Глава
17

Он очнулся от резкого гудка телефона, который становился все громче, пока не вывел его из состояния полунебытья. Сердж открыл глаза и огляделся: он лежал на полу в своей квартире, а рядом с ним — телефон, который он, должен быть, задел при падении.

— Не может быть, — прошептал Сердж.

Он осторожно приподнялся и положил телефонную трубку на место, чтобы прекратить этот назойливый шум. Затем почувствовал острую боль и опустил взгляд на свою рубашку. На белой хлопковой ткани было очень много крови — и это лишний раз подтверждало, что он не попал в сердце.

"Должно быть, оно болело не слишком сильно", подумал Сердж, и снова взял телефон в руки.

Сначала, он хотел позвонить Рикардо, но затем, ему стало как будто бы стыдно, и он решил набрать его домашний номер, надеясь застать Марию. Он не знал, сколько сейчас времени, но, к счастью, Мария была дома.

— Да? — произнесла она.

Ее голос успокоил Серджа. Он попытался объяснить, что случилось, и при этом не слишком ее испугать. Она все поняла и среагировала быстро:

— Сейчас приеду!

Через секунду он положил трубку и, все еще сидя на полу, прислонился спиной к тумбе, глядя на входную дверь. Она была незаперта и чуть приоткрыта, так что Мария могла беспрепятственно войти в квартиру.

Он смотрел на дверь и вдруг почувствовал холод: жизненные силы покидали его. Глаза начали закрываться, но за секунду до потери сознания он смог увидеть, как приоткрывается дверь, и входит Мария...


Наступила темнота. Сначала она была совершенно непроглядной, затем он смог увидеть Энни Гэнджер, стремящуюся к нему откуда-то из далека. Она бежала вперед, ее недлинные волосы разлетались на ветру. Она приблизилась к нему и прошептала:

— Я рада, что вы живы, офицер! — и улыбнулась.

От этой улыбки у него на сердце вдруг стало очень легко, будто оно было невесомым, как перо птицы. Но затем снова наступила эта темнота...


****


Он открыл глаза и увидел свет, но от неожиданности тут же зажмурился. Затем, когда глаза привыкли, он снова смог их открыть. У окна больничной палаты стоял Рикардо. Детектив обернулся к нему.

— Наконец, ты очнулся, — сказал он, улыбаясь.

Сердж тоже хотел улыбнуться в ответ, но у него плохо получалось. Сил совсем не было. Он опустил взгляд и увидел, что его грудная клетка перевязана, как тогда, когда в него стрелял Дэвис. 

Он все вспомнил, и ему стало страшно. Он понял, что раз он еще жив, все его проблемы остаются. И Гэнджер...

— Послушай меня, — Рикардо прервал его мрачные мысли. — Мне жаль, что так вышло. Что я не предотвратил это. Тебе надо было бы рассказать мне, что Гэнджер угрожал и мне тоже. Ты ведь переживал из-за этого? 

Сердж кивнул, а потом удивился:

— Ты знаешь? Но откуда?

— Он сам сказал мне, — ответил детектив. Эти слова звучали более, чем неожиданно.

— Сам? С чего бы это вдруг? — Майлз не поверил услышанному.

— Ему не было больше смысла скрывать, — загадочно пояснил Рикардо.

— После того, что я сделал, он решил оставить меня в покое? — недоверчиво спросил Сердж, разглядывая Рикардо. Что он имеет в виду?

— Нет, тут другое, — ответил Рикардо, а затем перевел взгляд на руки Майлза, которые в больнице перевязали. — Послушай, тебе не стоит переживать из-за этого. Это тебя не портит...

— Да, зато меня портит кое-что другое, — вздохнул Сердж, спрятав ладони. — Рикардо, я — настоящий монстр! Комиссар был неправ — я действительно жертва коррупции! Но только моральной... — прошептал он, опустил голову и, казалось, тихо заплакал.

