На следующий день, разобравшись со своими текущими делами, Николай, засунув в уши наушники, неспешно шагал по одному из множества, богом забытых закоулков родного города. Шагал, с единственной целью - чтобы сократить обратную дорогу домой. И вот, когда в плеере сменилась одна музыкальная композиция, а другая ещё не успела начаться, он услышал знакомый окрик:

- Теслыч, собственной персоной! Да, ещё и без охраны - ты ли это? Сколько лет, сколько зим? Опять небось, копаешься в своих тонюсеньких загогулинках, а про нас, и не вспоминал небось?

- В натуре, совсем зазнался. Идёт так, как будто ему весь мир должен. Уши затычками заткнул и пыхтит в обе дырочки. Куда направляешься, если не секрет?

 

***

 

...Прошло немало долгих мгновений, часов и лет, прежде чем «новенькая» показала Коле язык и нагло спросила:

- Чего ты смотришь, совсем оторваться не можешь? Влюбился, что ли?

На этот вопрос, тринадцатилетний троечник, сидя на заднем ряду парт не нашел лучшего ответа, чем отвернуться, попутно окрасившись в пурпурный цвет.

- Вадик, кто это? – шепотом спросил он у своего соседа по парте. Тот, повернувшись, и с серьёзным видом поправив очки, ответил на той же звуковой частоте:

- Представь себе, это новенькие в классе. Даша и Света Никифоровы. Они приехали к нам из какой-то дыры, кажется из Сургута. Или может быть даже Магадана. Их отец военный и его послали сюда служить.

После этих слов, мальчишки одновременно стали рассматривать новых одноклассниц. - Спереди, за партой возле окна, сидели две девчонки, как две капли воды похожие друг на друга.

- Представь себе, близняшки! – продолжил Вадим, с интонацией, будто бы это была полностью его заслуга – обрати внимание, что до сих пор, такого у нас еще не было.

- А, они…

- Абашин! – громом среди ясного неба, раздался крик преподавательницы, и Николай невольно вздрогнул, а на соседних партах послышалось довольное хихиканье.

– Мало того, что ты пропустил классный час, так еще и разговариваешь на уроке! Кстати - о чем, интересно было бы знать, я сейчас говорила? – строгим голосом, спросила учительница.

В голове семиклассника крутилось что-то о строении соцветий и признаках отличия сосны от кедра, но точнее он сказать ничего не мог. – законная «двойка», была обеспечена на сто процентов.

- Конечно, биология и прочие ботаники его интересуют гораздо меньше, чем новенькие одноклассницы – продолжая свою научно-просветительскую деятельность, резюмировала Наталья Сергеевна Башмаченко, или попросту - «Башмак». Разумеется, под дружный хохот одноклассников.

В тот момент Коле показалось, что большего позора он не испытает никогда в жизни...

Но, как это обычно в реальной, а не выдуманной жизни и бывает, уже через несколько часов мальчик сидел за столом у себя дома, совершенно забыв об утреннем конфузе. Сейчас, ему предстоит непростое испытание – сегодня у родителей гости, а значит, между четвертой и шестой рюмками водки, начнутся неудобные разговоры, и любимый вопрос всей родни:

- Так кем, всё-таки ты хочешь стать, когда вырастишь?

Как можно ответить на это? Коля никогда ещё не мог внятно рассудить на эту тему, по крайней мере, в присутствии родственников. Бесконечные, заумные нравоучения… Дескать, все его друзья давно определились, и только он так и не понял, где его место в жизни. Причём, пока-что даже приблизительно.

А чем старше он становился, тем чаще и настойчивее звучал этот вопрос. Очень скоро из него исчезнет слово «хочешь», а слово «стать» превратиться в «станешь» …

- Я, хочу стать… Первооткрывателем...

 

***

 

... Вот тебе и раз. Чего в этих краях и ожидаешь меньше всего, то и происходило. Неподалёку, из ближайшего подъезда, показалась знакомая фигура одной из сестёр Никифоровых. А затем, пару секунд спустя, и вторая появилась.

