Глава
14

Тяжелая холодная капля упала на лоб и неспешно покатилась вниз, к виску, очерчивая бровь. За ней последовала вторая, третья…

Татьяна открыла глаза. Голова нещадно болела, где-то в глубинах сознания бил набатом огромный колокол, разносящий гулкое эхо по всему мозгу; перед глазами все плыло, и исчерпывающе определить свое местоположение представлялось весьма затруднительным.

Из нечеткой пелены смутных образов неожиданно вынырнула чья-то рука, и девушка, заморгав, попыталась идентифицировать хотя бы того, кому она принадлежит. Рядом шевельнулась неясная тень и до слуха незадачливой путешественницы во времени, перекрывая негромкий шелест дождя, донесся приглушенный вздох.

- И как ты всегда ухитряешься… - тень, становящаяся в глазах Татьяны уже несколько более различимой, аккуратно опустилась рядом с ней на корточки. Затылка коснулась чья-то теплая ладонь, и девушка, ощутив, как ее осторожно приподнимают с холодной поверхности, напряженно и резко втянула воздух, стремительно возвращаясь из временного небытия к реальности.

Винсент, мягко поддерживающий ее, удовлетворенно улыбнулся.

- Пришла в себя? – негромко осведомился он, помогая спутнице принять несколько более вертикальное положение и, на несколько секунд замявшись, все же добавил, - Как себя чувствуешь?

Татьяна честно попыталась усмехнуться, от чего-то закашлялась и откровенно обреченно вздохнув, коснулась лба ладонью.

- Лучше быть не может, - наконец сообщила она и, не рискуя пока что подниматься на ноги, непонимающе огляделась, силясь все же понять, что ее окружает, - Где мы? Что вообще случилось?

Хранитель памяти, переведя ладонь с затылка девушки ей на спину, на несколько секунд сжал губы.

- Мы в Париже, - ответ последовал отнюдь не с его стороны, а прозвучал откуда-то из-за спины девушки, посему последняя, пытаясь узреть говорящего, опрометчиво откинула голову назад и, тотчас же застонав, закрыла глаза рукой. Мир вокруг, не выдержав столь резкого движения с ее стороны, опять пустился в пляс, и останавливаться в ближайшее время явно не планировал.

- Осторожнее! – Винсент, удерживающий ее, обеспокоенно нахмурился и, словно пытаясь как-то помочь спутнице, слегка прижал ее к себе, - Я, конечно, не то, чтобы доктор, но ничего хорошего в твоем состоянии не вижу, честно тебе скажу. Может, дальше ты удовлетворишься моим рассказом и мы пойдем домой?

- Нет! – Татьяна, решительно убрав руку от лица, медленно втянула прохладный влажный воздух и сама чуть нахмурилась, - Нет! Я же не просто так… Подожди, а где Эрик?

- Сейчас… - начал, было, отвечать кто-то из хранителей памяти, но негромкий, и все же разнесшийся эхом над улочками спящего города, крик, перебил его. Оба Винсента, один из которых продолжал крепко прижимать к себе девушку, рывком обернулись куда-то в сторону скрывающегося во тьме и лишь едва-едва освещенного зыбким пламенем старинного фонаря, конца, а может быть, начала улицы. Мужчина, продолжая притискивать к себе спутницу, легко поднялся на ноги, ставя и ее.

- Туда! – шепот спутника девушки, так же легко перекрывая шорох дождя, как и крик, резанул по ушам. Татьяна вздрогнула и, пытаясь одновременно увидеть то, на что так внимательно смотрели хранители памяти, осознать более четкие координаты загадочного «туда», и при этом как-то уменьшить дискомфорт, доставляемый, казалось, все сильнее кружащейся головой, завертелась на месте.

Увы, привело это лишь к тому, что девушка, опрометчиво выпустив и потеряв ось опоры, роль которой в данный момент исполнял Винсент, едва вновь не упала на мостовую, с которой несколькими мгновениями ранее была поднята.

Старший из хранителей памяти, успевший заметить это в последний момент, раздраженно цокнул языком и, схватив спутницу в охапку, без излишних церемоний закинул ее себе на плечо.

Где-то вдали, приглушенные звуком стучащих о мостовую капель, послышались чьи-то тяжелые, шаткие шаги.

Винсент, держащий девушку на плече, не говоря ни слова, метнулся за угол ближайшего дома и, едва не стукнув последнюю головой о стену, аккуратно поставил ее на ноги. Затем глянул куда-то за плечо спутнице и нахмурился.

- Не понял, а ты куда?

Копия хранителя памяти из прошлого, неслышно шмыгнувшая следом за ними, удивленно захлопала ресницами, принимая на себя вид изумленной невинности.

- А куда?

- Туда, - Винсент из будущего слегка фыркнул и, выразительно кивнув в сторону только что покинутой улицы, прибавил, - К нему иди.

Младший хранитель памяти заморгал еще растеряннее.

- Сейчас?

Его собеседник обреченно закатил глаза.

- Нет, завтра! Ты долго будешь мне глаза мозолить?

- Да по… Подожди-подожди, - неожиданно заторопился его собеседник, - То есть, это уже все? И больше мы уже не свидимся?

- Свидимся, - Винсент ухмыльнулся и как-то провокационно добавил, - В зеркале через три столетия. Можешь помахать мне ручкой, я не обижусь.

- Вообще-то я имел в виду ее, - младший хранитель памяти, решительно не желая поддерживать шутку, нахмурился, переводя взгляд на стоящую в совершенном безмолвии, отчаянно пытающуюся принять наиболее устойчивую позу, девушку.

Его собеседник хмыкнул и слегка повел плечами.

- И с ней свидишься. В свое время, знаешь ведь. А теперь иди, негоже заставлять графа ждать!

