Глава
1

Для него это был типичный серый день, который почти ничем не отличался от череды одинаковых рабочих будней: туман покрывал улицы густой копной и опускался на асфальт, рассеиваясь только у самой поверхности. Город из-за этого становился похожим на призрак — с «невидимыми» жителями и постоянной атмосферой холода и тоски. Для него — Серджа Майлза, молодого офицера полиции, все было именно так.  

Надо отметить, что от прочих жителей города офицер Майлз отличался своим ярким, живым характером. И внешность Серджа была ему подстать: яркие рыжеватые волосы, ровный цвет лица и большие голубые глаза с печальным задумчивым взглядом.

Сейчас офицер сидел за рабочим столом, готовил отчет для своего нового начальника и мельком глядел в окно, надеясь увидеть там хоть что-то интересное. Что-то, что могло бы захватить его внимание и хоть ненадолго вызволить из тяжелой серости реального мира...

— Майлз! — внезапно за спиной раздался грубый голос, прерывая размышления юноши. Он вздрогнул и выронил ручку. 

Этот голос принадлежал человеку, на протяжении последних недель не упускавшему возможности причинить Майлзу как можно больше моральных страданий. Это был Уильям Гэнджер, новый инспектор полиции — высокий, сильный мужчина средних лет. Майлз про себя называл его «тираном».

«И что ему еще надо?» — подумал Майлз, откладывая бумаги в сторону и отводя взгляд подальше от Гэнджера.

— Ты закончил отчет? — спросил Гэнджер, грозно нависая над столом и угрожающе опираясь на него. Так он, должно быть, пытался заставить Майлза почувствовать себя загнанным зверем — это был один из его излюбленных приемов морального подавления противника.

— Еще нет, — сквозь зубы ответил Майлз, пытаясь сдержать вырывающуюся из недр души агрессию. 

«Погоди, сейчас не время», — мысленно сказал он себе и вцепился в край стола руками в черных кожаных перчатках. — «Не злись! Только не сейчас и не здесь!».

— Поторапливайся, у меня мало времени, — нарочито грубо произнес Гэнджер, при этом явно наслаждаясь оказанным эффектом. Он медленно и с достоинством выпрямился и направился к своему кабинету. На лице его красовалась ухмылка хитрого кота.

Майлз, еле победив свою злость, которая сейчас словно волна отошла от берегов его сознания, достал из ящика стола другую ручку. Поднимать упавшую из-за Гэнджера было нельзя: это все равно что потакать издевательствам. А это как играть против самого себя.

«И что все-таки хочет от меня этот тиран?» — снова подумал Майлз.

Но ответ он давно знал: Уильям Гэнджер вот уже несколько лет жаждет только одного — отмщения!..

Майлз устало вытер лоб перчаткой и облокотился о стол, подставив руки под голову.

Это была давняя история, и Сердж Майлз искренне надеялся, что она похоронена в глубинах времени. Но это было не так: прошлое нельзя убить.

Но зато можно убить человека...

«Что же мне теперь делать?», — напряженно думал Майлз, вновь глядя в окно. — «Забыть обо всем и жить дальше? Да как я могу после этого даже просто спокойно дышать?!».

Наслаждение жизнью, радость, любовь и все прочие возможности обычных людей для него теперь были закрыты.

Что сделано, то сделано, и ничего нельзя исправить: теперь Майлз заклят. Он в неоплатном долгу перед Гэнджером, и его жизнь полностью зависит от инспектора. А тот не оставит его в покое, пока не выполнит все, что задумал: пока не свершит свою месть. А месть его будет жестокой.


****


Прервав тягостные размышления, Майлз встал из-за стола и оглядел помещение. Это был общий кабинет для офицеров полицейского управления города Мистрэл. Здесь Майлз проводил большую часть своей службы, выполняя письменную работу, в то время как у Гэнджера был собственный кабинет. Гэнджер следил за работой нескольких отделов, но многие отчеты поручал именно молодому офицеру Майлзу, тем самым лишний раз провоцируя его на эмоции.

Майлз закрыл глаза и попытался мысленно переместиться в то время, когда он в первый раз увидел инспектора. Это было два года назад, в июне. Майлз был на дежурстве в приемном отделении вместе с другим офицером, Фицджеральдом.

Молодые люди шутили, смеялись, сплетничали и просто беззаботно проводили рабочее время, когда в управление влетел незнакомец. Он был очень взволнован и, казалось, вот-вот заплачет. Мужчина подбежал к Майлзу и Фицджеральду и начал быстро и судорожно рассказывать о своем сыне, о его пропаже и возможной гибели. Он выглядел как безумец. Майлз внимательно оглядел его и понял, что он не из местных.