- О, какая мне выпала нынче честь. Моя скромная персона, смеет быть узнанной, ни кем ни будь, а самими знаменитыми сестрами Шварцкопф. Очень, смею заметить - приятный сюрприз! Но, сразу же хочу вас предупредить. Я по четвергам милостыню не подаю. По идейным соображениям. Фу, фу, фу… - А, иду я по делам важным, да вам, таким непутёвым, вовсе и непонятным…

- Ах, ты же… Макака краснокакская. По башке, значит давно не получал? Посмотрите на него - важняк какой выискался! Если не получал, так это можно и наверстать. С превеликим удовольствием сделаем. Светка, а ну-ка, заходи с боку…

***

История появления прозвища, а скорее даже, нарицательной фамилии Шварцкопф у сестер Никифоровых началась в глубоком детстве. А именно, в седьмом классе. Тогда, когда они появились в той же школе, в которой учился Николай. Нравом они обладали ещё тем…

С внешней стороны, сестер друг от друга почти не было возможности различить, кроме как по деталям причёски. И кроме того, они обе были весьма стройными, спортивными и подтянутыми, так как всегда любили проводить время на улице, носясь по окрестностям в поисках чего-то нового и интересного. Новое и интересное же, попадалось на их пути не слишком часто, и так как они обе были законченные авантюристки и искательницы приключений, то это самое новое и интересное придумывалось ими, зачастую прямо на ходу.

Так случилось и в тот день. Будучи по своей природе весьма далёкими от стремления сидеть дома и играть в куклы, они полезли на ближайшую стройку. Там, они приняли к немедленному исполнению свой, позаимствованный ранее у старшеклассников, стратегический план. В общем, стали плавить на костре, в здоровенной жестяной банке смолу, а точнее - гудрон, оставшийся от ремонта крыши. Вся эта странная и загадочная манипуляция делалась с единственной целью - с целью добычи расплавленной и кипящей смолы. Но, они не собирались, как древние защитники крепостей и замков выливать эту смолу на головы осаждавших воинов. Их план был куда прозаичнее, но тем не менее интересным. Ранее, на этой же самой стройке, они видели такую картину - если в нужный момент удачно закинуть ампулу с любым жидким лекарством, можно было получить из расплавленного на костре гудрона, самый настоящий «ядерный взрыв». В общем то самое, что с их точки зрения, являлось архи интересным и крайне зрелищным.

Тем более, что всё это было выполнить проще простого – старшие пацаны, на их глазах, так уже сто раз делали.

В общем говоря, расплавили они тот самый гудрон, до необходимого по секретному «рецепту» - кипящего состояния. Затем, как и полагается, закинули туда ампулу с раствором глюкозы, заранее вытащенной из домашней аптечки, и с превеликим нетерпением ждали счастливого исхода событий в импровизированном укрытии.  Укрытие же, как можно догадаться не являлось железобетонным бруствером, а представляло из себя огромную картонную коробку от холодильника, с заранее сделанными прорезями для наблюдения – бойницами.

Но, как бы это мероприятие не выглядело легко и просто в исполнении старших товарищей, а как и бывает у непрофессионалов, в данном случае закрался существенный изъян. Серьёзный просчет заключался в том, что в костре попросту не хватило так нужного в этом деле жара. А, говоря по-простому, - дров оказалось маловато. В конечном итоге, костёр начал неумолимо тухнуть, и долгожданного результата не получилось. Смола, к их превеликому сожалению, стремительно охлаждалась, покрываясь сверху характерной «апельсиновой» корочкой.

 - Вот чёрт, тухнет кажись. Пойдём-ка, проверим, что там творится. А то, что-то уже долго ждём, а совсем ничего не происходит. – сказала своей сестре, Дарья.

- Да, пойдём посмотрим. А то, не до ночи же нам тут ждать. Но, если что - дров подкинем и сразу же обратно. - подхватила «мудрую» идею сестры, Света.