- Да дай ты хоть попрощаться по-человечески! – возмутился младший Винсент и, не дожидаясь более никаких возражений, решительно схватил Татьяну, к этому мигу успевшую найти опору в качестве стены, за запястье правой руки. Девушка, до сей поры увлеченная разве что своими собственными мыслями, и столь беспардонно вырванная из них сейчас, невольно вздрогнула и, прижавшись затылком к холодной кладке позади, попыталась все же сосредоточиться на происходящем.

Винсент между тем уверенно поднес ее руку к своим губам.

- Мадемуазель, - он широко улыбнулся и чуть крепче сжал тонкое запястье, - Я был безмерно счастлив узнать вас раньше времени. И если уж мне суждено потерять всякое воспитание, - при этих словах последовал довольно красноречивый взгляд в сторону хранителя памяти из будущего, абсолютно точно недовольного таким заявлением, - То я лучше скажу вам это сейчас. Я…

- Если ты не прекратишь болтать, - старший Винсент, решительно и довольно холодно оборвав комплиментщика, сдвинул брови, - То к Эрику пойду я.

- Ты спятил?! – младший, мигом всполошившись, резко обернулся к собеседнику, дернув при этом Татьяну за так и не выпускаемую им руку. Затем, вероятно, уверившись, что копия его находится во вполне добром здравии и, по-видимому, настроена довольно решительно, сморщился, будто улицезрев нечто совершенно омерзительное и, буркнув в его сторону:

- Увидимся, - опять обернулся к Татьяне, - Еще раз повторюсь, что был счастлив нашей встрече, - на лице его неожиданно появилась хитрая улыбка и хранитель памяти, вновь легко коснувшись губами тыльной стороны ладони девушки, выпустил ее, быстрым шагом направляясь к улице. Последняя, лишь сейчас получившая возможность вставить хоть слово между речами людей, являющихся, в сущности, лишь вариациями одного и того же человека, чуть отстранилась от стены.

- Я тоже! – воскликнула она, чрезвычайно недовольная тем впечатлением невоспитанности, что могла произвести на нового знакомого, и, подняв руку, слегка махнула ему вслед.

Затем непонимающе глянула на собственную ладонь и недоверчиво махнула еще раз. Спутник ее, с интересом созерцающий это коротенькое представление, вопросительно приподнял бровь.

- Скажи, ты что, моль ловишь? – очень проникновенным тоном осведомился он и, слегка вздохнув, задумчиво прибавил, - Да, похоже головой ты стукнулась сильнее, чем я предполагал…

- Хочешь, я тебя сейчас головой стукну? – Татьяна, к которой раздражение вернуло потерянные при встрече с мостовой силы, резко шагнула вперед и, чуть пошатнувшись, рывком схватила собеседника за руку, поднимая ее на уровень его глаз, - Видишь?..

Сквозь ладонь хранителя памяти явственно просвечивала стена.

Повисло недолгое молчание. Откуда-то с улицы, оставшейся справа, негромко раздавались уверенные шаги младшего из хранителей памяти, перекрывая собою шум дождя и шаткую поступь будущего хозяина; спутник девушки внимательно изучал свою ладонь. Затем, движением не менее резким, схватил собеседницу за руку и как-то удовлетворенно хмыкнул.

- Видишь, - наконец соблаговолил ответить он и, подняв запястье девушки, поднес его едва ли не к самому ее носу, - А ты видишь?

Татьяне, в отличие от мужчины, хватило одного взгляда. Не взирая на терзающую ее головную боль, словно разрывающую сознание и стирающую способность здраво рассуждать, она, увидев повернутый вверх камнем браслет, мигом поняла, в чем дело.

Взгляд ее скользнул от украшения к лицу хранителя памяти, затем обратился к улице, на которую несколькими секундами раньше вышел непрошенный благодетель, и на лице девушки неожиданно отразилось беспокойство.

- Значит, он… Так что же, мы теперь вернемся домой? – она опять перевела взгляд на спутника и невольно нахмурилась, - Дальше судить только по твоим рассказам придется?

- А ты, я вижу, еще не налюбовалась на страдания Эрика? – Винсент усмехнулся с горькой иронией и приглашающе указал в сторону улицы, - Ну, что ж, тогда прошу. А домой теперь вполне могу вернуть нас я, когда придет время… Хотя, будь моя воля, схватил бы тебя в охапку, упрямое создание, и оттащил бы сразу в какую-нибудь современную больницу.

- Прямо из подвала, галопом мимо Эрика, - саркастично отреагировала Татьяна и, старательно гоня мысли об очередной поджидающей их картине страданий молодого графа, уверенно и быстро шагнула вперед.

Мир вокруг, вновь не снеся такой резкости и уверенности движений, мигом вознегодовал, и перед глазами незадачливой путешественницы во времени все опять помчалось кувырком. Силясь устоять на ногах, и не выпасть на улицу в чересчур прямом смысле, она вцепилась в стену и, нашарив другой рукой плечо идущего рядом Винсента, ухватилась за него. Тот, аккуратно поддержав собеседницу, неодобрительно покачал головой.

- Ну, что за глупый экстремизм? В конце концов, почти все самое важное ты уже увидела, так что, может… - мужчина поднял руку в уже знакомом девушке жесте, явно намереваясь открыть дверь в пространстве, должную вернуть их домой. Татьяна, подавшись вперед и, чуть не упав снова, поторопилась помешать этому, сжимая пальцами рукав хранителя памяти.

- Ну, ведь чуть-чуть же осталось, - голос ее зазвучал почти умоляюще с явственно жалобными нотками в нем, - Сам же говоришь «почти все»… - она слегка вздохнула и, отпуская рукав собеседника, как-то обреченно коснулась ладонью лба, - Я не понимаю только, почему из всех, прошедших в ту дверь, пострадала я. Или Эрик тоже?..

