Глава
12

- Хватит дрыхнуть! – ввинтился через уши прямо в сознание знакомый до боли голос. За сим последовал несильный, но достаточно ощутимый шлепок по ноге.

Татьяна недовольно заворочалась, а затем, вдруг сообразив, кто к ней обращается, рывком села, прижимая одеяло одной рукой к груди, и другой пытаясь пригладить торчащие после сна во все стороны волосы.

- Роман… - сонно пробормотала она, взирая на удивительно довольного молодого человека, сжимающего в руке какую-то скрученную в трубочку газету, которой, очевидно, он и шлепнул ее по ноге, - Тебя где носило?

Юноша, самодовольно ухмыльнувшись, решительно плюхнулся на кровать, чудом не придавив собеседницу.

- Где носило, оттуда принесло! – весело поведал он и красноречиво помахал газетой перед носом девушки. Татьяна недовольно подтянула одеяло повыше.

- Я надеюсь, ты не собираешься кидать эту газетку в угол и кричать «апорт!»? – мрачновато осведомилась она, - Предупреждаю сразу – я не побегу.

- Так, у девушки с утра плохое настроение, - виконт де Нормонд проницательно прищурился, - Даже за газеткой не желает бегать… Что, вечер не удался?

- Это еще мягко сказано, - девушка, тяжело вздохнув, сползла поглубже под одеяло. Память уже вовсю старалась подсунуть ей картину окончания вчерашней прогулки…

Конец обещанной Эриком «романтики» оказался еще хуже, чем ее начало. Фактически волочивший после дружеской беседы с оборотнем девушку за собой по лесу, молодой граф мрачно молчал до самого замка, не обращая внимания ни на свою спутницу, ни на притихшего льва, ни на, казалось, окружающую обстановку. Во всяком случае, некоторые преграждающие ему дорогу ветки, он просто ломал, не утруждая себя их отклонением в сторону.

- Значит, тебе жаль его, - сумрачно молвил он, когда путь через чащу, наконец, закончился, и они оказались возле главного входа в замок.

- Ну да, - Татьяна, как раз заходящая в холл, с удивлением оглянулась на своего спутника, - А тебе нет? Ты же слышал, что он сказал – Альберт заставил его…

- И ты ему веришь, - граф де Нормонд скривился в непередаваемой гримасе. Девушка недоуменно пожала плечами.

- Верю, а…

- Не приходит в голову, что он мог обмануть нас? – не дав ей закончить, блондин быстрым шагом прошелся по холлу и, остановившись прямо перед собеседницей, хмуро взглянул на нее, - Думаешь, он не заметил, что ты его жалеешь? Он элементарно сыграл на твоей жалости, Татьяна, на твоих… - Эрик на мгновение замолчал, а затем холодно и мрачно процедил сквозь зубы, - Чувствах к нему. А теперь небось радостно сообщает своему хозяину, как удачно обманул глупцов из старого замка!

- Каких еще чувствах?.. – Татьяна, пару раз растерянно моргнув, нахмурилась, - Ты опять за свое? Между мной и Ричардом уже давно ничего нет, никаких чувств я к нему не испытываю, кроме жалости, можешь ты понять это?

- Не так уж давно, - буркнул граф де Нормонд и, усевшись на стул, скрестил руки на груди. Девушка, отчаянно пытаясь сдержать раздражение, сумрачно проговорила:

- С тех пор, как я здесь.

- Ты здесь не так уж и долго, - последовал равнодушный ответ, и Татьяна, вмиг разозлившись, резко шагнула к собеседнику.

- Слушай, если ты не прекратишь эту свою глупую, беспочвенную ревность…

- Я не ревную! – отчеканил молодой граф, демонстративно закрывая глаза, и всем видом показывая, что разговор окончен.

- О да, это просто в глаза бросается! – не сдержавшись, рявкнула девушка и, поднимая пыль, покрывающую пол холла в воздух, стремительно бросилась к себе в комнату.

Позже, незадолго до полуночи, когда она, тихо злясь, сидела на кровати, обняв руками колени и созерцая в окно луну над лесом, дверь в ее комнату негромко скрипнула, приотворяясь. Бросив быстрый взгляд в ее сторону, и обнаружив, вопреки ожиданиям увидеть Эрика, просунувшуюся в проем львиную морду, она тяжело вздохнула.

- Тебе-то чего надобно, старче? Ладно уж, заходи.

Винсент медленно, по возможности бесшумно, втек в комнату и, моментально приняв свой нормальный облик, плотно прикрыл за собою дверь.

- Я знаю, сейчас тебе совсем не до того, - невесело начал он, - Но мне больше не с кем поговорить, а держать все в себе сил нет. Это насчет Дэйва.

- Дэйва?.. – непонимающе переспросила Татьяна, даже отвлекаясь от сумрачных мыслей, - Ах, это пантера Ричарда… Что же ты хотел насчет него сказать?

- Если совсем коротко, то он такая же пантера, как я лев, - мрачно пробурчал хранитель памяти и, присев на край кровати, принялся с неимоверным интересом изучать собственные ногти. Девушка пораженно выпрямилась, недоверчиво глядя на собеседника.

- У Ричарда есть хранитель памяти?..

Винсент сумрачно кивнул и, тяжело вздохнув, продолжил:

- Мы с Дэйвом когда-то были друзьями. Давно… Очень давно, я тогда еще даже не познакомился с Эриком. Потом… Знаешь, как говорят, дорожки разошлись. Когда мы были с ним знакомы, он все переживал, что не смотря на собственную сущность, еще не встретил человека, которому бы надо было помочь с сохранением воспоминаний. Подозреваю, что такого человека он, в конечном итоге, нашел в лице Ричарда…

- Здорово… - Татьяна устало вздохнула и мимолетно коснулась лба, словно собираясь с мыслями, - У Рика есть не только темное настоящее, но и не менее темное прошлое, о котором он, ко всему прочему, еще и не помнит… Интересно, что еще хорошего может случиться?

- Я об этом даже думать боюсь, - мрачно произнес хранитель памяти, - А насчет Дэйва… Он, вообще говоря, совсем не плохой парень, по крайней мере, был таковым. Я подумал, если поговорить с ним… Может быть, он бы даже сумел нам как-то помочь?

- Без ведома Ричарда? – девушка невесело усмехнулась, - Винс, я, конечно, в хранителях памяти не эксперт, но мне кажется, ты бы вряд ли без ведома Эрика пошел помогать его врагам. Я не права?

Винсент не колебался ни мгновения.

- Права… - тихо ответил он и, тяжело вздохнув, поднялся на ноги, - Ладно, я пойду в подвал. Может там будет думаться лучше. Спокойной ночи, - и, не успела собеседница прореагировать, он вновь обратился в крупного хищника и быстро, даже торопливо покинул комнату девушки, открыв дверь большой лапой. Татьяна вновь перевела взгляд на луну. Какое уж теперь «спокойной ночи»…

- Итак, вы поругались, - до крайности довольно констатировал Роман, которого Татьяна поставила в известность, разумеется, лишь о первой части происшедших после прогулки событий, и умиленно прижал руки к груди, - Первая ссора влюбленных, как это мило! А вообще, по-моему, Эрик прав.

- Почему я не удивлена, что ты встал на сторону брата? – ядовито осведомилась девушка, - Мужская солидарность, все дела, да?

- Да причем тут мужская солидарность! – недовольно фыркнул молодой человек, - Ты и в самом деле как-то слишком уж доверяешь этому своему оборотню. И я прекрасно понимаю, почему Эрик, безусловно, сознающий его преимущество в твоих глазах…

- Стоп-стоп-стоп, - Татьяна, едва не уронив от неожиданности по-прежнему прижимаемое к груди одеяло, недоверчиво подалась вперед, - Поподробнее-ка с этого места. Какое это такое преимущество Ричарда Эрик, по твоему мнению, осознает? Я лично ничего такого в глаза не вижу!

- Эрик смотрит внимательнее, - Роман безмятежно пожал плечами и вздохнул, - Подумай сама. Есть он – только-только начавший оттаивать, приходить в себя после трехсотлетней заморозки парень, который ничего не знает об этом времени, и явно отличается от тебя восприятием реальности. И есть Ричард – вполне себе современный, горячий мужчина, который никогда и не был заморожен. Естественно, если судить объективно, Ричард тебе ближе. Поэтому то, что Эрику совсем не нравится твое с ним милое общение – это абсолютно неудивительно. Скажи… - виконт де Нормонд задумчиво облизнул губы и как-то очень серьезно воззрился на свою собеседницу, - Ты не пробовала сказать ему о том, что чувствуешь?

- Чего? – девушка недовольно передернула плечами, - Роман, ты не пробовал к окулисту сходить? Мы с Эриком вообще-то встречаемся, думаешь, это было просто так, без выяснения обоюдной симпатии?

Роман, тяжело вздохнув, поднялся на ноги.

- Слушай, женщина, не понимаешь моих глубоких мыслей, лучше молча отрицательно покачай головой. А лучше не делай вид, что не понимаешь, о чем я говорю! Речь не о простой симпатии.

Татьяна, вмиг потеряв всю свою наносную язвительность, помрачнела, опуская взгляд.

- Нет, - негромко произнесла она, - Не пробовала. Я… Ты знаешь, в последнее время было столько всего, было не до того, и… я не знаю, как он воспримет, - при последних словах девушка подняла голову, взглядывая на младшего брата хозяина замка. Тот слегка вздохнул.

- С того момента, когда он в последний раз испытывал что-то подобное, прошло много времени… Сейчас даже я не могу предсказать его реакцию, - он сочувствующе улыбнулся, и прибавил, - Извини.

Татьяна лишь устало кивнула, и поспешила сменить тему.

- Так ты не сказал, где тебя носило? И что за газетка, которой ты хотел мне сделать «апорт»?

- Оо, это волшебная газетка! – с радостью подхватил молодой человек, разворачивая эту самую газету и раскладывая ее на кровати, - Тэк-с, где тут у нас… Ага, вот. Читай!

Девушка слегка склонилась над газетой и вгляделась в нечеткий расплывчатый текст, какой часто можно встретить в старых печатных изданиях, пытаясь понять, что именно в указанной молодым человеком статье должно было привлечь ее внимание. Первые строки абсолютно точно не казались важными, но вскоре взгляд девушки зацепился за знакомое имя, и она удивленно подняла глаза.

- Ричард Лэрд?..

- Да-да! – Роман, явно уставший ждать, пока его собеседница обнаружит суть указанной статьи, выхватил газету у нее из под носа и сам с выражением принялся читать, - Итак, мистер Ричард Лэрд благополучно разгромил один из лондонских пабов. Напился, как сапожник и подрался с кэбменом. Из-за чего была драка, неизвестно, да и поступок, в общем-то, до крайности глупый – тут же присутствовали двое полисменов. Драчунов благополучно арестовали и отправили по камерам, но… На утро вместо мистера Лэрда обнаружили труп охранника. Смерть наступила из-за перелома шейного отдела позвоночника, голова бедняги была буквально свернута на спину. Происшествие отнесли к ряду странных и необъяснимых событий, порою происходящих в лондонских трущобах. По счастью, в том же пабе, незадолго до происшествия, побывал журналист, успевший заснять главного участника драмы. А вот и фото, - с сими словами Роман эффектным жестом развернул газету к собеседнице, демонстрируя черно-белое фото рядом со статьей, на которое та прежде не обратила должного внимания. Теперь же, тихо вздыхая, Татьяна созерцала изображение взъерошенного недовольного мужчины. Черные глаза из-под густых бровей смотрели довольно мрачно, и вместе с тем устало, в руке был зажат наполовину опорожненный стакан для виски, при этом мужчина почти всем телом навалился на барную стойку, опираясь на нее локтем той же руки, в которой был зажат стакан. Однако же, мужчина на фото отнюдь не казался пьяным. Разве что усталым и раздраженным.

Татьяна чуть покачала головой. Узнать его было абсолютно несложно, особенно с учетом напечатанного рядом имени.

- Должно быть, он был в плохом настроении, а кэбмен прицепился к нему с какой-нибудь ерундой… - пробормотала она, - Это, насколько я знаю Ричарда, более вероятный вариант развития событий, нежели пьяная драка.

- Да при чем тут драка? – юноша, к удивлению собеседницы, совершенно искренне возмутился и, ткнув куда-то выше статьи, требовательно вопросил, - Ты обратила внимание на год?

- Обратила, - удивилась Татьяна, - И что в нем такого страшного? 1954 год был не так уж давно, а то, что Ричард родился не вчера, мы итак знали.

- Да, и даже не позавчера, - Роман кивнул и, отодвинув газету в сторону, развернул еще одну, - Не буду утруждать тебя, заставляя читать, смысл тут таков – некто Ренард Ламберт тридцатого сентября указанного года подрался с извозчиком в каком-то кабаке. На его беду, в заведении присутствовал жандарм, которому, хоть и с трудом, но удалось скрутить хулигана и доставить его в ближайшую тюрьму. На утро в камере нашли его труп со свернутой шеей, а Ламберт исчез, - молодой человек замолчал и, ухмыляясь, нарочито медленно развернул газету к девушке. Взгляд последней на сей раз сразу же зацепился за черно-белое изображение все того же черноволосого мужчины, разве что наполовину закрытое его рукой, словно бы он пытался убрать камеру.

- Как тебе историйка? – не выдержав грозящегося затянуться молчания, виконт де Нормонд легким движением откинул газету в сторону и, деловито шмыгнув носом, выжидательно воззрился на собеседницу.

- Знакомая до боли… - пробормотала в ответ Татьяна и, поежившись, подтянула одеяло повыше, - Но почему Ренард Ламберт?.. Вообще, какой это год?

- Чуть более поздний, - хмыкнул юноша и тотчас же поправился, - То есть ранний. 1854.

- Какая ровная вековая разница… - девушка устало вздохнула и сейчас же нахмурилась, - А фото там откуда?

- А это и не фото, - ее собеседник слегка пожал плечами и, подтянув газету ближе к себе, еще раз посмотрел на изображение, - Это гравюра по фотографии. Событие сочли весьма значимым, быть может, надеялись найти преступника… Да, вот тут даже приписка – «Если кто-нибудь увидит этого человека…», отрубите ему голову, не иначе. В общем, за ради такого дела сюда и поместили его изображение. Итак, предлагаю считать этот век условно «позавчерашним», - он снова откинул газету и воодушевленно хлопнул в ладоши, - Но оборотень наш родился и не в это время тоже… - и с сими словами молодой человек, протянув руку, легко схватил с прикроватной тумбочки незамеченный прежде девушкой большой альбом. Открыв же его и пролистав несколько плотных страниц с изображениями, он, вероятно, найдя то, что искал, повернул его к собеседнице, указывая на одну из репродукций.

В первое мгновение девушка даже не поняла, что пытается продемонстрировать ей виконт. Толпа людей, кажется, на Трафальгарской площади… Ну, выполнена картина в оригинале, похоже, масляными красками, художник использовал достаточно широкие мазки, хотя лица людей в большинстве своем прорисовал довольно тщательно… Неожиданно из мешанины красок выступило знакомое лицо, и Татьяна вздрогнула. Год под гравюрой был пропечатан достаточно четко, четыре цифры ярко выделялись на желтоватой глянцевой бумаге, - 1248. Все дальше и дальше в прошлое… И все время один и тот же человек.

