Глава
13

Трудно вообразить себе нечто более изящное, утонченное, и вместе с тем немного тяжеловесно-великолепное, потрясающее фантазию, заставляющее восторженно замирать сердце, чем французский бал начала восемнадцатого века, проводимый в роскошном зале прекрасного, богато и изыскано изукрашенного замка. Женщины и мужчины, мадам и месье, разбившись на пары, кружатся то в довольно быстрых, то в медленных танцах, нежная и мягкая музыка ласкает слух легкими переливами, в глазах рябит от обилия красок, от сказочно прекрасных платьев дам с пышными, длинными юбками, и от разноцветных камзолов кавалеров, а на душе становится вдруг так щемящее сладко, когда осознаешь и себя частью этого великолепия. В воздухе витают тонкие ароматы дамских духов, смешивающиеся с тяжелыми нотками туалетной воды кавалеров, все пространство огромной залы заполняется веселыми людскими голосами, смехом, слышны комплименты, благодарности, радостные возгласы неожиданно встретившихся старых друзей и знакомых, то тут то там мелькают неслышными тенями прекрасно вышколенные слуги, разряженные по случаю в блестящие ливреи. Сознание, даже настроенное на какую-то немыслимую серьезность, начинает мутиться, поддаваясь внушению атмосферы, и все дела как-то сразу вылетают из головы, оставляя лишь мысли о веселой кадрили или чинном вальсе, грациозном менуэте или спокойном гавоте. И хочется только, отбросив все лишнее, подхватить за талию какую-нибудь юную красавицу, или дать согласие на предложение очаровательного дворянина и броситься в пляс, забывая обо всем.

Именно таким был и бал, на котором волею случая оказались наши гости из будущего.

Татьяна не успела опомниться, как все вокруг затопило половодье красок, раздавшаяся неожиданно музыка заставила невольно вздрогнуть, и уже через мгновение весело гомонящая толпа подхватила ее, увлекая с собою и оттесняя от собеседников. Пару минут девушка безуспешно пыталась отыскать в этой немыслимой пестроте хоть кого-нибудь знакомого, но не нашла и, сдавшись на милость судьбы, позволила толпе нести себя, выталкивая иногда то к столикам, то к банкеткам, то к центру зала, где молодые дворяне уже вовсю отплясывали какой-то неизвестный Татьяне танец. Однако, когда девушка обнаружила рядом с собою весело горящий камин, а справа от него – узкую лестницу, в два пролета уводящую наверх, и осознала, что ее оттеснили уже к концу зала, она принялась решительно проталкиваться обратно, справедливо полагая, что найти своих будет легче на том же месте, где они и были потеряны.

В целом, надежды ее оправдались.

Не успела девушка, засмотревшись на очередную лихо отплясывающую пару, остановиться, погружаясь в быт восемнадцатого столетия, как сбоку к ней неожиданно кто-то подошел, и Татьяна, повернув голову, с облегчением узнала хранителя памяти.

- Ты выглядишь… потрясающе, - она чуть улыбнулась и, сжав одной рукой юбку платья, чуть отвела ее в сторону, вздыхая, - Не то, что я в маскарадном костюме служанки.

- Не маши так юбкой, - нахмурился мужчина, подходя ближе к собеседнице и немного загораживая ее от возможных случайных взглядов, - Кроссовки видно. И с чего ты решила, что служанки?

- Начнем с того, что тут где-то мелькала Мари в точно таком же платье, - фыркнула девушка, послушно опуская юбку и скрещивая руки на груди, - Эрик мне еще объяснит, с какой такой радости он поселил меня в комнате служанки… Ну и закончим тем, что по сравнению с другими дамами я выгляжу крайне… непрезентабельно, - Татьяна опять вздохнула, на сей раз опуская руки, - Я бы, может, тоже хотела камзол!

- Аби́, - сумрачно поправил ее Винсент, - Между прочим, до крайности неудобная штука. Но девушкам повезло, им в этом ходить не полагается.

- Ага, им полагается ходить в бедных платьях, - Татьяна раздраженно дернула плечом и, не скрывая ехидства, поинтересовалась, - Не стыдно ль вам стоять рядом со мною, мой глубокоуважаемый брат?

- Ты пошути, пошути, - хранитель памяти мило улыбнулся, почти мстительно добавляя, - Если еще раз из-за твоих штучек попадем в прошлое, буду представлять тебя своей женой, будешь знать. Впрочем, ты ж мне кузина, вполне могу и сейчас на тебе жениться… То-то Эрик счастлив за меня будет! Хоть домогаться до тебя перестанет.

- Как, я тебе разве не родная? – очень натурально расстроилась девушка и горестно всплеснув руками, патетически проговорила, - Боже, какое несчастье, я же не переживу этого! – она чуть поморщилась и уже вполне серьезно добавила, - Винс, а нам долго тут еще торчать-то? А то, я смотрю, ты как-то очень хорошо вжился в роль моего брата, так хорошо, что это начинает напрягать. Надеюсь, ты еще не присмотрел мне богатенького дворянина в качестве выгодной партии?

- Присмотришь тут, - фыркнул в ответ мужчина, - Кругом одни Эрики, оборотни, да…

Татьяна, видя, что собеседник не планирует заканчивать фразу, заинтересованно приподняла брови.

- Кто?

Винсент почему-то нахмурился.

- Не важно… Надеюсь, его мы тут не встретим. Да, а торчать здесь надо до конца бала. Но если ты очень устала, можешь пойти, передохнуть на одной из этих широкомасштабных табуреток. Они же для того, собственно, и поставлены.

- Ну и выражансы… - мрачновато протянула девушка и, вздохнув, устало потерла переносицу, - И откуда только в голове средневекового мсьё такие мысли? До чего же тяжкая обязанность по воспитанию в тебе культурного духа хряпнулась на мои плечи!

- О да, а ты у меня прямо ну очень культурная средневековая мадам, дорогая сестренка, - откровенно насмешливо произнес хранитель памяти и, кивнув в сторону стены, где и находились упомянутые им «широкомасштабные табуретки», в просторечии – скамейки, осведомился, - Что же, пойдем, передохнем в сидячем положении?

Татьяна пожала плечами.

- Да я вроде бы еще пока что не устала до такой степени, чтобы бросаться передыхать. А тебя, как погляжу, уже ноги не держат? Неужели ты злоупотребил шампанским?

- Ах, ну почему ты и в самом деле мне не сестра? – горестно вздохнул в ответ мужчина, - Я бы с таким наслаждением поставил тебя в угол, ты даже не представляешь… Посмотрел бы я на тебя, остроумная ты моя, если бы ты после почти трех столетий существования нагишом вдруг оказалась впихнута в тесный костюм и еще более тесную обувь. Все, я пошел отдыхать. А ты, неугомонное создание, веди себя прилично, - хранитель памяти сдвинул брови и слегка погрозил «сестре» пальцем, - Учти – я за тобой слежу.

И с сими словами, не дожидаясь реакции своей спутницы, он деловым и гордым шагом направился к неоднократно упомянутым выше скамейкам. Татьяна осталась одна среди шумной толпы. Слегка передернув плечами, она проводила названного брата недовольным взглядом и, буркнув:

- Напугал до ужаса! – вновь обратила свое внимание на окружающий ее веселый люд, на бойко отплясывающих зачастую совершено неизвестные ей танцы, дворян, и на их роскошные костюмы.

А зрелище это увлекало ее с каждой минутой все больше, и больше. Как выгодно отличался торжественный вечер в этом веке от скучных, каких-то серых и обезличенных вечеринок в двадцать первом! Куда только исчезло все роскошество, вся легкость движений, тяжесть изысканных манер и слов, куда делись эти невероятные наряды? Почему, зачем они были заменены поначалу на фраки, а позже уже и на совершенно невыразительные, однотипные костюмы? Какой глупец выдумал этот, так называемый, дресс-код, чем он руководствовался? Уж не желанием ли обратить человечество, хотя бы мужскую его половину, в однотипное стадо, в серую массу, ничем не отличающуюся друг от друга? Ведь в отличие от женщин, все еще продолжающих предпринимать попытки выглядеть ярко, привлекать к себе внимание красочными нарядами, мужчины уже давно были избавлены от этого удовольствия и, вероятно, совершенно смирились с этим.

А как прекрасно, как здорово было смотреть сейчас на эту разноцветную толпу! Даже на тематических вечеринках двадцать первого века, даже в исторических фильмах, где, казалось бы, следят за достоверностью изложения, не увидеть такого буйства красок. Все эти камзолы, или, точнее, как назвал этот наряд Винсент, аби́; кюлоты, парики, напудренные порою столь сильно, что от резких движений пудра повисала над ними белым облачком; все эти очаровательные рубахи из тонкого батиста, украшенные неимоверно филигарной работы кружевами, белые чулки, аккуратные, явно выигрывающие по сравнению с современными, туфли с богатыми пряжками, и безумный, безумный маскарад оттенков, - до чего же все это было красиво, как же сильно это увлекало и завораживало! Все эти платья с пышными, длинными юбками, наполняющими воздух тихим шорохом и шелестом, высокие прически, изящные локоны, блеск драгоценностей, словно заставляющих зал сиять еще ярче; все эти камзолы, красные, синие, черные, золотистые, лиловые, голубые, серебристые…

Дойдя в мыслях до последнего цвета, Татьяна недоверчиво моргнула и внимательнее вгляделась в только что замеченного ей человека, облаченного в серебристый аби́.

Мелькнула в воздухе распущенная, в отличие от причесок других молодых людей, грива длинных черных волос, сверкнул брошенный мгновенно лукавый взгляд серо-зеленых глаз, растянулись в приветливой улыбке пухлые губы…

Девушка слегка тряхнула головой, будто стараясь отогнать неожиданное видение и, чуть улыбнувшись в ответ, поспешила обратить взор на другую сторону зала. Так-так. Будь рядом Винсент, и заметь он это, его возмущению, должно быть, не было бы границ. Еще бы – вздумала заигрывать, - а обмен улыбками с определенной точки зрения вполне можно было отнести к флирту, - то с самим хозяином замка, то с его младшим братом!

Заметив краем глаза, что молодой виконт приблизился к какой-то девушке, Татьяна с облегчением выдохнула и, стараясь скрыться за спинами разряженных дворян и за пышными юбками их дам, с интересом всмотрелась в предмет внимания юноши.

Отметив мимолетно рыжие волосы и бедноватое платье, девушка вновь недоверчиво потрясла головой, от изумления даже прекращая скрываться за толпой. Луиза! Так вот к кому молодой человек направлялся так уверенно, так воодушевленно! Но кто бы мог подумать – Роман и эта серая мышь… Интересно, Эрик знает об увлечениях младшего братца?

Татьяна, которая и в этом веке продолжала воспринимать Романа как неразумного малыша, неодобрительно нахмурилась и, стараясь не обращать внимания на довольно недвусмысленные увивания виконта де Нормонд вокруг рыжего недоразумения, честно попыталась увидеть в девице хоть что-нибудь привлекательное. Однако же, на Луизу довольно было глянуть единожды, чтобы понять, что попытки такого рода уже заранее обречены на провал. Тогда, в полумраке перед замком она еще казалось самую малость симпатичной, неосознанно (а может, и сознательно) используя любимую хитрость престарелых кокеток – приглушать свет, чтобы казаться моложе и привлекательнее, но сейчас, когда яркое освещение зала безжалостно озаряло ее не бледную даже, а какую-то неприятно-серую кожу, когда оно так ясно подчеркивало блеклые волосы и совершенно болезненную худобу, девица просто органически не могла производить впечатление хоть сколь-нибудь интересной особы.

Тихо фыркнув, девушка предпочла отвернуться. Созерцать разнообразие красочных костюмов благородных мадам и месье было явно занятием куда как более приятным, нежели любоваться этой… Луизой. Между прочим, Мари ведь намекала, - да что там, она говорила почти напрямую, - что эту «темпераментную девушку» связывают до крайности близкие отношения с самим хозяином замка. В таком случае странно, что…

- Вижу, небогатый наряд Луизы удивил вас, - раздался прямо над ухом знакомый мягкий голос молодого графа, и Татьяна, невольно вздрогнув, вновь оглянулась, взирая на него. Признаться, костюм упомянутой мадам она особенно не рассматривала, с нее вполне хватило созерцания бессовестно увивающегося вокруг нее Романа, однако, объяснять это Эрику было бы явно занятием напрасным, посему девушка предпочла согласно кивнуть, изображая совершеннейшую невинность.

- Совсем немного. Я не ожидала, что здесь кто-то выглядит хуже, чем я, - произнеся последнюю фразу, она тотчас же спохватилась и виновато прижала руку ко рту, - Ой, простите… Я не хотела обидеть вас.

- Меня? – блондин явно совершенно искренне изумился и, подойдя к собеседнице вплотную, зачем-то взял ее за руку, - Уверяю вас, ваши слова мне ничуть не обидны. Да и почему бы они должны меня задевать?

- Ну, как же, - Татьяна безразлично пожала плечами и, ненавязчиво высвободив ладонь из пальцев графа, грустновато вздохнула, - Говорят, вы так близки с ней, что она и близко никого к вам не подпустит…

- Вот как? – на сей раз молодой человек удивился еще больше и, растерянно почесав в затылке, неожиданно улыбнулся, - Думаю, здесь имелось в виду нечто другое. Если хотите, я мог бы рассказать вам о степени связывающих меня с Лу отношений.

Девушка мысленно скрипнула зубами. «Лу», «отношения»… Вот и не ревнуй его после этого! Ах, как же жаль, что в этом времени она еще не имеет никаких прав на молодого графа и не может устроить ему разбор полетов прямо здесь и сейчас, не сходя с этого места!

- Я с удовольствием послушаю ваш рассказ, - очаровательно улыбнулась Татьяна, сдерживая рычащую внутри ревность и стараясь не допустить явления этого чудища народу. В конце концов, это же живые люди. Их надо пожалеть.

Граф де Нормонд, явно ничего не подозревающий о мыслях и чувствах, испытываемых его собеседницей, склонился в полупоклоне, протягивая к ней руку.

- В таком случае, разрешите пригласить вас на танец, мадемуазель.

Девушка едва заметно вздохнула, продолжая сохранять на лице милую улыбку. Потанцевать с Эриком ей, надо признать, хотелось уже давно, а уж после попадания в это время и подавно, но как отнесется к этому обещавший следить за ней Винсент? Как это он сказал – «веди себя прилично»? Интересно, танец с красавцем-графом еще входит, по его мнению, в каноны приличия, или уже нет…

Татьяна торопливо огляделась, ища взглядом своего строгого «брата», и с чувством неимоверного облегчения понимая, что не находит, чуть кивнула, отвечая тем самым на предложение собеседника. Соблазн, предлагаемый ей, был велик, сопротивляться ему становилось все труднее с каждой секундой созерцания склонившегося в поклоне хозяина замка, и девушка просто не смогла удержаться.

Она даже сама не заметила, как ее рука вновь оказалась в ладони блондина, почти не поняла, что он ведет ее за собой, к месту менее людному и, соответственно, куда как более приспособленному для танцев. Лишь по прошествии нескольких, наполненных сладкими грезами наяву, минут, Татьяна осознала, что уже кружится вместе с молодым графом в каком-то мягком, медленном и безумно романтичном танце, смутно напоминающим средневековый эквивалент современного вальса. Нельзя сказать, чтобы все фигуры и шаги этого танца давались девушке с легкостью, - она и вальс-то знала не то, чтобы очень хорошо, отдавая предпочтение танцам куда как более современным, - но все же, ведомая месье де Нормондом, вполне успешно справлялась со всеми па. А вскоре, поглощенная рассказом молодого графа, нашептываемым им ей на ушко, и вовсе забыла о собственных ошибках, напрочь перестав думать о вариации и двигаясь чисто механически.