- Нет, - Винсент чуть поморщился и, беря пример с собеседницы, тоже вздохнул, - Эрик приземлился вполне удачно, хотя Альберт, безусловно, не профи и открыл дверку на высоте третьего этажа. Мы с Ви… со мной тоже приземлились нормально. А вот ты, радость моя, как обычно решила выделиться, и хорошенько приложилась затылком о каменную мостовую.

- Конечно, вы с тобой приземлились удачно, - сумрачно отреагировала девушка, - Котам вообще хорошо – всегда на четыре лапы приземляются! А я… Стоп, - слова собеседника окончательно добрались до ее сознания, и Татьяна, подняв взгляд на него, недоверчиво моргнула, - С третьего этажа?.. – она опять опустила взор и пару раз зачем-то пнула мыском кроссовка мостовую, - Затылком?.. Винс, я не то, чтобы жалуюсь, но как я жива вообще осталась??

- Эрик!.. – донесся с улицы оклик голосом хранителя памяти, избавляя будущего от необходимости отвечать. Обняв Татьяну одной рукой, а другой поддерживая ее под локоть, он осторожно повлек ее в сторону, откуда раздался голос, вероятно, решив, что продолжать фактически лишенную смысла беседу, когда перед ними разворачивается новый виток трагедии, не стоит. Девушка, мысленно согласившаяся со своим спутником, послушно направилась вперед, выходя из-за угла дома.

Картина, представшая их взглядам и развернувшаяся во всей своей жуткой красе, была, пожалуй, едва ли не более тяжела, чем ужас, увиденный недавно в замке.

Вообще, тот факт, что младший из хранителей памяти так долго добирался до своего будущего хозяина, представлялся немного странным, - если шаткая поступь Эрика, который еле переставлял ноги и пошатывался, словно пьяный, в принципе явно не предполагала быстрого перемещения, то уж Винсент-то, выглядящий, да и бывший, весьма бодрым, мог бы и поторопиться, направляясь навстречу графу. Создавалось ощущение, будто он специально протянул время, чтобы дать возможность путешественникам во времени и побеседовать, и успеть догнать его.

- Благодетель, - сумрачно процедил Винсент из будущего, и замолчал, напряженно созерцая происходящее.

Свеча в фонаре заволновалась, пламя заходило ходуном, бросая на дождливую улицу невнятные, жутковатые отблески. Эрик, как раз добравшийся до той области, куда простирался свет, поднял взгляд на фонарь, бездумно глядя на пляшущее пламя. Ноги его подломились и молодой граф, не говоря ни слова, не издавая ни единого звука и, похоже, так и не услышав обращенного к нему голоса хранителя памяти, да и вообще едва ли замечая его, тяжело упал на колени. Голова его поникла, плечи опустились. Волосы, еще недавно аккуратно убранные назад, растрепанными мокрыми прядями упали на лицо.

- Эрик! – теперь уже в голосе хранителя памяти послышалось явственное беспокойство. Явно забывая про незримых наблюдателей, а может и надеясь, что они покинули мир прошлого, он метнулся к хозяину Нормонда, замершему на мостовой в неподвижной позе и, схватив его за плечи, легонько встряхнул. Эрик поднял голову. Лицо его было бледно, в пляшущем свете фонаря казалось каким-то особенно безжизненным, вода с волос, скользя по щекам, смешивалась со слезами. Несколько мгновений молодой человек явственно не понимал, кто перед ним и чего от него хочет, затем в его глазах, наполовину скрытых волосами, мелькнуло смутное узнавание.

- Винсент… - пробормотал он и, неожиданно подавшись вперед, крепко обнял друга, - Ты жив! Как же хорошо, что ты жив… Но… - на лице блондина неожиданно отразился ужас, и он резким движением оттолкнул от себя собеседника, - Уходи! Уходи, беги, прошу тебя!

- Эрик! – хранитель памяти, явно напуганный этим порывом ничуть не меньше самого графа, опять легонько тряхнул его за плечи, - Успокойся! То есть… Да, я понимаю… Но постарайся хоть немного взять себя в руки! Что случилось? Я слышал крик…

- Я… убил… человека… - Эрик всхлипнул и, обхватив себя руками, затрясся, как в лихорадке, - Я убил… Я всегда так боялся этого, и я убил… Он солгал мне! – в серых, словно бы опустевших, глазах, неожиданно сверкнуло яростное пламя, - Он сказал, от этого станет легче, а я… Я… - молодой человек закрыл лицо руками и снова приглушенно всхлипнул. На несколько секунд повисло молчание. Винсент явно не находился, что сказать; Эрик плакал.

- Уходи… - голос молодого графа, неожиданно вновь нарушивший тишину улицы, заставил его собеседника слегка вздрогнуть, - Пожалуйста, Винсент, уходи… Я не хочу, чтобы я… с тобой… как с тем человеком…

- Этого не будет, - голос хранителя памяти прозвучал несколько растерянно, однако, вместе с тем, твердо. Эрик замотал головой.

- Откуда ты знаешь?! Я… Я не знаю, как смог оттолкнуть ее тогда, когда она бросилась… Если я вдруг… И я такой же, как она… Винсент, что я?! Ты знаешь? Знаешь?..

- Нет, - мужчина тихо вздохнул и чуть покачал головой, - Я даже не до конца уверен в том, что есть она. Но…

- Тогда уходи, - не слушая его, молодой граф дернулся, пытаясь высвободиться из хватки собеседника, - Уходи! Я не хочу, чтобы ты пострадал… Не хочу, чтобы твоя сестра… Чтобы ей пришлось…

- Ей не придется хоронить меня, можешь мне поверить, - по губам хранителя памяти змеей скользнула невеселая усмешка, - Эрик, ты не…

- Я не хочу чувствовать вину еще и за это! – голос молодого человека сорвался, и Винсент, на несколько мгновений явственно опешив, растерянно взглянул на него.