- Но это невозможно… - прошептала девушка и, подняв взгляд, недоверчиво воззрилась на молодого интантера, - Разве это возможно?

- А вот это? – парень протянул руку и картинным жестом отлистал несколько страниц назад. Татьяна почувствовала, что у нее перехватило дыхание. Ее вниманию представал портрет неизвестного художника. Имени позировавшего ему человека указано тоже не было, картина называлась просто «Портрет мужчины», однако девушке и не нужны были подсказки подобного рода. Имя позировавшего она знала и так. На портрете мужчина, чуть улыбаясь, смотрел куда-то наверх и вбок, темные густые брови его были немного приподняты, словно бы в легком изумлении, весьма коротко стриженные сейчас волосы лежали мягкими локонами, спускаясь до середины шеи и красиво, аккуратно обрамляя лицо, подчеркивали его некоторую бледность. Чуть заметная синева на щеках и подбородке, демонстрирующая, что брился мужчина не так уж и недавно, не портила общего впечатления, а даже наоборот, придавала какого-то особенного шарма, обаяния изображенному. Одежда его более всего напоминала рубашку, однако, от нее и виден-то были лишь ворот, да и не рассматривала особенно девушка его облачение, не разглядывала, с нее вполне хватило лица и даты под репродукцией. 635 год.

 - Но… как?.. – Татьяна снова подняла взгляд на юношу и, отодвинув от себя альбом, запустила пальцы в волосы, - Нет, это какое-то безумие… Бред! Сколько же ему лет тогда?

- Много, - коротко ответил Роман и, взяв альбом с репродукциями, принялся бездумно его листать, - И предупреждая твой возможный вопрос, скажу, что я не встречал никого, кто мог бы прожить так долго. Я не знаю, кем надо для этого быть. Во всяком случае, не оборотнем.

- Думаешь, он не оборотень? – девушка, опустив руки, удивленно взглянула на собеседника, - А кто тогда?

- Не знаю, - юноша невнимательно пожал плечами и, повернув альбом боком, принялся сосредоточенно изучать какую-то репродукцию, бормоча, - В той бумажке об оборотнях-долгожителях написано не было… Ха, странно.

- Что странно? – Татьяна, наконец откинув одеяло, поднялась с кровати. Действию этому вполне способствовал тот факт, что девушка не так давно обнаружила в одном из отделений старинного шкафа довольно тонкую батистовую сорочку, скрывавшую фигуру практически до ступней. Ходить в ней было не очень удобно, да и болталась она на Татьяне как балахон, навевая смутные воспоминания о пресловутых призраках замка, которых девушка еще ни разу не видела, но в наличии которых почему-то не сомневалась, но для сна это одеяние подходило как нельзя более кстати. Кроме того, дополнительным бонусом была абсолютная непрозрачность ткани, позволяющая свободно дефилировать в сорочке перед младшим братом хозяина замка.

Впрочем, последний на это дефиле в данный момент не обращал ни малейшего внимания. Весь его интерес был сосредоточен на изображении какого-то мужчины, которого Татьяна, глядя сбоку и немного издали, пока что не узнавала.

- Да видишь ли… Вот тут указан год – 1615, время немного более раннее, чем год моего рождения, не правда ли?

- И? – девушка, все еще не понимая причины такого недоумения юноши, чуть нахмурилась. Тот вздохнул и решительно развернул альбом к собеседнице, демонстрируя ей репродукцию очередного портрета.

- И я уверен, что знаю этого парня. Не помню, откуда, но определенно видел его прежде… - виконт де Нормонд говорил что-то еще, но Татьяна его уже не слышала. Взгляд ее, все ее внимание было приковано к изображению известного ей, пожалуй, не в меньшей степени, чем молодому человеку, мужчины. Чуть вьющиеся темно-каштановые волосы его, в отличие от настоящего времени, не лежали в хаотичном беспорядке на плечах, а были убраны в хвост, одежда на его теле, разумеется, тоже присутствовала, хотя от нее, как и на портрете Ричарда, виден был только ворот. Портрет назывался изящно – «Волшебник», изображен мужчина был вполоборота, но не узнать его было невозможно.

Девушка постаралась не измениться в лице. Так-так. Вот и еще один долгожитель на ее голову… Кто бы мог подумать, что в этом альбоме, помимо изображения… даже двух изображений Ричарда, она наткнется еще и на портрет Винсента! Да еще и такой давности. Строго говоря, конечно, наткнулся на него Роман, но… Татьяна тяжело вздохнула и, поставив себе мысленную галочку в отношении хранителя памяти «пытать, пока не сознается», перевела взгляд на юношу.

- Может быть, просто на кого-то похож, - как можно беспечнее произнесла она и поспешила сменить тему, - А что будем делать по поводу Ричарда? Расскажем Эрику?

- Нет, не думаю, - молодой интантер, присев на кровать, задумчиво потер подбородок, - Хотя, может быть, конечно, и расскажем, но явно не сейчас. Если ты после того, как он возмутился твоим общением с подозрительным оборотнем, расскажешь ему, что этот оборотень еще более подозрителен, чем мы думали, боюсь, Эрик может слишком уж обрадоваться. Помирились бы вы, что ли… А то смотреть на вас тоскливо.

- Не смотри, - недовольно буркнула Татьяна и, демонстрируя, что разговор окончен, удалилась за ширму переодеваться. Роман снова улегся на кровать.

- Я не могу не смотреть, вы просто в глаза бросаетесь! – с деланным недовольством заявил он, - Просто кое-кому, не буду показывать пальцем, а то кое-кто все равно за ширмой сныкался, не надо было так мило общаться с оборотнями непонятного происхождения!

- Да не такое уж это было милое общение, - недовольно фыркнула девушка и, тяжело вздохнув, принялась натягивать платье. Завершив основную часть процесса и добравшись до веревочек, затягивающих корсет, она вздохнула еще раз и, выглянув из-за ширмы, вежливо произнесла:

- Ром, а если ты все равно везде шляешься…

- Минуточку! – юный виконт повернулся лицом к ширме и, лежа теперь на животе, поднял вверх правую руку с укоризненно воздетым указательным пальцем, - Я, в отличие от некоторых, шляюсь исключительно по делу. По крайне важному делу!

- Кстати, а где ты нашел это самое крайне важное дело? – Татьяна, завершив кратковременную борьбу с веревочками и изобразив из них бантик, наконец вышла из-за ширмы. Роман чуть усмехнулся и с выражением крайней невинности пожал плечами.

- Это не я, это Влад.

- Что? – девушка, возмутившись до глубины души, уперла руки в бока, - Влад?! И много ты ему, интересно, рассказал о наших делах?

- Ровно столько, сколько надо, - отчеканил юноша и, подперев подбородок кулаком, добавил, - Ты своему подозрительному четвероногому другу тоже небось много чего рассказала, и что?

Татьяна, на миг задохнувшись от негодования, усилием воли взяла себя в руки.

- Нет, - отрезала она и, решив сменить местоположение рук, скрестила их на груди, - Зато мой четвероногий друг вчера поведал нам кое-что крайне любопытное о твоем, двухколесном. Думаю, ты не знал, что милейший Владислав – «шестерка» Альберта, не так ли?

Девушка ожидала изумления, негодования, - чего угодно, но только не того, что произошло. Роман ухмыльнулся и спокойно перевернувшись на спину, закинул руки за голову.

- Не так, - хладнокровно ответил он, - Что ты там хотела от меня, коли я все равно везде шляюсь?

- Ты… - Татьяна приоткрыла рот, недоверчиво глядя на собеседника и, начисто игнорируя его вопрос, потрясенно опустила руки, - Ты… ты знал?.. И притащил его сюда?! Роман, ты хоть иногда думаешь в нужную сторону?!

- Периодически бывает, - совершенно не обиделся виконт и тяжело вздохнул, - Я потом объясню. Чего тебе от меня надо, золотая рыбка?

- Золотой рыбке нужна нормальная одежда, - недовольно буркнула девушка и, силясь сдержать негодование, подошла к окну, в качестве успокоения созерцая косые струи вновь шедшего за ним ливня, - Какие-нибудь джинсы, футболка…

- Да кто в таком ходит? – фыркнул юноша, неожиданно вновь садясь на кровати, - Надо хотя бы какие-то шортики, маечки… Или юбочки короткие, платьица…

- По лесу, - Татьяна, не сдержав смешка, согласно кивнула, - Под дождем. Ну, спасибо тебе, ничего не скажешь.

- Всегда пожалуйста, - не остался в долгу молодой человек и, поднявшись с кровати, направился к двери, - Ладно уж, найду я тебе джинсы… А ты иди помирись с Эриком, чтобы не нагонять на меня грустную печаль!

Девушка в ответ недовольно передернула плечами.

- Ты еще ему тоже самое скажи.

- Обязательно скажу! – виконт распахнул дверь комнаты собеседницы, намереваясь оставить ее в гордом одиночестве думать над своим поведением, но неожиданно замер, глядя во тьму коридора. Татьяна уже хотела, было спросить, не наткнулся ли он внезапно на привидение, когда юноша вдруг заговорил вновь. Голос его сейчас звучал странно приглушенно, и как-то очень серьезно.

- Знаешь… я ведь вчера слышал не только то, что сказал Влад, но и то, что сказала ты, - молодой человек обернулся и, внимательно глянув на девушку, непривычно мягко улыбнулся, - Должен сказать, мне было приятно слышать, что кроме брата и друга у меня нарисовалась еще и сестренка. Только сделай одолжение, не используй свой новый статус в корыстных целях! – улыбка юноши стала более коварной и насмешливой, и он демонстративно нахмурился, - А то я же нервный, как обижусь, узнаешь тогда! – и с сими словами, не дожидаясь ответа явно на несколько мгновений растерявшейся собеседницы, виконт де Нормонд весело подмигнул ей и гордо удалился, скрываясь во тьме коридора.

Татьяна, проводив его взглядом, невольно усмехнулась и чуть покачала головой. Да уж, хорош братик… Даром, что, по идее, старший, в воспитании нуждается просто-таки чрезвычайно остро. Впрочем, не только он.

Девушка снова перевела взгляд на окно и нахмурилась. Эрику, кажется, тоже неплохо бы объяснить основы поведения воспитанного джентльмена, не имеющего совершенно никаких оснований ревновать девушку. И неужели же Роман прав, и молодой граф и в самом деле полагает, что с Ричардом ее по-прежнему связывают какие-то особенные отношения? Хотя, конечно, в чем-то это, быть может, и так. Отношения между молодым человеком и его девушкой разительно отличаются от отношений девушки с бывшим молодым человеком, который к тому же, как выясняется, находится в беде. Но можно подумать, ей уже и пожалеть никого нельзя!

Татьяна раздраженно топнула ногой и решительно направилась прочь из комнаты. Окружающая, ставшая уже привычной, обстановка, неожиданно начала душить ее и, казалось, прогулка по темному коридору может помочь хоть немного отвлечься от раздражающих мыслей. Однако, надеждам ожидаемо сбыться не удалось. Тьма, царящая на протяжении всего пути до гостиной, лишь способствовала развитию до крайности неприятных размышлений, и к концу его Татьяна, не смотря на жалкие попытки успокоиться, была уже решительно на взводе.

Быстрым шагом она миновала гостиную, распахнула ведущую в холл дверь и, неожиданно передумав, на секунду замерла. Решение поговорить, нет, высказать блондину все, что она думает и о нем, и о его поведении, внезапно волшебным образом трансформировалось в решение вообще не разговаривать с ним, и, сделав вид жуткой озабоченности, деловито прошествовать на улицу. Тот факт, что за порогом льет как из ведра, а зонтов в замке явно не водится, в расчет не брался.

Девушка демонстративно вздернула подбородок и, изо всех сил стараясь не обращать внимания на восседающего среди холла в своей излюбленной позе хозяина замка, покинула пространство за балюстрадами, направляясь к входной двери. Блондин на ее приближение решительно не прореагировал, и Татьяна, мысленно скрипнув зубами, прибавила шаг, спеша добраться до тяжелой деревянной створки, чтобы, упершись изо всех сил в нее руками, а в пол ногами, распахнуть ее и гордо покинуть столь негостеприимное место. Не навсегда, конечно. Всего лишь до тех пор, пока его хозяин не сообразит, какую ошибку совершил, и как невежливо себя вел.

- Там дождь, - голос графа де Нормонд, прозвучавший абсолютно холодно и равнодушно, заставил девушку, вообще не ждавшую с его стороны никакой реакции, невольно вздрогнуть.

- Не растаю, - тем не менее недовольно буркнула она в ответ и, упершись обеими ладонями в тяжелую и отчего-то прохладную дверь, с неимоверным усилием распахнула ее. Впрочем, получившаяся щелочка для понятия «распахнула» была недостаточно широка. Однако, для того, чтобы выпустить раздраженную гостью старинного замка наружу, ее вполне хватало, посему Татьяна не преминула воспользоваться этой возможностью.

Природа встретила ее порывом ледяного ветра и брызгами в лицо. На улице и в самом деле хлестал неимоверной силы ливень, грозящий, как минимум, начисто размыть землю под ногами, лишив обитателей замка возможности спокойно передвигаться, а как максимум – затопить все окрестности и превратить холм, на котором высился Нормонд, в симпатичный маленький островок среди бушующего океана. Погода, с момента появления здесь девушки радовавшая глаз погожими деньками, явно утомилась и решила взять реванш.

Девушка невольно поежилась и, поддавшись сиюминутной слабости, быстро оглянулась назад, на сухой и, по сравнению с тем, что творилось снаружи, теплый и уютный холл. Взгляд ее зацепился за восседающего с выражением крайнего равнодушия среди этого самого холла Эрика, даже не попытавшегося хотя бы взглянуть в ее сторону, и злость, моментально охватившая ее, в тот же миг заглушила слабые попискивания здравого смысла.

Татьяна вновь обернулась лицом к выходу из замка и, набрав полную грудь воздуха, решительно сделала шаг вперед. Что ж, сказала, что не растает, надо доказать, что не растает. В конце концов, как говорится, слово не воробей – выходи из дверей. Ну или в том же смысле.

Стоило девушке покинуть сухое пространство, как ливень, казавшийся из замка сплошной стеной, распался на мириады маленьких твердых капель и, плотно обступив рискнувшую высунуться наружу жертву, забарабанил по ее плечам и голове, изредка подбадривая берущимися словно бы из ниоткуда порывами ветра, заставляющими дрожать и ежиться, обнимая себя руками.

Татьяна опять глубоко вдохнула и, отмахиваясь от так и норовящих попасть прямо в глаза капелек, сделала еще один решительный шаг вперед. Нога ожидаемо поехала по скользкой, мокрой от дождя траве, и девушка, чтобы не упасть, вынуждена была вцепиться в стену замка. Дальнейший путь она проделывала уже исключительно придерживаясь за каменную кладку оказавшегося сегодня столь дружелюбным к ней, Нормонда.