- Это случилось не более месяца назад, - тихо рассказывал хозяин замка, - Я как раз возвращался из Парижа, когда уже на выезде из города под колеса моего экипажа неожиданно бросилась бедно одетая девушка. Слава небесам, возница мгновенно натянул поводья, и бедняжка отделалась легким испугом. Я, конечно, тотчас же покинул экипаж, бросился к ней, стал расспрашивать… Она расплакалась. Из слов ее стало ясно, что брат за какую-то провинность выгнал ее из дому, идти ей некуда, существовать не на что, и она решила, что уж лучше погибнет, бросившись под колеса какого-нибудь ландо, чем будет влачить нищенское существование где-нибудь в трущобах. Чем дольше она говорила, тем более знакомой казалась мне, и в конце концов я осведомился о ее имени. Как только она назвалась, я мигом вспомнил, откуда знаю ее, - мне доводилось как-то бывать в доме ее брата, и я еще тогда подумал, что он обращается с нею достаточно строго. Но, конечно, не стал вмешиваться в чужую жизнь… Я предложил ей поехать со мной, пожить в замке, пока она не найдет более подходящий ей вариант и она согласилась. Вот, собственно, и вся история, Татин, - граф де Нормонд мягко повернул девушку в очередном па и нежно улыбнулся, - Лу живет здесь, поскольку она рода дворянского, мы не можем позволить ей трудиться наравне со слугами, хотя несколько раз она порывалась это сделать. Одевать более изысканные костюмы она отказывается, утверждая, что не достойна их. Пожалуй, я бы мог сравнить ее с ребенком, - забитая, запуганная, абсолютно подавленная своим братом, она только недавно начала приходить в себя, стала как-то веселее и оживленнее.

Молодой человек замолчал, продолжая мягко вести партнершу в танце, и не переставая ласково улыбаться ей. Татьяна, не имеющая ничего против его действий, но несколько недовольная столь неожиданным окончанием повествования, заинтересованно прищурилась.

- Вы обещали рассказать о своих отношениях с ней, разве нет?

Эрик внимательно взглянул на собеседницу, а затем неожиданно улыбнулся шире.

- Вам не о чем беспокоиться, Татин. Луиза – моя неожиданно обретенная сестра, но не более того. Та близость, о которой вы упоминали, - всего лишь родственные чувства. Ведь вы, насколько я вижу, тоже довольно близки со своим кузеном.

- Братом, - девушка очаровательно улыбнулась и, одновременно поясняя и оправдываясь, добавила, - Винсент всегда будет для меня более братом, нежели… - взгляд ее скользнул по окружающей их толпе народа, и Татьяна поперхнулась. Ее «более брат», стоя едва ли не на самом видном и заметном месте, сумрачно наблюдал за ее танцем с хозяином замка, скрестив руки на груди. Поймав взгляд девушки, он исподтишка погрозил ей кулаком и, резко развернувшись, скрылся в толпе. Татьяна слегка нахмурилась. Что-то в облике хранителя памяти было не так, что-то цепляло ее сознание, однако же, понять, что это, возможным решительно не представлялось. Тем более сейчас, когда рука молодого графа так нежно и ласково обвивала ее талию, а другая не менее нежно, с мягкой уверенностью сжимала ее пальцы.

- Татин?

Услышав практически над ухом негромкий оклик, девушка поспешила перевести взор на партнера, тотчас же улыбаясь ему.

- Да-да, прошу прощения. Как я сказала Ренарду, - мы с братом сегодня оба немного рассеяны, - при этих словах она заулыбалась шире, всем видом демонстрируя, что упомянутый факт необходимо признать очень забавным.

- Он не упоминал об этом, - усмехнулся в ответ блондин, - Очевидно, вы так очаровали его, что он забыл обо всем на свете.

- Да будет вам, - Татьяна неожиданно почувствовала, что краснеет и, смутившись от этого еще больше, опустила взгляд, - Я выгляжу ненамного лучше Луизы. Впрочем, как я успела заметить, ее вид отнюдь не смутил какого-то молодого человека…

- Смею вас заверить, вы здесь прелестнее всех, - совершенно искренне произнес молодой граф и, на мгновение выпустив руку партнерши, мягко приподнял кончиками пальцев ее подбородок, - А сейчас особенно. Когда вы краснеете, кажется, будто закатное солнце отражается на ваших очаровательных щечках, это волшебное зрелище, - видя, что девушка смутилась окончательно, граф де Нормонд отпустил ее подбородок и, не скрывая мечтательной улыбки, заговорил на другую тему, - Что же до того молодого человека, которого вы упомянули, то это, очевидно, Роман, мой младший брат. Его всегда привлекало все необычное, не вписывающееся в общепринятые каноны, посему, как мне кажется, Луиза для него – идеал женщины. Она ведь не стремится угнаться за модой, в отличие от большинства наших знакомых дам, не думает о развлечениях, не проводит время в праздных утехах… - музыка закончилась и хозяин замка, завершив танец, с явной неохотой выпустил девушку. Та вздохнула с некоторым облегчением и все же не удержалась от вопроса.

- А кто идеал для вас?

- Разве вы не догадываетесь? – Эрик аккуратно взял руку собеседницы в свою и неожиданно дотронулся губами не до тыльной ее стороны, а до ладони. Татьяна, не зная, что ответить, глупо заулыбалась.

- Я вынужден отойти сейчас, - граф де Нормонд, оглядевшись, тихо вздохнул и, приблизившись к девушке, интимным шепотом, явно демонстрируя, что сообщает великую тайну, прибавил, - У хозяина вечера такое обилие дел… Однако же, я обещаю вам вскоре завершить их и вновь составить вам компанию.

- Буду ждать с нетерпением, - почти выдохнула Татьяна, с трудом отрывая восхищенный взгляд от своего собеседника и с сожалением высвобождая ладонь из его руки. Молодой человек, одарив девушку еще одним нежным взглядом, наконец отошел, скрываясь в толпе, и последняя, ощущая, как гипнотическое очарование, владевшее ею во время общения с ним, постепенно исчезает, медленно огляделась. Похоже, пришла пора отправляться на поиски своего «кузена», дабы выяснить причину его неприличных жестов, и в категорической форме внушить, что делать их совершенно не следовало.

Хранитель памяти нашелся на одной из небольших скамеечек, стоящих вдоль стены. Сидел он на ней с таким независимым и умиротворенным видом, что казалось, словно он и не поднимался на ноги, и не бегал только что едва ли не на другой конец зала, дабы погрозить названной сестре и испортить ей удовольствие от танца с графом. Правда, последнего-то ему как раз сделать не удалось, но девушка, пылая справедливым гневом, твердо вознамерилась высказать мужчине все, что она думает о нем, и о его попытках помешать ей воспользоваться ситуацией и хорошо провести время.

- Побегал в тесной обуви и снова устал? – до крайности ехидно осведомилась она, скрещивая руки на груди, что, кажется, не совсем вписывалось в облик средневековой дамы, - Быстро же ты передвигаешься в ней.

- Ты это о чем? – мужчина, словно лишь сейчас заметив ее, медленно поднял голову, отрываясь от чрезвычайно внимательного созерцания собственных ног.

- О том! – огрызнулась Татьяна и, грозно нахмурившись, даже уперла руки в бока, чтобы произвести на собеседника большее впечатление, - Танцевать с Эриком – не преступление, и твои угрозы…

- Ты танцевала с Эриком? – Винсент, словно только сейчас узнавший о сем вопиющем факте, даже приподнялся от возмущения, негодующе глядя на свою неугомонную «сестрицу», - Кто тебя просил?!

Девушка усмехнулась и безмятежно пожала плечами.

- Эрик. Если бы я начала отбиваться от него с воплями «мне братик не велел», было бы подозрительно, ты так не думаешь? Надо было сначала разобраться, а уж потом грозить мне кулаком!

Хранитель памяти вновь устало опустился на скамейку и лениво махнул рукой.

- Я тебе не грозил, - равнодушно произнес он и, переведя взгляд на людей за спиной собеседницы, почему-то нахмурился.

- Ах, ну да, должно быть, это был какой-нибудь другой Винсент, - Татьяна саркастически хмыкнула и, тяжело вздохнув, проникновенно осведомилась, - У тебя что, братик, после попадания сюда раздвоение личности началось?

Мужчина неожиданно ухмыльнулся и, напустив на себя выражение крайней безмятежности, пожал плечами, откидываясь назад и прислоняясь спиной к стенке позади.

- Вполне возможно.

- Гениально отмазался, - хмуро констатировала девушка и слегка фыркнула, - Прежние твои оправдания звучали как-то реалистичнее. И ты мог бы… Стоп, - Татьяна, совершенно внезапно обратив внимание на костюм сидящего напротив нее собеседника, чуть тряхнула головой, - Ты успел не только добежать сюда, но еще и переодеться?

Винсент укусил себя за губу, словно пытаясь сдержать смех и зачем-то почесал кончик носа, скрывая таким образом собственные губы рукой.

- Я и не переодевался, - услышала девушка и недовольно нахмурилась. Шуточки хранителя памяти, на которого, видимо, как обычно не вовремя напало желание хохмить, уже порядком утомили ее, и Татьяна, чувствуя вновь поднимающее в ней голову, и задавливающее собой даже некоторое удивление от быстроты действий «брата», возмущение, твердо вознамерилась прекратить этот балаган. Она сделала решительный шаг вперед и, стоя теперь совсем рядом с собеседником, негромко, но крайне весомо проговорила:

- Хватит мне голову морочить, Винсент. Я точно помню, что когда ты грозил мне, ты был в синем камзо… аби́, сейчас ты в красном, как ты можешь объяснить это?

Винсент как-то обреченно хмыкнул.

- Я и был в красном, - тем не менее спокойно произнес он и, вытянув руку вперед, указал на что-то за спиной девушки, - В синем был он.

Возмущение, по сию пору полыхавшее жарким огнем в душе девушки, вспыхнуло в последний раз и потухло. Действия хранителя памяти вкупе со словами уже не производили впечатления насмешки, и Татьяна, вмиг уловившая это, как-то сразу напряглась.

- Он?.. – растерянно повторила она и, борясь с желанием закрыть глаза, медленно обернулась, взирая на то, на что указывал ее собеседник. На то… или на того? Прямо за спиной девушки и в самом деле кто-то стоял…

В первое мгновение Татьяна заметила лишь синий, только что столь живо обсуждаемый в беседе, костюм, - аби́, кюлоты, и прочие атрибуты мужского наряда этого времени, которые, разумеется, уже были другого цвета, нежели основные вещи, но все равно почему-то отливали голубизной. Во второе мгновение она заметила уже прическу неожиданно возникшего перед нею персонажа, и мимолетно удивилась тому, что обычно чуть вьющиеся каштановые волосы его, даже с учетом ограниченности средств для укладки в этом времени, как-то ухитрились совершенно разгладить, и уложить в до крайности изящный хвост. В третье мгновение мужчина, которого она с таким интересом изучала, неожиданно сверкнул желтыми, почти львиными глазами, и Татьяна, попятившись, буквально упала на скамеечку рядом со своим спутником. Как при этом она ухитрилась не приземлиться последнему на колени, осталось загадкой.

- Это… это кто?.. – ошарашено пробормотала девушка, и растерянно потерла лоб, медленно переводя взгляд на продолжающего сидеть с крайне невозмутимым видом Винсента, - Или у меня уже в глазах двоится?..

Мужчина, облаченный в синее, фыркнул и, игнорируя второй вопрос гостьи из будущего, бесконечно знакомым жестом скрестил руки на груди.

- Тебе интересно кто я, или кто он? – не скрывая насмешки осведомился он и, пожав плечами, добавил, - Хотя ответ тут может быть только один. Я Винсент. И он тоже, полагаю, если только в будущем мне не придет в голову сменить имя.

- Чего бы это мне его менять? – хранитель памяти из будущего недовольно хмыкнул, тоже скрещивая руки на груди, - Меня мое… наше имя вполне устраивает, так что можешь называть меня им.

- Я учту, - хладнокровно кивнул его собеседник из прошлого, - Сначала убью тебя, а потом учту.

- Странно, не помню, чтобы был самоубийцей, – Винсент ухмыльнулся и, неожиданно поднявшись на ноги, потянул пребывающую в легком шоке девушку за руку, вынуждая ее тоже встать, - Пошли под лестницу. О таких вещах немного неразумно беседовать среди толпы.

Девушка, которую он, поднявшись, отпустил, недовольно нахмурилась и всем видом демонстрируя нежелание идти под какие бы то ни было лестницы, сделала шаг назад.

- Под какую еще лестницу? – сумрачно поинтересовалась она у спины облаченного в красное Винсента, уже вовсю направляющегося куда-то вперед, решительно раздвигая при этом толпу. Его двойник из прошлого, пока еще остающийся на месте, слегка вздохнул и покачал головой.

- Я стану менее культурным, да? – как-то очень обреченно поинтересовался он у Татьяны, однако тотчас же поспешил снова напустить на себя вид крайней суровости, и решительно взял ее под локоть, - Пошли. Нам туда.

Проследив направление его взгляда, девушка с некоторым облегчением выдохнула и мягко, но решительно высвободив руку из хватки собеседника, деловито кивнула.

- Если речь всего лишь о той лестнице, то идем.

Мужчина, сделав вид, что совершенно не обиделся на действие новой знакомой, решительно шагнул вперед. Татьяне не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ним.

- Здесь не такой уж богатый выбор лестниц, - продолжил он беседу уже на ходу и, одновременно стараясь не потерять из виду своего двойника и разглядеть идущую рядом девушку, как-то очень не заинтересованно осведомился, - Как же вы оказались здесь? И, собственно, кто ты? Я никогда не видел тебя прежде.

- Ага, видеть не видел, зато сразу на «ты», - фыркнула в ответ Татьяна и, скрестив руки на груди, чуть прибавила шаг, силясь не отстать от «своего» Винсента, - По-моему, ты уже становишься значительно менее культурным, чем следовало бы.

Мужчина бросил на нее долгий, весьма красноречивый и проникновенный взгляд, но выпад в свою сторону предпочел оставить без внимания.

- Оказались вы здесь как? – уже куда настойчивее повторил он, и девушка, завидев, наконец, совсем недалеко лестницу и уже успевшего добраться до нее и теперь с недовольным видом поджидающего их, Винсента, досадливо поморщилась, совершенно не желая объяснять то, в чем, собственно, и сама не очень-то разбиралась.

- Об этом лучше с собой поговори, - посоветовала она, слегка кивая в сторону хранителя памяти из будущего, - Говорят, иногда очень полезно честно и открыто побеседовать с собственным «я», - последняя фраза прозвучала достаточно каверзно, и Татьяна слегка ухмыльнулась, однако, тотчас поторопилась скрыть это, прибавляя шаг и спеша добраться до стоящего возле лестницы, уводящей куда-то наверх, Винсента. Второй Винсент, тихо, но весьма недовольно фыркнув, последовал за ней, тоже стараясь шагать быстрее.

Нет ничего удивительного, что оба они добрались до кажущегося едва ли не последним оплотом здравого смысла в окружающем хаосе, хранителя памяти, достаточно быстро.

Винсент немного посторонился, пропуская девушку и шагавшего след в след за нею самого себя в небольшой закуток под первым лестничным пролетом, и встал так, чтобы спиной заслонить их от любопытных взглядов со стороны зала.

- Ну, и? – его двойник, на настроении которого пребывание в темном закутке явно сказалось абсолютно негативно, нахмурился, упирая одну руку в бок, - Как вы тут оказались? Я перемещаться во времени не умею, разве только… - взгляд его, устремленный на, так сказать, старшего Винсента, стал откровенно подозрительным. Последний насмешливо хмыкнул и, тоже уперев одну руку в бок, зеркально отразил позу собеседника.

- Не надейся. Я этого тоже не умею, все куда как прозаичнее… - он вздохнул и многозначительно прибавил, - Браслет.

Местный хранитель памяти нахмурился еще сильнее. Во взгляде его, как показалось не знающей, как бы вклиниться в беседу, девушке, на мгновение мелькнуло непонимание.

- Браслет?..