- Вину?.. Эрик, о чем ты говоришь? Ты не виноват ни в чем, ты же…

- Я привел ее в замок, - теперь голос собеседника хранителя памяти звучал до странного, до удивительного жестко, - Я, ты слышишь?! Я убедил родителей… Отец не хотел, а я уговорил его… Я даже не мешал Роману ухаживать за ней, я должен был предвидеть…

- Да ничего ты не должен был! – Винсент, откровенно возмутившись, сдвинул брови, - Роман бы тебя не послушал в любом случае, ты прекрасно знаешь это, а то, что ты ее привел… Эрик, как можно винить себя за то, что тебя обманули? Все ошибаются, но…

- Но это не приводит к гибели членов их семей, - глухо проговорил граф де Нормонд и отвернулся, скрывая слезы, - Луи… Из-за меня… Ты ведь видел, да?.. Луи… Что теперь делать?..

- Забыть? – предложение хранителя памяти прозвучало неуверенно, однако, глаза его пристально следили за собеседником, ожидая реакции. Эрик неожиданно рассмеялся. Смех его больше походил на кашель.

- Забыть? – повторил он и слегка покачал головой, - Это невозможно. Как можно забыть… такое… Это не забудется…

- Если только тебе кто-нибудь не поможет.

Блондин вздрогнул всем телом. Слова собеседника не были громки, но, перекрывая собою дождь, да и звуча на редкость уверенно, производили почти пугающее впечатление.

- Что ты… такое говоришь?.. – Эрик неуверенно отшатнулся, испуганно взирая на друга, - Винсент… О чем ты? Кто может помочь в… в таком?..

Винсент промолчал, собираясь с духом. На недолгое время на улочке снова повисла лишь нарушаемая шелестом дождя по мостовой, тишина. Наконец хранитель памяти решился.

- Я, - негромко произнес он и, подняв взгляд от собственных колен, у которых, вероятно, и набирался решимости, глянул на Эрика. Тот недоверчиво моргнул, раз, другой, третий… А затем, вырываясь из хватки друга, рывком вскочил на ноги, гневно глядя на него.

- Кто ты?! Что тебе нужно?! Ты заодно с ними, да? Тогда вернись в замок и продолжай, или… - запал кончился и голова молодого графа вновь поникла, - Или убей меня…

- Эрик, прекрати, - мужчина тяжело поднялся на ноги и глянул на собеседника едва ли не более гневно, чем тот, - Я всегда был и остаюсь твоим другом. Я не монстр, не чудовище, не убийца, я просто хранитель памяти, который может помочь тебе справиться с этой болью, погасить ее, понимаешь?

- Ты столько был рядом… - граф де Нормонд, казалось, не слушал собеседника, - Ты ждал, да?.. Выжидал, когда случится… Ты знал?! – теперь уже он стиснул плечи друга и резко встряхнул его, - Ты знал, что это случится, и ты!..

- Я ничего не знал, - мужчина, рывком сбросив руки друга, стиснул их своими, - Для меня это не меньший удар… Эрик, я был рядом с тобой только потому, что ты мой друг, только потому, что ты дорог мне. И именно поэтому я хочу помочь тебе сейчас. Я не настаиваю, не смею делать этого, но все же подумай – ты забудешь все, что случилось, я смогу сделать так, что вокруг не останется ничего, что бы напомнило тебе о происшедшем, и… - он испытующе глянул на собеседника, - И сотру память тем, кому ты скажешь.

- Кому скажу?.. – молодой человек, уцепившись за эти слова, глянул на друга с отчаянной надеждой, - Значит, и маме с папой?.. И Роману? И всем-всем-всем?..

- Всем, кому ты скажешь, - твердо повторил хранитель памяти и, видя, что бросаться на него в ярости как будто больше никто не планирует, медленно выпустил запястья молодого графа, - Вы все сможете спокойно жить дальше...

Граф де Нормонд, казалось, и не заметил действий собеседника. Он продолжал стоять, опять опустив голову и созерцая мостовую под своими ногами.

- Что… - голос его, когда он заговорил, казался небывало хриплым, однако, в нем угадывались нотки отчаянной решимости, - Что я должен сделать?

Винсент чуть улыбнулся и протянул руку для пожатия.

- Просто принять это. Эрик, ты согласен стать моим хозяином?

Молодой граф вскинул голову. Ни тени удивления, никакого вопроса не отразилось на его лице. Резким движением он схватил протянутую руку и крепко ее сжал. Голос его, все еще хриплый, но уже куда как более уверенный, прозвучал словно отдаленный раскат грома.

- Согласен.

Где-то в вышине сполохом сверкнула молния, на краткое мгновении выделив ярким светом две мужские фигуры посреди улицы. Винсент медленно выпустил руку друга.

- Договорились, - тихо произнес он и неожиданно опустился перед свежеиспеченным хозяином на одно колено, - Говори, что сделать.

- Делай, что должен, - голос молодого графа прозвучал до крайности безразлично и равнодушно, - И убери это из памяти у всех. Пусть ни мама с папой, ни Роман, ни слуги, ни гости… если кто-то выжил, не помнят о том, что было. Пусть просто… просто живут.

- Хорошо, - хранитель памяти склонил голову, а затем неожиданно поднялся на ноги, - Тебе придется подождать немного. Я закончу все и вернусь.

Эрик недоверчиво покачал головой.

- Как-то глупо все это… - тихо промолвил он и слегка вздохнул, - Как скоро ты вернешься?

- Где-то через полчаса, - последовал абсолютно уверенный ответ и на бледном лице молодого графа отразилась слабая улыбка.