Честно говоря, спроси ее сейчас кто-нибудь, куда же все-таки она направляется, Татьяна бы затруднилась ответить. Она просто шагала вдоль каменной стены, придерживаясь за нее рукой; промокала с каждым мигом все больше, покрывалась гусиной кожей от холода, но продолжала идти. Вернуться сейчас обратно в замок казалось ей равносильным признанию собственного поражения, причем не только перед стихией, но и, странным образом, перед Эриком. Нет уж, решила, что будет гулять, так хоть утонет, но погуляет!

Еще несколько шагов – и стена замка мягко завернула в сторону, помогая тем самым идущей вдоль нее девушке отойти еще дальше от главного входа. Впрочем, почти тотчас же, в качестве, должно быть, компенсации, взгляду ее была предоставлена другая дверца – маленькая, черненькая, закрывающая вход в какую-то небольшую пристройку неизвестного назначения сбоку Нормонда.

Девушка со всех ног бросилась к ней. Появление на ее пути неизвестной пристройки казалось Татьяне едва ли не манной небесной, гарантирующей, во всяком случае, хотя бы сухость и какое-никакое тепло.

Трава под ногами скользила, девушке порой казалось, что она не идет по земле, а едет на коньках по льду, но, ухватившись в конечном итоге за ручку неизвестной двери, она ощутила себя почти счастливой. Мыслей о том, что за черной створкой может поджидать очередная опасность, или хотя бы очередная кошка, ей в голову почему-то не приходило. Не в силах ждать и гадать, пугая себя страшными предположениями, она нервно задергала ручку, пытаясь открыть вход в новое, еще неизведанное место, но, увы… Пристройка оказалась заперта на совесть.

Девушка, ощутив приступ отчаяния и все еще продолжая сжимать замерзшими пальцами холодную мокрую ручку, тяжело вздохнула и уткнулась в неподдающуюся ее настойчивым усилиям дверь лбом. Возвращаться в замок она по-прежнему не хотела, но и идти куда-то дальше, пытаясь обнаружить еще какие-нибудь, незапертые двери, была не в силах.

И именно в этот момент на плечи ей неожиданно упало что-то сухое, теплое, и несколько тяжелое, что позволяло сделать вывод о возможной непромокаемости неизвестной вещи.

- Вижу, твой новоявленный дружок не так ловко материализует зонты, как огонь, - раздался за спиной знакомый до дрожи, чуть хрипловатый голос, и Татьяна, не веря своим ушам, медленно обернулась.

Ричард, с мокрыми, прилипшими ко лбу волосами, оставшийся в одной только футболке и джинсах, уже успевших плотно облепить его тело, стоял, скрестив руки на груди и взирал на девушку с какой-то неясной претензией во взгляде. Последняя же, пораженная столь неожиданным явлением и не вполне отдающая себе от холода и шока отчет в действиях, медленно и неуверенно подняла руку, ощупывая то неизвестное, что, очевидно, оборотень и набросил ей на плечи. Почувствовав под пальцами влажную от дождя кожу, Татьяна, наконец, перевела взгляд на загадочный предмет, не в силах определить не глядя, чем он может являться. Разгадка оказалась до безобразия проста и, кроме того, довольно предсказуема. На плечах девушки висела куртка. Всего-навсего любимая кожаная куртка Ричарда, которую он, видимо, и сам надел, чтобы защититься от ливня, но увидев насквозь промерзшую и промокшую девушку, самоотверженно уступил ее ей.

- Ричард… - растерянно пробормотала Татьяна, завершив изучение висящей на плечах куртки и переведя изумленный взгляд на ее хозяина, - Т-ты… - ощутив, как дрожит голос, она плотнее закуталась в столь милостиво предложенный ей предмет одежды и, шмыгнув носом, наконец сумела сформулировать мысль, - Ты как здесь?..

- В гости заглянуть решил, соскучился, - мрачно буркнул в ответ мужчина, созерцая собеседницу исподлобья, - Смотрю – тут ты под дождичком дверки ломаешь, не мог удержаться, решил засвидетельствовать свое почтение.

Девушка чуть улыбнулась.

- Спасибо за почтение, - кивнула она и, указав глазами на куртку, добавила, скрывая смешок, - В нем тепло.

- Что, вампирчик твой тебе таких презентиков не делает? – еще более мрачно осведомился Ричард и, неожиданно отойдя на несколько шагов от девушки, прислонился спиной к мокрой и холодной стене замка. Татьяна, созерцая это действие, чуть нахмурилась.

- Простудишься же, - негромко произнесла она, начисто игнорируя вопрос собеседника и всем видом относя его к списку риторических. Оборотень в ответ на ее слова неприязненно скривился.

- Кажется, совсем недавно тебя вообще не особо волновало мое состояние здоровья. Когда ваш домашний зверек решил открыть в мою сторону пасть.

- И именно поэтому я его остановила, - хмыкнула девушка и, скрестив руки на груди, воззрилась на собеседника уже без прежней благодарности, - Ричард, чего тебе надо? Только не говори, что прибежал с другого конца света исключительно, чтобы спасти меня от проливного дождя, все равно не поверю.

- Ну, дружка твоего состояние моего здоровья не волновало, - мужчина недовольно отмахнулся и попытался сдуть со лба мокрую прядь волос, - Хотя оно его и сейчас не особенно волнует. А пришел я к твоей милости, нервная подружка древнего графа, всего-навсего поговорить, - прядка сдуваться не пожелала, и оборотень, недовольно взяв ее двумя пальцами, самостоятельно отвел назад.

- О чем поговорить? – Татьяна, совершенно искренне удивившаяся, недоуменно хлопнула глазами, - Вчера же уже…

- Вчера я говорил только о том, что не могло разволновать твоего не менее нервного приятеля, - отрезал Ричард и, недовольно дернув плечом, стряхнул с него несколько капель воды, - Мне же надо было поговорить с тобой наедине.

Девушка обреченно вздохнула.

- Я, кажется, даже начинаю догадываться, о чем… Да, кстати, Эрик-то нас все равно сейчас слышит. Поэтому можешь смело считать, что просто продолжаешь вчерашнюю беседу.

- Не, - оборотень неожиданно ухмыльнулся и, махнув рукой, сполз вдоль стены замка, присаживаясь на корточки, - Не слышит. Здесь же я.

- Ну и что? – Татьяна, теперь глядящая на собеседника сверху вниз, снова непонимающе нахмурилась. Ричард же лишь безмятежно улыбнулся.

- Борьба видов, дорогая моя. Когда рядом оборотень, вампир ощутимо слабеет, причем абсолютно во всех смыслах. И, конечно, он не в силах услышать то, о чем оборотень беседует с его новоявленной подружкой… Поэтому подружка может объяснить мне одну вещь.

- Какую еще вещь? – девушка поежилась от очередного порыва ветра, и недовольно скрестила руки на груди. Новости, сообщенные собеседником ее определенно не радовали. Оставалось лишь уповать на то, что граф де Нормонд все-таки не вампир.

- Почему ты так уверена, что он не приворожил, не загипнотизировал тебя? – Ричард чуть прищурился, не сводя с собеседницы испытующего взгляда. Та слегка вздохнула и, неожиданно для мужчины, улыбнулась с явным облегчением.

- Потому, что знаю – любовь нельзя внушить. Можно внушить страсть, симпатию, желание, но и только. А Эрик, он… - улыбка девушки стала мечтательной. Не взирая на происшедшую вчера ссору, хозяин проклятого замка все еще оставался дорогим для нее человеком, а раз так - следовали дальше ее мысли, - раз уж даже Роман догадался о природе ее чувств к его брату, так почему бы и Ричарда не уведомить на этот счет? Быть может, он успокоится, хотя бы в относительном смысле, и отстанет от нее.

- Я люблю его, Ричард.

- Я знаю.

Татьяна застыла. Пожалуй, даже если бы среди совершенного ясного, чистого неба, какового сейчас, впрочем, как раз не наблюдалось, прозвучал гром, она не удивилась бы больше.

- Ты знаешь? – недоверчиво проговорила она и, не в силах сохранять вертикальное положение, сама медленно опустилась на корточки, - Но как?.. Откуда?..

- Замечаю и делаю выводы, - вполне недовольно фыркнул мужчина и, вопреки собеседнице, выпрямился во весь рост, делая несколько раздраженных шагов вдоль стены замка, - Какая короткая у тебя память. А ведь я говорил об этом не далее, как вчера вечером… Ты его любишь, это понятно, - он остановился прямо перед девушкой и хмуро воззрился на нее сверху вниз, - А вот он тебя любит ли? Во мне-то и моих чувствах ты всегда могла быть уверена, а вот что касается его…

- Конечно, могла быть уверена, - Татьяна, не желая созерцать ноги собеседника, в свою очередь поднялась и, скрестив руки на груди, легко передернула плечами, - В тебе всегда говорило в большей степени чувство собственности, а не любовь. В этом я была и остаюсь уверена.

- Да хоть бы и так! – огрызнулся Ричард, по примеру собеседницы скрещивая руки на груди, - Но я заботился о тебе, беспокоился за тебя, и даже сейчас, после всего… - взгляд его красноречиво устремился к куртке на плечах девушки, - А он, что делает для тебя он? Сидит на одном месте, словно истукан, да изредка выводит тебя на прогулку? А вся его забота – это загнать тебе в замок во время нападения!

- Ричард… - попыталась вклиниться в этот поток красноречия девушка, но оборотень ее даже не услышал.

- Забота проявляется в мелочах, Татьяна, а не в глобально масштабных поступках! Что толку, если твой ненаглядный убьет ради тебя дракона, если он даже не может предоставить тебе зонт, чтобы защитить тебя от дождя?!

- Ричард! – Татьяна, не выдержав, повысила голос, - Я его люблю, ясно? А любовь не всегда можно объяснить с позиции обыденного мировоззрения, ее можно только почувствовать. Все, закрыли тему. У тебя есть еще какие-то вопросы, или ты явился только закатить мне сцену ревности?

- Я пытался донести до тебя истину, как она есть, - сумрачно сообщил мужчина и, резко выдохнув через нос, неожиданно хлопнул себя по бедрам, - Ладно. Может, когда-нибудь до тебя хоть что-нибудь дойдет… Хочешь другую тему – пожалуйста. Как насчет Альберта?

- Что ты пристал к Альберту? – девушка, не смотря на собственные слова, все еще пребывающая в состоянии несколько взвинченном, развела руки в стороны, - У тебя только две темы – я и Альберт? О нем мы точно все обсудили вчера.

- О нет, мы обсудили далеко не все, - оборотень кривовато ухмыльнулся и неожиданно тяжело вздохнул, - Мне нужна помощь, Татьяна. Твоя и этого… графа, - последнее слово мужчина произнес с нескрываемым презрением, - То есть, мне нужна ваша помощь, это да, но и вам моя не помешает. Вы поможете мне?

- Да в чем помочь-то? – его собеседница растерянно почесала кончик носа.

- Избавиться от него! – выпалил Ричард, и Татьяна мимолетно пожалела, что возле замка не предусмотрены скамейки для отдыха. Сегодняшние откровения собеседника то и дело вызывали у нее желание сесть, но валиться на мокрую траву как-то не тянуло.

Оборотень, не дождавшись от нее реакции, чуть нахмурился.

- Пожалуйста! - с некоторым усилием, но все же очень горячо и искренне выпалил он и неожиданно схватил собеседницу за руку. Девушка вздрогнула. Руки у Ричарда были влажными от дождя, и, тем не менее, обжигающе горячими, сильными, жесткими, но вместе с тем достаточно мягкими и навевающими воспоминания о прошлом. Татьяна поспешила высвободить ладонь из его хватки.

- Слушай, но… Во-первых, я же не могу вот так вот взять и решить за Эрика, - несколько растерянно забормотала она, - И вообще, мы об этом твоем Альберте ничего не знаем, нам он толком вреда еще не причинял, а то, что ты сказал вчера – это же только с твоих слов…

- То есть ты хочешь, чтобы твоему ненаглядному вампирчику так и продолжали упыри под ноги бросаться? – мрачно перебил ее Ричард, тяжело дыша, видимо, от гнева, - И кто может гарантировать, что опять не явится тот тип, что затащил нас сюда и не отправит тебя еще куда-нибудь? Мне почему-то показалось, что ты поверила мне вчера.

- Да, но… - девушка тяжело вздохнула и, проведя ладонью по мокрым волосам, убрала челку с глаз, - Мы ведь даже не знаем о нем ничего, не знаем, на что он способен, как мы можем помочь тебе?

- Поэтому я и сказал – вы поможете мне, а я вам, - мужчина сделал шаг назад и снова привалился спиной к холодной стене. Лицо его в этот миг показалось Татьяне бледнее, чем было мгновение назад, да и частое дыхание, вырывающееся из его груди то ли с хрипом, то ли с тихим присвистом, уже явно никак не соответствовало раздраженному или гневному состоянию.

- Ричард… - неуверенно позвала девушка и, сделав к оппоненту шаг, нахмурилась, - Что с тобой?

- Не обращай внима… ния, - голос ее собеседника сорвался, однако, усилием воли он все же сумел выровнять его, - Это он… Его штучки… Мне важно услышать ответ.

- Он?.. – растерянно повторила Татьяна и тотчас же обеспокоенно сделала еще шаг к собеседнику, - Он это в смысле… он?

- И что за «штучки» ты упомянул? – знакомый до боли в сердце ледяной голос разорвал дождливую тишину, нарушаемую доселе лишь разговором молодых людей. Девушка, вздрогнув, перевела взгляд на говорящего и, во избежание возникновения каких бы то ни было проблем с ним, сделала шаг назад.

- Эрик, это…

Молодой граф неожиданно мягко улыбнулся.

- Не трудись. Я все слышал.

- Тебя мама не учила, что подслушивать нехорошо? – прошипел оборотень, хватаясь руками за стенку и пытаясь удержаться на внезапно задрожавших ногах, - За углом, что ли, стоял?

- Вы так громко говорили, что мне и из замка было прекрасно слышно, - усмехнулся блондин и слегка поманил девушку к себе. Та, бросив полный жалости взгляд на Ричарда, медленно и неуверенно приблизилась и, быстро глянув на хозяина замка, вновь обратила взор на оборотня. Тот, уже не в силах стоять на ногах, медленно сползал вдоль стены на мокрую землю.

- Невозможно… - прошептал он и, неожиданно закашлявшись, несколько неразборчиво продолжил, - Вампир… если оборотень… рядом… не может…

- Да, но я не вампир, - Эрик безмятежно пожал плечами и, сдвинув брови, повторил, - Так о каких «штучках» ты говорил?

- Не важно… - голос Ричарда напоминал уже шелест сухого листка, летящего по ветру, - Мне нужен… ответ…

- Татьяна уже все сказала, - блондин слегка вздохнул, - Мы пока не знаем того, что может… Альберт, - заминка перед последним словом в речи молодого графа была вызвана тем, что происходило с сидящим у стены замка мужчиной. Да и не мудрено было запнуться, - контуры тела Ричарда внезапно начали таять, истончаться, голова его поникла, и лишь руки иногда бессильно вздрагивали.

- Ричард! – девушка испуганно сделала, было, шаг вперед, но молодой граф удержал ее.