Винсент из будущего закатил глаза и, схватив свою безмолвно стоящую спутницу за правую руку, решительно вытянул последнюю, тыкая опоясывающим тонкое запястье браслетом едва ли не в нос своему двойнику из прошлого. Последний рефлекторно отшатнулся, однако, тотчас же подался вперед, вглядываясь в украшение на руке новой знакомой с уже куда как большим вниманием и интересом. Насладившись же его созерцанием в полной мере, он медленно поднял взгляд и, абсолютно игнорируя категорически недовольную столь бесцеремонным обращением с ней, девушку, напряженно сглотнул.

- Так значит… она объявилась?

Винсент из будущего хладнокровно кивнул и, наконец отпустив руку своей спутницы, указал на нее взглядом.

- Она хозяйка.

- Но кто она? – Винсент из этого времени слегка приподнял брови, оглядывая стоящую рядом с ним Татьяну с явным непониманием, - Я никогда не видел ее, она же не…

- Не Нормонд, - подтвердил хранитель памяти из будущего и, на миг сжав губы, загадочно прибавил, - Кошка знает.

Последняя фраза оказалась решающей. Девушка, не выдержав более муки любопытством, все-таки предприняла попытку вмешаться.

- Послушай…

- Значит, это не она? – перебил хранитель памяти из прошлого, кажется, даже не заметивший этой попытки. Его собеседник отрицательно покачал головой. В глазах младшего Винсента на мгновение мелькнул какой-то вопрос, однако, почти сразу же сменился пониманием, и он, мимолетно глянув между ступеней лестницы на набитый людьми зал, тихо произнес:

- Эрик?..

 - Да, - «будущий» Винсент нахмурился и, опустив до сих пор упертую в бок руку, почему-то вздохнул, - Если бы не эти безделушки, ты бы и не узнал, что мы тут были.

- Безделушки? – моментально выхватив из общего контекста самое главное слово, местный хранитель памяти тоже нахмурился, - Значит, и кулон тоже… - взгляд его вновь обратился к девушке и самым беспардонным образом скользнул по ее шее к вырезу декольте.

Татьяна, на несколько мгновений растерявшаяся от такого откровенного, на ее взгляд, хамства, сама уперла руку в бок.

- Минуточку, я…

- А он? – опять перебил ее младший хранитель памяти, серьезно и напряженно глядя на своего собеседника. Тот явственно помрачнел.

- Вспоминает, - проговорил он сквозь зубы, - Выбора не было.

- Я все равно не понимаю, почему ты решил показать все ей, еще и без разрешения! – неожиданно возмутился его двойник, - Что вообще?..

- Узнаешь, когда время придет, - голос Винсента прозвучал несколько прохладно, однако, тотчас же ощутимо потеплел, - Впрочем, раньше, чем все.

Хранитель памяти из этого века задумчиво покивал, опустив голову, и с неожиданным интересом вновь взглянул на собеседника.

- Насколько ты старше?

Винсент из будущего чуть ухмыльнулся. Голос его, когда он заговорил, поражал той самой насмешливой безмятежностью, что некоторое время назад читалась на его лице.

- Триста лет.

- Три… ста?.. – его собеседник как-то машинально сделал шаг назад. В пораженном взгляде его, устремленном на двойника, мелькнул откровенный испуг.

- Но…

- Думал, столько не проживешь? – фыркнул Винсент из будущего, - Зря. Хотя не могу сказать, что эти три века будут для тебя очень уж насыщенными.

- Нет, я да, но… - младший хранитель памяти тряхнул головой и устало вздохнув, провел ладонью по волосам, - Эрик? Он разве не…

- Вскоре уже нет, - сумрачно ответствовал мужчина, вновь собственными словами подстегивая явно разгорающийся интерес двойника к закручивающейся вокруг интриге.

- Да что ж такое-то! – Татьяна, уставшая интеллигентно напоминать о своем существовании, в конце концов не выдержала и, сделав шаг вперед, встала так, чтобы оказаться между собеседниками, - Вы хоть кого-нибудь, кроме себя, слышите?!

Винсент из будущего на мгновение натянул на лицо выражение крайней обреченности и тут же неожиданно очаровательно улыбнулся.

- Да-да, Татьяна, я внимательно тебе внимаю. Чего тебе надо, дитя мое?

- Сам ты дитя свое, - огрызнулась девушка и, решительным жестом отодвинув хранителя памяти в сторону, шагнула в сторону зала, - Токуете, как два глухаря, слова не вставишь! Браслетик вы уже рассмотрели, загадочные фразочки объяснять не собираетесь, стоять я уже устала, так что пойду, пожалуй, посижу на лавочке от греха подальше, – завершив сию тираду, она одарила собеседника быстрой, раздраженной улыбкой, и предприняла попытку направиться прочь, однако последний ожидаемо остановил ее.

- Татьяна…

- Я буду просто сидеть, - сумрачно перебила его девушка, - Где-нибудь в уголке. Ни с кем не буду общаться, танцевать и вообще замаскируюсь под обои. Удовлетворен?

Мужчина негромко хмыкнул и, неожиданно улыбнувшись, отпустил ее.

- Вполне. Сядь куда-нибудь и не отсвечивай, я потом тебя найду.

- Я в восторге от перспективы, - мрачно произнесла Татьяна и, считая инцидент исчерпанным, решительно направилась в сторону буквально манящих ее и соблазняющих присесть, скамеечек.

В принципе, невзирая на раздражение, что заставлял ее испытывать приказной тон хранителя памяти, его предложение спокойно посидеть и ни с кем не общаться, не казалось девушке таким уж бессмысленным и ужасным. Выдавшийся вечер (даже если в обычном времени был еще совсем даже не вечер), необходимость изображать из себя средневековую леди, постоянное напряжение, связанное с этим, опасение провалить игру и продемонстрировать скорее манеры кухарки, чем благородной мадемуазель, - все это утомляло просто до крайности, и вероятность, хотя бы теоретическая, немного отдохнуть выглядела довольно привлекательно.

Татьяна, не глядя по сторонам, и даже не оглядываясь на оставшегося позади единственного человека, на поддержку которого могла бы рассчитывать, пусть и единого сейчас в двух лицах, уверенно шагала к расположенным возле стены скамеечкам, не желая сейчас видеть и надеясь не встретить даже Эрика, с которым недавно с таким упоением танцевала. Что уж говорить об иных личностях, вроде Ричарда или, Боже упаси, Романа. Даже Винсент сейчас попадал под категорию персон нон-грата, посему девушка, видя, что догонять ее, останавливать и сбивать с намеченного пути как будто пока что никто не планирует, предпочла прибавить шаг, очень надеясь, что подобных мыслей ни у кого и не возникнет.

Вскоре она уже с чувством и вздохом бесконечного облегчения опустилась на одну из немногих оставшихся не занятыми банкеток. Теперь можно было расслабиться, представить себя участницей какого-нибудь исторического фильма и просто понаблюдать за тем, как разряженные дворяне снуют туда-сюда, танцуют, раскланиваются друг с другом, общаются и весело смеются. Зрелище это, как уже упоминалось, представлялось достаточно любопытным, посему нет совершенно ничего удивительного в том, что девушка, увлеченная им, вскоре совершенно расслабилась, и даже позволила себе принять более свободную позу, чем, вероятно, подобало бы юной мадемуазель на балу восемнадцатого века, - она откинулась назад, прислоняясь спиной к стене позади, и слегка вытянула ноги, следя, впрочем, чтобы подол платья надежно прикрывал кроссовки.

- Добрый вечер, - мягкий, бархатистый, вежливый и абсолютно незнакомый Татьяне баритон, раздавшийся буквально над ее головой, заставил девушку вздрогнуть и вопросительно поднять взгляд. Натолкнувшись на чью-то спокойную, почти почтительную улыбку, она недоуменно моргнула и, вспоминая о свалившейся на нее роли средневековой мадемуазель, поторопилась выпрямиться, тоже натягивая улыбку. Последняя получилась немного вымученной, однако, новый знакомый Татьяны почему-то абсолютно не удивился этому, вероятно, списывая все на естественную усталость собеседницы. Считаться же таковой, в свете того, что практически все поголовно скамеечки и банкетки возле стены были уже заняты разряженными дамами и кавалерами, она вполне могла.

- Вы позволите присесть рядом с вами? – незнакомец улыбнулся еще шире, почему-то добавляя в улыбку небольшой оттенок вины, и вместе с тем, приподняв один уголок губ выше другого, - странной, завуалированной насмешки. Впрочем, произнесенная им тотчас же фраза немного сгладила это впечатление.

- Более нигде нет ни единого места, - он чуть вздохнул и развел руками в стороны, наглядно демонстрируя, что и рад бы был приземлиться рядом с кем-нибудь другим, да вот беда, не получается. Девушка, немного ошарашенная столь неожиданным напором, растерянно кивнула, как-то машинально рассматривая нового знакомого. Роскошный наряд его, в общем-то, не внушал ей удивления, - за время, проведенное на этом балу, Татьяна уже успела, как говорилось ранее, не только привыкнуть, но и даже устать от роскоши, - но вот прическа, да и какая-то странная манера держать себя, несколько смущала. Собеседник ее был достаточно высоким мужчиной, стройным и широкоплечим, не то, чтобы совсем юным, но и отнюдь не пожилым; облаченным в аккуратно подчеркивающий красоту его фигуры золотисто-оранжевый аби́; каштанововолосым и кареглазым. Парика на нем, в отличие от большинства снующих по залу дворян, как и на Эрике или Ричарде, не было, и темные волосы, почему-то не уложенные аккуратной волной, как волосы упомянутых молодых людей, а слегка растрепанные, ниспадали ему на лицо, слегка скрывая глаза. В жестах его, да и в манере поведения, прослеживалась какая-то затаенная, плотно прикрытая учтивостью, наглость.

Татьяна, заглядевшаяся на незнакомого пока еще ей человека, и внезапно осознавшая всю невежливость такого поведения, поспешила отвести взгляд.

- Конечно-конечно, - поторопилась она подтвердить свой кивок и даже немного отодвинулась, уступая место неожиданному собеседнику. Тот церемонно кивнул в ответ и, вздохнув с облегчением, аккуратно опустился рядом с нею.

- Благодарю. Я уже испугался, что вы откажете, - улыбка, все еще продолжающая цвести на его лице, неожиданно стала шаловливой, - Вы так внимательно меня изучали, что я подумал, что с таким как я, вы не пожелаете сидеть рядом.

Татьяна, мигом смутившись, стыдливо отвела взгляд.

- Прошу прощения… - пробормотала она и, на ходу придумывая оправдания, торопливо заговорила, - Я просто не так уж часто бываю на подобных мероприятиях, здесь с братом, и знаю тут кроме него всего несколько человек, то, что вы со мной заговорили, было большой неожиданностью, вот я и… - она замолчала и неуверенно добавила, - Удивилась.

- Даже не знаю, чувствовать ли мне себя по этому поводу польщенным или нет, - хмыкнул ее собеседник и, неожиданно коснувшись руки девушки, изящным жестом поднес ее к своим губам, - Прошу простить меня, я не представился. Че́слер. То есть… - он, все так же не выпуская ладони собеседницы, на миг прижал пальцы другой руки к губам и, тряхнув головой, исправился, - Чесле́р. Я никак не привыкну к французскому произношению своей фамилии…

- Так вы не француз? – Татьяна аккуратно высвободила руку из пальцев нового знакомого и, вспомнив о правилах приличия, церемонно представилась, - Лероа. Татин. Татин Лероа, я хочу сказать.

- Счастлив нашему знакомству, - во взгляде месье Чеслера сверкнул и тотчас же погас странный огонек, - Нет, я не француз. Но, впрочем, не думаю, что вам сейчас моя история будет очень интересна, - он обезоруживающе улыбнулся и прибавил, - Я вовсе не собирался мешать вам отдыхать, мадемуазель Лероа.

- Нет-нет, что вы, - Татьяна, мысленно проклиная все эти правила приличного поведения, очаровательно улыбнулась в ответ, - Нет ничего лучше отдыха в приятной компании. Тем более, что когда кончится бал, еще неизвестно…

- Неизвестно? – по губам ее собеседника скользнула мгновенная усмешка, и он, аккуратно потянув за тонкую цепочку, пристегнутую к одной из пуговиц аби́ и прежде девушкой незамеченную, неожиданно извлек из небольшого узкого кармана довольно крупные часы-луковицу. Механизм их, подчиняясь действиям хозяина, тихо щелкнул, крышечка откинулась и месье Чеслер, бросив мгновенный взгляд на циферблат, как-то удовлетворенно кивнул.

- Не беспокойтесь, вскоре все должно закончиться, - немного загадочно произнес он, убирая часы обратно и снова обезоруживающе улыбнулся.

- Откуда вы знаете? – Татьяна вновь невольно улыбнулась в ответ и, проводив задумчивым взглядом скрывающиеся в кармашке на костюме мужчины, часы, опять поторопилась отвести глаза. Неожиданный собеседник раз за разом удивительным образом завораживал ее, вынуждая смотреть, нарушая все приличия, совершенно безотрывно. Мужчина же между тем безмятежно пожал плечами.

- Балы редко затягиваются намного дольше полуночи, я не думаю, что вам стоит…

- Прошу прощения, - раздавшийся совсем рядом теперь уже знакомый голос вынудил месье Чеслера замолчать, а его собеседницу удивленно перевести взгляд правее.

- Ричард… - несколько растерянно выдохнула она, очень тихо, еле слышно, как ей показалось. Тем не менее, оборотень услышал и, расплываясь в широкой улыбке, сделал еще один шаг вперед, приближаясь к сидящим на скамеечке людям.

- Ренард, - как-то очень ласково поправил он и, бросив быстрый взгляд на сидящего рядом с Татьяной мужчину, еле заметно нахмурился. Во взгляде его, как показалось девушке, блеснул огонек ревности.

- Я прошу извинить меня, месье… эм… - оборотень вопросительно приподнял бровь и новый знакомый девушки едва заметно усмехнулся.

- Чеслер. Мы ведь встречались с вами, месье Ламберт.

- Ах, да, точно… - Ричард быстро улыбнулся и, проведя ладонью по собственным волосам, прибавил, - Вы позволите похитить вашу даму, месье Чеслер?

Упомянутый месье неожиданно негромко рассмеялся.

- Ну, я не думаю, что имею право называть мадемуазель Лероа своей дамой, - мы не знакомы и пяти минут. В этом случае право выбора целиком и полностью остается за ней. Мадемуазель Лероа, - он чуть повернулся, взирая на свою собеседницу с несколько странноватой улыбкой, - Как вы смотрите на то, чтобы месье Ламберт похитил вас?

- Даже не знаю, - немного включившись в игру, девушка почти равнодушно пожала плечами, но тотчас же благосклонно склонила голову, - Думаю, я не возражаю.

- Ну, что ж, - месье Чеслер чуть опустил подбородок, на несколько секунд прикрывая глаза, - В таком случае мне лишь остается пожелать вам приятного вечера, - произнося последние слова, он резким движением разомкнул веки, взирая на собеседницу несколько исподлобья. Девушка вздрогнула. Глаза ее собеседника, на краткое мгновение, очевидно, поймавшие и отразившие свет люстры, вдруг полыхнули оранжево-желтым огнем, казалось, в их глубине вспыхнуло живое пламя, исчезнувшее тотчас же, стоило лишь мужчине отвести взгляд.

Ренард, вероятно, ничего не заметивший и, как обычно, сгорающий от нетерпения, аккуратно взял ее руку и потянул за собой, помогая подняться с лавочки. Татьяна, продолжающая растерянно и пораженно смотреть на своего нового знакомого, машинально подчинилась, и уже через несколько мгновений, подхваченная пестрой толпой, оказалась далеко от него. Продолжая машинально сжимать руку Ричарда, она завертела головой, силясь снова рассмотреть месье Чеслера и, наконец, нашла его. Мужчина продолжал сидеть на том же месте и с совершенно равнодушной, словно приклеенной улыбкой, смотрел на нее. На какую-то секунду Татьяне почудилось, что взгляд его направлен вовсе не на нее, а на ее спутника, но толпа людей тотчас же вновь скрыла от нее нового знакомого, и эта загадка так и осталась нераскрытой.