- До замка добираться не меньше четырех часов. Не стоит давать столь опрометчивых…

- Я умею передвигаться быстро, - прервал хозяина собеседник и чуть сдвинул брови, - Если ты боишься видеть это – закрой глаза.

Граф де Нормонд неопределенно повел плечами, смыкая веки. Винсент, бросив на него внимательный взгляд, сочувственно покачал головой, а затем, обратившись во льва, метнулся куда-то в сторону угла дома, где недавно скрывались наблюдатели. В воздухе мелькнула только мокрая от дождя кисточка львиного хвоста.

Эрик остался стоять посреди улицы, казалось, впав в какое-то оцепенение.

- Вот и все, - голос спутника, неожиданно прозвучавший над самым ухом, заставил Татьяну чуть дернуться и недоверчиво перевести взгляд на него.

- Все?.. То есть, ты выполнил все, что он сказал и… все?

- И прошло триста лет, - голосом народного сказителя с надежно укрытыми в нем издевательскими интонациями, сообщил Винсент и, не дожидаясь возражений, поднял руку, нашаривая ручку двери, ведущей в будущее.

- Да, но я бы не сказала, что замок прямо уж очень изменился, - не пытаясь на сей раз остановить его, заспорила девушка, - Разве что запылился немного… Да и Роман ничего не помнит. А как же Анри и Арабель? Им ты тоже того… воспоминания подчистил? И они не вспоминали никого из своих сыновей?..

Дверь в пространстве распахнулась, являя взгляду Татьяны уже знакомое и крайне невнятное сероватое нечто. Хранитель памяти уверенно повлек ее туда, отвечая буквально на ходу:

- Им… я не смог.

 

***

- Как это ты не смог? – голос звонким эхом разлетелся по подвалу и, отразившись от темных стен, словно молот упал на голову произнесшей эти слова девушке. Татьяна поморщилась и, пока еще продолжая держаться за Винсента, потерла ухо свободной рукой. Собеседник, заметив это, чуть усмехнулся.

- Не забывай о том, где мы, - негромко произнес он и, оглядевшись, почему-то вздохнул. Затем осторожно усадил свою многострадальную спутницу на собственную подстилку и, сам садиться явно не планируя, прошелся по тесноватой, по сравнению хотя бы с той же улицей, где они были мгновение назад, клетке.

Татьяна, осторожно прислонившаяся затылком к одному из толстых холодных прутьев последней, медленно выдохнула. Холод действовал благотворно – головная боль отступала, и даже метания Винсента по клетке почти не мешали воспринимать его же слова.

- Я не знаю, почему я не сумел, - несколько отрывисто говорил между тем хранитель памяти, - Я делал все, как велел Эрик, стер память Роману, направился к их родителям… и все. Анри знал меня, разумеется, я ведь нередко бывал в замке… Ну, и вот, подхожу я к нему, пытаюсь стереть память, а он мне – «Что вы делаете, месье де ля Бош»? Естественно, я растерялся. Хотя, конечно, его тоже можно понять – не каждый день друг твоего сына заявляется к тебе после такой жуткой трагедии и тычет пальцами в лоб. В общем, я малость ошалел, ну и брякнул все, как есть, что, мол, я пытаюсь стереть ему память по приказу его же сына.

- Полагаю, этому он удивился еще больше, - девушка вздохнула и попыталась устроиться немного поудобнее. Платье, грязное и мокрое после отдыха на мостовой под дождем, противно липло к телу, сковывая движения; голова ежесекундно напоминала, что отступившая боль – не более, чем временный тайм-аут.

- Как не странно, нет, - хранитель памяти, остановившись возле одного из факелов, задумчиво провел рукой над пламенем, - Я тоже ожидал удивления, поражения, но чем дольше рассказывал, тем больше изумлялся сам. Анри остался совершенно спокоен. Он лишь уточнил, действительно ли я смогу обеспечить безопасность Эрика и Романа, и попросил не стирать память ни ему, ни Арабель.

- И что, хочешь сказать, они так и жили там? – девушка, от изумления даже забывшая о своем состоянии, недоверчиво приподнялась на львиной циновке, - В смысле, тут? Рядом с сыновьями?..

Винсент обернулся к ней. На лице его отразилась странная, исполненная облегчения улыбка, будто разговор с Анри, пересказанным им сейчас, состоялся не долее пяти минут назад.

- Конечно, нет. Они с Арабель уехали, я помог им собраться… Потом привел замок в надлежащий вид, выгнал всех выживших слуг (им, конечно, тоже пришлось немного подработать воспоминания), и привел Эрика сюда. Дальнейшее тебе известно – он сидел сиднем все это время, а Роман развлекался за двоих.

- Роман! – Татьяна, неожиданно всполошившись, буквально подскочила на месте и, хватаясь за прут решетки, медленно поднялась на ноги, - Он же должен был ждать меня! Сколько прошло времени?

Лицо хранителя памяти стало кислым.

- Как я и полагал, немного больше, чем я рассчитывал. Точных цифр, насколько больше, не назову, конечно, но… В общем, мы оперативно управились за четыре часа по местному времени.

- За сколько?.. – чувствуя, что и так-то едва держащие ее ноги неминуемо слабеют, девушка поспешила нащупать за своей спиной прут, при помощи коего несколько мгновений назад поднялась с пола, и медленно начала стекать по нему вниз, - Четыре часа?? – она аккуратно приземлилась на подстилку и медленно покачала головой, - Боюсь, объяснять придется слишком много… А Эрик еще?..