— Тебе не стоит клянить себя, Сердж, или ставить на себе крест. Все еще можно исправить, — ободрил его Рикардо, подойдя ближе.

— Каким образом? — еле слышно спросил Майлз.

— Ты же спасал тех людей во время пожара. Разве это плохо? — Рикардо смотрел на него с надеждой, которою он будто хотел передать Майлзу.

— Это было давно, — прошептал в ответ Сердж тоскливым голосом.

— Но ведь этого никто не отменял! А как ты рисковал жизнью, когда ловил преступников — этих мафиози, помогая мне в работе и даже спасая меня? Разве это ничего не значит? — воскликнул, продолжая, детектив.

В ответ Сердж промолчал. Он опустил взгляд и сосредоточенно смотрел в одну точку.

— Послушай, ты сделал много хорошего в своей жизни, — не сдавался Рикардо, пытаясь вернуть ему веру в себя. — Да, было и плохое, но...

— Но? — вскинул брови Сердж.

— Все еще можно исправить, — повторил Рикардо уверенным тоном.

— А что ты будешь делать с Гэнджером? Как ты это ему объяснишь? — спросил Майлз печально. 

Он совсем не верил в эту возможность и не разделял оптимизм Рикардо. Более того, ему казалось, что детектив приводит все эти аргументы, лишь чтобы приободрить его, а на самом же деле, они не представляют собой никакого действительного отражения реальности.

Но следующие слова Рикардо заставили его удивиться:

— Я уже объяснил ему это, Сердж, — вдруг сказал детектив, разведя руками. На его лице мелькнула странная полуулыбка...

— И что, он тебе поверил? — в изумлении спросил Сердж.

— Да, — еще более неожиданно ответил Рикардо.

Сердж смотрел на него глазами, полными недоверия.

— И он оставит меня в покое? И тебя тоже не тронет? — продолжал он сомневаться. Детектив вдруг опустил голову, а затем произнес:

— Да, Энни уговорила его.

— Энни?! — чуть не вскричал Сердж и хотел привстать с кровати, но у него по-прежнему не было на это сил. — Она что, все знает?!

— Да, — кивнул детектив, поднимая на него взгляд. 

— Теперь она будет ненавидеть меня, — прошептал Сердж, закрывая глаза и откидывая голову на подушку в полном измождении. — Теперь она все знает! Знает, что я убил ее брата! — Сердж закрыл лицо забинтованными руками.

— Да, но ты не убивал его, — вдруг сказал детектив.

— Что? — Сердж убрал руки и посмотрел на Рикардо. — Что ты сказал? — повторил он одними губами. Его лицо стало совсем бледным.

Рикардо подошел к нему и сел на край больничной кровати.

— Я же говорил тебе, что я его найду. И я его нашел, — снова улыбнулся Рикардо в ответ.


****


Некоторое время спустя, они сидели в машине детектива, припаркованной возле небольшого муниципального здания. 

— Что я ему скажу? — спросил Майлз обеспокоенно, нарушая молчание.

— Просто поговоришь с ним, — объяснил Рикардо.

— А если он и слушать меня не станет? — засомневался Сердж.

— Я уже был у него и все ему рассказал. Он настроен лояльно и он меня понял.

Сердж вздохнул, глядя в ветровое стекло на больницу у окраины города, в которой вот уже два года находился Энтони Гэнджер. Было очень тихо, будто само время остановилось. Казалось, на улице не было ни души...

— Как он сейчас выглядит? — спросил Майлз, вздохнув, но не поворачиваясь к Рикардо.

— В этом-то и дело, — тоже вздохнул детектив. — Он выглядит не так, как раньше. Когда ты убежал из его дома и вызвал Томсона с Фицджеральдом, они решили, что Гэнджер все равно умрет и хотели бросить его где-нибудь в безлюдном месте по дороге. Но потом поняли, что он все еще жив.

Тогда между ними произошел спор. Они поругались и решили просто оставить его рядом с какой-нибудь больницей, не особо беспокоясь о его судьбе. Так они и сделали.