- Я вижу, месье Чеслер сумел заинтересовать вас, - в голосе Ричарда, моментально отвлекшим девушку от попыток рассмотреть нового знакомого, очень явственно послышались нотки ревности, и Татьяна, переведя взгляд на него, удивленно склонила голову на бок.

- Вас это беспокоит, месье Ламберт?

- Почему бы и нет? – мужчина неопределенно повел плечами и, неожиданно мягко притянув собеседницу к себе, буквально промурлыкал, - Я надеюсь, он не настолько вскружил вашу очаровательную головку, что вы теперь откажетесь танцевать со мной?

- Что вы, что вы, - девушка, старательно скрывая некоторый дискомфорт, мягко улыбнулась, однако предпочла все-таки отвести взгляд, не встречаясь глазами с собеседником. Похожесть Ричарда на самого себя из трехсотлетнего будущего немного пугала ее, и Татьяна, очень надеясь, что оборотень, памятуя о правилах приличия, не станет проявлять слишком уж большой настойчивости, попыталась, как утопающий за соломинку, зацепиться взглядом за кого-нибудь знакомого. Попытка эта, впрочем, благополучно увенчалась провалом, - в непосредственной близости (и даже немного дальше) не наблюдалось никого, кто мог бы вновь избавить ее от столь приятного общества, и Татьяна, глубоко вздохнув, все-таки решилась снова глянуть на партнера.

- Итак, вы согласны? – не преминул уточнить тот, уже ненавязчиво вовлекая девушку в какой-то неизвестный ей танец. Татьяна, чуть кивнув, постаралась сосредоточиться. Танец с Эриком, во время которого она отчаянно сомневалась в собственных умениях, сейчас представлялся ей едва ли не самым простым на свете; движения Ричарда казались замысловатыми, запутанными, сбивали с толку, и девушка, совершив несколько явно грубых ошибок, почувствовала, что краснеет. Идея танцевать с месье Ламбертом все меньше и меньше привлекала ее, соблазн извиниться и удрать обратно на лавочку все нарастал, когда неожиданный мурлыкающий шепот над ухом заставил ее, отвлекшись от панических мыслей, внезапно испытать почти забытое расположение к Ричарду.

- Доверьтесь мне, - прошептал тот, аккуратно приподнимая руку девушки в каком-то необходимом для очередного пируэта и совершенно незнакомом ей движении, - Расслабьтесь и ничего не бойтесь, моя милая.

Татьяна закусила губу. Похоже было, что ее надежды на отсутствие настырной настойчивости со стороны оборотня разлетались в пух и прах, - Ренард, явно ничего не стесняющийся и не желающий делить девушку с кем бы то ни было, решил взяться за нее всерьез. И очередное па лишь доказало это ей, заставляя всерьез задуматься о попытке бегства.

Ричард, внезапно отпустивший, даже более – едва ли не оттолкнувший партнершу от себя, продолжая при этом удерживать ее за руку, неожиданно вновь потянул ее к себе, заставляя сделать против воли оборот вокруг своей оси. Завершился этот пируэт весьма горячими и нежными объятиями со спины, заставившими Татьяну испуганно вздрогнуть. Ох, кажется, месье Ламберт и в самом деле решил пуститься во все тяжкие… Интересно, в этом веке в замке не предусмотрено что-то вроде номеров для молодоженов? Не хватало еще, чтобы он куда-то потащил ее.

- Вы безумно очаровательны, - оборотень, шепча, склонился к самому уху девушки, обдавая его жарким дыханием, и последняя ощутила, как по коже побежали мурашки, - Я уже почти сошел с ума.

- Н-надеюсь, вам еще достанет благоразумия не делать… ничего предосудительного, - чуть дрогнувшим голосом пролепетала та в ответ и, сглотнув, несколько более уверенно добавила, - Вы смущаете меня, месье Ламберт.

- И сильно? – в голосе Ричарда послышалась улыбка и, когда он весьма резким движением развернул партнершу к себе, последняя смогла убедиться в этом, - Расскажите, какие же мои слова вызвали ваше смущение? – мужчина чуть прищурился и, быстро облизнув губы, неожиданно подмигнул собеседнице, - Я повторю их.

Ответить Татьяна не успела. Она только еще приоткрывала рот, откровенно пораженная словами своего партнера и собеседника, пытаясь нашарить среди обрывочных лоскутов мыслей хоть сколь-нибудь достойную фразу для ответа, как неожиданно раздавшийся где-то за спиной месье Ламберта тихий женский голосок заставил ее отказаться от этой идеи, вновь закрывая рот.

- Рене, можно поговорить с тобой?

Мужчина, уже в течении нескольких секунд прижимавший к себе девушку в весьма откровенном и страстном порыве, мягко отставил ногу назад и, изящно повернувшись на носках, при этом поворачивая и свою партнершу, с почти нескрываемым раздражением процедил сквозь зубы:

- Я занят.

Татьяна, оказавшаяся его волею тоже повернута немного иначе, чем прежде, не сумела удержаться от любопытства и, повернув голову, взглянула на ту, что осмелилась заговорить с месье Ламбертом, нарушая все приличия, в столь неподходящий момент. Взгляд ее натолкнулся на бледную немощь, уже в некотором роде знакомую ей и известную под именем Луизы, и девушка обреченно вздохнула. Что ж, судя по всему, эта очаровательная мадемуазель отнюдь не блещет не только красотой и хорошим вкусом, она еще и не знает ничего о правилах поведения на подобных мероприятиях. Удивительно, конечно, - ведь живет она, в отличие от самой Татьяны, здесь, не только в этом веке, но и в замке, имеет сотни возможностей изучить быт дворян, но… вероятно, не желает приложить для этого хоть крупицу усилий.

- Но это очень важно! – продолжала между тем Луиза, по-видимому, абсолютно игнорируя явное нерасположение к ней Ричарда. Который, между тем, продолжая, будто бы назло новоявленной собеседнице, вести партнершу в танце, почти уже не скрывал стремительно охватывающей его ярости.

- Я же сказал тебе, я занят!

- Но, Рене… - девица сморщила мордочку в плаксивой гримаске, - Он говорил… Мне нужна твоя помощь, Рене, неужели ты не понимаешь? Речь идет о деле!

Надо было видеть лицо Ренарда. Несколько долгих мгновений он очень явственно собирался что-то сказать, боролся с собой, - столкновение в его душе крайней степени бешенства и вдолбленных, видимо, с рождения, правил приличия в этот миг было очень ясно заметно на его лице, - но затем все-таки остановился, прекращая танцевать и, дотронувшись до руки партнерши, мягко, и даже нежно, коснулся ее губами.

- Я умоляю вас о прощении, моя очаровательная, - на лице оборотня отразилось чувство нескрываемой досады, перемешанной с виной, - Клянусь, мы совсем скоро увидимся вновь, - с этими словами, послав девушке мгновенную улыбку, он выпустил ее руку и быстрым шагом направился к Луизе. Приблизившись же к ней, он резко и, видимо, довольно жестко, схватил ее за руку чуть выше локтя и, негромко, но весьма выразительно говоря что-то, буквально поволок ее к дальнему концу зала.

Татьяна же, не успевшая отреагировать на столь внезапное прощание, осталась стоять, словно соляной столб, с недоверчивым поражением глядя в след удаляющейся паре.

- Рене… - сорвался с ее губ тихий шепот, и девушка, вглядевшись в удаляющуюся парочку пристальнее, недоверчиво покачала головой, - Да не может быть…

- Кажется, кто-то клялся и божился сидеть смирно и не отплясывать со всякими там оборотнями, - голос Винсента, раздавшийся буквально над самым ухом девушки, оказался явлением достаточно неожиданным, однако последняя даже не прореагировала на него. Взгляд ее по-прежнему был прикован к удаляющейся спине Ричарда, а губы чуть шевелились, повторяя имя, что он носил в этом времени. Хранитель памяти досадливо вздохнул и, не наблюдая решительно никакой реакции на собственные слова, в несколько шагов обошел собеседницу, останавливаясь прямо перед ней и тем самым перекрывая ей обзор.

- Проснись и перекрестись! – он резко щелкнул пальцами перед носом девушки и, хмурясь, добавил, - Татьяна! Привет тебе, дитя мое, я здесь!

- Рене… - ошарашено повторила девушка и, заметив, наконец, своего спутника, явно не понимающего ее слов, сама нахмурилась, - Рене, Винс! Понимаешь? Рене! Р.!

Хранитель памяти медленно закрыл глаза, потряс головой, затем открыл их снова и с еще большим недоумением уставился на собеседницу.

- Я не пойму, ты перетанцевала с ним, что ли?

- Ммм!.. – Татьяна, вложив в произнесение этой буквы все обуревающие ее чувства, в том числе и недовольство непонятливостью собеседника, на миг закрыла лицо рукой, - Ну почему ты ничего не понимаешь?! Я же говорю тебе – Р.! – она убрала руку от лица и с надеждой уставилась на стоящего перед ней мужчину. Недоумение и непонимание из его глаз как будто не планировало исчезать, и девушка, не в состоянии сдерживаться, порывисто схватила его за руку.

- Тот клочок бумаги, что я показывала тебе, обрывок дневника какой-то экзальтированной дамочки, где упоминается Альберт! Она писала там, как страстно обожает своего «Р.», помнишь?

- Ну… предположим, - хранитель памяти говорил весьма неуверенно, воспоминания его, если они вообще наличествовали, явно были еще довольно нечеткими, однако понимание постепенно начинало прорисовываться на его лице, и Татьяна обрадовалась.

- Угадай с трех раз, кто так страдал по своему «Р.» и кто, собственно, этот «Р.» такой, - выпустив руку собеседника, она скрестила руки на груди и весьма недвусмысленно кивнула в сторону, где не так давно скрылась сладкая парочка. Винсент, нахмурившись, быстро обернулся, затем снова перевел взгляд на собеседницу и, с уже очень явным изумлением, пару раз ошалело моргнул.

- Да не может быть… Погоди, ты уверена? Ну, я хочу сказать, даже если этот «Р.» имел отношение к Нормонду, по залу тут бродит целая толпа потенциальных «Р.», это может быть любой из них! Почему именно Рене?

- Не знаю, - девушка негромко вздохнула и, потерев пальцами переносицу, пожала плечами, - Честно, не знаю, Винс. Просто как-то… Ну что-то такое было в том, как она обращалась к нему, как приставала, и в том, как он пытался ее отшить… Не знаю, по-моему, это было о нем. С ее стороны.

- Луиза, она, конечно… - хранитель памяти задумчиво коснулся подбородка и тотчас же нахмурился, - Но Ричард! Или, как его тут, Ренард! Знаешь, я бы конечно, доверился твоей хваленой женской интуиции, но может быть, будет лучше, если мы будем решать проблемы по мере их пришествия в наше окружение?

Татьяна в свой черед непонимающе моргнула. Рассуждения собеседника, приведшие к столь неожиданному выводу, моментально поставили ее в тупик.

- В смысле? Эта проблема пришла, и…

- Нет, дорогая моя, это не проблема, - со вздохом прервал ее мужчина, - Это сущая ерунда, не имеющая никакого решительно отношения к вещам куда как более важным.

Татьяна не сдержала насмешливой улыбки.

- Например, балу?

- Например тому, что мы с тобой находимся на балу трехсотлетней давности, - Винсент нахмурился и, сделав шаг к девушке, понизил голос, - Или к тому, что в настоящем нас ожидают разборки со стремительно возвращающейся памятью всеми любимого графа де Нормонд.

- Ты напрасно иронизируешь, - Татьяна хмыкнула и, широким жестом обведя толпу вокруг себя, продолжила, - Не сомневаюсь, что эти люди и в самом деле любят его. А ты зануда! Не можешь ни на секунду расслабиться…

- Ты предлагаешь мне тоже пойти потанцевать с Эриком? – абсолютно серьезно осведомился хранитель памяти, - Или, может быть, с Романом? Он как раз тут где-то мелькал… Нет уж, Татьяна, хватит с нашей компании и одной очень расслабленной личности, а я взвалю на себя обязанности серьезного человека.

- Надеюсь, твоя серьезность не распугает народ, - девушка усмехнулась и, опять вздохнув, опустила доселе скрещенные на груди руки, - Ладно, серьезный человек, если ты не возражаешь, я пойду, предприму еще одну попытку сесть и не отсвечивать.

- Я всецело за, - мужчина, демонстрируя абсолютное согласие, поднял обе руки в воздух, затем почесал одной из них макушку и, старательно изображая обреченного на серьезность и крайне несчастного человека, прибавил, - Пойду, попробую найти свое блуждающее где-то тут «я». Не теряй меня. Хотя, в случае чего, я сам тебя найду.

- Заметано, - подмигнула ему девушка, искренне радуясь возможности хоть ненадолго выпасть из образа средневековой и крайне культурной мадемуазель и, проводив направившегося на поиски самого себя собеседника, улыбчивым взглядом, поспешила сама отправиться в сторону располагающихся у стены банкеток. На сей раз она надеялась обойтись без общения с до крайности приятными молодыми людьми.

Впрочем, надежды ее, что на этом балу уже становилось неприятной закономерностью, оказались вновь разбиты в пух и прах появлением нового, очень хорошо знакомого ей и еще не подозревающего об этом, собеседника.

Не успела Татьяна добраться до столь заманчиво пустой скамеечки, как где-то сбоку неожиданно мелькнула знакомая до боли копна смоляных волос, и кто-то цепко схватил ее за руку чуть выше локтя.

- Приветствую! – раздался над ухом веселый молодой голос, - А вы что же, сесть планировали? Давайте провожу вас, а то вдруг заблудитесь.

- За два оставшихся шага? – девушка попыталась высвободить руку и, обернувшись через плечо на собеседника, приветливо улыбнулась, - Ну, это вряд ли.

- Ооо! – Роман, а это был именно он, многозначительно закатил глаза, - Вы плохо знаете наш замок! Тут, представьте, можно заблудиться и посреди большой комнаты, случайно шагнув не туда. Вот так, мадемуазель, осторожненько… Делаем шажочек, еще один…

- Похоже, мы все-таки достигли цели, - усмехнулась в ответ подведенная к скамеечке Татьяна и опять попыталась высвободить руку, - Вы позволите присесть?

- Как джентльмен я не могу допустить, чтобы дама сама пыталась обнаружить под собой сидение! – возмутился юноша и, продолжая стискивать руку собеседницы, довольно аккуратно усадил ее на банкетку, - А вдруг вы промахнетесь, и мне придется вас поднимать?

- Вы же не думаете, что я такая тяжелая, что с этой задачей вы не справитесь? – слова сорвались с губ девушки абсолютно машинально; присутствие Романа рядом, его манера общения, даже не взирая на общую, средневеково-чопорную, атмосферу бала, как обычно вынуждало отшучиваться в ответ на его остроты.

- Не знаю, не пробовал, - честно сообщил молодой человек и, самым, что ни на есть, беспардонным образом шлепнувшись рядом со своей собеседницей, с неожиданным вниманием вгляделся в ее лицо, - Погодите, погодите… А вы как-нибудь очень случайно не мадемуазель Лероа? Татин, если я не ошибаюсь.

- Как-нибудь случайно да, - согласилась Татьяна и, секунду помолчав, в свой черед поинтересовалась, - А вы, кажется, Роман де Нормонд? Эрик говорил мне о вас.

- Какое совпадение! – юноша жизнерадостно заулыбался и даже пару раз хлопнул в ладоши, - Мне брат тоже о вас все уши прожужжал. Смотри, говорит, вон девушка, на которой я хочу жениться…

Упомянутая девушка, несколько ошарашенная таким заявлением, не нашлась, что ответить, и ее собеседник тотчас же поспешил этим воспользоваться.

- Да, кстати, вообще-то меня зовут Роман Натан де Нормонд, Эрик вечно представляет меня в очень сокращенном варианте. Жалеет, видимо, времени на произнесение полного имени… Ой, да, - юноша, спохватившись, почти рывком схватил собеседницу за руку и, быстро поцеловав тыльную сторону ее запястья, церемонно добавил, - Счастлив знакомству. Татин, а чего вы так удивились моим словам? Разве вы бы не хотели выйти замуж за моего брата?