- Не подходи!

Предупреждение это оказалось как нельзя более своевременным. Ричард, таявший буквально на глазах, исчез. На том месте, где он был секунду назад, вдруг взметнулся невероятной силы порыв ветра, маленький ураган, захватывающий с собой и уносящий в небытие все, бывшее слишком близко к нему, выдирающий траву и ловящий капли дождя. Исчез он так же быстро, как и появился. В последние мгновения его жизни девушке неожиданно почудился чей-то смех, до странности знакомый, но вместе с тем совершенно неузнаваемый, и она машинально прижалась к своему графу.

- Чт… - голос не желал слушаться, и Татьяне пришлось несколько раз кашлянуть, и даже единожды шмыгнуть носом, чтобы вновь вернуть себе дар речи, - Это было?.. Что?

- Я не знаю, - голос молодого графа просто поражал мрачностью, а взгляд его, направленный на то место, где не так давно находился оборотень, был наполнен неожиданным сочувствием, - Но думаю, что нам лучше будет вернуться в замок.

Девушка напряженно кивнула и, не прекращая прижиматься к любимому, беспрестанно оглядываясь на место возле небольшой черной дверки, направилась вместе с ним в замок. На сей раз, видимо, благодаря Эрику, поддерживающему ее, оскальзывалась на сырой траве она уже значительно меньше.

- Не думал, что этот Альберт обладает такой силой, - проговорил Эрик, когда они, наконец, добрались до главного входа и зашли в сухой и даже относительно теплый холл, - Кажется, мы несколько недооценивали его.

- Значит, ты веришь Ричарду? – Татьяна, встрепенувшись, подняла исполненный надежды взгляд на своего спутника и собеседника. Тот в ответ слегка приподнял брови.

- А ты нет? Я не думаю, что он притворялся, да и его просьба о помощи, будь она неискренней, не встала бы так поперек горла его хозяину.

- Значит, Альберт… - девушка тяжело вздохнула и снова опустила голову, изучая пыльные плиты пола, - Знать бы хоть кто он такой…

- Он наш враг, - блондин невесело улыбнулся и ласково сжал плечи собеседницы, - Других вариантов нет. Не переживай, мы справимся с ним, я даже не сомневаюсь.

- Я тоже не сомневаюсь, я просто не понимаю, чем мы ему мешаем, - Татьяна устало потерла переносицу и чуть поежилась, - Наверное, мне все-таки не стоило идти гулять под дождем.

- Наверное, мне не стоило отпускать тебя гулять под дождем, - интантер тяжело вздохнул, - Ричард прав. Мне следует больше заботиться о тебе, если я…

Девушка, невольно вздрогнув, вновь медленно подняла взгляд. Последние слова молодого человека всколыхнули в ее душе слабую надежду и, кроме того, напомнили о необычайно остром слухе хозяина замка, и его словах, произнесенных в момент его явления перед ней и Ричардом. Слышал-то он, возможно, и в самом деле все, но вот что именно из услышанного отложилось в его памяти – это вопрос. И хорошо было бы узнать ответ на него…

- Если ты… что? – невольно понизив голос поинтересовалась Татьяна, внимательно глядя в несколько растерянные сейчас серые глаза. Граф де Нормонд вздохнул и, тряхнув головой, отпустил ее, хмурясь.

- Не знаю… Я… - никогда еще девушке не доводилось видеть его столь растерянным, - Я слышал, что ты сказала, но я не знаю… За последнее время произошло так много всего, со мной за три века не случалось столько событий, сколько за последние несколько дней, - блондин чуть улыбнулся и тотчас же быстрым шагом отошел к балюстрадам, опираясь о них, - Я никогда не испытывал так много чувств, как за последнее время. И я… Мне, правда, трудно как-то однозначно отреагировать на твои слова, - он обернулся и в упор глянул на собеседницу, - Я знаю одно, - ты не безразлична мне, Татьяна. И поэтому я должен заботиться о тебе больше, чем сейчас, так что… Я постараюсь исправиться, - молодой человек вновь улыбнулся и, окинув несколько заворожено слушающую его девушку взглядом, отметил, - Ты промокла под дождем. Тебе надо переодеться, в отличие от меня ты ведь не так нечувствительна к холоду.

- Да, - Татьяна улыбнулась в ответ и, глубоко вздохнув, сделала шаг в сторону балюстрад, приближаясь к хозяину замка, - Но я бы не отказалась еще чуть-чуть померзнуть, но пообщаться с тобой.

- Я же не собираюсь оставлять тебя, - искренне удивился ее собеседник и, сам сделав несколько шагов навстречу девушке, легко подхватил ее под руку, - Идем, я думаю то, что ты будешь переодеваться не помешает нам разговаривать.

- На что это вы намекаете, господин граф? – Татьяна, не скрывая широкой радостной улыбки, направилась вперед, увлекаемая своим молодым человеком в сторону гостиной. Тот невинно заморгал в ответ.

- Ты будешь переодеваться за ширмой, а я сидеть на кровати, разве нет? – он неожиданно остановился, не доходя нескольких шагов до двери гостиной и, повернув девушку к себе, попросил, - И не зови меня, пожалуйста, как Ричард. От этой одежды итак пахнет им, - он красноречиво глянул на куртку и, наклонившись, быстро поцеловал собеседницу. Та моментально ощутила себя на вершине блаженства.

- Обещаю, когда переоденусь, куртку снова одевать не буду, - буквально промурлыкала она и аккуратно потянула молодого человека за собой, одновременно открывая двери гостиной.

В сознании ее, взявшиеся неизвестно откуда, вдруг зашевелились странные мысли, воспоминания о том миге, когда она впервые встретила Эрика, и девушка, задумавшись, чуть не споткнулась о ближайший к ней стул, к которому, размышляя, уже успела подойти.

- Осторожно! – блондин легко поймал ее и, снова повернув лицом к себе, чуть приподнял бровь, - Неужели на тебя так действуют мысли об Альберте, что ты даже не различаешь дорогу?

- Почти, - Татьяна смущенно улыбнулась и тотчас же поспешила оправдаться, - Я просто неожиданно подумала… Ты ведь тоже смог тогда как-то выгнать из своих владений и Ричарда, и того типа, который нас с ним затащил сюда, верно?

- Не понимаю тебя, - нахмурился в ответ молодой граф, - Что ты хочешь сказать?

- Я просто думаю - если ты такое умеешь, это же значит, что ты… - девушка замолчала, выдерживая драматическую паузу, - Ты не слабее Альберта!

- Татьяна… - молодой человек, от неожиданности отпустив обнимаемую им доселе собеседницу, отступил от нее, тяжело вздыхая, - Не стоит делать столь скоропалительных и однозначных выводов. Я до сих пор не знаю, как мне тогда это удалось, да и… удалось ли вообще. Быть может, это было что-то другое, - последние слова блондин произнес до крайности значительно. Девушка в ответ слегка фыркнула.

- Оборотни не умеют перемещаться!

- Зато Альберт их перемещать вполне способен, - парировал ее собеседник, - Я не думаю, что…

Договорить он не успел. Дверь, ведущая в загадочный и жуткий коридор, не так давно обнаруженный Татьяной, неожиданно распахнулась, являя взорам молодых людей подозрительно радостного Романа.

- Ты не поверишь, что я на..! – начал, было он, но увидев брата, осекся и, нащупав за спиной дверь, как-то очень неуверенно и медленно стал закрывать ее, заканчивая на порядок тише, - …шел.

Эрик медленно моргнул и, похоже, совершенно забыв про стоящую с ним рядом девушку, тяжело шагнул вперед.

- Что… это?.. – сорвался с его губ тихий, какой-то неуверенный шепот, - Я… помню… знаю?.. Это место… - он неожиданно попятился назад, едва не сшибив с ног ошарашенную Татьяну и, сжав виски руками, бессвязно забормотал, - Нет… Нет-нет, мама, папа… Не может… Больно, как больно! – блондин зажмурился и внезапно упал посреди гостиной на колени, закрывая лицо руками и продолжая что-то бормотать. Девушка бросилась, было, к нему, но, разобрав некоторые из произносимых молодым человеком слов, застыла.

- Альберт… - шептал он, - Зачем?.. Нет… здесь… Не хочу, не хочу, не хочу! – последнее «не хочу» Эрик выкрикнул так громко, что в старых рамах задребезжали треснувшие и разбитые стекла. Татьяна, не в силах более этого выносить, бросилась на колени рядом с ним и осторожно, но крепко обняв, аккуратно погладила по волосам.

- Тише… - зашептала она, - Тише, тише, тшш… Все хорошо, Эрик, я обещаю, все будет в порядке…

Молодой граф, не отнимая рук от лица, подался вперед, утыкаясь лбом в ее плечо.

- Я… виноват… - сорвался с его губ более схожий со стоном вздох, и Татьяна занервничала еще больше. То, что происходило сейчас с хозяином проклятого Нормонда, было ей более или менее понятно, однако, менее страшным от этого не становилось. Вероятно, открытая дверь в жуткий коридор, Роман, вылетевший из нее, - все это пробудило глубоко в сознании молодого человека те воспоминания, что были некогда скрыты Винсентом. Граф де Нормонд начал вспоминать то, что не следовало, и как помешать ему делать это, девушка решительно не знала. А уж видя страдания любимого, она и вовсе готова была, наплевав на все, броситься сейчас за хранителем памяти, в надежде, что хотя бы он сумеет помочь.

- Ты не виноват, - тихо, но твердо произнесла Татьяна, обнимая молодого человека крепче, - Ни в чем не виноват. Я уверена. Я думаю… Тебе надо поспать, Эрик. Да, определенно! – она бормотала, сама не до конца сознавая свои слова, стараясь только отвлечь блондина от страшных мыслей и воспоминаний. Неизвестно, произвели ли слова девушки должный эффект, но молодой человек неожиданно резко отстранился, опуская руки. Татьяна вздрогнула. Лицо хозяина замка было сейчас белее мела, на щеках его виднелись влажные дорожки слез, губы дрожали, а глаза, серые, некогда холодные, но за последнее время ставшие ощутимо теплее, глаза, сейчас казались совершенно безжизненными.

- Где? – с явным трудом выдавил из себя граф, глядя куда-то мимо девушки. Та, хмурясь, решительно взяла молодого человека за руку и, поднявшись на ноги, потянула его за собой.

- Где угодно, хоть в моей комнате! – безапелляционно заявила она и, с трудом заставив блондина встать, обхватила его за талию, - Мне не жалко. Идем.

Эрик на удивление покорно последовал за ней. Они уже подходили к выходу из гостиной, когда слуха девушки неожиданно коснулся почти неузнаваемый, откровенно испуганный и дрожащий голос:

- Т-Татьяна…

Она быстро обернулась и, бросив взгляд на самого бывшего белым, как полотно, молодого виконта, так и застывшего возле роковой двери, одними губами шепнула:

- Подожди.

Реакцию юноши заметить она уже не успела, вновь полностью уделяя все внимание его старшему брату.

Эрик продолжал вести себя пугающе послушно. Он без малейших возражений спустился вместе с девушкой по маленькой лесенке, ведущей в коридор (на середине ее Татьяна на секунду задержалась, снедаемая желанием отправиться прямиком к Винсенту, но все-таки сумела себя перебороть), беспрекословно проследовал за ней по длинному темному коридору, зашел в комнату, и даже без возражений лег на кровать и позволил укрыть себя одеялом. Спутница его, видя такое послушание, а так же никуда не девшуюся из серых глаз безжизненность, уже начала ощутимо психовать, поэтому сакраментальное:

- Спи, - целуя любимого в лоб, произнесла, быть может, чересчур резко. Впрочем, граф не обиделся. Он, казалось, вовсе не заметил интонации девушки, а может быть, не услышал и ее слов, - он лишь покорно смежил веки и, похоже, и в самом деле моментально заснул.

Татьяна несколько секунд смотрела на него, а затем, вытащив из шкафа сухое платье, торопливо переоделась и, бросив мокрое за ширмой, быстрым шагом, едва ли не бегом направилась к Винсенту. О Романе, ожидающем ее в гостиной, она совершенно забыла.

 

***

- Интересно, почему меня не удивляет твой визит? – до крайности мрачно встретил ее хранитель памяти, сидя в несколько странной позе на львиной подстилке. Впрочем, завидев девушку, он поспешил принять более правильное положение и глубоко вздохнул, словно отдыхая от чего-то до крайности тяжелого.

- Хорошо, хоть спать его уложить догадалась, - хмуро продолжал он, - А то я думал, у меня от его попыток вспомнить череп треснет… Надеюсь, ты довольна? – в последней фразе прозвучала нескрываемая претензия, и Татьяна тотчас же возмутившись, уперла руки в бока.

- А я тут при чем вообще? Это не я вылетела из коридора со счастливыми воплями!

- Это не я показал Роману этот коридор, чтобы он вылетал оттуда, - парировал мужчина, поднимаясь на ноги, - А теперь ты, конечно, пришла просить меня о помощи. Я угадал?

- В общем и целом… - девушка неопределенно пошевелила в воздухе пальцами, и неожиданно очень серьезно глянула на собеседника, - Винс, я должна знать. Должна быть в курсе того, что произошло с Эриком в прошлом. Я ведь даже не знаю, как утешать его, он говорит, что он в чем-то виноват, я говорю – нет, а вдруг он и в самом деле виноват?

- Да не виноват он ни в чем, - как-то устало огрызнулся мужчина и снова вздохнул, на сей раз в большей степени тяжело, нежели устало, - Но даже если бы ты знала… Тут не утешишь. Бывают ситуации, когда слова бессильны…

Татьяна насторожилась.

- Какие ситуации? Винсент, прошу тебя, я должна… Да что там, я просто обязана знать! Тем более, если это связано с Альбертом. Хотя бы расскажи в общих чертах, что случилось...

- В общих чертах не получится, - хранитель памяти поморщился, и медленно прошелся по клетке. Затем вдруг неожиданно остановился и пристально взглянул на собеседницу.

- Ты разговаривала сегодня утром с Романом, потом с оборотнем… верно? – он чуть сузил глаза, добавляя взгляду проницательности. Дождавшись удивленного кивка девушки, он сам чему-то кивнул и вновь прошелся по клетке.

- И дождь… Хорошо, - это было сказано настолько неожиданно, что Татьяна, малость завороженная рассуждениями хранителя памяти, невольно вздрогнула. Мужчина между тем, не дожидаясь более адекватной реакции собеседницы, решительно протянул ей руку.

- Иди сюда. Я покажу тебе то, что ты так сильно желаешь увидеть. Но на сей раз серьезно, Татьяна, - зрелище предстоит не из приятных. Ты готова к этому?

Девушка сглотнула и, шагнув вперед, взяла собеседника за руку. Голос ее, когда она ответила прозвучал хрипло:

- Готова.

- Хорошо, - последовал тихий ответ, - Стой спокойно. Это более далекое прошлое, чем было в тот раз…

Татьяна чуть дернула головой, символизируя таким образом кивок. Впрочем, хранитель памяти уже не обращал внимания на ее реакцию. Сейчас он куда больше был увлечен собственными действиями.