- Уже нет, - с самым, что ни на есть мрачным выражением лица, обрадовал ее хранитель памяти, - Он проснулся какое-то время назад, и сейчас ухитряется одновременно размышлять о том, куда ты подевалась, и пытаться вспомнить, - он поморщился и, поднеся пальцы к виску, недовольно проворчал, - Кто бы мог подумать, что лучший друг будет столь немилосердно разламывать мне череп…

 - Боюсь, ему сейчас не легче, - с тяжелым вздохом отреагировала Татьяна и, потерев затылок, на порядок тише прибавила, - Могу себе представить… Винс, - неожиданная мысль, забредшая в ее несколько неадекватное сейчас сознание, заставила девушку поднять взгляд, - Скажи… А что хуже, в смысле, больнее – пытаться вспомнить или все же вспомнить?

- Это надо у Эрика спрашивать, - хмуро фыркнул мужчина и, тяжело вздохнув, несколько тише пробормотал, - Хотя, наверное, если вспомнит, это пройдет быстрее, чем если только и будет делать, что ломать себе… нам обоим голову. Но это не значит, что я сейчас со всех лап помчусь к Эрику возвращать ему память!

- Нет? – Татьяна, в свою очередь вздохнув, опять уцепилась за прут, поднимаясь с его помощью на ноги, - Ох, если бы меня кто-то решил избавить от головной боли, я бы по гроб жизни была обязана… Кстати, о гробах. Так почему я не умерла?

- А ты так рвешься свидеться со всеми гостями, что погибли там? – Винсент неопределенно мотнул головой, явственно намекая на только что увиденное прошлое, - Я понятия не имею, Татьяна. Видать, эти твои побрякушки обладают еще и защитными свойствами… Или я не знаю. Кстати, не желаете ли вы, мадемуазель, отправиться вон и пошуровать в больницу?

- Где-то в начале ты смутно напомнил вежливую версию самого себя, - девушка грустно вздохнула и вредным голосом продолжила, - Но тут же развеял это впечатление! Я-то желаю, но, боюсь, если Эрик обнаружит меня, он не предоставит мне такой возможности, - она помрачнела и, цепляясь за прутья клетки, медленно направилась к выходу, - И, боюсь, мы с тобой увидимся вновь, раньше, чем хотелось бы. Хотя, если честно, я не уверена, что ему будет так уж полезно вспомнить…

- Кто знает, - невесело проговорил хранитель памяти и чуть кивнул в сторону выхода из клетки, - Иди. Только, пожалуйста, будь осторожнее. Ничего хорошего, если ты упадешь где-то в коридоре, не случится, можешь мне поверить.

- Я сделаю все, от меня зависящее, - пообещала Татьяна и, сменив опору с прутьев клетки на стену коридора, чуть пошатываясь, направилась восвояси.

Путь, который за время знакомства с Винсентом стал для нее уже почти привычным, девушка на сей раз преодолела за куда как больший промежуток времени, и с немалым трудом.

Хватаясь за стенку, и не рискуя убирать от нее руку, она шла, еле переставляя, казалось, слабеющие с каждым шагом все больше, заплетающиеся ноги, спотыкаясь о, в общем-то, достаточно ровные плиты пола, и к концу пути уже едва ли не ползла. На лесенку, ведущую к гостиной, Татьяна, мертвой хваткой вцепившись в дверь, почти вывалилась, и, мечтая только о месте, куда бы можно было примостить гудящую от боли голову, попыталась сделать шаг по ступенькам вниз, очень надеясь, во-первых, не свалиться с лесенки, а во-вторых, не встретить никого из обитателей замка.

Увы, надеждам ее сбыться было не суждено.

Не успела девушка, придерживаясь за стену сбоку, спустить ногу на другую ступеньку, как знакомый голос из-за спины заставил ее, вздрогнув, медленно обернуться.

- Неужели ты все это время провела в подвале?

Татьяна, привалившись спиной к стене, и глядя на замершую в освещенном дверном проеме мужскую фигуру, глупо улыбнулась.

- Эрик… Какая, однако, неожиданная встреча.

- В самом деле? – граф де Нормонд красиво изогнул бровь, - Неужели ты не ожидала увидеть меня в этом замке?

- Нет, ну, почему же… - девушка обреченно вздохнула и, стараясь выглядеть как можно более несчастной, для чего ей, в общем-то, и усилий особых не требовалось, умоляюще сложила перед собой руки, - Можно я пойду переоденусь?

- Переоденешься?.. – на сей раз блондин, напротив, сдвинул брови. Взгляд его, по сию пору изучавший лицо собеседницы, теперь скользнул к ее платью и на лице молодого человека отразилось явственное непонимание происходящего.

- Татьяна, что с тобой? Ты выглядишь так, словно лежала где-то в грязи под дождем…

- Это не я так выгляжу, - сумрачно отреагировала девушка, несколько удивленная тем, как точно молодой граф сумел определить характер загрязнений на ее одежде, - Это платье. Я выгляжу еще хуже… Эрик, пожалуйста, позволь мне хотя бы переодеться!

Блондин удивленно шагнул вперед, спускаясь на одну ступень ближе к собеседнице.

- Да, конечно, но… Как ты могла так испачкаться, если была в подвале? И что ты вообще делала там на протяжении такого количества времени? – Эрик каким-то рефлекторным жестом потер лоб, - Роман сказал, ты хотела пойти поговорить с кем-то… Ты говорила со львом? – он поморщился и, коснувшись на сей раз виска, чуть покачал головой, - Кажется, я помню что-то такое… с подвалом… Но… - он коснулся другого виска, и Татьяна с трудом сдержала обреченный вздох. Что ж, этого следовало ожидать… Хотя, конечно, времени лучше, чтобы вернуть себе воспоминания, граф де Нормонд выбрать просто не мог.

- Это… - начал, было, вновь говорить Эрик, однако девушка, решительно отстранившись от стены, жестом остановила его.