Приняв такое решение, сестры покинули свою «надёжную» крепость. С опаской приблизившись к костру, и подбросив в него, так кстати оказавшихся под рукой дровишек… И… Как только они снова собрались убегать в укрытие, неожиданно произошёл долгожданный, но такой не кстати случившийся, тот самый «ядерный взрыв».

По совершенно счастливому стечению обстоятельств, каким-то невероятным чудом не лишившись зрения, и даже избежав травм и серьёзных ожогов – конечно же, не считая волдырей и мелких ссадин - сестры отделались лишь косметическими изъянами, быстро прошедшим испугом, и на всю жизнь «прилипшими» прозвищами.

Как оказалось, далее, при внешнем осмотре друг друга, обнаружилась весьма серьёзная «трагедия». Они обе, с ног до головы были измазаны в саже и застывшей чёрной смоле.

Дело принимало серьёзный оборот и требовало немедленного решения. Решение же, в сложившейся ситуации, было принято следующее:

Дождавшись наступления сумерек, сестры Никифоровы, как им казалось максимально скрытно и незаметно - «по-партизански», пробирались окольными тропками в «тылу врага», обратно к себе домой. Максимальная скрытность в данном случае, была жизненно необходимым конспиративным элементом их тактического отступления. Но, как это и зачастую бывает на войне, несмотря на всевозможные заранее просчитанные ухищрения и хитрости, они совершенно неожиданно, вдруг оказались перед большой группой дворовых мальчишек. И, ко всеобщему ужасу, в основном их одноклассников, а не просто соседей по двору.

К тому же, таким уж образом случилось, что данная ватага только, что собралась расходиться по домам, после коллективной игры в «пекаря» и вдруг, их взору предстало такое «Маски –шоу». Тесле, а именно в то самое время такая была дворовая кличка у Николая, выпал счастливый случай лицезреть эту, ставшую со временем легендарной и передававшуюся из уст в уста, картину.

Сначала, ничего не понимающий взгляд упал на одну из сестер, на голову которой попала значительная часть смолы, с дополнительно к этому, налипшей грязью и соломой, которой она пыталась оттереться. Попытка оттереться потерпела сокрушительное фиаско, и поэтому она выглядела как персонаж одного из фильмов ужасов, какие показывали в местных видеосалонах. В последствии, оттереть и отмыть это «произведение модернистского искусства», так же не удалось даже при помощи дорогих косметических процедур. Понимая дальнейшую бесперспективность этого, её родители приняли мудрое решение - подстричь её почти, что наголо. Эта процедура, вроде бы как даже пошла на пользу, так-как у неё в последствии выросли очень красивые и густые волосы. Но, при этом, за ней устойчиво закрепилась кличка Тотен Копф – как никак, все в то время кино про войну и немцев любили смотреть. Правда, в недалёком будущем эта кличка упростилась до простого - Копф.

Через секунду, почтеннейшая публика имела удовольствие лицезреть, появившуюся следом и ничего ещё не подозревавшую вторую сестру. После надолго затянувшийся немой паузы, в полнейшей тишине, она появилась в следующем виде:

А вид у неё был, хоть и не такой грандиозно-впечатляющий, как у первой. Но, тоже - достойный всеобщего внимания. Случилось так, что после «ядерной катастрофы», значительная часть сажи, вперемешку со смолой, с головы до пяток покрыла тонким слоем и Дарью, которая после этого стала больше похожей на негритёнка. Особенно это усугубилось после того, как оттираясь той же самой соломой, она только сильнее втерла в одежду и кожу налипшую грязь.

Естественным и логическим образом, она была торжественно наименована «Негритоской». Но это прозвище сохранилось за ней ненадолго. В последствии, после того, как стал активно рекламироваться одноимённый шампунь, её не долго думая, окрестили Шварцем. В общем, так и возникла их вторая «фамилия». Одна была Шварц, другая Копф, а вместе - Шварцкопфы.

Так и повадилось. А в последствии, сначала задумывавшаяся как обидная, эта кличка стала частицей имиджа для парочки Шварцкопфов. Сами Светлана и Дарья, поначалу сильно обижались, но со временем привыкли, и им данный образ даже начал нравиться. Они начали охотно отзываться на свои прозвища, и это стало их нормой жизни. Даже их друзья, зачастую их так называли. А Николай, он же Тесла, был именно старым другом...

