Еще совсем недавно королевство Аморген радовалось жизни: луга благоухали травами и цветами, тропы вились, заманивая путников все глубже в леса, деревья скромно шептались кронами о пении дриад минувшим вечером, а сбегающие с гор ручьи звенели смехом. Говоря откровенно, к моменту повествования в Аморгене ничегошеньки не изменилось, но местному монарху очень нравилось думать, что как только он сведет брови над переносицей, небо над Аморгеном вмиг затянется тучами, зерно на полях сопреет, дичь вымрет, а на лицах народа проляжет неизгладимая печать вселенской скорби и траура. 

В одно ясное утро, когда Аморген лучился благоденствием, сколь бы старательно ни хмурил брови его опечаленный владыка, полсотни рыцарей королевства спешивались у парадной лестницы замка. Король Глойв Круторог и королева Мавис Бледная встречали их лично. Пять принцев – Кайер, Кайльте, Кайрнех, Кайден и Кехт – стояли за спинами родителей, идентичные и разновеликие, как матрешки. Их шальные кудри не подходили квадратным, как наковальня, челюстям. У четырех старших братьев заметно выдавалась вперед нижняя челюсть, а у Кехта – верхняя. 

Солнце поднималось все выше, рыцари, кланяясь, приседали все ниже, грумы, располагавшие коней, сновали все быстрее. 

Король зевнул. 

Когда прибывших рыцарей провели в тронную залу, Глойв Круторог и Мавис Бледная заняли полагающиеся им кресла, за спинками которых, как матрешки слева направо, выстроились Кайер, Кайльте, Кайрнех, Кайден и Кехт. Король поднялся, набрал воздуха в грудь, точно собирался нырнуть в море и искать ракушки, и сказал:

- Итак.

Королева в этот момент наклонила голову к правому плечу и приуныла. Глойв Круторог пояснил:

- Я собрал вас здесь, рыцари Аморгена, ибо ужасное горе постигло наш дом. Мою дочь, леди Имельду, в свое мрачное обиталище утащил дракон. И в тот день, когда это случилось, - патетично возвестил король, - солнце померкло над Аморгеном, поля запрели, а дичь в лесах погибла! - Мавис Бледная театрально всхлипнула и наклонила голову к левому плечу. – Ах бедное, бедное мое дитя! 

- Государь! – громко и змеевато обратился сэр Тидельмид и пригладил свои прилизанные черные волосы до плеч. – Не будет ли разумнее перейти сразу к награде?

- Ах да. Вы наверняка знаете, что я отправил трех других своих сыновей освободить леди Имельду, но никто из них не вернулся, - королева вздохнула. – Тогда я объявил оставшимся сыновьям, что тот из них, кто спасет сестру, унаследует мою корону. Однако принцы решили, что после моей смерти они лучше перебьют за королевство друг друга, нежели пойдут воевать из-за него с драконом. 

- Я предлагал разыграть его в шашки, - подал голос матрешка-Кехт. 

- Я не могу предложить за спасение принцессы королевство – ни вам, ни собственным сыновьям. Посему, рыцарю, освободившему мою дочь от крылатого деспота, я пожалую мою благодарность, любой южный феод государства, руку леди Имельды и набор столового серебра королевы Мавис. 

- А на сколько персон ваш набор? – спросил сэр Тидельмид, ошеломительно сверкнув белозубой улыбкой. 

Глойв Круторог посмотрел на супругу. 

- Двенадцать, - безжизненно выдавила она и переложила голову на правое плечо.

- Двенадцать, - повторил король, потом зевнул и добавил:

- И так и быть: дети спасителя получат титул принцев и принцесс крови. 

- А вот это уже существенно, - сэр Тидельмид обратился к остальным, и рыцари дружно закивали. Их нестройный басово-баритоновый хор каноном бубнил:

- Существенно …

-  … Существенно… 

- … Существенно…

- … Существенно…

- Тогда, благородные сэры, кто из вас, - нотки патетического возвышения вновь зазвучали в интонациях короля, - готов отправиться в путь, пересечь поля, переплыть реки, преодолеть леса и обогнуть горы, но добраться до зловещей башни Эливлод и освободить…

- Может, мы пойдем уже? – пророкотал сэр Аенгус.

- Ага! – поддержал еще кто-то из рыцарей.

- А смысл? – лениво изрек сэр из дальнего ряда, сцепив у груди короткие пухлые пальцы в кожаных перчатках. 

- Все, кого заинтересовала ваша награда, сир, сейчас попусту теряют свое время, - уточнил Тидельмид. – А те, которых не заинтересовало – тратят ваше, - он снова заправил за ухо прилизанные волосы.

Король оперся о подлокотник и долго тер двойной подбородок. Наконец, воздел руку в благоволящем жесте и изрек:

- Тогда повелеваю вам – идите! Сыновья! – обратился король.

- Да, государь! – хором ответили Кайер, Кайльте, Кайрнех, Кайден и Кехт.

- Вы будете свидетелями: любой, кто вернется с леди Имельдой, получит её руку. Но всякий, кто до её возвращения вернется ни с чем, потеряет голову!

Братья грозно хмыкнули, и только Кехт выговорил:

- Свидетельствую. 

Глойв Круторог отпустил рыцарей, и они разъехались тот же час. Мавис Бледная вздохнула.