Девушка с невольным замиранием сердца следила за тем, как рука собеседника легко взмывает в воздух, рисуя какие-то странные, невидимые и неосязаемые знаки в нем; как Винсент неожиданно резко рассекает воздух ладонью, и от его движения в пространстве остается след – тонкая темная полоса. Приоткрыв рот, наблюдала она, как ее собеседник и спутник в путешествии в прошлое, чуть шевеля губами, как будто бы шепча что-то, хватает рукой незримую ручку и распахивает несуществующую, неподвластную взгляду дверь.

Впрочем, сколь бы несуществующей и эфемерной эта створка не казалась, поддалась она действиям Винсента довольно охотно, почти сразу же распахиваясь и открывая взгляду девушки сероватую мглу, в которой кое-где смутно мелькали расплывчатые цветные пятна.

Хранитель памяти, не мешкая, шагнул вперед, потянув за собой спутницу. Та, нервничая, машинально вцепилась в подол платья и зажмурилась, делая шаг в небытие.

Слова Винсента о том, что это более далекое прошлое, чем было прежде, неожиданно приобрели смысл. Шаг за порой реальности показался девушке шагом в пропасть.

Целых несколько бесконечных мгновений она была совершенно уверена в том, что падает, что ее спутник – выглядящий, кстати, абсолютно спокойным, - где-то просчитался и сейчас они оба разобьются вдребезги, саданувшись о твердую поверхность страшного прошлого.

Додумать эту интересную мысль Татьяна не успела. Под ногами ее неожиданно оказалась действительно твердая, но вполне устойчивая мостовая, сероватая мгла рассеялась, и прямо перед носом девушки неизвестно откуда вдруг выплыла слегка отекшая физиономия какой-то дамы. Пронзительный визг острой пилой резанул по ушам, и Татьяна, даже на несколько секунд потерявшая ориентацию в пространстве, отпрянула, зажимая одно ухо свободной рукой. Дама, тоже в свой черед попятившись, подбирая длинные юбки, рванула от нее совершенно неприличным галопом.

- Боже Всемогущий! – послышался за спиной испуганный мужской голос, и девушка, как-то заторможено обернувшись, воззрилась на стремительно пятящегося от стоящего рядом с ней хранителя памяти, мужчину в богатом фраке.

- Винсент… - неуверенно окликнула Татьяна, не менее медленно переводя взгляд на своего совершенно ошарашенного спутника, - Это… я…

- Что-то не так… - пробормотал хранитель памяти, явно не отвечая на слова спутницы, а скорее просто выражая собственные мысли. Так же медленно, даже как будто неспешно, он перевел взгляд на девушку… и в следующий миг резко рванул ее за руку, буквально волоча за собой в сторону какой-то подворотни.

- Жандарм! Жандарм! – несся им вслед визгливый женский голос, - Где жандарм?! Их надо немедленно арестовать, что за доходяги!

У Татьяны в голове что-то щелкнуло. Влетев следом за своим спутником в маленький, узкий переулочек, вернее даже проем между двумя домами, завершающийся хлипковатым заборчиком, она, слегка запыхавшись после недолгого, но интенсивного бега, привалилась к стене, пытаясь перевести дыхание.

- Они… - выдавила она из себя по прошествии нескольких секунд и, на несколько мгновений задержав дыхание, прижала руку к груди, успокаивая колотящееся сердце. А затем, резко выдыхая, выпалила:

- Они видят нас! Ты не говорил, что они будут нас видеть!

- Я?! – хранитель памяти, совершенно искренне возмутившись, шумно втянул носом воздух, делая резкий шаг к собеседнице, - Это ты! Черт возьми, ну почему с тобой всегда все так?!

- Как еще «так»?! – огрызнулась не менее взволнованная происходящим, чем ее спутник, девушка, - Как?

- Криво, косо, с перекосом! – выпалил мужчина и, сделав выдох не менее шумный, чем вдох, рявкнул, - Почему браслет вверх ногами, а?!

Смена темы была довольно неожиданной, однако Татьяна, в данный момент чувствующая себя вполне соответственно пребывающему в явно не самом адекватном состоянии хранителю памяти, ничуть ей не удивилась.

- У него спроси! – огрызнулась она в ответ и, подняв руку с браслетом, медленно поднесла ее к глазам. Изящное украшение сейчас и в самом деле было повернуто, как выразился Винсент, «вверх ногами», камешек, венчающий его, смотрел точно вниз, а сверху радовал глаз гладкий серебристый ободок, изображающий собой кошачье тело.

Татьяна машинально подняла вторую руку, собираясь вернуть украшение в надлежащее положение, однако, в последний миг была остановлена.

- Не трогай, - голос хранителя памяти прозвучал как рык, но почему-то казался уже куда как более беззлобным. Скорее в нем слышалось какое-то настороженное изумление, читающееся и в его взгляде, устремленном на спутницу.

- Так значит, вот как… - пробормотал он, переводя взор с ее лица на браслет и задумчиво созерцая его, - Значит, ты… Нет, это просто невозможно. Ты даже не имеешь отношения к роду, как ты можешь быть?..

- Кем? – Татьяна, видя, что мужчина успокоился и сама почувствовала себя несколько спокойнее, что, впрочем, не помешало ей нахмуриться, - Кем я не могу быть?

Винсент тяжело вздохнул.

- Ну почему все всегда связано с тобой, а? Ты можешь объяснить мне это? – и, не дожидаясь гипотетического объяснения, которое, возможно, смогла бы придумать девушка, он решительно, но негромко продолжил, - Легенда гласит, что в браслете и кулоне скрыты великие силы. Но извлечь их, использовать сможет лишь один человек. Истинный их владелец, тот, для кого они и были созданы. Носитель.

- Носитель?.. – девушка бросила непонимающий взгляд на браслет, затем перевела его на собеседника, - Я, конечно, ношу его на руке, но…  Погоди-ка, - до нее медленно стал доходить в полной мере смысл сказанных хранителем памяти слов и она, моментально ощутив себя до крайности неуютно, напряженно сглотнула, - Ты… ты хочешь сказать… это я? Я настоящий хозяин… в смысле хозяйка этих очаровательных вещиц? Я могу… - Татьяна, наконец, окончательно осознала случившееся и взгляд ее, устремленный на Винсента, стал растерянным и испуганным, - Так это… Из-за меня?.. Из-за того, что он повернулся именно у меня на руке, мы оказались тут?..

- Я других вариантов не вижу, - мужчина несколько обреченно развел руками, - Теперь нам остается только… Эй, ты чего?

Девушка, дрожа как осиновый лист, обхватила себя руками и, привалившись к ближайшей стене дома, стала медленно сползать вдоль нее, как давеча Ричард вдоль стены Нормонда.

- Татьяна! – хранитель памяти, обеспокоенно бросившись вперед, подхватил ее и легонько встряхнул, - Ну, чего ты? Не бойся, мы отсюда выберемся, а безделушки твои… Ну, что плохого в обладании дополнительной какой-то силой? Эй…

Татьяна шмыгнула носом и, пытаясь держать себя в руках, взглянула на спутника.

- Меня это и пугает, - тихо проговорила она, - Ведь пока что они… он! – она подняла руку с браслетом, - Использует эту силу без моего ведома. Мне кажется, не я управляю ими, а они подчиняют меня себе…

- Посмотри на меня! – Винсент вновь легонько встряхнул разнервничавшуюся собеседницу, - Послушай… Эти вещи были сделаны, чтобы служить и подчиняться носителю, понимаешь? Подчиняться, а не подчинять его себе! Если ты, - вольно или нет, - смогла использовать их, значит сможешь и в полной мере подчинить их себе, я даже не сомневаюсь. Поняла?

Татьяна только кивнула. Отреагировать на слова спутника как-то более определенно она не смогла, да и не успела бы при всем желании.

Где-то наверху скрипнуло, открываясь, окно и хранитель памяти машинально поднял взгляд. В следующую секунду Татьяна вновь ощутила, как он рывком тянет ее за собой.

- Вот черт… - запоздало коснулось ее слуха раздраженное шипение мужчины, а еще спустя мгновение на то место, где они только что стояли, что-то шлепнулось с неприятным хлюпающим звуком.

Тревога как-то сразу отступила, серьезная и напряженная атмосфера развеялась, как дым. Девушка неуверенно перевела взгляд на то, что упало сверху и, ощутив тошнотворный запах, еле сумела подавить рвотный рефлекс.

- Что… - начала, было, бормотать она, но в этот миг до крайности неприятное амбре вновь коснулось ее обоняния, и Татьяна, решив не рисковать, поспешила отстраниться от явно спасшего ее от попадания сей очаровательной кучи наполовину сгнивших очистков на голову, мужчины, и почти бегом бросилась к хлипковатому заборчику, преграждающему проход напрямую с большой улицы куда-то во внутренние дворы. Винсент, потерев недовольно нос, последовал за ней.

- Да, вижу, вы, мадемуазель, не привычны к прогулкам по Парижу, - сдержать ехидной, насмешливой улыбки он все-таки не смог, однако девушка ее даже не заметила. Она вновь оглянулась на испускающую миазмы кучу, аккуратно возлежащую посреди проулочка и сморщилась в непередаваемой гримасе.

- Я как-то не ожидала, что романтика парижских будней заключается вот… в этом, - с омерзением проговорила она, снова торопливо отворачиваясь, - Я не понимаю, это вообще нормально вот так вот делать? Может нам, по примеру той тетки, позвать жандарма, пусть его арестуют? Ну или ее, кто там кинул…

- За что? – на сей раз хранитель памяти не сдержал совершенно откровенного смешка, - Эти-то действия вполне адекватны времени, в котором мы находимся, а вот наш внешний вид… Хотя ты-то с платьем угадала.

- Тогда чего же та мадам обобщила нас с тобой в понятии «доходяги»? – хмуро поинтересовалась Татьяна, машинально расправляя юбку платья. Ее спутник в ответ на эти действия негромко хмыкнул.

- А тебя, я вижу, ее слова сильно задели… - он, усмехаясь, облокотился на заборчик, возле которого они, как уже упоминалось, и находились, и перевел взгляд на внутренний дворик, - О.

- Ничего они меня не задели, - фыркнула в ответ девушка, тоже переводя взгляд на пространство за забором, - И чего «о»? О.

Буквально перед ней, на импровизированной сушилке для белья, медленно покачивался на легком ветерке практически полный мужской костюм. Для завершения образа не хватало лишь ботинок, однако, в данный момент это казалось не таким уж страшным.

Винсент, не отвечая на слова собеседницы, оперся одной рукой о заборчик и, к восхищению и даже некоторой зависти последней, легко перемахнул через него, решительно направляясь к вывешенной, как будто для него, одежде.

Татьяна, внимательно наблюдая за его действиями, облокотилась, в свой черед, на заборчик и подперев подбородок рукой, проникновенно осведомилась:

- Мародерствуем потихоньку, стало быть?

Хранитель памяти только недовольно фыркнул, решительно сдергивая с веревок столь необходимые ему предметы гардероба и тут же, не отходя далеко, принялся облачаться в них.

- Вот увидит тебя кто-нибудь в окошко… - девушка вздохнула и, почесав бровь, задумчиво проговорила, - К слову, я почему-то наивно думала, что эта улица маскируется под главную.

- Ну, главную или нет, но под одну из основных точно, - пожал плечами ее собеседник, натягивая штаны и пытаясь одновременно застегнуть их и избавиться от кофты девушки, до сего времени изображавшей из себя его набедренную повязку, - А что?

- Что, на основных улицах Парижа принято поливать прохожих всякой дрянью из окон и сушить белье на свежем воздухе? – Татьяна, выпрямившись, снова неприязненно оглянулась на то, что едва не оказалось у нее на голове. Винсент ухмыльнулся и, отбросив наконец развязанную кофту в сторону, деловито поддернул штаны, принимаясь втискиваться в явно тесную ему рубашку.

- Как я уже говорил – плохо вы знаете город, мадемуазель, - прокряхтел он и, оторвав одну из пуговиц, выразительно чертыхнулся сквозь зубы.

- Да, не доводилось как-то прежде гулять по средневековому Парижу, - вздохнула его собеседница, - Какой пробел в моем культурном воспитании… Слушай, надень ты пиджак, и не мучайся, - последняя фраза относилась к, и в самом деле, все никак не заканчивающимся мытарствам мужчины с рубашкой. Тот бросил на собеседницу достаточно недовольный взгляд, вероятно, призванный известить ее, что он и сам как-то способен разобраться с тем, как одевать костюмы, однако, говорить ничего не стал и, схватив сюртук, решительно натянул его на себя.

Татьяна укусила себя за губу, пытаясь сдержать смех. Неизвестно, кто носил эти вещи раньше, да и были ли они вообще из, так сказать, одного комплекта, но пиджак, в отличие от рубашки, висел на хранителе памяти буквально мешком, - полы его уверенно опускались чуть ли не до колен мужчины, а рукава, чтобы соответствовать общей длине наряда, болтались значительно ниже того места, где у него заканчивались пальцы.

Винсент, сам прекрасно понимая, что выглядит, в некотором смысле, как пугало, тихо зарычал сквозь зубы и принялся закатывать рукава. Где-то наверху снова скрипнуло, открываясь, окно. На сей раз, судя по звукам, выходящее как раз на внутренний дворик, где незваный гость из будущего столь беспардонно примерял на себя чужой костюм.

Винсент, словно вспугнутая кошка, метнулся к забору и попытался, было, повторить свой подвиг по мгновенному перемахиванию через него, однако, фокус не удался. Сюртук, один рукав которого так и продолжал болтаться ниже положенного уровня, а полы неприятно хлестали при ходьбе по ногам, определенно мешал. Хранитель памяти зарычал громче и, что-то бормоча себе под нос, трудноразличимое, но вряд ли входящее в каноны культуры, в несколько решительных движений сдернул пиджак, перекидывая его через забор первым. Татьяна, беспокоясь, как бы недавно выстиранная вещь не испачкалась, успела подхватить его. Где-то наверху, со стороны открытого окна, донеслись голоса, послышалась какая-то возня, и мужчина, не медля более, одним решительным прыжком снова перемахнул через забор. Рубашка на нем характерно затрещала. Несколько ее пуговиц, не выдержав натиска сильного тела мужчины, так и остались за забором, один из швов, не снеся такого бессовестного надругательства над ним, разошелся.

Хранитель памяти, наконец-то оказавшийся с другой стороны забора, тихо застонал и, выхватив из рук у спутницы пиджак, поспешил вновь натянуть его.

- Сегодня явно не мой день, - проворчал он, решительным шагом направляясь к выходу из переулка и закатывая на ходу рукав. Татьяна, усиленно гася то и дело расплывающуюся на лице улыбку, последовала за ним.

На этот раз их появление на людной улице не произвело почти никакого впечатления на снующих туда-сюда горожан. Если на Винсента еще иногда поглядывали с любопытством – выглядел-то он и в самом деле довольно странно, - то на девушку никто не обращал решительно никакого внимания, воспринимая ее разве что как приложение к вырядившемуся в костюм не по размеру чудаку. Босые ноги хранителя памяти, к слову, практически скрывались под длинными штанинами – брюки тоже были ему немного великоваты.