 

***

 

Немного, для приличия подурачившись, старые друзья перешли в более цивилизованный ритм общения:

- Говоришь, сколько зим? Короткая же у тебя память оказалась. Какие зимы? Даже и одного полного года не прошло. Надеюсь, ты успел уже по нам, по-настоящему соскучиться?

- Ещё спрашиваешь, когда это по-иному бывало? В прошлый раз, я даже не успел ваши силуэты потерять из вида, а уже скучать начал. Особенно если учесть тот прискорбный факт, что вы с той гулянки по-английски удалились. То есть, даже не попрощавшись.

- Это всё из-за того, что некоторые личности очень уж похотливыми и приставучими оказываются. Говорю ему – не лезь, а то убью. А ему, что об стенку горохом. Пока не влепила смачно по уху кружкой, никакой реакции на человеческие слова не было.

 - Это ты о ком, такие страшные истории рассказываешь? Я чего то, ещё до сих пор не знаю?

- Чего-то? Да этот «Чего-то» к нам всю ночь, между прочим, приставал. Ни стыда не совести у человека нет. Догадайся с трёх раз, это я про кого?

- Васёк, что ли? Он тогда вроде бы навеселе был больше всех. Своими дурацкими анекдотами, просто достал. Реально хотелось, ему рот скотчем взять, да и заклеить. А уже, когда песни стал орать…

- Да нет, Васёк он нормальный. Накушался тогда, да и завалился под палатку. К утру только проснулся, когда всё от росы стало мокрым. Это я про твоего дурацкого тёзку.

- Колян Михайлов? Вот бы никогда ничего не подумал про этого тихоню. В тихом, как говориться омуте. Он, что - к вам в палатку лез?

- Ага, вот именно, что лез. Ходить по-человечески, он уже был не в состоянии. Утащил со стола литруху вина, и всё с нами допить его предлагал. И это, ещё мягко сказано. В итоге, сам всё вылакал, и понеслась душа в рай… Я столько слов тогда новых узнала. Всё про любовь, да о том, как этой самой любовью пользоваться надо правильно.

- Да, припоминаю, что на следующее утро он был никакущим. Мне его даже жалко было. Всё рассказывал, что ухом на сучёк ночью налетел. Потому оно и синее, как баклажан, ещё неделю было.

- На сучёк говоришь напоролся? Нет, на целых двух Сучёчек нарвался этот – «дебила кусок».

После этой фразы, они все втроём долго не могли сдержать накатившийся приступ смеха.

- Так ты, на сучёк он, говоришь напоролся? - и опять начинается дружный приступ смеха, до спазмов в животе.

Так, продолжая болтать о том да сём, наша троица подошла к развилке, где им предстояло разойтись в разные стороны. Коле домой, а Шварцам в ателье, куда они собирались идти, чтобы ушить свои, ставшие вдруг большими штаны, и еще чего-то из одежды.

Николаю, если честно, не хотелось снова упускать эту компанию. И он, неожиданно для самого себя, выдал предложение о проведении совместного отдыха:

- Говорите, что вы сейчас обе в отпуске. Так может на природу рванём? Куда ни будь на речку или море. А, может быть и куда подальше, например - на Пидан? Я там, наверное, уже лет сто не был.

- Реально мыслишь. Поддерживаю идею. Мы не так уж и часто на природе бываем, а тут как раз с погодой везёт. Ни мороси ни туманов, сплошная благодать. Но, надо только с погодой ещё раз уточниться, а то вдруг дождь. – согласилась с предложением Николая Дарья, которая Шварц.

- А, что. Я не против, всё равно мы сейчас ничем важным не заняты. На днях собирались на море рвануть - в Ливадию. Да море ведь не высохнет, а даже прогреется ещё больше. В общем, мы готовы. А про погоду, я сейчас по смарту гляну, не в каменном же веке живём. Технологии работают на нас. - выдала своё резюме Светлана, та, что Копф.