Конечно, он был без документов. В больнице не знали, как его оформить. Несколько раз они отправляли запрос в полицию, но Томсон и Фицджеральд сделали все, чтобы замять эту историю. Они надеялись, что Гэнджер умрет и будет записан, как "неизвестный". И о нем вскоре все забудут.

Шло время, в городе многое изменилось с тех пор. Те люди, что работали здесь два года назад, давно покинули службу, а Гэнджер, — детектив тяжело вздохнул. — Ты не представляешь, как меняется человек, долгое время находящийся в больнице, в коме. Когда я отправлял им фоторобот и фотографию, которую мне дала Энни, они не узнали его. Да и не могли. Они не видели его таким...

Сердж внимательно слушал его. Рикардо продолжал:

— Поэтому мой поиск не дал результатов. Затем — сейчас, когда ты был без сознания, в нашем управлении раздался звонок. Это звонили из больницы — сообщить, что один из их пациентов, находящийся в коме на протяжении последних двух лет, пришел в себя. И его имя — Энтони Гэнджер, — Рикардо повернулся к Майлзу.

Сердж тоже повернулся к Рикардо и посмотрел на него. Спокойный рассказ детектива вселил в него уверенность. Но, все-таки, ему до сих пор было страшно...

— Ну что? Ты идешь? — спросил Рикардо.

Сердж молча кивнул.


****


Они зашли в больницу вместе. В фойе их встретила Мария.

— Он — прямо по коридору, сказал Рикардо, обращаясь к Майлзу.  — Проводить тебя?

— Не надо, — тихо ответил Сердж. Он был одет в пальто, которое было на нем в тот вечер, когда он стрелял в себя, а на черной ткани все еще виднелись дыра от пули и следы запекшейся крови.

Сердж медленно, чуть прихрамывая, шел по белому больничному кафелю, в направлении к палате, где лежал Энтони Гэнджер. Он неуверенно приблизился к двери и протянул руку. Казалось, он слышал сейчас только биение своего сердца, которое в этот момент было подобно раскату грома. Он набрал воздух в легкие и открыл дверь...

В палате Сердж увидел большую кровать посередине помещения и человека, лежавшего на ней в окружении каких-то приборов. Должно быть, они поддерживали его жизнь, когда он находился в коме.

Казалось, он спал. Сердж тихо подошел к стоящему напротив кровати стулу и присел, глядя на Гэнджера.

Из его груди вырвался тяжелый вздох сожаления: Энтони Гэнджер выглядел совсем не так, как тогда, два года назад. Он был почти совсем бледный, половину его лица закрывала густая борода, еще небольшую часть — вьющиеся длинные волосы. Сердж смотрел на него внимательно, в его лице было что-то особенное...

— Здравствуйте, офицер, — тихо произнес Гэнджер. От неожиданности, Майлз вздрогнул.

— Вы не спите? — удивленно спросил он.

— Нет, я ждал вас, — все так же тихо ответил Энтони.

Сердж недолго смотрел на него молча, пытаясь собраться с мыслями, а затем сказал, почти на одном дыхании:

— Мне очень жаль, что так вышло, я не хотел в вас стрелять. Простите меня! — и снова замолчал, глядя на него встревоженно, будто ожидая вердикт о своей участи.

— Все в порядке, офицер, я не держу на вас зла, — ответил ему Гэнджер.

— Правда? — не поверил Майлз этим словам.

— Да. Вы ведь не помните, что произошло? — на этот раз спросил Энтони.

— Нет, у меня амнезия...частичная, — пояснил Сердж, боясь, что и он в свою очередь не поверит ему.

— Понятно. И вы не знаете, что тогда было?

— Нет, — честно ответил Майлз.

— Я расскажу вам, — сказал Энтони и, после небольшой паузы, начал рассказ. 