- У меня есть и еще одна потрясающая новость, - недовольно проворчал мужчина, подхватывая свою несколько растерявшуюся среди толпы средневекового люда спутницу под руку, - Поскольку тут замешано постороннее влияние, - он чуть кивнул на браслет на руке девушки, - Я понятия не имею, что теперь творится со временем там, - при этих словах он почему-то возвел глаза к небу, и, вздохнув, пояснил, - В нашем времени, в смысле.

- И чем это может быть чревато? – Татьяна, нахмурившись, подозрительно огляделась, словно надеясь найти подсказку в окружающей их обстановке, - Несколькими минутами, часами, или… днями?

- Я не знаю, - со вздохом повторил Винсент и, остановившись возле странного подобия современной проезжей части, поднял руку, подзывая экипаж, - Надеюсь, что максимум часами.

- Долго же Роману придется ждать меня, - пробормотала девушка, лишь сейчас вспоминая об ожидающем ее молодом человеке и неожиданно нахмурилась, - Э, Винс… Ты так смело и отчаянно решил куда-нибудь поехать, а деньги-то у тебя есть?

Мужчина медленно перевел взгляд на спутницу, и неспешно опустив руку, несколько раз моргнул. Голос его, когда он заговорил, прозвучал на удивление спокойно, хотя и со скользящими в нем нотками обреченности:

- Нет. С деньгами одежду, к сожалению, сушить не вешают… У тебя, само собой, тоже ни сантима.

- Я даже не очень хорошо представляю, что это такое, - сумрачно отреагировала его спутница, - Куда нам хоть надо-то?

- Нам надо в замок, - Винсент хмыкнул и недовольно повел плечами. В добытой одежде ему явно было некомфортно.

- Думаешь, если будешь знать, куда нам надо, проще будет добраться?

- Нет, хочу знать, куда мы не попадем, - сварливо отозвалась девушка, - Или ты предложишь в лучших цыганских традициях свистнуть у кого-то из местных пару лошадок?

Хранитель памяти откровенно рассмеялся.

- Лошадок? Чтобы я потом тебя по всему пути до замка собирал? Нет уж, боюсь, Эрик потом не простит мне такого кощунства.

Татьяна возмущенно открыла рот, собираясь высказать собеседнику все, что думает касательно его неуважительного отношения к ее способностям, однако, не успела вымолвить и слова.

- Как необычно услышать, что ты называешь мое имя в беседе с такой очаровательной леди, - донесся откуда-то из-за спины знакомый до боли, до дрожи, хотя и без малейшего намека на привычный холод в нем, голос, и Винсент сморщился, как будто проглотил лимон.

- Здравствуй, - продолжал тот же голос, - Я не ожидал встретить тебя здесь. Тем более не одного, а в такой прелестной компании.

Хранитель памяти медленно обернулся, выдавливая из себя жалкое подобие приветливой улыбки.

- Привет, Эрик, - достаточно кисло проговорил он, и молодой человек, к которому он обернулся, вопросительно вздернул бровь.

Между тем, девушка, обернувшаяся вместе со своим спутником, заворожено разглядывала нового собеседника. Образы этого Эрика, стоящего перед ней сейчас, и того, что остался в замке, никак не желали совмещаться в ее сознании. Тот, ее Эрик, казался как-то старше, серьезнее, однако, вместе с тем и печальнее, не говоря уже о холоде, всегда незримо скользившем в его словах и поступках. Этот Эрик казался самым обычным, довольно веселым и жизнелюбивым парнем, совсем молодым и даже, возможно, немного наивным, явно еще ничего не знающим о событии, грозящем оставить неизгладимый след печали в его душе. Волосы того Эрика всегда, как бы он не старался пригладить их, были растрепаны, этот красовался с гладкой прической, в которой каждый волосок был аккуратно и дотошно уложен на свое место и приглажен. В отличие от многих молодых людей, снующих вокруг, молодой граф не носил парика и, возможно, именно благодаря этому казался еще моложе. Серые глаза его словно светились изнутри, взгляд, устремленный на девушку, поражал теплом, и последняя невольно задалась вопросом – ощущать симпатию к прошлой версии своего любимого человека – это правильно или нет?

Блондин, видя столь пристальное внимание к его персоне, послал девушке быструю улыбку, и снова обратил взор на Винсента.

- Должен признать, выглядишь ты… несколько необычно, - избрал тактичную и обтекаемую формулировку для описания внешнего вида собеседника молодой граф и, усмехнувшись, поинтересовался, - Что случилось?

- Ничего, - почти раздраженно буркнул в ответ хранитель памяти, - Случайно перепутал, взял не те вещи, а переодеваться было уже поздно, пришлось идти так.

- Обуваться, очевидно, тоже было поздно? – молодой человек, пытаясь скрыть улыбку, бросил откровенно лукавый взгляд на выглядывающие из-под длинных штанин босые ступни собеседника. Тот машинально поджал пальцы и снова сморщился.

- Нет. Я просто шел себе, шел… А какой-то иди… эээ… глупец толкнул меня, я и упал. А ботинки, они, понимаешь ли, слетели, и угодили прямо под колеса лошади, то есть под копыта экипажа, - окончательно запутавшись в том, куда же все-таки отправились в этой страшной истории его ботинки, Винсент предпочел горделиво выпрямиться, выпячивая грудь, - Так все и было, да.

Рубашка, не смотря на достаточно большое количество оторванных пуговиц, все еще довольно плотно облегающая тело мужчины, от такого действия вновь характерно затрещала. Хранитель памяти обреченно вздохнул и снова опустил плечи.

- В общем, сегодня не мой день, - категорично заявил он и, вспомнив про безмолвно слушающую эту милую беседу девушку, поспешил добавить, - Только, понимаешь ли, собрались с… мнэ… с сестрой к тебе в гости, а тут…

- С сестрой? – граф де Нормонд, до сего мига отчаянно сдерживающий смех, изумленно приподнял брови, снова обращая внимание на девушку и широко улыбаясь ей, - Я и не подозревал, что у тебя есть столь прелестная сестра. Где ты прятал ее все это время? – с сими словами он сделал шаг к совершенно не знающей, как себя вести Татьяне и, взяв ее руку в свою, поднес ее тыльной стороной к собственным губам, склоняясь в вежливом полупоклоне. Голос его в момент произнесения следующей фразы очень ясно напомнил мурлыканье:

- Безумно счастлив встрече с вами, мадемуазель.

- Я тоже, - неловко пробормотала девушка, ощущая, что под взглядом таких теплых и нежных серых глаз просто тает, не в силах даже придумать достойного ответа, - Очень… Очень рада нашей встрече, месье…

- Она немного стесняется, - решительно вклинился в это воркование Винсент, буквально вырывая руку «сестры» из ладони молодого графа, - Видишь, даже представиться толком не может, так что…

- Я могу! – Татьяна, моментально возмутившись таким наглым вмешательством, самостоятельно высвободила ладонь из руки хранителя памяти и, расплываясь в широкой улыбке, снова протянула ее блондину, - Татин. Татин… Лероа, - произнеся последнее слово, девушка изумилась до крайности. И чего это ей взбрело в голову представлять в качестве своей фамилии название какого-то магазина? Оставалось надеяться, что в этом веке таких торговых точек еще не существовало, иначе молодой граф, чего доброго, мог бы принять ее чуть ли не за владелицу этой сети.

- Эрик Стефан де Нормонд, - чинно представился молодой человек, снова легко сжимая пальцы собеседницы и уже вознамерился, было, вновь поцеловать ей руку, но строгий «брат» девушки опять не позволил этого сделать.

- Да-да, он мой хороший друг, - очаровательно улыбнулся Винсент, снова решительно выдергивая руку «сестры» из пальцев собеседника, - Я тебе рассказывал про него, помнишь, Татин? – с сими словами мужчина обернулся к девушке и сделал до крайности страшные глаза. Та непонимающе нахмурилась, но, быстро сообразив, что выражение ее лица как нельзя лучше соответствует заданному хранителем памяти вопросу, поспешила изобразить что-то вроде радостного вспоминания и снова заулыбалась.

- Ах, это тот молодой граф? Винсент много про вас говорил.

- Надеюсь, только хорошее, - блондин весело подмигнул и лукаво улыбнулся, - В противном случае, не верьте ему.

- И не думала, - не прекращая улыбаться, до крайности коварно произнесла Татьяна и, незаметно толкнув «братца» локтем в бок, с выражением бесконечного беспокойства произнесла, - О, мы совсем забыли о нашей небольшой проблеме! Видите ли, - она мило улыбнулась своему очаровательному собеседнику и невинно хлопнула глазами, - Винсент порой бывает так рассеян… Он перепутал вещи, и так получилось, что мы вышли на улицу, не имея с собою ни одного сантима. А поняли это лишь сейчас… - она грустно вздохнула и, поникнув, виновато проговорила, - Наверное, мы не сможем попасть к вам в гости сегодня… Ведь нужно вернуться за деньгами, а путь не близкий, мы просто не успеем.

- Об этом не может идти и речи! – молодой граф, ощутив возможность выставить себя в лучшем свете перед явно заинтересовавшей его девушкой, даже немного приосанился, - Мой экипаж стоит совсем недалеко, и если вы согласитесь воспользоваться моим предложением и поехать вместе со мной, я буду счастлив.

- Но это же неудобно… - Татьяна замялась и, быстро подняв голову, бросила на собеседника очень красноречивый взгляд, яснее слов говорящий, что она бы с великой радостью прокатилась с ним до замка, но, вот беда, воспитание прямо-таки давит и не дозволяет такой вольности.

- Боюсь, у нас нет другого выхода, - включился в игру Винсент и, обреченно вздохнув, перевел взгляд на друга, - Эрик, мы будем тебе очень признательны, если ты и в самом деле нам поможешь.

Блондин мягко улыбнулся и слегка поклонился в сторону девушки.

- Почту за честь, - несколько высокопарно произнес он и, кивнув куда-то вперед, добавил, - Идемте. Экипаж ждет за углом.

Новоявленные «родственники» наперебой закивали и, не возражая более, последовали за фактически своим спасителем.

- Молоток, - шепнул Винсент на ухо девушке, на пару шагов отстав от спутника, - Но не вздумай с ним заигрывать! Еще прошлое не хватало изменить…

- Что, и на бабочек тоже не наступать? – язвительно осведомилась та, - А то динозавры по улицам побегут?

- И лошадок не красть! – совершенно серьезно произнес в ответ Винсент, - И вообще лучше поменьше с кем общаться.

- Шмотки красть, значит, можно, а лошадок нет, - видя, что молодой граф обернулся, проверяя, идут ли они следом, Татьяна быстро улыбнулась и прошептала почти сквозь зубы, - Дискриминация. Еще и кофту мою во дворике бросил.

- Думаю, местные сочтут ее каким-нибудь рубищем, и не обратят внимания, - тихо фыркнул ее собеседник и, не давая спутнице возмутиться, повысил голос, - О, а вот и экипаж! Видишь, как быстро мы дошли, а ты переживала, что далеко.

Татьяна воззрилась на явно использующего в корыстных целях их столь внезапно образовавшуюся родственную связь, мужчину, в крайнем негодовании, однако, ничего не сказала, памятуя о свалившейся на нее роли средневековой дамы.

- Прошу, - граф де Нормонд, собственноручно распахнув дверцу крытого ландо и, отойдя в сторону, предоставил возможность девушке первой забраться в экипаж, подавая ей руку. Винсент, явно вознамерившийся не позволить «сестрице» флиртовать с очаровательным графом, поспешил залезть следом, посему хозяин транспортного средства оказался в его салоне последним. Впрочем, его это явно совершенно не смутило. Стоило лишь экипажу, повинуясь действиям возницы, восседающего впереди, тронуться с места, как блондин, повернувшись несколько вполоборота, завел непринужденную светскую беседу.

- Я не ожидал увидеть вас в этом районе, - произнес он и чуть пожал плечами, - Кажется, ты живешь не среди бедноты, друг мой.

- Мы искали экипаж и шли пешком, - буркнул в ответ хранитель памяти, стараясь устроиться на сидении так, чтобы одежда не мешала расслабленному времяпрепровождению, - А когда нашли, выяснили, что деньги забыли.

- Он забыл, - вставила Татьяна, очаровательно улыбнувшись и тотчас же получила ощутимый тычок в бок от «братца».

- Да, я уже понял, что на Винсента сегодня накатила крайняя забывчивость, - ухмыльнулся молодой граф и продолжил, уже обращаясь непосредственно к девушке, - К слову, он не говорил о вас прежде. Вы, вероятно, издалека?

- Не то слово, - тяжело вздохнула Татьяна, на миг выпадая из образа средневековой леди, - Вы и представить себе не можете, насколько издалека… - она откинулась на спинку сидения и задумчиво подняла глаза к потолку. Винсент вновь легонько пихнул ее и, получив недовольный тычок в ответ, поспешил исправить положение, вызывая огонь на себя:

- Ты лучше расскажи, как у тебя самого-то дела? Мы ведь так давно не виделись…

В ландо ненадолго повисло молчание. Молодой граф, с явным недоумением взирая на собеседника, некоторое время не находился, что ответить, затем осторожно кашлянул.

- Друг мой, с тобой точно все хорошо? Мы виделись не далее, как вчера...

- Что, правда? – до крайности изумился хранитель памяти и, тяжело вздохнув, потер переносицу, - Ах, да… извини. Я немного замотался, столько дел, да еще и эти проблемы с костюмом и ботинками… Совсем вылетело из головы.

- Хорошо, что ты хотя бы про бал помнишь, - усмехнулся его собеседник и, предпочтя сменить тему, заговорил о чем-то отвлеченном.

 

***

Нельзя сказать, чтобы дорога до замка произвела на Татьяну очень уж большое впечатление. Заняла она, как и следовало ожидать, весьма немалое количество времени, поэтому девушка, успевшая за время пути просто известись от нетерпения и напряженного ожидания, в конечном итоге попыталась самоотверженно сосредоточиться на проплывающем мимо пейзаже, но быстро устала и немного задремала. Эрик с Винсентом мирно беседовали о чем-то, и, судя по всему, не взирая на временами просыпающуюся забывчивость хранителя памяти, были вполне довольны друг другом. Хотя Винс-то, возможно, был доволен еще и по другой причине – граф де Нормонд, отвлеченный разговором с ним, временно забыл о также присутствующей в ландо девушке, а когда попытался обратиться к ней, та благополучно не услышала ни слова.

- Удивительно, что у вас с братом разные фамилии, - говорил блондин, отвлекшись на время от беседы с другом и переведя взгляд на его «сестру». Хранитель памяти, честно выждав некоторое время, и поняв, что Татьяна отвечать не планирует, да и вообще явственно дремлет, убаюканная мирной поездкой по вполне ровной дороге, предпочел ответить сам.

- Ничего удивительного, сестры-то, они, знаешь ли, разные бывают, - Винсент широко улыбнулся и пояснил, - Двоюродные к примеру.

- Ах, так она твоя кузина? – молодой человек чуть приподнял бровь, - Как удивительно, что она зовет тебя братом. Вы, вероятно, очень близки?