И полезла ковыряться в своём смартфоне. Через пару минут выдав информацию: - Класс, повезло. Погода нам благоприятствует, днём +22, а ночью, минус пятнадцать – да шучу конечно, +14. Самое то, в палатке со спальниками точно не замёрзнем. Существенных и несущественных, осадков не ожидается. Полный нормуль, в общем.

- Вот и чудно. Значит, давайте теперь решать. На один день, как лузеры или как нормальные туристы по полной программе, с палаткой пойдём? Возьмём всего побольше с собой, да хоть воздухом, чистым да лесным, подышим.  Ещё кого ни будь приглашать будем? Семёна, например.

- Почему бы и нет. Он весёлый, и вообще – душа любой компании. Давай, звони.

Николай тут же набрал номер Семёна. Долго никто не брал трубку, шли длинные гудки. Потом он ответил. Но, к сожалению, он ответил, что не сможет к ним присоединиться, так как с самого раннего утра уехал на свои раскопки, и сейчас возился, по его словам «по уши в грязи». Поэтому и трубку так долго не брал.

А затем, после того как отмоется, он уже запланировал сделать подробный фотоотчёт и общие зарисовки от руки. Это всё необходимо сделать, чтобы потом передать москвичам. Но, к нашей несомненной радости, в его планах находится пунктик, что было-бы неплохо, немного и для себя «скоммуниздить» качественных фотоматериалов и парочку картинок. Он всегда, и при любом удобном случае, любил делать не только фотографии, но и собственноручные зарисовки карандашом, так как настаивал на том, что это передаёт душу любого объекта изучения. Тем более, что рисовал он очень даже неплохо. Однажды даже хотел устроить персональную выставку в картинной галерее. Но, когда ему озвучили условия для этого, он быстро передумал. Чтобы выставляться на выставках, как выяснилось, мало красиво рисовать, надо ещё и другими талантами обладать. В том числе, и финансовыми. Попросту говоря, ежели ты не Шишкин и не Пикассо, то надо уметь на лапу, нужным людям давать.

- Семён ответил, что поехать не сможет, так как он уехал на раскопки. Но зато, он передаёт большой-пребольшой привет. Поэтому, либо едем втроём, либо зовём ещё кого ни будь. У меня, по части кандидатов, больше предложений нет.

- У меня тоже. Но, погодите. Возникла, тут одна идея – может второго Коляна, снова с собой позовём? А, что – ухо у него давно зажило, и я считаю, что надо бы обновить…

- Ааа, прикольно! Я тоже не против, да только телефона евоного у меня нет. – сказала Светлана -  поэтому, поедем святой троицей. Предлагаю ночевать возле костра, так как у нас палатки нет. Мы её, совершенно случайно, сожгли в позапрошлом месяце, когда на Тобизина ездили.

- Почему бы и нет. Я не против и у костра заночевать, но палатку на всякий случай возьму. У меня есть. Та, которую я из Китая привозил. Ни разу ещё не пользованая. Но повторюсь, что возьму палатку на всякий случай, а не на всякий пожарный случай!

Все трое, опять залились продолжительным смехом.

- ОК. Консилиум предлагаю заканчивать, ибо считаю, что мы договорились. Жду вас утром на железнодорожном вокзале. Как обычно, встречаемся возле касс. Расписание в интернете посмотрим. Надеюсь, что обычный утренний рейс не отменили. Вечером, на всякий случай, устроим дежурный созвон. Ну, а теперь всем пока, я сейчас ещё по одному делу пробегусь. Которое, я на завтра откладывал.

- Хорошо, до завтра. Пока!

- Пока! А мы теперь в ателье пойдём, куда и собирались. Как раз, будет, что надеть в поход.

Девицы потопали далее, а Николай ещё немного постоял на перекрёстке. В итоге, он решил, что по делам ещё рановато идти и потопал на остановку, чтобы съездить на пляж. Охладиться в море, от нахлынувших чувств.