- Стоп. Эрик… У меня к тебе одна очень-очень большая просьба, - дай мне, пожалуйста, переодеться. И постарайся ничего не вспоминать, пока я… пока мы не придем.

- Мы, - не отвечая напрямую, повторил ее собеседник и, глянув на Татьяну едва ли не подозрительно, переспросил, - Мы?..

- Ты можешь потерпеть еще минут пятнадцать? – девушка, неожиданно ощутив вызванное головой болью и поведением не желающего проникнуться ее состоянием, графа, раздражение, медленно втянула воздух, - Пятнадцать минут, Эрик! Я переоденусь и все тебе объясню. То есть, совсем все. Практически.

- Ладно… - молодой человек неуверенно кивнул и, потерев переносицу, настороженно глянул вслед начинающей спускаться по лестнице и продолжающей при этом держаться за стену, Татьяне, - С тобой все хорошо?..

- Потом! – отрезала девушка и, изо всех сил стараясь шагать скорее, скрылась во тьме коридора. Ей еще предстоял очередной серьезный разговор с Винсентом.

 

***

- Интересно, нас ждет смерть через повешение или через отсечение головы? – на редкость оживленным, заинтересованным, и явно ненатурально жизнерадостным голосом произнес хранитель памяти, аккуратно поддерживая девушку и шагая с ней рядом по коридору, ведущему прочь из его клетки, - Надо будет предупредить Эрика, что если он попытается потащить лично меня на Гревскую площадь, то лично я буду царапаться и кусаться.

- Роман будет в восторге, - вздохнула в ответ Татьяна, - Он давно тебя в котики записывает… Погоди, на какую площадь?

- Гревскую, - многозначительно сообщил Винс и, видя, что собеседница ничего понятного в этой многозначительности не улавливает, ностальгически вздохнул, - В мое время там проводились публичные казни. Сначала вешали, а уж потом и…

- Спасибо, я поняла! – поторопилась прервать его девушка, не испытывая ни малейшего желания выслушивать страшные подробности кровавых казней, которые Винсенту вполне могло прийти в голову пересказать. Вообще, как заметила Татьяна, когда хранитель памяти пребывал в плохом настроении, ожидать от него можно было чего угодно.

- Даже понервничать спокойно не даст, - недовольно отреагировал мужчина и, тяжело вздохнув, почти мечтательно проговорил, - Вот в мое время девушки…

- Слушайте, дедушка Винсент, - его спутница, немного утомленная стенаниями на тему какого-то невнятного «времени», вновь решительно перебила собеседника, - Я интересуюсь, какое из всего обилия времен вы называете «своим»? Явно ведь не то же самое, где жил Эрик, верно?

«Дедушка» Винсент в ответ недовольно поморщился, однако, развернутых пояснений давать не стал.

- Ну, хорошо, пусть не в мое время, а во время площади. Тебе легче, внученька?

- Я бы так не сказала, - Татьяна тяжело вздохнула и на некоторое время замолчала, вновь возвращаясь мыслями к трудному разговору, что предстоял им сейчас. Хранитель памяти тоже умолк, вероятно, размышляя о том же самом.

- Мне это не нравится, - в конечном итоге сумрачно уведомил он спутницу, которая, в общем-то, и без того была прекрасно осведомлена о его отношении к происходящему, - Он меня, конечно, не убьет, но из замка выгнать точно может.

- Ну… - девушка, покрепче вцепившись в рукав старинного костюма, в котором, конечно, все еще продолжал щеголять ее собеседник, оглянулась через плечо назад, туда, где полумрак уже надежно скрыл львиную клетку, - Зато тебе больше не придется жить в клетке. Это же ведь хорошо.

- Да, если не придется бегать по лесам и полям, размахивая хвостом и есть птичек – будет хорошо, - еще мрачнее отреагировал Винсент и, завидев впереди дверцу, выводящую на лесенку, в свой черед ведущую к гостиной, остановился, - Так. Надеюсь, отсюда ты без моей помощи дойдешь?

- В смысле? – Татьяна, недоуменно переведя взгляд с дверки на собеседника, нахмурилась, - Ты что, тут останешься?

Хранитель памяти устало вздохнул.

- Я просто не хочу эпатировать публику своим появлением, только и всего. Если что, можешь ловить меня за гриву… И да, Татьяна, - он строго глянул на спутницу и, подняв указательный палец, внушительно добавил, - Существуют некоторые условности, о которых ты не должна забывать. Я не могу вернуть память хозяину просто так, потому лишь, что он начал вспоминать, понимаешь? Он должен приказать мне, потребовать вернуть воспоминания. И показать ему, кто я есть, я без приказа не могу. Поэтому туда я пойду как лев, а вот обратно… - он вздохнул снова и на мгновение сжал губы, - Посмотрим. Поняла?

- Ага, - невесело кивнула в ответ девушка и, глядя на то, как ее спутник принимает вид огромного хищника, чуть поморщилась, - Все-таки идти, держась за твою руку, было удобнее, чем за гриву.

Винсент негромко рыкнул и, демонстративно подойдя поближе к девушке, подставил голову. Татьяна, чуть усмехнувшись, аккуратно оперлась на нее ладонью и, нервно облизав губы, решительным, хотя и нетвердым шагом, направилась вперед. Идти им оставалось совсем немного…

В гостиную девушка и ее четвероногий спутник вошли как раз в тот момент, когда Эрик, постукивающий в ожидании обещавшей вернуться через пятнадцать минут девушки, пальцами по столу, уже почти собрался идти ей навстречу. Роман, который, находясь тут же, слегка покачивался на стуле, упершись ботинком в стол, заметив нетерпение брата, закатил глаза.