- С детства дружим, - коротко ответствовал мужчина и снова перевел разговор на другую тему.

Дорога уже вилась между даже сейчас кажущихся древними деревьев большого леса, когда экипаж неожиданно чуть подпрыгнул, наехав на какой-то камешек, и Татьяна проснулась. Впереди виднелась знакомая громада замка, тонущая в свете бесчисленного множества огней, да и выглядящая несколько больше за счет целой сейчас, но разрушенной временем в двадцать первом веке подъездной дороги, не особенно длинной, но чрезвычайно очаровательной аллейки; а также нескольких пристроек, очень ясно заметных с этого ракурса. Кроме того, чуть ниже самого замка, с левой от него стороны, на склоне холма виднелось несколько странной формы строений, более всего напоминающих большие сараи.

Внимание девушки эти постройки почему-то привлекли особенно сильно. Возможно, дело было в том, что в своем времени она их не помнила, ибо их попросту уже не существовало, а может быть ей просто хотелось узнать побольше о быте молодого графа в этом веке, - на этот вопрос она не смогла бы ответить и сама. Как бы там ни было, полюбовавшись приближающимся замком, Татьяна не выдержала и, обернувшись к блондину, наблюдающему за ней с улыбкой, поинтересовалась:

- А что там такое? Ну, в тех… эээ… домишках ниже замка?

- Домишках? – Эрик расплылся в широкой улыбке, - А вы весьма остроумны, Татин. Это конюшни, и домишками они являются разве что для лошадей.

- Ах, вот как… - Татьяна, коей в своей жизни конюшню приходилось видеть лишь один раз, разумеется, куда как более современную, да и ту издалека, торопливо закивала, - Да-да, теперь я вижу. С того ракурса просто как-то… не признала.

- Вот как, - улыбка молодого графа стала загадочной, - Что ж, бывает и такое.

На несколько минут в ландо повисло молчание. Девушка, в ответ на произнесенные графом слова, не нашлась, что сказать, посему предпочла просто согласно улыбнуться; Винсент, очевидно, сбитый с какой-то очень важной темы, тоже умолк, ожидая конца поездки. Ждать ему, впрочем, оставалось недолго.

За разговорами и изучением окружающих Нормонд построек время пролетело почти незаметно, и не прошло и четырех или, быть может, пяти минут, как экипаж уже остановился возле главного входа в замок.

Лишь сейчас, обратив внимание на ярко горящие факелы по бокам от дверей, свет в окнах, да и яркую полоску за чуть приоткрытой створкой, Татьяна осознала, что пока они добирались сюда из Парижа, успели сгуститься сумерки.

Эрик, распахнув дверь, довольно ловко выбрался наружу первым, и хотел, было, помочь приятелю и его «сестре» покинуть средневековое средство передвижения, но в этот миг главные двери замка распахнулись, и к молодому графу, выскочив оттуда, буквально бросилась довольно бедно одетая рыжеватая девушка. В первое мгновение Татьяна подумала, что это, должно быть, кто-то из слуг, но девица столь беззастенчиво повисла на руке блондина, что девушка, ощутив мгновенный приступ ревности, невольно нахмурилась. Незнакомка потянула хозяина замка за собой, затаскивая в до удивительного ярко освещенный холл, Эрик, оглянувшись через плечо, скомкано пробормотал слова извинения и все-таки направился следом за ней.

- Это еще кто? – мрачно осведомилась Татьяна, глядя, как Винсент выбирается из экипажа, чуть менее ловко, чем сам владелец транспортного средства, но, в целом, довольно успешно. Хранитель памяти тяжело вздохнул и, протянув собеседнице руку, помог и ей выбраться наружу.

- О ней пока рано беспокоиться, - несколько загадочно ответствовал он, внимательно следя за тем, чтобы девушка, спуская ногу на, говоря откровенно, не очень устойчивую приступку, не зацепилась за что-нибудь платьем. Взгляд его мимолетно скользнул по обуви на ногах «сестрицы» и мужчина, замерев на несколько мгновений, в крайнем негодовании выдернул свою спутницу из экипажа, ставя ее на землю так, чтобы длинный подол платья в как можно большей степени закрывал ее ступни.

- Ты совсем с ума сошла? – тихо, но весьма раздраженно зашипел он, чуть склоняясь к уху девушки и косясь на восседающего с абсолютно безразличным видом возницу, - Додумалась – в кроссовках на средневековый бал! Тут о такой обуви еще не слышали даже!

- Можно подумать, меня кто-то предупреждал, что тут бал, - не менее тихо огрызнулась Татьяна, недовольно расправляя платье, - Что мне теперь, разуться и босиком идти? Отличная выйдет пара родственничков-идиотов – оба босиком, а один еще и костюм перепутал!

- Кстати, Эрик обещал мне немного помочь с этим, - мужчина, как-то сразу оживившись, решительно подхватил свою спутницу под руку и потянул ее в сторону гостеприимно распахнутых дверей замка, - Так что от девчонки его придется все-таки оторвать… - Татьяна при этих словах сморщилась, словно вновь увидела ту кучу очистков, что едва не попала ей на голову, и Винсент поспешил сменить тему, - Пока буду его искать, постарайся вести себя хоть немного соответственно обстановке, окей?

- Я и без «окея» достаточно соответственно веду себя, - отмахнулась девушка, заходя со своим извечно недовольным «братом» в холл и застывая буквально на пороге. В первую секунду ей даже показалось, что они умудрились ошибиться и оказались в каком-то другом замке, а не в Нормонде; в замке, где холл, столь привычно серый от пыли, поражал обилием красок, чистотой и невероятной роскошью, в замке, где люстры не тонули в полумраке, становясь почти незаметными, а, напротив, горели ярким огнем, озаряя царящее вокруг великолепие. Потолок, как оказалось, украшенный по периметру невероятной красоты позолоченной лепниной, был достаточно высок, расписан чудесными картинами из жизни дворян, однако люстры, придающие ему дополнительного очарования, свисали столь низко, что казалось, их можно было задеть головой. Стены помещения оказались обиты зеленовато-золотистым атласом, по сторонам виднелись картины, изображающие то пейзажи, в коих кое-где смутно угадывался окружающий замок лес, то совершенно незнакомых девушке людей, бывших, очевидно, предками нынешнего графа де Нормонд. Пол застилал роскошный, мягкий даже на вид ковер, и Татьяне на мгновение стало совестно за свои грязные кроссовки, в которых сейчас надлежало пройтись по его великолепному ворсу. По сторонам, возле стен, виднелись небольшие столики, скамеечки, обтянутые тканью, созданные, должно быть, или для того, чтобы гости могли присесть на них и передохнуть, или же просто для поддержания нужного антуража. На столиках красовались большие вазы, некоторые с цветами в них, некоторые просто декоративные, украшающие собою холл.

- Винсент! – голос молодого графа, незаметно вышедшего из-за балюстрад со стороны гостиной, заставил девушку отвлечься от изучения роскошного помещения, - Я как раз собирался искать тебя. Идем, я постараюсь немного подсобить с костюмом… и обувью. Мадемуазель, - Эрик обратился к «сестре» хранителя памяти и моментально расплылся в широкой улыбке, - Я ни в коем случае не прощаюсь. Даю слово, вскоре я верну вашего брата, - при этих словах он чуть подмигнул. Татьяна ответила очаровательной улыбкой и церемонно склонила голову.

- Не сомневаюсь, месье. Надеюсь, после оказанной вами помощи он будет выглядеть несколько более соответственно обстановке.

- Положитесь на меня, - молодой человек вновь улыбнулся и, практически не обращая внимания на совершенно недовольного таким разговором Винсента, оглянулся через плечо, обращаясь к кому-то невидимому, - Мари, будь добра, проводи мадемуазель Лероа в зал. Кто-нибудь уже прибыл?

- Здесь только месье Ламберт, - вежливо произнес в ответ женский голос, и в холл, осторожно обойдя блондина, вошла худенькая женщина средних лет с приветливым и доброжелательным лицом. Платье на ней показалось Татьяне чрезвычайно знакомым, однако, получше рассмотреть его у нее не получилось.

- Конечно, месье, - продолжала между тем, очевидно, служанка, а может быть, старшая горничная в этом замке и, обратившись к пытающейся сохранить вид благородной дамы девушке, почтительно добавила, присев на мгновение в книксене, - Прошу вас за мной, мадемуазель.

Татьяна решительно кивнула и, совершенно не представляя себе, как должны в таких случаях реагировать средневековые леди, просто шагнула вперед, намереваясь следовать за служанкой и старательно скрывая небольшое недовольство. Перспектива провести некоторое и, в общем-то, неизвестное количество времени в компании какого-то «месье Ламберта», честно говоря, прельщала ее очень мало. Уж лучше бы этот самый месье куда-нибудь испарился, предоставив ей возможность в гордом одиночестве осмотреть зал, да и вообще подумать о том, что…

Неожиданно коснувшаяся ее предплечья рука молодого графа заставила девушку, вздрогнув, отвлечься от мыслей, моментально забывая, о чем же она собиралась подумать, и удивленно перевести взгляд на него. Блондин, продолжая мягко удерживать ее, чуть склонился, явно стараясь быть поближе и собираясь произнести что-то до крайности или таинственное или, быть может, даже личное.

- Не беспокойтесь, Татин, - голос молодого человека вновь напоминал мурлыканье, и Татьяна ощутила, как по коже бегут мурашки, - Если Ренард утомит вас, мы с Винсентом спасем вас от его общества. Не скучайте, - и с сими словами, послав собеседнице быструю улыбку, он вновь мягко коснулся ее ладони, дотрагиваясь губами до тыльной ее стороны и, почти сразу отпустив, зашагал прочь из холла, по пути, известному девушке как дорога в гостиную. Винсент последовал за ним, напоследок продемонстрировав названной сестре весьма странную гримасу, призванную, очевидно, лишний раз напомнить ей о необходимости вести себя соответственно обстановке.

- Мадемуазель, - служанка, названная хозяином замка Мари, видя, что порученная ее заботам девушка, глядя вслед двум молодым людям, явно не собирается направляться следом за ней, решила напомнить о себе.

- Да-да, простите, - Татьяна чуть вздохнула и, едва заметно покачав головой, снова обратила внимание на свою провожатую. Та, стоя в небольшом проеме между балюстрадами, мягко улыбнулась ей и, сделав приглашающий жест в левую сторону, повторила:

- Прошу за мной.

Девушка снова кивнула и, бросив еще один взгляд в сторону гостиной, направилась следом за указывающей ей дорогу женщиной.

Дорога эта, надо признать, представляла для путешественницы во времени немалый интерес. За все время своего обитания в древнем замке она как-то ни разу не удосужилась побывать с левой стороны от холла, всегда направляясь направо, в гостиную, и сейчас увидеть место, куда столь уверенно вела ее спутница, ей было чрезвычайно любопытно.

Нельзя сказать, чтобы то, что она увидела, хоть сколько-нибудь ее разочаровало.

Один только небольшой коридорчик, что вел к, вероятно, месту проведения торжественного мероприятия, поражал воображение, выглядел настолько удивительным и невероятным, что, казалось, бал можно было проводить прямо в нем. Едва начавшись, он мягко поворачивал направо, видимо, повторяя изгиб стены замка, и почти тотчас же и завершался, упираясь в большие деревянные двери, украшенные, как и двери гостиной, невероятной красоты резьбой или лепниной – в некотором полумраке рассмотреть лучше было затруднительно. Непосредственно на повороте, расположенная таким образом, чтобы распространять свет на все это помещение, свисала с потолка небольшая, но совершенно очаровательная, на взгляд девушки, люстра. По сравнению с теми, что чуть ли не касались головы в холле, она казалась маленькой, какой-то скромной, однако красотой могла бы, пожалуй, даже поспорить со своими более крупными собратьями. Стены коридорчика, как и стены холла, были обтянуты зеленовато-золотистым атласом, таинственно поблескивающим в отсвете живого огня свечей, усыпавших люстру. Граненый хрусталь, украшавший последнюю, ловил этот свет и, преломляя и пропуская его чрез себя, заставлял плясать на средневековых обоях таинственные тени.

Впечатление создавалось необыкновенное. Татьяне, засмотревшейся на эту игру света и тени, расчерчивающих атлас на стенах невероятными узорами, даже на несколько секунд показалось, что она, ведомая служанкой средневекового замка, попала в какой-то необычный, совершенно сказочный мир, полный волшебства и загадок. Она замерла, не дойдя нескольких шагов до больших дверей, словно загипнотизированная следя за пляской теней на стенах, восхищенно перевела взгляд с одного самопроизвольно сложившегося узора на другой, и, не в силах выразить словами свой восторг, невольно прижала руку к груди чуть выше сердца. Увидь сейчас это Винсент, он бы непременно похвалил ее – жест получился вполне средневековым.

- Мадемуазель… - негромкий голос горничной, бессовестно вырвав девушку из очарования волшебного места, заставил ее досадливо вздохнуть. Да что же за день-то сегодня такой… Только задумаешься, или восхищенно залюбуешься чем-нибудь, обязательно дернут, отвлекая от мыслей.

- Да-да? – Татьяна заставила себя мило улыбнуться, сдерживая, возможно, несколько необоснованное раздражение. В конечном итоге, то, что она гостья не только в этом замке, но и в этом времени, не дает ей права так глубоко задумываться. Да и вообще, она тут по делу. Правда, пока не поняла, в чем оно заключается, но это уже детали.

- Я… прошу прощения, что затрагиваю то, что меня не касается… - забормотала Мари, виновато склоняя голову, и девушка недоуменно приподняла брови. Что это, не касающееся ее, милая горничная собирается затронуть? Разве на ее глазах произошло что-то из ряда вон выходящее? А может, она ухитрилась рассмотреть совершенно неподходящую обувь на ногах своей спутницы и теперь собирается вежливо указать ей на допущенную оплошность? При этой мысли Татьяна вздрогнула и поспешила поправить платье, стараясь, чтобы оно как можно лучше скрывало кроссовки.

- Я просто… - продолжала тем временем ее собеседница, - Беспокоюсь… Вы кажетесь очень приятной девушкой, и мне бы совсем не хотелось, чтобы с вами произошло что-то… нехорошее.

- А почему со мной должно произойти что-то нехорошее? – еще больше изумилась девушка и, недоуменно заморгав, на сей раз нахмурилась, решительно не понимая причины обращения к ней служанки. Последняя напряженно оглянулась, словно опасаясь быть услышанной кем-либо и, сделав шаг ближе к собеседнице, тихо проговорила:

- М… Мадемуазель Луиза, она… Мне кажется, между вами и господином Эриком возник интерес, и я опасаюсь, как бы она… Понимаете, она довольно… темпераментная девушка, я не знаю, что может прийти ей в голову… Они с хозяином так близки, я бы не хотела…

Татьяна на мгновение закусила губу. Перед ее внутренним взором моментально возник образ рыжеватой худой девицы, выскочившей навстречу Эрику, когда они подъехали к замку. Неужели вот эта серая ветошь и есть та самая «темпераментная девушка» о которой ее предупреждает служанка? Или милый граф имеет поблизости еще какую-то мадам?