Настроение офицеров было раззадорено легкомысленными разговорами и шутками, и молодые полицейские сочли возможным посмеяться и над посетителем: они задавали ему непонятные, глупые вопросы, — даже кривлялись, — прежде чем незнакомец понял, что его высмеивают. Он посмотрел на них глазами, полными слез, все еще не до конца понимая, какие порядки царят в этом учреждении, а затем отчаянно воскликнул:

— Вы что, не занимаетесь поиском моего сына?! 

На что полицейские ответили ему еще одной глупой шуткой, и она ударила мужчину в самое сердце. Он понял, что они не собираются ни выслушивать его, ни пропускать к детективу.

И тогда незнакомец разозлился, — это было видно лишь только по его глазам, — выбрал из двоих Серджа Майлза, подошел к нему вплотную и тихим, но бескомпромиссным тоном сказал:

— Офицер Майлз, — начал он, взглянув на именную табличку, прикрепленную к полицейской форме Серджа. — Может быть, вы удивитесь, но в городе, где мы с моим сыном жили, я тоже нахожусь на службе Закона. И сегодня мне уже удалось кое-что узнать: в день пропажи моего сына из его дома, ближе к вечеру, выбежал молодой офицер полиции… Если я узнаю, что это был ты, Майлз, — незнакомец приблизил свое лицо к лицу офицера, — Будь уверен, я вернусь с жестокой местью!


Вымолвив это, он медленно развернулся, до последнего удерживая яростный взгляд на Сердже, расправил плечи и с достоинством вышел из помещения. 

Произошедшее оставило в душе молодых полицейских тягостное впечатление, и больше в тот день они не смеялись...


Заново пережив те роковые пятнадцать минут своей жизни, Майлз вновь осмотрелся. Это был все тот же кабинет для офицеров — только спустя два года после встречи, которую он уже не сможет забыть никогда. 

Он тряхнул головой, пытаясь вернуться в реальность, взял отчет, направился в кабинет инспектора Гэнджера и без разрешения вошел. Гэнджер сидел за столом, разбирая бумаги. Майлз подошел ближе и пристально посмотрел на своего мучителя — сверху вниз, внимательно изучая его взглядом, будто это помогло бы предвидеть следующие шаги инспектора.

— Готово? — спросил Гэнджер, поднимая небольшие карие глаза, сейчас полные коварства. Он знал, что имеет определенную власть над офицером. Но не как начальник.

— Готово, — ответил Майлз и бросил отчет на стол. Сердж, как всегда, старался сопротивляться этому моральному давлению и показать, что у него есть силы бороться за себя.

Гэнджер очень медленно потянулся к бумагам и долго их перелистывал, оттягивая момент как можно дольше, чтобы лишний раз спровоцировать Майлза на эмоции. Майлз не стал ждать одобрения выполненный работы и, гордо отвернувшись, вышел из кабинета инспектора. 

Он шел по коридору и слушал стук своих ботинок о кафельный пол, а в голове снова и снова возникала та, двухлетней давности, сцена.

Да, это так: Гэнджер обещал ему вернуться с местью — и он вернулся!


****


А в офицерском кабинете, тем временем, один из сослуживцев Майлза воспользовался моментом, чтобы обсудить необычное поведение Серджа с коллегой:

— Странно Майлз ведет себя в последнее время, — задумчиво протянул офицер Джеймсон, отбрасывая в сторону отчеты. — Мне показалось или он действительно как-то недобро смотрит на инспектора Гэнджера?

— «Недобро» — это как? — спросил, не отрывая глаз от разложенных листов бумаги, его собеседник, офицер Нортон, сидящий за соседним столом. Ему совсем не хотелось тратить рабочее время на досужие разговоры.

— Дерзко, злобно... Будто хочет испепелить Гэнджера глазами! И разговаривает он с ним совсем не по-дружески. Того и гляди, подерется! Я прямо чувствую запах крови в воздухе... Знаешь, было бы здорово, если бы Майлза прогнали со службы!

— Да брось ты, — Нортон с сомнением покачал головой. — Ты же знаешь, его никогда не выгонят. Он здесь нужен. Ценный кадр!

— Птица высокого полета... Мне бы так, — усмехнулся Джеймсон.

— Эх, было бы чему завидовать! Ты же понимаешь, в каком он опасном положении. Врагу такого не пожелаешь! У него просто нет другого выбора, иначе он бы давно сам отсюда сбежал. Нет, нечему здесь завидовать!

— И все-таки странно, — не унимался Джеймсон. — Такое впечатление, будто между ними какая-то история… Как думаешь, это связано с дочкой Гэнджера? Вроде у нее с нашим Майлзом намечался роман... И Гэнджер подозрительно себя ведет. Ходит вокруг него, прямо как хищник какой-то... Может, он знает о темном прошлом Майлза и угрожает ему, а?

— Если хочешь узнать это, лучше спроси у самого Майлза! — Нортон не выдержал и стукнул кулаком по столу, давая собеседнику понять, что уже устал от пустой болтовни.