Татьяна, как выяснилось, успевшая под гнетом новых впечатлений забыть о манере этого юноши перескакивать с темы на тему, чуть тряхнула головой. Вопрос был весьма провокационным, как на него реагировать, девушка не знала, и посему, с трудом собрав по сусекам сознания несколько слов, предпочла ответить более или менее обтекаемо и неопределенно.

- Это довольно неожиданно слышать, тем более от вас… Или, быть может, брат попросил вас поведать мне о его матримониальных планах?

- Нуу, если честно, он просил меня не распространяться на этот счет… - на лице Романа отразилось откровенное недовольство таким жестоким ограничением, тотчас же сменившееся беспечной веселостью, - Но, думаю, он не оби… Не понял, - взгляд молодого человека, остановившийся на собеседнице лишь на несколько мгновений, уже некоторое время блуждал по залу, будто выискивая интересный объект для созерцания, и сейчас, кажется, нашел. Роман медленно перевел взгляд с одной незаметной Татьяне точки несколько дальше, затем моргнул и вновь вернулся к изначальному объекту. После чего моргнул еще раз и как-то очень внимательно воззрился снова на свою новую знакомую.

- Вы ведь, если не ошибаюсь, сестра Винсента де ля Боша, да?

Девушка, решительно не понимая пока что причин такого вопроса, недоуменно нахмурилась.

- Ну… в общем и целом, да. А что… вызвало ваш вопрос? – заминка перед последними словами была продиктована тем, что Татьяна, на миг опять выпавшая из образа средневековой дамы, поспешила к нему вернуться.

- Да так… - Роман опять перевел взгляд на зал, затем на несколько секунд закрыл глаза рукой и решительно поднялся на ноги, опуская последнюю, - Я, кажется, немного устал. Если вы не против, мадемуазель, я пойду, подышу свежим воздухом… Что-то у меня в глазах двоится.

Татьяна постаралась не измениться в лице. Причина этого «двоения» в глазах молодого виконта, моментально стала ей ясна, и девушка, очень надеясь, что покидая зал, Роман не встретится ни с кем из «раздвоившихся» Винсентов, поспешно закивала.

- Конечно, конечно, идите. Вы и побледнели как-то…

Роман в ответ лишь невнимательно кивнул и поспешил удалиться. Девушка, со вздохом невольного облегчения, снова, как и некоторое время назад, откинулась спиной на стенку, рассеянно и невнимательно созерцая веселящихся дворян.

Более за время сего мероприятия ее никто не беспокоил.

 

***

- Окончен бал и смылись гости! – веселый, до крайности жизнерадостный голос хранителя памяти внезапным сверлом ввинтился в уши, и Татьяна, вздрогнув, вынырнула из полудремотного состояния. Винсент, сидящий рядом с ней, ухмыльнулся.

- Уже задрыхнуть успела? Да, не привычны вы, девушка, к средневековым балам…

- Я уже говорила, что бывать в Париже восемнадцатого века мне прежде не доводилось, - девушка зевнула и, потерев переносицу, честно постаралась проснуться, - Тем более, что ничего особенного на этом балу не происходило… А который час?

- Я что, по-твоему, временной справочник или ходячий хронометр? – мужчина сморщился и тихо, но внушительно проговорил, - Я отправлял нас в определенный век и в определенный день. А что там и тут со временем благодаря твоим побрякушкам, я сказать не могу, - он вздохнул и уже погромче прибавил, - Не знаю я, сколько стрелочки на часах натикали, где-то около двух или трех ночи.

- А месье Чеслер уверял, что все кончится раньше… - Татьяна тяжело вздохнула и, потерев на сей раз глаза, зевнула еще раз, - И что же нам предстоит дальше, брат мой? Надеюсь, не экстренное возвращение домой?

- Ни в коем случае! – голос молодого графа, совершенно неожиданно послышавшийся поблизости, вынудил девушку все-таки проснуться и, удивленно приподняв брови, вопросительно воззриться на хозяина вечера, учтиво поднимаясь ему навстречу.

Винсент, легко поднявшийся следом за ней, на несколько секунд наклонился к ее уху.

- Чеслер? – услышала Татьяна весьма недовольный шепот, - Я смотрю, ты тут с половиной гостей успела перезнакомиться!

Эрик подошел почти вплотную, и девушка, предпочитая устному ответу в данном случае невербальный, слегка пихнула «братца» локтем, не прекращая лучиться дружелюбной и приветливой улыбкой.

- Ну, поговорю я с тобой дома! – прошипел в ответ на тычок хранитель памяти и тотчас же поспешил расплыться в одной из самых сладких своих улыбок, переводя взгляд на молодого графа. Рука его слегка сжала плечо спутницы, и он, вновь старательно вживаясь в роль ее кузена, уже в полный голос проговорил:

- Не удивляйся так, Татин, - девушка, пытающаяся сохранить на лице приветливость и при этом внимающая грозным речам названого брата, и в самом деле в этот миг походила на какую-то куклу, только и умеющую, что с глупым видом хлопать глазами, - Полагаю, месье Эри́к хотел сказать, что приглашает нас остаться на ночь в замке. Не правда ли, друг мой?

- Ну, разумеется! – блондин, кивающий во время речи друга, широко улыбнулся и, мягко взяв руку его «сестры» в свою, в очередной раз коснулся ее губами, - И если вы, мадемуазель, согласитесь остаться, я буду безмерно счастлив проводить вас к отведенным вам покоям.

Абсолютно не ожидавшая такого предложения (и небезосновательно полагающая, что вскоре ей процелуют дырку в руке) Татьяна, несколько растерявшись, вопросительно обернулась, взирая на по-прежнему продолжающего стоять за ее спиной хранителя памяти.

- Я… да я даже как-то не знаю… Винсент, можно? – говоря это, она очень очаровательно улыбнулась, старательно изображая на лице совершеннейшую невинность и готовность подчиниться любому решению строгого «брата».

Впрочем, реакция последнего оказалась довольно предсказуема. Несколько долгих секунд он сверлил девушку весьма раздраженным и явно не согласным с таким вариантом развития событий, взглядом, а после, натянув на лицо кислую улыбку, неохотно кивнул, медленно выпуская ее плечо.

- Конечно-конечно, - голос хранителя памяти звучал, если таковое вообще возможно, еще более кисло, чем выглядела его же улыбка, однако, молодой граф, полностью поглощенный обществом своей новой знакомой, явно не обратил на это никакого внимания. Его улыбка, при услышанных словах дозволения со стороны «кузена» девушки стала мечтательной, глаза засияли, да и все лицо приобрело вид явственно романтической задумчивости.

- В таком случае, идемте, мадемуазель Татин, - ласково проговорил он и, не дожидаясь дополнительного согласия или приглашения к действиям со стороны девушки, аккуратно подхватил ее под руку, увлекая за собой почему-то не к началу зала, как, собственно, и ожидала его спутница, а напротив, к его концу. На Винсента, провожающего их мрачным взглядом и ухитряющегося исподтишка грозить «сестрице» кулаком, он не обратил ровным счетом никакого внимания. Лишь Татьяна, обернувшись где-то на половине пути, успела заметить недовольный вид хранителя памяти и, чуть пожав плечами, незаметно кивнула на своего спутника, как бы намекая, что отношения к происходящему не имеет ровным счетом никакого.

Винсент в ответ сморщился в характерно-скептическом выражении и, шепнув одними губами «Не верю!», решительно развернулся на каблуках, направляясь в сторону, противоположную той, куда увлекал девушку хозяин замка.

Путь до отведенных последней покоев занял не то, чтобы совсем мало времени, но, в общем-то, и не очень много. Возможно, дело было в том, что Татьяна, увлеченная обществом своего спутника, решительно перестала замечать течение времени, а может она просто слишком засмотрелась на те помещения замка, где бывать ей прежде не доводилось, - это неизвестно.

Поднявшись вместе с молодым графом, который негромко говорил ей что-то приятное, похожее на комплименты, по лестнице, она оказалась на небольшой площадке, буквально нависающей над залом и позволяющей из-за резных перил рассмотреть с высоты второго этажа все его великолепие. Надо сказать, с этого ракурса он выглядел ничуть не менее прекрасно, Татьяна даже остановилась, было, чтобы полюбоваться красотой, предстающей ее взгляду, но Эрик, похоже, абсолютно не обращающий на эту самую красоту внимания, мягко потянул ее к двустворчатым, распахнутым настежь дверям, и девушка подчинилась.

И нельзя сказать, что пожалела об этом.

Прекрасный зал, великолепный холл, даже гостиная, которая, должно быть, в этом времени выглядела не хуже, чем в мгновения, когда Роман призывал мажордома в будущем, - все это ни шло ни в какое сравнение с живой красотой, увиденной ею сейчас.

За большими дверями ей открылась длинная галерея, сплошь уставленная и украшенная различными, порою абсолютно неизвестными девушке, изысканными и оригинальными цветами и растениями. Окна, здесь находящиеся с обеих сторон, мягко овивал плющ, скользящий по стене возле очередного проема вверх, огибающий его, повторяя полукруглую форму, и плавно спускающийся вниз; он невероятно походил на прекрасную лепнину на стенах замка, ту, что Татьяне довелось видеть над дверью, ведущей в гостиную, но поражал своей живостью, зеленью, буквально дышал жизнью, не допуская и тени сомнения в своей принадлежности к настоящей флоре.

За окнами галереи плескалась ночь. Она казалась живой, словно бросалась на стекла пенными волнами, и Татьяне понадобилось пройти не менее половины этого невероятного помещения, прежде, чем она поняла, что это такое.

- Туман… - задумчиво пробормотала она и, проходя мимо одного из растений, легонько провела кончиками пальцев по его листьям. Эрик, говорящий о чем-то, явно не соответствующем ни словам, ни мыслям девушки, удивленно перевел взгляд на нее. Затем глянул на одно из окон и задумчиво кивнул.

- Да, туман… Это бывает, порою даже чаще, чем хотелось бы, - он ободряюще улыбнулся, снова взирая на свою спутницу, - Вам нравится здесь?

- Вы имеете в виду замок или эту потрясающую галерею? – Татьяна улыбнулась и, не давая собеседнику сказать ни слова, чуть опустила подбородок, - В любом случае ответ очевиден. Мне очень нравится здесь, а именно в этом месте хотелось бы побывать снова.

- О, этого вам никто не может помешать сделать, - улыбка графа де Нормонд стала еще шире, теперь в ней виделось неприкрытое счастье, - Думаю, даже ваш строгий брат не сумеет сделать этого. Но мы уже пришли…

Еще одни двустворчатые двери, повинуясь действиям молодого графа, распахнулись, и Татьяна, оказавшись в коридоре, идущем перпендикулярно галерее, с удивлением огляделась. На миг ей показалось, что они стоят там, куда должны выходить двери библиотеки, будуара и еще каких-то комнат, но почти сразу поняла, что заблуждается.

В «страшном» коридоре, помимо факелов и люстр, в будущем, конечно, не горящих, в дневное время свет ниспадал еще и из огромных окон в левой стене, здесь же с обеих сторон шли ровной чередой закрытые, расположенные на должном расстоянии друг от друга, двери. Все освещение состояло из больших люстр, почему-то слегка покачивающихся на длинных цепях под потолком, да факелов, ярко пылающих в креплениях вдоль каждой из стен.

- Нам сюда, - молодой человек, вновь не давая спутнице сполна насладиться созерцанием этого места, сделал шаг к ближайшей, находящейся практически напротив входа в галерею двери и, легко открыв ее, наконец отпустил спутницу, делая приглашающий жест рукой.

- Прошу. Как жаль, что эта комната расположена так близко от зала… - блондин вздохнул, совершенно не скрывая искреннего разочарования, - Я бы с наслаждением пообщался с вами еще. Но я не смею настаивать, Татин! – он, словно защищаясь, поднял перед собою руки, - Я вижу, вы утомлены… Однако, если вы не против, я посмею выразить надежду на завтрашнее совместное путешествие обратно в Париж, - при этих словах хозяин замка улыбнулся, и у девушки почему-то защемило сердце. Вспомнился тот, другой Эрик, ее Эрик из будущего, всегда холодный, строгий, и какой-то подавленный, улыбающийся столь редко и скованно, что эти улыбки почти не нарушали его общего, «замороженного» облика. Будет ли он еще когда-то улыбаться столь же искренне, как тот, что стоит сейчас перед ней?.. Получится ли вернуть ему радость прошлых дней…

Татьяна сдержала вздох и ласково улыбнулась в ответ.

- Конечно, Эрик. Я не сомневаюсь, что мы поедем в Париж с вами вместе.

 

***

Дверь за молодым графом не успела еще толком захлопнуться, а девушка, впечатленная общением с ним, не успела даже осмотреть отведенные ей покои, как створка уже распахнулась вновь, являя взору последней двух не запланированных гостей.

- Просто двое из ларца – чисто как два близнеца! – недовольно пробормотала Татьяна, невольно делая шаг назад и, тяжело вздохнув, скорчила весьма кислую рожу, - Ну, и чего вы изволите, господа Винсенты? Какими указаниями меня порадуете?

- Сиди тут и не отсвечивай! – последовал незамедлительный ответ, и девушка удивленно приподняла брови. В самих словах ничего удивительного не было, она, собственно говоря, и не ожидала услышать ничего другого, но вот то, кто их произнес, вызывало недоумение. Младший Винсент, скрестив руки на груди и явно стараясь закосить под самого себя из будущего, смотрел на собеседницу с ясно выраженной претензией знающего что-то человека к ничего не понимающему в происходящем вокруг глупцу. Татьяна, оказавшаяся в позиции того самого глупца, чуть дернула плечом и, не удержавшись, широко ухмыльнулась.

- Я смотрю, ты уже нахватался у самого себя всяких глупостей… Смотри, как бы тебя за такие словечки не обвинили в чем-то, вроде пособничества колдовству.

- Даже если бы захотели, уже не успеют, - хранитель памяти как-то очень легкомысленно махнул рукой, и девушка насторожилась.

- Почему не успеют? Что ты хочешь этим… - взгляд ее упал на второго из Винсентов, с коим она не так давно прибыла сюда из будущего, стоящего сейчас с совершенно невинным и в то же время независимым видом, и ответы на вопросы сразу стали почти очевидны. Уперев руку в бок, Татьяна недовольно шагнула к своему спутнику.

- Прекрасно, значит, ему ты уже все растрепал! Может тогда и мне расскажешь, что ночь грядущая нам готовит?

- Еще чего! – мужчина, по сию пору стоявший, прислонившись к собственноручно закрытой двери, отстранился от нее и, скрестив руки на груди, пожал плечами, - Ты рвалась сюда полюбоваться? Вот и наслаждайся зрелищем, не буду портить впечатление и рассказывать все заранее.

- Интересно, и как я должна любоваться, сидя здесь и не отсвечивая? – девушка, по примеру собеседника, скрестила руки на груди и, отойдя на несколько шагов, медленно опустилась на роскошную, устланную шелковым покрывалом лазоревого цвета кровать, - Вы уж договоритесь между собой для начала, а потом приказывайте. И вообще, почему ты ему все рассказываешь? Мне с Эриком даже потанцевать нельзя, а тебе самого себя в известность о том, что будет, ставить, значит, можно? Что, на прошлое «я» твои правила не распространяются?

Винсент из этого времени с нескрываемым интересом воззрился на свою будущую копию.

- Ты что, ей не сказал?

Татьяна на мгновение потеряла дар речи. Количество тайн, не донесенных до ее сведения спутником, увеличивалось просто с неимоверной скоростью, росло в буквальном смысле слова на глазах, и ей это потихоньку начинало надоедать.

- Чего же это еще он мне не рассказал? – мрачновато поинтересовалась она у младшего из находящихся у нее в комнате мужчин, однако, взгляд при этом перевела на старшего, изо всех сил стараясь выглядеть как можно более грозно. Последний этой гримасы почему-то совершенно не испугался и, безмятежно усмехнувшись, задумчиво поправил сооруженный на его голове хвост.