- Мадемуазель Луиза, значит… - задумчиво пробормотала она и, с трудом удержавшись, чтобы не уточнить как же выглядит эта «мадемуазель», спокойно улыбнулась, стараясь добавить в улыбку нотку благодарности, - Не стоит так беспокоиться, Мари. С Э… с графом де Нормонд мы познакомились буквально только что, сюда я прибыла с братом, и собираюсь держаться поближе к нему. Но благодарю вас за заботу, она мне лестна.

Женщина смущенно улыбнулась и вновь присела в книксене.

- Не стоит, мадемуазель. Прошу прощения, что задержала вас пустыми разговорами… Прошу сюда, - и с этими словами она легким, явно многократно отработанным и уже заученным движением распахнула большие двери и отошла в сторону, наконец предоставляя своей спутнице возможность увидеть прекрасный зал.

Татьяна машинально сделала несколько шагов вперед, заходя в куда как более ярко освещенное помещение и, замерев на верхней ступеньке небольшой, уводящей несколько вниз лесенки, чуть приоткрыла рот в немом восторге. Да, Нормонд в дни своего рассвета определенно заслуживал самого пристального внимания, и мог бы по праву считаться, пожалуй, едва ли не одним из самых прекрасных замков Франции.

Огромная зала, расстилающаяся перед девушкой, уходящая так далеко, что конец ее от входа был едва различим и тонул среди сгущающихся там теней, поражала своим великолепием значительно в большей степени, чем холл. Левую стену большого помещения украшали собой высокие арочные проемы окон, чьи рамы сами по себе казались едва ли не величайшим произведением создавшего их мастера, помогая продлить возникшее еще в коридорчике ощущение присутствия в сказке. Прелестные люстры под невероятной красоты потолком, расписанным рукой гениального художника и украшенным лепниной работы великолепного скульптора, отражались в них, тем самым словно удваивая силу освещения, и добавляя нотку таинственности общей обстановке. Пламя свечей, усыпающих их, изгибаясь от изредка долетающих от дверей порывов легкого ветерка, бросало не менее изумительные тени, чем пляшущие на стенах в коридорчике, на пол и на правую стену зала, обтянутую обоями изумрудного цвета. Порою отражение и оригинал, каким-то неожиданным чудом слившись воедино, вдруг так ярко вспыхивали отсветом на, похоже, бархатной ткани, что, казалось, на стене появлялся и тотчас же исчезал маленький драгоценный камень.

Возле самого входа, немного левее последней ступени маленькой лесенки, находилось небольшое возвышение, что-то вроде сцены, где, вероятно, чуть позже должны были появиться музыканты. Паркет здесь сверкал не менее ярко, чем отблески свечей на стене, казался чуть ли не зеркальным и, ловя отражение люстр, усиливал освещение еще больше, тем самым помогая зале сиять едва ли не ярче, чем солнце в ясный день. Основная часть огромного помещения, которое, как мельком осознала потрясенно созерцающая его гостья, вероятно, занимало все левое крыло Нормонда, пустовала, предоставляя достаточно свободного места для танцев, без которых, надо полагать, бал просто органически не мог бы обойтись, что, собственно, довольно ясно следовало из самого названия этого мероприятия; но по сторонам кое-где виднелись небольшие банкетки, скамеечки, поставленные здесь, в отличие от холла, явно для того, чтобы гости могли отдохнуть. Рядом с некоторыми заметны были даже столики.

Завороженная этим великолепием, Татьяна машинально сделала шаг вперед, напрочь забывая о том, что стоит наверху лестницы, оступилась и, чудом удержавшись, немного пришла в себя. Мари, вероятно, занятая подготовкой к мероприятию, за время, что она созерцала залу, успела бесшумно испариться, никаких месье Ламбертов поблизости явно не наблюдалось, помещение казалось совершенно пустым, и девушка, решив воспользоваться возможностью получше рассмотреть его, медленно двинулась вперед, спускаясь по лесенке и осторожно переступая кроссовками по натертому до блеска паркету.

Впрочем, выполнить свое намерение ей не удалось. Девушка успела только обратить внимание на то, что стена, обитая бархатом, украшена здесь, вместо портретов, присутствующих на стенах холла и, как ей помнилось, в коридоре, где располагалась библиотека, полосами причудливой, витиеватой лепнины, изображающей то ли виноградные лозы, то ли плющ, когда за спиной ее внезапно раздался бархатистый, чуть хрипловатый и знакомый до дрожи в пальцах голос.

- Мадемуазель Лероа, я полагаю?

Татьяна, с огромным трудом удержавшись от того, чтобы не вздрогнуть, медленно обернулась. Она уже собиралась, изобразив удивление от встречи, вновь познакомиться с прекрасно известным ей человеком, но, увидев его, застыла, пораженная, пожалуй, не меньше, чем в миг, когда впервые лицезрела зал.

- Надеюсь, молчание в данном случае означает согласие, - мягко улыбнулся ее новый старый знакомый, - Видимо, мы с вами одни оказались столь пунктуальны, что прибыли раньше времени. Позвольте представиться… - мужчина, пользуясь замешательством собеседницы, аккуратно коснулся ее руки своей и склонился в легком поклоне, явно намереваясь поцеловать ее, - Мое имя…

- Ричард, - не выдержав, перебила его внезапно выпавшая из ступора собеседница и, очаровательно улыбнувшись, чуть приподняла брови, ожидая удивленного подтверждения своей догадки. Однако же, его не последовало. Мужчина, действительно взглянувший на нее с некоторым недоумением, снова улыбнулся и чуть качнул головой.

- Прошу прощения… Ренард. Рена́рд Бастиа́н Ламбе́рт. К вашим услугам, моя очаровательная леди, - с сими словами он все-таки наклонился, касаясь губами тыльной стороны ладони девушки. Последняя напряженно сглотнула. Прикосновение таких знакомых и мягких губ к ее коже как-то привычно вызвало волнующие мурашки, и Татьяна, ощущая себя кроликом под гипнозом, поспешила высвободить ладонь из цепкой хватки черноволосого удава. Впрочем, молодой мужчина, похоже, совершенно этим не расстроился. Он лишь вновь улыбнулся и сказал что-то еще, но девушка, опять засмотревшись, абсолютно не восприняла обращенных к ней слов.

А посмотреть было на что. Ричард, называющий себя здесь Ренардом, выглядел, наверное, и в самом деле ничуть не менее удивительно, чем вся окружающая их обстановка. Конечно, ожидать увидеть на балу в восемнадцатом веке кожаную куртку и джинсы было бы чересчур наивно, но, с другой стороны, лицезрение оборотня, облаченного, в соответствии с традициями этого времени в приталенный бархатный камзол черного цвета, в бархатные же короткие штаны до колен (Татьяна с трудом вспомнила, что их, кажется, называют кюло́ты), с волосами чуть ниже плеч, собранными черной шелковой лентой в аккуратный, даже изящный хвост, было тоже явлением довольно неожиданным. Мельком скользнув по его фигуре, чью стройность черный бархат только подчеркивал, взглядом, девушка, спеша выхватить все самое интересное в этом наряде, отметила и белую рубашку, чьи украшенные кружевами манжеты выглядывали из черных узких рукавов камзола, и белые же чулки ниже колен, и даже странного вида ботинки, украшенные богатыми тяжелыми пряжками. Она бы, пожалуй, продолжила изучать своего собеседника и дальше, но тот, похоже, несколько утомленный ролью живого манекена, вновь подал голос.

- Мадемуазель?

- Да-да, прошу прощения, - Татьяна провела ладонью по лицу, словно снимая с него невидимую паутинку, - Я сегодня немного задумчива и рассеяна… Наверное, у нас с Винсентом это семейное, - последнюю фразу она пробормотала вполголоса, опуская взгляд.

- Винсент? – несколько удивленно повторил оборотень, изящным жестом приподнимая бровь, - Вы имеете в виду месье де ля Боша, близкого друга хозяина вечера?

Девушка, которая совершенно не имела понятия о том, что за фамилию носит ее «брат» в принципе, и, уж тем более, каковой назывался в этом времени, торопливо закивала.

- Да-да, он мой брат. А вы с ним знакомы? Он прежде не рассказывал мне о вас.

- Я слышал о нем, но не более того, - Ричард, вернее, Ренард тонко улыбнулся, загадочно сверкнув глазами, - Да видел мельком пару раз. Однако, это странно, если вы сестра близкого друга месье де Нормонда, вероятно, часто бываете здесь? В этом случае удивительно, что мы ни разу не встречались.

- Быть может, вы просто забыли, - мило улыбнулась Татьяна, лихорадочно соображая, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Сближаться на этом балу с Ричардом ей хотелось куда как меньше, нежели с Эриком, посему она искренне надеялась, что последний все-таки выполнит свое обещание и явится вместе с хранителем памяти спасать ее от приятного общества месье Ламберта.

- О, нет, - упомянутый месье в ответ на ее фразу широко улыбнулся, и чуть склонился в вежливом, каком-то очень нежном поклоне, прижав руку к груди, - Я бы ни в коем случае не забыл такую встречу. Вы часто бываете здесь?

- Нет-нет, отнюдь нет! – девушка, почти явно обрадовавшись неожиданно поданной ей Ричардом идее, замотала головой, - Я живу не в Париже, в другой провинции, сегодня просто так совпали обстоятельства, что я оказалась в гостях у брата. А он посчитал, что мне необходимо немного развеяться, и повел меня на бал, устраиваемый его другом.

- Я неимоверно счастлив совпавшим обстоятельствам, приведшим к нашей встрече, - Ренард вновь улыбнулся, как показалось его собеседнице, немного мечтательно, и поинтересовался, - Где же вы проживаете, позвольте полюбопытствовать?

- А… я… - Татьяна, не ожидавшая такой каверзы со стороны словно учуявшего какой-то подвох оборотня, замялась, нервно вспоминая все провинции Франции, коих она и знала-то всего две и пытаясь сообразить, существовали ли они уже в это время, или же еще нет, - Я… да я в провинции… Это, знаете ли… - взгляд девушки упал на один из столиков, уставленных красивыми бокалами, явно приготовленными под шампанское или любое другое игристое вино, и она, чрезвычайно обрадовавшись, брякнула, - Коньяк. Да-да, провинция Коньяк.

Собеседник ее, если и удивился, решительно не подал никакого вида. Он лишь мимолетно, достаточно невнимательно кивнул и произнес:

- Вот как? Это довольно любопытно. Быть может, вы как-нибудь расскажете мне более подробно об этой провинции?

- Как-нибудь быть может, - неуверенно проговорила Татьяна и, надеясь, что таким образом все-таки отшила явно назначающего ей свидание оборотня, поторопилась задать свой вопрос, отвлекая его на другую тему, - А где живете вы? В Париже?

- Да, - последовал спокойный и даже отчасти хладнокровный ответ, - Я родился в этом городе. Но назвать его родным сейчас мне несколько затруднительно, - я не сижу долго на одном месте, предпочитаю путешествовать. Вы любите другие страны?

- Совсем недавно осознала, что люблю, - улыбка у девушки вышла несколько смущенной, и она, стремясь исправить это впечатление, слегка вздохнула, - К сожалению, мне пока довелось мало путешествовать, хотелось бы исправить этот промах.

- Могу предложить вам совместную поездку в Англию, - Ренард вновь чуть поклонился, приглашающе протягивая собеседнице руку, - Я собираюсь отправиться в эту страну в ближайшем времени. Как вы относитесь к ней? Я слышал, многие леди, простите, дамы (я уже привыкаю к оборотам речи Соединенного Королевства), недолюбливают чопорных англичан. Очевидно, им милее страстные французы, - при этих словах в глазах молодого мужчины вспыхнул дьявольский огонек.

- Смею вас уверить, я очень положительно отношусь к англичанам и Англии, - поспешила разочаровать своего собеседника девушка и, прижав руки к груди, виновато вздохнула, - Но, боюсь, я не смогу составить вам компанию, месье Ламберт. Мой брат вряд ли обрадуется такой перспективе…

- А вы спросите его, - совершенно неожиданно предложил Ричард, поворачиваясь вполоборота к выходу, - Не ошибусь, предположив, что это именно он направляется к нам в компании молодого де Нормонда?

- Не ошибетесь, - кивнула Татьяна и лишь затем повернулась к выходу, взирая на приближающихся к ним молодых людей. С губ ее тотчас же сорвался полный усталой обреченности вздох. Ну как не стыдно наряжаться настолько потрясающе, что и глаз оторвать нельзя? Говоря начистоту, удивляться роскоши окружающей обстановки, да и красоте костюмов встреченных ею людей, девушка уже немного устала, посему искренне надеялась, взглянув на выглядящего еще некоторое время назад совершенно непрезентабельно «брата», немного отдохнуть от окружающего великолепия. Сейчас же вид хранителя памяти, разбив эти надежды в пух и прах, вызвал у нее глухое раздражение и, хотя и поражал в немалой степени, все-таки не произвел такого впечатления, как Ричард одним только своим присутствием здесь.

Тем не менее, не признать, что Винсент, которому молодой граф, как и обещал, «подсобил» с костюмом, выглядел потрясающе, было нельзя. Приталенный камзол темно-красного цвета, вероятно, тоже бархатный, как и костюм месье Ламберта, невероятно шел хранителю памяти, да и смотрелся, надо признать, куда лучше сшитого явно не по его размеру сюртука; такого же цвета кюлоты, украшающие его ноги, безусловно, выглядели гораздо презентабельнее длинных черных штанов, да и ботинки, или, если быть точнее, мужские туфли, с не менее богатыми, чем у Ренарда, пряжками, определенно выигрывали в сравнении с босыми ногами. Ниже кюлот ноги мужчины были, разумеется, затянуты в белые чулки, под камзолом виднелась белоснежная рубашка с чем-то вроде жабо в районе шеи. Кружев на манжетах Татьяна не заметила, да и не смотрела на них особо, - собранные в хвост такой же шелковой лентой, как и та, что красовалась на голове Ричарда, только не черного, а глубокого бордового цвета, обычно растрепанные темно-каштановые волосы хранителя памяти перетянули на себя все ее внимание.

Пораженная видом своего обычно совершенно неухоженного спутника, девушка даже не сразу обратила внимание на то, как выглядит идущий рядом с ним граф де Нормонд. Она и взгляд-то на него перевела лишь после того, как услышала его обращение к оборотню, не смотря на то, что первые слова хозяина замка явно предназначались ей.

- Надеюсь, вы не скучаете? – вежливо осведомился молодой человек, останавливаясь рядом с Татьяной и ее собеседником и, сдержанно кивнув последнему, добавил, - Добрый вечер, Ренард.

- Добрый, - совершенно спокойно и даже доброжелательно ответствовал мужчина, явно не желая замечать несколько прохладного отношения к себе, - Рад видеть. Позвольте осведомиться, к которому часу приглашены гости?

Эрик мягко улыбнулся и, обернувшись ко входу в зал, чуть кивнул в его сторону.

- Все уже собираются. Видите?

В ярко освещенную залу и в самом деле уже входили, парами и поодиночке, роскошно одетые мужчины и женщины всех возрастов…