— Да ты что, он же меня побьет! — воскликнул в ответ Джеймсон, восприняв эти слова всерьез, и слегка отпрянул в сторону. Было, чего боятся: об импульсивном характере Майлза ходили настоящие легенды.

— Вот и правильно сделает! А то пристаешь тут ко всем, работать мешаешь! — отозвался уже вконец разозлившийся Нортон.

В этот момент вернулся Майлз. Весь его вид можно было охарактеризовать одним словом: «подавленный».

— Эй, рыжий! — подскочил к нему Джеймсон, даже и не думая о чувстве такта. — Ты какой-то странный стал с недавних пор. Что-то случилось? 

Майлз остановился и внимательно посмотрел на коллегу, пытаясь понять, к чему он клонит. У офицера Джеймсона была своеобразная внешность, он походил на черного ворона: темные волосы, острый нос и зоркий, пытливый взгляд. И сейчас он явно задумывал подлость.

— В смысле? — резко спросил Сердж после недолгих раздумий.

— Ну, ты огрызаешься часто, недобро смотришь на инспектора Гэнджера… Того и гляди, поссоришься с ним... Не боишься, что тебя все-таки уволят?

— Меня не уволили бы, даже если б я захотел, — проговорил задумчиво Майлз в ответ, но тут же заметил офицера Нортона, внимательно следящего за ними со своего места. — Вам обоим просто делать нечего! — поняв, что стал объектом сплетен, сказал Майлз и резко отодвинул Джеймсона в сторону. — А мне надо работать!

Он подошел к рабочему столу, намереваясь заняться другими бумагами, но не выдержал пристальных взглядов своих сослуживцев и решил выйти на свежий воздух.

— Нет, этот парень точно что-то скрывает, — задумчиво пробормотал Джеймсон, облокачиваясь о стол офицера Нортона, когда Майлз вышел из помещения. 


****


Майлз вышел из здания и направился к служебной машине. Он решил развеяться и проехать по окрестностям. Он сел в машину, вздохнул, будто пытаясь избавиться от негативных переживаний и завел мотор. 

Он вел машину очень медленно, весь погруженный в свои мысли, которые сейчас не отличались от окружающей среды своей тяжелой мрачностью. Бетонные стены по сторонам от него сменялись решетчатыми ограждениями, а затем тоскливой пустотой городских дворов. Как и раньше, на улице, казалось, не было ни души. Хотя положение в городе улучшилось, мало кто хотел покидать свой дом без особой необходимости. Тем более что время приближалось к вечеру.

Пока Майлз осматривал окрестности, он вспомнил, что пару лет назад, еще когда царил беспорядок, он ездил по городу, словно король, и ему нечего было бояться. Зато другие боялись его.

Это был не город, а ночной кошмар...

Здесь, в районе, который сейчас проезжал офицер, к вечеру становилось особенно опасно. Часто звучали выстрелы, но никто из полицейских не занимался этими делами. Так было велено. А Майлз… У него были свои, особые задания, о которых другие и догадаться не могли — как не могут и сейчас.

Но здесь нечем гордиться: это не привилегия — уничтожить свою жизнь в самом ее зачатке, когда закладывается фундамент для дальнейшего роста. 

Что это было — безумие? Помрачение сознания?..

С тех пор жизнь Майлза изменилась: он больше не тот юный офицер, каким был, когда только пришел на службу. Теперь с ним всегда будут его проступки, грехи, его криминальное прошлое. Будто тени, будто призраки — они будут преследовать Серджа, пока однажды не окажется, что жизнь закончилась, а он так и не сумел ничего исправить...


Майлз продолжал вести машину, проезжая мимо равнодушных серых зданий. 

«Что же мне все-таки делать? Разве я не старался, даже рискуя жизнью, хоть что-то изменить? Почему же это не помогло? Почему именно сейчас появился этот Гэнджер, которому совершенно нет дела до моих стараний?!».

Майлзу очень хотелось поговорить с инспектором в нормальной обстановке, объяснить, что все вышло случайно... Но вот только Гэнджер вряд ли поверил бы ему. И даже если и поверил бы каким-то чудом, все равно бы никогда не смог простить.

Но ведь инспектора можно понять: его гнев справедлив, и правда в том, что он не обязан прощать Майлза. Он делает то, что должен в такой ситуации: питает к нему смертельную ненависть. И, конечно, он не видит перемену, недавно произошедшую в душе Майлза. Ни мотивацию, ни надежду на лучшее будущее, ни многочисленные попытки достичь его. Все, что Гэнджер видит — это молодой офицер полиции, который, предположительно, виноват в смерти его единственного сына. Остальное скрыто от его глаз.

Все эти мысли и воспоминания лишь сильней обременили сердце офицера Майлза, и ему ничего не оставалось делать, кроме как повернуть машину обратно к полицейскому управлению.

Наступил вечер.