Сердж слушал его, не сводя глаз, будто боясь пропустить хоть слово из его уст.  А Гэнджер говорил очень медленно:

— Когда я приехал в этот город, мне не хватало средств на открытие небольшого дела, и мне пришлось занять деньги в одном учреждении. Оно казалось надежным, но в этом я ошибался: немного спустя, они передали мой долг мафии, а я долго не знал об этом. А потом пришли вы, чтобы потребовать у меня эти деньги, — Гэнджер вздохнул, делая еще одну паузу. Майлз все еще завороженно смотрел на него. Энтони продолжил:

— Я тогда был молод и зол, и я вознегодовал на вас за то, что вы пришли за этим долгом. У нас завязалась драка, и я...— он вдруг замолчал, опуская взгляд. — Я задел письменный стол и уронил на пол мой нож для разделения книжных страниц. Сам не зная почему — должно быть, в каком-то приступе ярости, я схватил нож и бросился на вас. В этот момент, офицер, вы достали пистолет и нажали на курок, — тихо произнес Энтони, печально глядя на Серджа.

— Не может быть! Я совсем этого не помню! — удивился тот.

"Так вот, как все было!" — промелькнуло в его голове. Он даже не мог себе представить, как в тот день все происходило на самом деле!

— Потом вы убежали, и пришли эти два офицера, — тихим голосом завершил рассказ Энтони. — Но вы ведь не знали, что я еще жив, правда?

— Нет, не знал,  — покачал головой Майлз.

— И у вас не было умысла убить меня потом? — снова спросил Энтони. 

Сердж внимательно посмотрел на него: он увидел, что ответы на эти вопросы очень важны для Гэнджера. Должно быть, он сейчас принимал свое последнее решение о том, как относиться к произошедшему и поступку Майлза...

— Нет, не было, — признался Сердж. — Я был напуган случившимся!

Энтони посмотрел на него, и его взгляд казался расслабленным. Будто что-то отпустило его сердце — в этот раз уже навсегда.

— Тогда вам не в чем винить себя, — сказал Гэнджер спокойным и уверенным тоном. — Я поговорю с отцом и все расскажу ему. Больше он не причинит вам вреда. А вы, пожалуйста, не злитесь на него. Он просто мой отец...

— Я постараюсь, — произнес Сердж в ответ и задумчиво опустил голову, а затем сказал:

— Простите меня, пожалуйста, вы же потеряли два года своей жизни из-за меня, и ваш отец, и сестра... — он подумал об Энни и замолчал. Слишком тяжело сейчас было о ней вспоминать.

Голос Энтони отвлек его от этих тягостных мыслей:

— Не надо, офицер, не вините себя, — попросил его Гэнджер. — Вы и я — мы изменились с тех пор. Я больше не такой злой и бескомпромиссный, как раньше, а вы... Я вижу, что вы теперь совершенно другой человек. И я не злюсь на вас. И вы не злитесь на меня, пожалуйста. Тех людей, которые были тогда в том помещении — их больше нет. Вы ничего мне не должны!

Сердж благодарно кивнул ему в ответ, встал и направился к двери.

— Офицер! — окликнул его Энтони.

Сердж обернулся.

— Позаботьтесь об Энни. Я знаю, она любит вас!

Сердж молча кивнул и вышел за дверь.

В коридоре он увидел Уильяма Гэнджера и его дочь, сидящих напротив двери палаты и ожидающих очереди увидеться со своим сыном и братом.

Энни увидела Серджа и встала. На ее хрупких плечах белел больничный халат, накинутый сверху на уличную одежду, а ее руки сплелись в молитвенном жесте. Она смотрела на Серджа своими прозрачными голубыми глазами, будто ожидая от него ответа.

Он смотрел на нее молча, чуть опустив голову. Что он мог сказать ей? Вот он, побитый жизнью, настрадавшийся и переживший слишком многое за свои двадцать с небольшим лет. Его лицо не так красиво, как раньше, у него обожжены руки, а на теле еще не зажила рана от пути, которой он пытался убить себя. Что он может ей предложить? Между ними как будто пролегала целая бездна. И все-таки, два этих мира объединяла Надежда...