшую копию. Так, что потерпите немного. Сейчас он будет готов к возврату.

Возможно я покажусь слишком нескромным. Но, я обязан спросить – не оставите ли вы мне этот предмет, для того, чтобы я его смог показать ещё одному специалисту. У меня есть один очень хороший знакомый, он специалист геммолог. Меня сильно смущает текстура этого камня. Он, как будто бархатный. Как бы это поточнее сказать, наверное, следует условно назвать этот эффект – «Прото софт-тач». На нём присутствуют характерные следы, которые можно приобрести только за тысячелетия после первичной обработки. И я в этом прекрасно разбираюсь, но вот сама его текстура, меня очень смущает. Он, как будто одновременно - очень древний и при этом, очень современный, и технологически совершенный. Очень мозги, знаете ли, ломает этот факт.

- Да не вопрос, оставлю конечно. - ответил Николай, после небольшой, буквально двухсекундной паузы.

И после того, как профессор с превеликим пиететом принял в свои руки артефакт, Николай с Семёном попрощались с Владимиром Степановичем и разошлись по своим делам. Разошлись, но лишь для того, чтобы с нетерпением дожидаться, предстоящего результата историко-научной экспертизы.