- Три сотни лет назад, - начал он, - Я стоял вот на этом самом месте, - здесь последовал кивок в сторону прошлого Винсента, - И слушал, как моя будущая версия препирается с какой-то странной девушкой. И когда эта самая девушка задала вот этот самый вопрос, тот я ответил ей, что время циклично, и если ему некогда была приоткрыта завеса будущего, и он имеет право приоткрыть ее мне.

Девушка на несколько секунд замолчала. Почему-то столь серьезного ответа она не ждала, морально была готова снова спорить и препираться со своим спутником, и слова его явились для нее полнейшей неожиданностью. Что ответить, она не находилась.

- Циклично?.. – наконец вычленив из всей речи хранителя памяти одно, но чрезвычайно непонятное ей слово, она внимательно взглянула на него, - Это в как? В смысле, в каком смысле?

- В смысле в прямом смысле, - передразнил ее собеседник, и ореол таинственности, окутывавший его во время речи, мигом растаял, - Время циклично, тот я, да и я сам придерживаюсь этого мнения, - видя, что слова его для Татьяны по-прежнему звучат как китайская грамота, он тяжело вздохнул и напустив на себя вид утомленного ученической глупостью учителя, пояснил, - Я говорю о цикле. Периодичности. По прошествии определенного количества лет, когда минует очередной период, время повторяет само себя. Слышала высказывание «в жизни все повторяется дважды»? – дождавшись неуверенного кивка собеседницы, он почему-то вздохнул и продолжил, - Так вот… В жизни все повторяется, даже больше, чем дважды. По прошествии определенного временного промежутка некоторые события, зачастую весьма немаловажные, могут свершиться вновь. Это как бы… Круговорот времени в природе. Это не углубляясь.

- А если углубляться? – осторожно поинтересовалась девушка, сжимая руками юбку собственного платья. От этого действия подол его чуть приподнялся, и хранитель памяти из этого времени с нескрываемым изумлением уставился на ее ноги. Винсент из будущего не заметил этого. Он лишь хмыкнул и, разведя руки в стороны, весьма небрежно уведомил ее:

- Тогда не хватит и нескольких суток, чтобы во всем разобраться. Поэтому я и не хотел оказываться здесь в, так сказать, материальном виде. Путешествия во времени – это такая сложная вещь, знаешь ли… И это отнюдь не мой конек. Любое действие, которому ты и значения-то не придаешь, может… Куда ты смотришь? – последний вопрос, относящийся уже не к сидящей на постели девушке, а к созерцающему ее ноги младшему хранителю памяти, заставил их обоих вздрогнуть. Винсент, тряхнув головой, поспешно отвел взгляд и, даже несколько смутившись, едва заметно улыбнулся, взирая на свою копию.

- Я просто пытаюсь понять, что у нее на ногах.

Татьяна, вспомнив про, должно быть, открывшееся от ее необдуманных действий взгляду нового знакомого кроссовки, поспешно выпустила юбку платья, позволяя ей вновь скрыть ноги.

- У меня на ногах обувь, - сумрачно уведомила она, складывая руки на коленях и пытаясь закосить под примерную школьницу, - Состаришься до его лет, - здесь она кивнула на своего спутника, - Поймешь.

Оба Винсента неожиданно и очень синхронно ухмыльнулись. Это движение губ вышло у них столь похожим, столь идентичным, что девушке, на мгновение тоже почудившейся, что у нее двоится в глазах, ненадолго стало не по себе.

Младший из хранителей памяти неожиданно шагнул вперед и, взяв ее руку, мирно покоящуюся на коленях, в свою, поднес ее к губам.

- Мне нравится, как ты говоришь, - промурлыкал он, легонько целуя ее тыльную сторону, - Даже жаль, что мы так никогда и не…

- Умолкни! – старший хранитель памяти, раздраженно шагнув следом за своей прошлой копией, схватил ту за шиворот и отдернул от несколько удивленной девушки, - Я не говорил ей!

- Ты, должно быть, шутишь, - Татьяна, нахмурившись, медленно поднялась с кровати и, уперев руки в бока, взглянула на своего спутника с совершенно нескрываемым недовольством, - Винс, ты мне, может, составишь списочек того, что ты мне не рассказал? Или мне уже самой его составлять пора, чтобы потом было чем припереть тебя к стенке, а? – последние слова она проговорила на несколько тонов тише, и как-то тяжелее, стремясь тем самым произвести на собеседника хоть немного более устрашающее впечатление. Винсент, продолжая держать самого себя за шкирку, лишь махнул рукой.

- К происходящему отношения это не имеет, - и, видя, что девушка собирается возразить, он останавливающе поднял руку, - Потом, все потом. Сейчас мы должны вернуться туда, куда нас поселили.

- Мы, Винсент Первый… - недовольно буркнула в ответ Татьяна и, тяжело вздохнув, окинула двух своих незваных гостей, из которых один, по-прежнему не отпуская второго, едва ли не волок его к двери, вопросительным взглядом, - Так что мне делать-то?

- Сиди и не отсвечивай! – долетел до нее строгий приказ и деревянная створа, пропустив мужчин в незнакомый девушке коридор, с хлопком закрылась, оставляя ее в совершенном одиночестве. Последним, что еще успела услышать Татьяна, был откровенно изумленный вопрос, кажется, младшего из хранителей памяти:

- Она назвала тебя «Винс»?..

Ответ на него, размазавшийся где-то среди стен коридора, девушка уже не услышала.

Вокруг снова воцарилась тишина. Из-за двери, плотно прикрытой уходящими хранителями памяти, не доносилось ни звука, не было слышно даже шагов, хотя их-то как раз следовало ожидать – если коридор, как предполагала Татьяна, исходя из слов и действий Эрика, был отведен под гостевые комнаты, люди должны были бы сновать туда-сюда еще хотя бы некоторое время до сна. Впрочем, с другой стороны, если вспомнить, что зал они с «братом» покинули последними, можно было смело сделать вывод, что гости, или большая их часть, по крайне мере, успели уже улечься, вероятно, утомившись не меньше, чем сама Татьяна.

Девушка задумчиво почесала нос и, получив, наконец, возможность спокойно изучить отведенные ей покои, огляделась.

Бывать в предоставленном ей помещении ранее, в своем времени, ей не доводилось, как, впрочем, и в коридоре, где располагалась это самое помещение, посему любопытство юной путешественницы во времени было вполне обоснованным. Кроме того, полюбоваться было чем.

Обои в этой комнате, поблескивающие в свете украшающей потолок небольшой люстры, и, похоже, представляющие скорее атласную ткань, нежели современный их бумажный эквивалент, были светло-голубого, лазоревого цвета, что создавало ощущение, будто пребываешь где-то на небесах. Татьяна смутно вспомнила, что стены в коридоре, где располагались гостевые помещения, тоже были небесного оттенка и, улыбнувшись чему-то, подняла взор к потолку.

В первое мгновение она даже растерялась. На секунду ей почудилось, что комната, отведенная ей, покоится под открытым небом, однако, уже вскоре она сообразила, что смотрит лишь на картину руки искусного живописца, изобразившего небосвод столь живо, что его и в самом деле можно было принять за настоящий. Мешало лишь одно «но», осознанное девушкой уже после того, как она, вдоволь налюбовавшись живописью, перевела взгляд на окно, - на улице царила непроглядная, вероятно, звездная, но укрытая туманным покрывалом, ночь. На потолке же небо поражало синевой, виднелись изображенные кое-где воздушные облачка, а люстра, освещающая его, играла роль солнца.

Возле двери, в левой стороне комнаты, располагался небольшой комодик с зеркалом наверху. Он, вероятно, был скорее белого цвета, но, отражая колер комнаты, словно бы отливал голубизной.

В нескольких шагах от него, тоже с левой стороны, находилась кровать, стоящая к двери боком. Кровать эта заслуживала особенного внимания. Покрывало ее, как уже упоминалось, было не менее небесно-голубым, поражало оттенком той же лазури, какой сверкала и вся комната; краешек простыни, выглядывающей из-под него, наволочки подушек, аккуратно поставленных в изголовье, - все это ничуть не уступало ему по цвету, да и по качеству. Убедиться в этом девушка смогла, аккуратно и неуверенно коснувшись предлагаемого ей постельного белья.

Над кроватью, располагаясь на витых, резных ножках, высился балдахин, оспаривающей своей красотою живопись, расцветившую потолок.

Подумав о том, что ей предлагается спать, любуясь небом и ощущая себя, словно в облаке (так мягка была перина кровати), Татьяна улыбнулась вновь и, как несколько минут назад, аккуратно присела на краешек прелестного ложа.

По левую руку от кровати находился шкаф. В нем гостье явно предлагалось хранить свои наряды, буде таковые у нее имеются; напротив была ширма, за которой, очевидно, следовало разоблачаться.

Девушка чуть вздохнула и, недовольно поведя плечами, машинально разгладила юбку на коленях. Переодеваться, и даже раздеваться сегодня ей явно не грозило, посему она, силясь ощутить хоть немного больший комфорт, чем чувствовала в данную секунду, откинулась, не мудрствуя лукаво, на спину и, раскинув руки в стороны, принялась любоваться небесно-голубым балдахином, справедливо полагая, что время в ожидании чего-то загадочного, обещанного Винсентом, лучше провести с удобством.

Она сама не заметила, как заснула.

Разбудил ее по прошествии какого-то, неизвестного ей, количества времени, негромкий стук в дверь. Татьяна, не очень хорошо понимая, кому могло понадобиться в столь неурочный час – небо где-то на востоке лишь едва-едва начинало алеть, вокруг замка же еще царила глухая ночь, - будить ее, широко зевнула и, протирая глаза, села на кровати, недовольно взирая в сторону плотно закрытой створки.

- Кто там? – все еще сонным голосом окликнула она, однако, ответа не получила и, тихо вздохнув, медленно поднялась на ноги. В первое мгновение ей пришло в голову, что это мог быть Эрик, неожиданно решивший потревожить ее покой с тем, чтобы предложить пойти прогуляться и полюбоваться зарождающимся утром; во второе – решила, что это вновь заявился кто-то из Винсентов, решивший порадовать ее новыми командами. И лишь подойдя к двери, и испытав неожиданное и очень странное, холодящее душу и сердце, чувство, девушка остановилась, не решаясь открыть.

Стук повторился вновь. И почти сразу же, следуя за ним, по коридору, скрываемому в данный момент створкой, пронесся дикий, жуткий, почти нечеловеческий вопль.

Татьяна отдернула руку и отскочила от двери. Тишина, вновь ненадолго воцарившаяся после этого крика, казалась еще ужаснее самого вопля, давила и душила каким-то необъяснимым страхом.

Впрочем, длилась она недолго. В коридоре раздались людские голоса, послышались шаги, кто-то куда-то пробежал… И новый вопль, еще ужаснее предыдущего, потряс замок.

Девушка неуверенно шагнула к двери и стиснула ее ручку. Покидать комнату ей совершенно не хотелось, но сама мысль о том, что там, в коридоре, возможно гибнут люди, гости, приглашенные сюда веселиться и отдыхать, была ей невыносима, жгла изнутри, заставляя озираться в мучительной попытке найти хоть что-то, при помощи чего можно было бы оказать помощь.

Крики в коридоре уже не прекращались. К женским голосам приплетались мужские, слышался непрестанный топот ног, чьи-то возгласы, то испуганные, то пораженные. Татьяна набрала в грудь побольше воздуха и решительно сжала ручку двери, собираясь распахнуть последнюю.

Оружия в отведенной ей спаленке она так никакого и не нашла, но отсиживаться взаперти, пока за дверью происходило такое, было выше ее сил. В конце концов, - успокаивала она саму себя, да и возмущенно вопящий здравый смысл, - у нее есть браслет и кулон. Глядишь, сообразят, что носителю надо иногда еще и помогать, а не только мешать, да и подсобят хоть немного.

Девушка уже готова была предпринять отчаянную и заведомо безнадежную попытку сделать хоть что-нибудь, когда откуда-то из глубины коридора неожиданно послышалось звериное рычание.

Татьяна почувствовала, что у нее похолодели руки. На львиный рык Винсента это ворчание отнюдь не походило, ничего дружелюбного в нем определенно не наблюдалось, и девушка, понимая, что страх перед диким животным – а может, и не животным вовсе! – пересиливает, выпустила ручку двери из пальцев.

Она уже хотела, было, шагнуть назад, желая держаться как можно дальше от творящегося за дверью безумия, как створка неожиданно распахнулась сама. Впрочем… не совсем сама.

Девушка сглотнула и, напряженно созерцая открывшее эту дверь существо, все же сделала шаг назад. То, что стояло перед ней, нехорошо ухмыльнулось перепачканными в крови губами.

- Так-так… - прохрипело создание, и Татьяну передернуло. Как не похож был этот хрип на тот робкий, тихий и нежный голосок, что ей довелось слышать на балу; как не похоже было стоящее перед нею чудовище на пригретую Эриком несчастную Луизу!

Девушка внезапно ощутила, как в груди закипает, давя собою страх, волна ненависти. Да как эта девчонка посмела! Как ей только в голову пришло, после того, что Эрик сделал для нее! Вот уж точно пригрел змею на груди… Татьяна совершенно рефлекторно коснулась кончиками пальцев левой руки запястья правой, опоясанной браслетом. Что собирается делать, она решительно не представляла, но глядя в дикие, налитые жаждой крови и исполненные совершенного безумия глаза девицы перед собой, чувствовала, что должна хотя бы попытаться что-то предпринять.

Впрочем, предпринять она так ничего и не успела. Не успели кончики пальцев девушки коснуться браслета, как стоящая перед ней и гадко ухмыляющаяся девица неожиданно мерзко завизжала и попятилась.

Татьяна в растерянности опустила руку. В загривок гадкому созданию, к вящему удивлению девушки, да и, похоже, самого создания тоже, вцепился крупный черный волк. Он резко мотнул головой и девица, отброшенная им, вылетела из комнаты, ударяясь спиной о противоположную стену коридора. Она тотчас же вскочила, будто собираясь кинуться на хищника, но почему-то лишь оскалилась и зашипела, как рассерженная змея, демонстрируя мелкие, острые, испачканные в крови зубы. Волк легким движением поднялся на задние лапы, заслоняя собою Татьяну, и та, без особенного удивления, но все же откровенно пораженная, далеко не в первый раз в своей жизни увидела, как черная шкура сменяется одеждой, вместо когтей образуются ногти, да и сама фигура вместе с лицом обретает все больше сходства с человеческой.

- Пошла вон, - коротко приказал Ричард, которого читатель, без сомнения, уже узнал, бросив мрачный взгляд на откровенно взбешенную таким обращением с ней Луизу. А после, уже не обращая на нее ни малейшего внимания, обернулся к замершей, словной изваяние, Татьяне. Рука его легко коснулась пальцев девушки и мужчина, очаровательно улыбаясь, мягко поднес их к губам, целуя самые кончики.

- Надеюсь, мы не сильно побеспокоили вас, моя милая? – улыбка его стала несколько хитроватой. Девушка, не находясь, что ответить, чуть приоткрыла рот, окидывая собеседника совершенно потрясенным взглядом.

Ренард, явно имеющий отношение к совершению того безумия, о коем пока что Татьяна догадывалась лишь по крикам, но следы которого очень ясно могла лицезреть даже в двадцать первом веке, не изменился ни на йоту, продолжая выглядеть столь же безукоризненно-изящно, как и на балу. Не смотря на несомненно совершенные им деяния, вселившие ужас в сердца продолжающих кричать где-то в коридоре людей, на скорость, с которой он оказался возле дверей комнаты девушки, волосы его, собранные в хвост, ничуть не растрепались, на лице не прослеживалось и тени хотя бы небольшой усталости, а костюм был все так же идеален, как и прежде. Лишь кое-где, пачкая обшлага аби́, расцвечивая алым цветом манжеты рубашки и заливая ее саму в том месте, где она выглядывала из-под верхней части одежды, портила общее элегантное впечатление кровь, явно чужая и очень ярко выделяющаяся на белоснежном батисте. Мужчина, только что касавшийся губами пальцев девушки, медленно выпрямился, и пламя свечей, усыпавших небольшую люстру в ее комнате, полыхнуло в складках его костюма внезапным сполохом, слегка серебря черный бархат. Стало заметно, что на самом аби́ тоже кое-где имеются пятна крови.

Татьяна почувствовала, как по коже побежали мурашки. В своем веке, в своем времени, будучи уже несколько лет близко знакомой с этим человеком, она могла быть уверена, что вреда он ей не причинит, но здесь и сейчас, глядя в черные глаза, на дне которых, казалось, периодически вспыхивало пламя, не менее яркое, чем то, что освещало комнату, она испытала страх.

- Ричард… - сорвалось с ее губ его имя прежде, чем она успела подумать, и гораздо раньше, чем осознала, что здесь ее собеседник именуется иначе. Последний расплылся в широкой улыбке и сокрушенно покачал головой.

- О, мадемуазель… Мое имя Ренард, - ласково напомнил он и, мгновенным жестом вновь поднеся руку девушки к губам, выпустил ее, едва ли не оттолкнул от себя, и метнулся к двери.

Из комнаты выбежал уже огромный черный волк.

Татьяна, изумленная этой беседой, да и самим поступком Ричарда, задержалась в помещении еще на несколько секунд, растерянно глядя ему вслед. Однако, вскоре крики несчастных опять достигли ее слуха, и девушка, не в состоянии долее прятаться за дверью комнаты, опрометью бросилась в коридор, надеясь если не помочь погибающим от рук, когтей и зубов двух (а может, и куда как большего числа!) нелюдей, несчастным, то, во всяком случае, найти Винсента и потребовать от него оказать первую помощь пострадавшим.

На выходе из комнаты ей в нос неожиданно ударил запах крови. Тяжелый и тошнотворно-металлический, он кружил голову и мешал непривычной к такому девушке дышать, заставляя неуверенно притормаживать и останавливаться фактически на каждом шагу. Тем не менее, ценой неимоверных усилий, буквально вынуждая себя направляться вперед, она все же смогла покинуть комнату и, словно пораженная громом, замерла возле ее порога.

Коридор, который Татьяна, мило общаясь с Эриком, и рассмотреть-то толком не успела, сейчас представлял собой ожившую декорацию к какому-нибудь особенно жестокому фильму ужасов.

Повсюду, куда не глянь, пол устилали растерзанные и жестоко изувеченные, некоторые даже до неузнаваемости, тела гостей; сам пол, особенно устилающий его ковер, был залит кровью, пропитан ею столь густо, что казался заскорузлым и липким даже на вид (впрочем, проверять это на ощупь у девушки желания не возникало), следы ее виднелись даже на стенах и на распахнутых дверях комнат. Похоже было, что в коридоре, предоставленным в распоряжение гостей, не осталось ни одного живого человека.

Факелы, до сей поры озарявшие коридор ровным светом, сейчас потрескивали и дымились, на некоторых тоже виднелись красные, уже почти бурые пятна, кое-какие погасли, вероятно, потушенные той же субстанцией, что оставила эти пятна.

Татьяна, не в силах сдержать эмоций, испуганно закрыла рот рукой. Страх душил ее, стискивал горло; пожалуй, даже захоти она сейчас закричать от ужаса, позвать на помощь, или просто произнести хоть слово, она бы не смогла.

Не в силах долее любоваться на раскинувшуюся перед ней картину смерти, этот натюрморт чьей-то кровавой жатвы, она метнулась в сторону, туда, где, судя по ярко горящему свету и снующим туда-сюда теням, коридор соединялся с другим помещением, вероятно, позволяющим сбежать прочь от ожившего ночного кошмара. Или, что тоже представлялось довольно вероятным, найти хоть какую-то помощь.

Подобрав юбку, уже абсолютно не беспокоясь о том, что кто-то может заметить непривычную для этого времени обувь на ее ногах, боясь лишь испачкать подол в крови, она, старательно обходя распластанные в коридоре тела, и силясь не наступать в разлитые повсюду лужи крови, что было еще более затруднительно, почти бежала к выходу, со все возрастающим страхом сознавая себя участницей этой безумной в своей жестокости фантасмагории. Как-то лишь сейчас она вдруг поняла, что родиться в двадцать первом веке, а погибнуть, благодаря волшебным безделушкам и собственной глупости, в восемнадцатом – это не миф, не сказка, это ужасная реальность, самая настоящая правда, и сердце ее стиснул ледяной обруч страха смерти.

На выходе из коридора ее кто-то перехватил, поймав за талию, и Татьяна не сдержала испуганного вскрика. Она уже приготовилась, было, попытаться отбиться от неизвестного, как вдруг узнала красный костюм, собранные в хвост чуть вьющиеся каштановые волосы и, с облегчением выдохнув, испуганно прижалась к своему спасителю, едва ли не повисая у него на шее.

- Винс, слава Богу… - горячо зашептала она, опасаясь после собственного опрометчиво не сдержанного вскрика повышать голос, - Что здесь… А это еще кто? – последний вопрос девушки прозвучал все же больше испуганно, чем удивленно, и хранитель памяти, проследив направление ее взгляда, чуть приподнял брови.

По коридору мимо них неспешной трусцой пробежал крупный рыжий волк, похожий на Ричарда, наверное, так же, как валенок на табурет. Услышав беседу, а может, и уловив направленные на него взгляды, он остановился и, глянув в сторону путешественников во времени, дружелюбно оскалился. С клыков его упало несколько капелек крови, и Татьяна вновь машинально прижалась к своему защитнику.

Впрочем, нападать волк явно не планировал. Видя такой явный ужас, вызванный его обществом, он небрежно махнул хвостом, дернул большой головой и, отвернувшись, лениво потрусил дальше, более не обращая на испуганную девушку и ее защитника ровным счетом никакого внимания.

- Понятия не имею… - Винсент, проводив его мрачным взглядом, нахмурился, - Странно, что он не попытался нас тронуть.

- Я, знаешь ли, не жалуюсь! – Татьяна, мысленно перекрестившись, торопливо огляделась и, не увидев в перспективе ближайших шагов двадцати ничего особенно ужасного, облегченно перевела дух, - Хотя волки здесь на редкость благородны… То Ричард меня спас, то…

- Ты уже опять успела пообщаться с Ричардом?! – мужчина, нахмурившись еще больше, возмущенно воззрился на свою спутницу и, продолжая одной рукой обнимать ее, упер вторую в бок.

- Вот самое время об этом говорить! – огрызнулась девушка и, неожиданно вздрогнув, испуганно воззрилась куда-то в сторону предполагаемого выхода из коридора, туда, где совсем недавно скрылся незнакомый волк. Мгновением позже с той стороны раздался испуганный возглас без труда узнаваемым голосом.

Татьяна, прекратив обнимать хранителя памяти, попыталась рывком отстраниться от него. Винсент бросил на свою неугомонную, так и рвущуюся в бой спутницу, какой-то непонятный взгляд и, не отпуская ее, лишь сильнее притиснул к себе.

Татьяна этого, казалось, даже не заметила, продолжая упорно стремиться в направлении только что прозвучавшего возгласа.

- Эрик… - сорвался с ее губ полный ужаса вздох и девушка, явно совершенно не задумываясь о последствиях собственного поступка, еще раз, прилагая куда как большие усилия, дернулась в сторону, откуда послышался голос графа де Нормонд.

- С ума сошла? – Винсент, опять удержавший ее, почти раздраженно нахмурился, - Хочешь присоединиться к тем бедолагам? – при этих словах последовал весьма красноречивый кивок в сторону коридора, откуда девушка несколькими минутами ранее выбежала, спасаясь от царящего там ужаса.

Татьяна, не находящая сейчас ни сил, ни слов, чтобы ответить на это заявление, бросила на собеседника до крайности красноречивый взгляд, призванный выразить всю гамму обуревающих ее сейчас чувств.

- Ты что думаешь, я его брошу там на произвол судьбы?! – голос ее так напомнил самой девушке шипение Луизы, что она невольно поморщилась, - Пусти меня!

- Татьяна! – голос хранителя памяти, прозвучавший, как рык, оказался куда как убедительнее, и девушка, прекращая рваться на встречу вероятной погибели, замерла, сумрачно взирая на строгого «братца». Последний, сжав ее руку с такой силой, что тонкие косточки опоясанного браслетом запястья слегка побелели, ответил не менее красноречивым взглядом, тихо и внушительно проговаривая:

- Одна ты никуда не пойдешь. Не хватало мне еще потом объяснять Эрику, куда испарилась его гостья и почему ее бездыханное тело валяется в восемнадцатом веке! Пошли, - завершив тираду столь неожиданным образом, он легонько потянул Татьяну за руку, быстрыми, размеренными шагами направляясь в нужную сторону, - И постарайся особенно не дергаться, хорошо? Мы здесь только, чтобы увидеть, что произошло, а не попытаться поменять уже случившиеся события.

- Я помню, - недовольно буркнула в ответ девушка, - На бабочек не наступать, лошадок не красть.

- Вот именно, - не поддержал невеселую и абсолютно неуместную сейчас шутку хранитель памяти и, продолжая удерживать спутницу, прибавил шагу.

Девушка поспешила за ним.

Вскоре цель их пути стала принимать гораздо более четкие очертания, и Татьяна, неожиданно начавшая узнавать двери, ровной чередой идущие с левой стороны коридора, изумленно заморгала.

- Подожди, но это же…

Винсент, не отвечая, и как будто бы вообще не замечая слов спутницы, резко остановился. Девушка, сделавшая, было, по инерции шаг вперед, ощутив рывок за руку, тоже вынуждена была остановиться и, пытаясь осознать причину столь резкого прекращения движения, непонимающе заозиралась.

В коридоре царила тишина.

Двери, располагающиеся возле того места, где замерли в ожидании чего-то неведомого путешественники во времени, были плотно закрыты, возможно, даже заперты, ни единого звука из-за тяжелых створок не долетало. Возгласов, криков, топота ног, даже шорохов или, тем паче, рычания, тоже более не было слышно, и чем дольше длилось это безмолвие, тем больший ужас охватывал впечатлительную душу Татьяны, тем большая угроза чудилась ей в этой тяжелой тишине. Замок, казалось, застыл в преддверии должной вот-вот разразиться бури; создавалось впечатление, что более в нем, стараниями неожиданно атаковавших нелюдей, не осталось ни единой живой души.

Резко распахнувшаяся и ударившаяся о стену дверь, напротив которой они стояли, заставила Татьяну подпрыгнуть от неожиданности и обратить все свое испуганное внимание на нее.

За дверью царила тьма. Освещающая комнату люстра, очевидно, была погашена чьей-то злой волей, и ночь, проникнув в окно, вступила здесь полностью в свои права. Свечей, столь обеспокоивших девушку в будущем, сейчас видно не было, и тем не менее, угадать, что это за помещение, не составило для перепуганной наблюдательницы ни малейшего труда.

Это был будуар.

Впрочем, говоря начистоту, сейчас внимание Татьяны привлекало отнюдь не отсутствие света в этом помещении, и уж тем более не интересовал ее поиск трех маленьких, едва различимых огоньков в нем. Куда как больше беспокоило ее то, за что зацепился ее взгляд на пороге комнаты.

В косяк двери, вынырнув из мрака, неожиданно вцепилась кажущаяся белой, бледная едва ли не до синевы, рука с обострившимися костяшками, и слуха наблюдателей коснулся чей-то задушенный хрип.

Девушка, неожиданно всем своим существом очень ясно почувствовавшая, кому он принадлежит, рванулась, было, вперед, но хранитель памяти, буквально сграбастав в охапку, успел удержать ее.

Из мрака показалась нога, затем еще одна, и на порог будуара, шатаясь, будто пьяный, бледнея на глазах, с трудом вышел хозяин замка. Белая рубаха его была перепачкана в чем-то красном, до жути легко узнаваемым; из кажущейся небольшой ранки на шее толчками вытекала кровь, скользя вниз, теряясь где-то под воротом и окрашивая и его в алый цвет.

Татьяна приоткрыла губы, собираясь то ли что-то сказать, то ли просто ахнуть, но не сумела выдавить из себя ни звука.

Из мрака будуара послышалось странное и страшное, совершенно нечеловеческое, и вместе с тем абсолютно не похожее на волчье, рычание, и на спину молодого графа, выскочив из комнаты, бросилась Луиза, обхватывая его руками и ногами и вновь присасываясь к кровоточащей ране на его шее.

Эрик слабо вскрикнул, сбиваясь то ли на стон, то ли на всхлип, и Татьяна, по сию пору наблюдавшая эту сцену в совершенном окаменении, вновь забилась в руках крепко держащего ее Винсента. Стоять и смотреть на то, как самого любимого, самого дорогого для нее человека, убивают прямо у нее на глазах, она не могла.

Эрик, слабо пытающийся сбросить с себя гадкую хищницу, стал медленно оседать на пол, и девушка ощутила совершенное, абсолютное отчаяние, широко раскрытыми глазами глядя на уже не бледнеющее даже, а сереющее лицо графа де Нормонд.

- Да пусти же ты! – не в силах более держать себя в руках, вскрикнула она, готовая уже едва ли не убить удерживающего ее мужчину.

- Успокойся! – рявкнул тот в ответ и, прежде, чем Татьяна успела что-то ответить, торопливо прошептал ей на ухо, - Помнишь, откуда мы пришли и почему? С ним все будет в порядке, если только ты не станешь…

Договорить он не успел.

Глаза хозяина замка уже начали закрываться, жизнь явственно покидала молодое тело, когда из-за одного из цветочных горшков, которые, как упоминалось прежде, украшали собою это место, метнулась рыжая молния.

Произошло это так быстро, что девушка в первое мгновение даже не успела осознать, что случилось. Она лишь услышала истеричный визг Луизы и, вновь потрясенно замерев, пошире открыла глаза. Словно в замедленной съемке наблюдала она, как злобная тварь отскакивает от едва живого графа, как она хватается за лицо и силится что-то то ли снять, то ли оторвать от него.

- Тио… - коснулся слуха девушки чуть слышный, но каким-то чудом сумевший перекрыть визг Луизы, вздох, и она, приоткрыв рот, вновь медленно перевела взгляд на хозяина замка. Хранитель памяти, от неожиданности даже чуть ослабивший хватку, тоже недоуменно воззрился на него.

- Тио?.. – потрясенно, но очень тихо, так, чтобы услышать могла только спутница, повторил он, однако, продолжать свою мысль не стал, лишь ошалело моргая.

Эрик, шатаясь и удерживаясь лишь благодаря столь удачно оказавшемуся рядом с ним дверному косяку, медленно поднялся на ноги. Рана на его шее уже не кровоточила, взгляд казался мутным и остекленевшим, - молодой граф выглядел живым мертвецом, и тем не менее, все еще оставался живым. На Луизу, силящуюся избавиться от кошки, мертвой хваткой вцепившейся ей в лицо, он не обращал никакого внимания.

На пол что-то упало, странно звякнув. Татьяна, недоумевая, что это может быть, опустила взгляд и со все более и более возрастающим изумлением увидела на полу браслет, тот самый браслет, что сейчас красовался у нее на руке, тот самый, благодаря которому они оказались здесь.

Эрик ничего не заметил. Блуждающий взгляд его, ища, за что бы зацепиться, наткнулся на замерших неподалеку Татьяну и Винсента, и бледное лицо озарилось слабой тенью улыбки.

- Татин… - прошептал он, делая неуверенный шаг к девушке, однако, тотчас же дернулся в сторону, будто обжегшись о что-то незримое. Улыбка на его лице сменилась ужасом.

- Бегите! Бегите отсюда, умоляю вас! Бегите! – горячо зашептал он, с трудом держась одной рукой за стену. В как будто выцветших, побледневших серых глазах его вдруг сверкнуло что-то такое, что Татьяна ощутила легкий, почти нежный укол в сердце, сжавшееся, было, и замершее, но тотчас же вновь заколотившееся с небывалой силой и скоростью.

Женский крик, раздавшийся откуда-то из глубины коридора, перемешавшийся с испуганным мальчишеским голосом, разрушил слабое очарование мгновения.

Эрик, зажимая рукой рану на шее, испуганно оглянулся и, не обнаружив нигде рядом Луизы, непонятно когда успевшей скрыться в неизвестном направлении, из последних сил рванулся на этот крик.

- Мама… Луи… - услышала девушка его шепот и, вспоминая виденное ей в библиотеке замка фамильное древо, вопросительно оглянулась на хранителя памяти.

- Луи?..

- Младший брат хозяина, - последовал хмурый ответ, и Винсент, вновь сжав руку спутницы, потянул ее следом за графом де Нормонд.

- Тот мальчик… - Татьяна закусила губу, неуверенно переставляя ноги, - Не уверена, что хочу видеть это…

Хранитель памяти, быстро глянув на нее через плечо, несколько замедлил шаг.

- Тебя, собственно, никто не заставляет, - медленно начал он, - Но, если не ошибаюсь, это ты настояла на путешествии сюда, хотела узнать, что случилось с Эриком и почему он решил позабыть все это, разве не так? – и, не дожидаясь ответа мрачнеющей на глазах спутницы, прибавил, указывая взглядом вслед на удивление быстро, учитывая его состояние, покинувшего их общество блондину, - Это довольно сильно повлияло на него.

Девушка промолчала и, набрав в грудь побольше воздуха, решительно прибавила шаг. Винсент, идущий рядом, на несколько секунд чуть сильнее сжал ее руку, явно ободряя и успокаивая.

- Не бойся, - тихо произнес он, не сводя взгляда с какой-то точки впереди, - Отсюда все выглядело не так уж и жутко.

- Ты что, это… - Татьяна перевела взгляд на ту же точку впереди и, понимающе кивнув, на несколько секунд сжала губы, - Вопрос отпадает.

Буквально перед ними, неподалеку от распахнутой двери, стоял, замерев, словно изваяние, второй из хранителей памяти, присутствующих в этом времени, стоял, и в упор смотрел на что-то, находящееся внутри комнаты.

- Луи… - голос Эрика, сорвавшийся на откровенный всхлип, донесшийся из этой самой комнаты, вынудил девушку еще прибавить шаг, стремясь поскорее добраться до молодого графа.

Младший Винсент, заметив свое приближающееся «я», медленно перевел взгляд на него. Лицо его было бледно.

- Это… - он сглотнул и растерянно покачал головой, - Ты говорил, но…

Хранитель памяти из будущего только вздохнул и, продолжая стискивать руку устремившей взгляд на распахнутую дверь, спутницы, отвел глаза.

Ответа его, если таковой вообще был, Татьяна не услышала. Все ее внимание сейчас было приковано к происходящему внутри помещения, возле которого они находились.

Эрик, добравшийся сюда первым, привалившись спиной к косяку, изо всех сил пытался удержаться на ногах, глядя на то, что представало его взору в этом месте.

Посреди комнаты, на полу, залитом кровью, распростерлось тело юного мальчика, вероятно, того самого, чье имя указывалось в фамильном древе семейства де Нормонд, и чья жизнь оборвалась так рано. Возле него на коленях сидела темноволосая женщина, склонившая голову так низко, что волосы, ниспадая вниз, совершенно закрывали ее лицо. Рыданий ее слышно не было, однако, худощавые плечи мелко-мелко вздрагивали, что производило впечатление еще более гнетущее и пугающее, чем если бы она плакала навзрыд.

Из другого конца коридора донесся крик, скорее пораженный, чем испуганный, и блондин, дернувшись, как от удара, с трудом оторвал взгляд от тела младшего брата.

Девушка, глядящая на эту сцену из коридора и, разумеется, тоже услышавшая крик, невольно нахмурилась, оглядываясь через плечо.

- Роман?.. – неуверенно пробормотала она, узнавая голос без труда, но опасаясь поверить этому узнаванию.

- Роман! – испуганно выдохнул граф де Нормонд, подтверждая ее опасения и, пошатнувшись, едва ли не выпал в коридор, бросаясь на помощь второму брату. Татьяну, как и двух стоящих рядом с ней мужчин, он на сей раз даже не заметил.

Винсент из будущего тихонько вздохнул и, не произнося ни слова, вновь потянул спутницу за руку, увлекая ее следом за молодым графом.

Девушка, поежившись, последовала за ним, как-то машинально сильнее сжимая ладонь хранителя памяти, словно ища у него поддержки. Шаги ее сейчас были еще более неуверенными, чем когда впереди маячила перспектива лицезрения смерти четырнадцатилетнего мальчика.

- Я… я надеюсь, Роман не… - чуть севшим голосом прошептала она, и, ощутив, как кто-то подхватил ее под руку с другой стороны, испуганно дернулась. Впрочем, послышавшийся тотчас же голос мгновенно успокоил ее и заставил ощутить себя несколько увереннее.

- А в будущем он не?.. – негромко произнес легко нагнавший их хранитель памяти из этого времени и, не завершая фразы, вопросительно воззрился на Татьяну. Та отрицательно качнула головой.

- Нет.

Винсент с облегчением улыбнулся и, переведя взгляд с собеседницы на коридор впереди, удовлетворенно кивнул.

- Значит, только испугался.

Эту фразу девушка предпочла оставить без ответа.

Молодой граф, передвигающийся, как уже упоминалось, до удивительного быстро, к мигу окончания этой беседы оказался уже довольно далеко. Татьяна, ведомая двумя хранителями памяти, шедшими при этом удивительно не синхронно, такой скоростью похвастаться не могла, посему предпочла просто внимательнее всмотреться вперед, силясь угадать, за какой из выходящих в коридор дверей скрывается младший брат хозяина замка.

Впрочем, долго гадать ей не пришлось.

Выстрел, прогремевший в тишине опустевшего замка, как раскат грома, заставил ее, содрогнувшись, замереть и, благодаря стараниям Винсентов, все еще влекущих ее вперед, чуть не упасть.

Из дверей библиотеки, спиной вперед, оскалившаяся, злая и мерзко шипящая, вылетела Луиза. На животе ее виднелся след крови, как с удивлением отметила для себя наблюдающая эту сцену Татьяна, не чужой, а, по-видимому, ее собственной.

Эрик, как раз приблизившийся к дверям библиотеки, невольно отшатнулся, взирая на маленькое, хрупкое чудовище с нескрываемым страхом.

Луиза, благополучно ударившаяся спиной о стену между двумя окнами напротив двери, медленно сползла на пол и, вскочив на четвереньки, приглушенно заворчала, скалясь в сторону графа де Нормонд. Во взгляде ее читалось явственное желание закончить начатое, и осушить находящееся перед ней тело; ничего человеческого в ней не осталось, - это была тварь, мерзость, чудовище, абсолютно не похожее на ту немного странную, но в целом могущую казаться милой девушку, которую Татьяне довелось лицезреть на балу.

Все это заняло не более десяти секунд.

Татьяна, наблюдающая эту сцену со все еще весьма почтительного расстояния, и переставляющая ноги совершенно рефлекторно, лишь потому, что ее тянули вперед спутники, заметив взгляд твари, мгновенно разгадав ее желание, сама рванулась вперед, дабы попытаться защитить хозяина замка.

И именно в этот миг Луиза, уже начавшая, было, подкрадываться к жертве, вдруг замерла и, бросив быстрый взгляд в сторону выхода из коридора, медленно поднялась на ноги.

- Ты был очень любезен, приютив меня, господин граф, - процедила она сквозь зубы и, неожиданно очень гадко ухмыльнувшись, присела в подобии реверанса, выплевывая, - Тысяча благодарностей!

Более никаких слов от нее никто не слышал. Завершив коротенькую, но исполненную ядовитой насмешки речь, Луиза метнулась к выходу из коридора и исчезла за двустворчатыми дверями, выводящими на маленькую лесенку.

На лице Эрика на несколько секунд отразилась какая-то странная, печальная и недоверчивая растерянность. Вероятно, не взирая на деяния, совершенные этой девицей сегодня ночью, в сердце молодого графа до сей поры еще жила какая-то робкая надежда на ошибку, на то, что пригретая им змея все-таки не способна укусить так сильно. Теперь эта надежда растаяла.

Боль потери, недоумение и неверие в предательство, испуганное и изумленное осознание истины отразились на лице блондина в ту секунду, когда Луиза метнулась к дверям, отразились и тотчас же погасли, уступая место волнению и беспокойству.

Он рванулся к распахнутой двери и, испуганно заглянув в нее, с облегчением выдохнул.

Девушка, которая, благодаря стараниям спутников, как раз оказалась достаточно близко для того, чтобы суметь рассмотреть происходящее внутри библиотеки, сама поспешила заглянуть в нее, не приближаясь, впрочем, настолько, чтобы показаться настырно любопытной, интересующийся чужим горем, особой.

Взгляд ее натолкнулся на растерянный и изумленный взор серо-зеленых глаз, и Татьяна с облегчением, пожалуй, не меньшим, чем сам граф де Нормонд, перевела дух.

Роман, как раз поднимающийся с несколько заляпанного кровью пола, прижав руку к шее, выглядел потрясенным, ошарашенным, но вполне живым и дееспособным, что, в свете происходящего здесь, просто не могло не радовать.

Высокий светловолосый мужчина, сжимающий в опущенной руке старинный револьвер, из дула которого шел легкий дымок, осторожно поддерживал молодого человека, помогая ему подняться, а после, подняв голову, внимательно глянул на Эрика.

Но еще до этого мига, до той секунды, когда свет, упав на лицо незнакомца, очень ясно и четко выделил все его черты, подчеркивая неуловимое сходство с обоими молодыми людьми, Татьяна поняла, кто перед ней.

Анри де Нормонд, продолжая поддерживать сына, и при этом не выпуская револьвер, чуть сдвинул брови.

- Удрала? – коротко спросил он, обращаясь к старшему из своих детей и, увидев слабый кивок в ответ, тихо вздохнул, снова опуская голову.

- Я… - Эрик, с трудом подбирая нужные слова, закашлялся и почему-то отрицательно покачал головой, - Луи… Я… Надо найти Альберта! – этот возглас прозвучал неожиданно громко, и Татьяна ощутила, как у нее холодеют пальцы, - Он же не знает… - эти слова блондин договорил уже на ходу, буквально отталкиваясь от косяка двери, прислонившись к которому он стоял до сей поры, и спеша следом за Луизой покинуть коридор.

Роман, по сию пору стоящий безмолвно, внезапно рванулся вперед.

- Эрик! – попытался, было, окликнуть он старшего брата, но в этот миг его взгляд неожиданно упал на обоих Винсентов, замерших, словно изваяния посреди коридора, и девушку, находящуюся в их компании, и он, замолчав, неуверенно провел рукой по лицу, явственно силясь избавиться от наваждения, - Что за…

Анри, до сей поры напряженно глядящий в след старшему сыну, вопросительно обернулся к нему и открыл рот, собираясь, вероятно, узнать причину такого изумления.

Однако, самого вопроса Татьяна уже не услышала. Хранители памяти, оказавшиеся в этом вопросе на редкость единодушны, поспешили покинуть коридор следом за своим будущим хозяином, увлекая девушку за собой.

На лесенке, ведущей к гостиной, почему-то было темно. Где-то впереди маячил белой тенью силуэт молодого графа, необходимость следовать за ним разворачивалась перед путешественниками во времени и их местным помощником во всей красе, посему последний, видимо, памятуя о том, что лестница не славится особенной широтой, предпочел выпустить руку новой знакомой.

Татьяна, опасаясь споткнуться и упасть во мраке, посильнее вцепилась в ладонь своего спутника, следуя за ним.

- Дядя! – голос Эрика, послышавшийся из тьмы впереди, заставил девушку и обоих Винсентов остановиться, замирая в настороженном внимании.

- Ты… Тебе надо спасаться! – задыхаясь, продолжал молодой человек, - Она где-то тут… Она чудовище! Она… Они… убили Луи…

- Они? – голос, ответивший графу де Нормонд, поразил внимательно слушающую эту беседу девушку странно-насмешливой интонацией и вместе с тем показался удивительно знакомым, - Кажется, сначала «она» была в единственном экземпляре. Или она что, размножилась?

- Они… Там волки… - голос молодого человека зазвучал до крайности растерянно, - Как ты можешь шутить сейчас? Они убили Луи, ты слышишь?!

- Слышу, - на сей раз голос незнакомца прозвучал откровенно лениво и равнодушно, - И что же ты предлагаешь мне сделать с этим?

- Как… - Эрик неожиданно застонал и, судя по с трудом угадывающимся во мраке движениям, схватился за грудь, - Помоги… Помоги Роману, папе…

Во тьме, отразив слабый свет, падающий из коридора наверху, сверкнули любопытным блеском чьи-то глаза.

- Тебе больно, Эрик? – с живым интересом осведомился голос. Из темноты навстречу собеседнику шагнула почти неразличимая высокая фигура.

- Да… - голос молодого графа неожиданно сбился на шепот, снова сменившийся стоном, - Она… укусила… Но я не…

- Не беспокойся, - голос тихо рассмеялся и фигура сдвинулась немного левее, - Скоро это пройдет. Да, вероятно, твое обращение будет не менее болезненным, чем у прочих… Любопытно, - из темноты послышался вздох и неизвестный человек неожиданно вытянул руку в сторону, - Так и быть, племянник, я помогу тебе. Считай это моим последним подарком, - длинные пальцы, вытянувшись, что-то схватили и, сжав, потянули на себя, раздвигая окружающий сумрак.

В пространстве, среди темноты, открылась дверь. Незримая, неосязаемая, она все же существовала, открывая путь в место едва ли не более темное, чем то, где находились сейчас оба собеседника.

- Не может быть… - послышался рядом с девушкой ошарашенный шепот хранителя памяти, и пальцы, сжимающие ее ладонь, немного разжались. Татьяна открыла, было, рот, чтобы спросить о причинах такого изумления спутника, но, отвлеченная происходящим, не успела вымолвить и слова.

Рука незнакомца, оставив невидимую ручку, сжала ворот рубахи графа де Нормонд и потянула его к двери. Тот, пораженный, потрясенный, морщащийся от боли, очень явственно раздирающей его изнутри, даже не попытался воспротивиться.

- Дядя… - лишь хрипло пробормотал он, шагая, будто агнец на заклание, к неведомому проему, - Что…

- Ах, тебе еще нужны пояснения? – на сей раз голос неизвестного напоминал скорее шипение змеи, нежели человеческую речь. Он рывком подтянул собеседника к себе и, вновь сверкнув глазами, теперь уже скорее устрашающе, чем заинтересованно, с откровенно издевательской интонацией продолжил:

- Сделай то, чего всегда так боялся, племянничек. Убей! – это слово прозвучало особенно жестоко, - И лишь тогда тебе полегчает, глупый маленький мальчик, только тогда… Прощай, - и, высказавшись, он резким движением оттолкнул от себя молодого графа по направлению к только что открытой им двери в пространстве, буквально вышвыривая его за пределы привычной атмосферы замка. Эрик не успел даже охнуть.

Татьяна, с ужасом пронаблюдавшая за тем, как граф де Нормонд пятится, а после, как будто споткнувшись, падает в ведущий неизвестно куда проем, не раздумывая, бросилась вперед. Рука ее неожиданно легко выскользнула из ослабшей хватки хранителя памяти, с губ сорвался испуганный возглас:

- Эрик!

Винсент, в растерянности сжавший опустевшую ладонь, на мгновение замер, смотря, как девушка, о которой он намеревался заботиться здесь, скрывается в дыре в пространстве следом за молодым графом, и сам рванулся вперед.

- Татьяна!

Винсент из этого времени, явно не желающий оставаться в одиночестве, метнулся следом за своей копией.

- Стой! – сорвался с его губ крик, растаявший и затерявшийся в открытом незнакомцем пространстве.

И никто из них, увлеченный попыткой догнать другого, не заметил изумленного, откровенно потрясенного взгляда неизвестного собеседника Эрика, устремленного на Татьяну.