- Эрик, девушки в принципе не умеют одеваться быстро! Я вообще не понимаю, как ты мог столь наивно надеяться увидеть свою ненаглядную Татин через каких-то пятнадцать минут, - юноша на мгновение задумался, - До этого она где-то гуляла куда как дольше.

Эрик, пропустивший почти все слова виконта мимо ушей и уловивший лишь то, как он назвал Татьяну, медленно перевел взгляд на него.

- Что?.. – голос его прозвучал несколько растерянно, рука машинально метнулась к виску, пронзенному мгновенной болью.

- Что? – в свой черед не понял Роман и, услышав негромкий скрип двери, и последовавшие за ним шаги, сливающиеся с цокотом когтей, обрадовано перевел взгляд на вошедших, - А вот и она, дама с собачкой! – он перевел взгляд на Винсента и, почесав макушку, милостиво поправился, - С кошачкой, - затем изучил хранителя памяти еще раз и поправился вновь, - Ну… Со львячкой. А зачем тебе, кстати, львячка-то нужна, дама Татьяна? Для моральной поддержки, что ли?

- И как ты догадался? – беззлобно огрызнулась девушка, совершенно не реагируя на шуточки молодого человека. «Львячка» же Винсент, обычно довольно остро реагирующий на выпады в свой адрес, на сей раз и вовсе предпочел сделать вид, что почти ничего не слышал и, бросив на виконта де Нормонд очень голодный и очень многообещающий взгляд, улегся на пол, явно стараясь прикинуться ковриком.

Татьяна, лишенная столь удобной подставки, оперлась рукой на ближайший к ней стул и уже даже начала в спешном порядке придумывать, с чего начать объяснения, когда Эрик решительно подал голос.

- В самом деле, Татьяна, для чего ты привела льва? Ты обещала все объяснить, а не… - он замолчал, явно не находясь, как продолжить. Девушка мысленно вздохнула.

- Если честно, я хотела скорее привести того, кто все объяснит, - проговорила она и, глянув на безмятежно лежащего Винсента, чуть кивнула в его сторону, - Вот и привела.

- По-твоему, лев сумеет что-то объяснить? – граф де Нормонд чуть приподнял брови. Его брат, как обычно, не вынесший муки молчанием, поспешил вставить свои три копейки:

- Татьяна, сознайся честно – давно ли ты билась головой о стену?

- Недавно, - уже несколько более раздраженно огрызнулась девушка и, вздохнув уже вслух, попыталась объясниться, - Он сможет объяснить. Не по львиному, конечно. Он не то, чтобы совсем лев… То есть, он конечно, лев, но все же расскажет.

Винсент, выслушавший вместе с обоими братьями эти пояснения довольно внимательно, дернул хвостом, слегка хлестнув им девушку по ногам. Та недовольно поморщилась и, бросив на него суровый взгляд, процедила сквозь зубы:

- Сейчас сам объяснять будешь!

- Татьяна? – Эрик, приподняв брови выше, с интересом созерцал столь мило беседующую со львом девушку.

- Мы все еще здесь, - не преминул расшифровать это короткое слово его брат и, очаровательно улыбнувшись, провокационно прибавил, - Сколько раз ты билась головой о стену сегодня, дитя мое? Лучше сразу сознайся и я, быть может, пощажу тебя.

- А если не признаюсь? – сумрачно отреагировала девушка, избегая пока что прямых ответов. Юноша разочарованно пожал плечами.

- Ну, тогда я позову скорую помощь и попрошу забрать нашу сумасшедшую Татин, которая обвиняет Винсента во всех смертных грехах.

Эрик схватился за голову. Молодые люди, увлеченные перепалкой, даже не заметили этого.

- Боюсь, скорая сначала захочет проверить, не надо ли во всех смертных грехах обвинить тебя!

- Не выйдет, - Роман довольно ухмыльнулся, - Я чист, как белый лист.

- Оно и видно, - фыркнула в ответ девушка, - Особенно, если заглянуть тебе в голову…

- Тихо! – голос графа де Нормонд, легко перекрыв голоса спорщиков, раскатился по гостиной, заставив задребезжать остатки стекол в оконных рамах. Молодые люди мгновенно замолчали; Винсент обеспокоенно вскочил на все четыре лапы.

- Винсент… - забормотал молодой граф, закрывая лицо руками и облокачиваясь на стол, за которым сидел, - Татин… сестра, его сестра… Винсент… Друг… Хранитель…

Хранитель памяти тихо заскулил и, не в силах сносить дальше такого немилосердного издевательства над его мозгом, потер морду лапой. Эрик, отвлекшись, отнял руки от лица и, приподнявшись в кресле, обеспокоенно взглянул на льва.

- Винс, что такое?

Лев опустил голову. Татьяна, вопреки графу присевшая на стул, за спинку которого до сей поры держалась, сочувственно взглянула на хищника.

- Ему больно, - негромко проговорила она и, вновь подняв глаза на графа, так же тихо добавила, - Больно, потому, что ты пытаешься вспомнить.

- Потому, что я пытаюсь… - граф де Нормонд, почти упав назад в кресло, растерянно заморгал, - Но почему??

Девушка тихо вздохнула. Похоже, настало время отвечать на вопросы прямо, не ограничиваясь различными экивоками…

- Потому, что он Винсент, - твердо произнесла она, - Твой друг. Твой… хранитель памяти.

- Кто? – вопрос, одновременно вырвавшийся и у Романа, и у Эрика, показался, по сравнению с только что звучащим тихим говором Татьяны, необычайно громким. Девушка чуть заметно поморщилась и, потерев лоб, решительно повторила:

- Хранитель памяти. Он не лев, Эрик, и никогда им не был, он принял эту форму только, чтобы помочь тебе. И, если ты скажешь… Станет человеком. Ну, или почти человеком…

Молодой граф, откинувшись на спинку кресла, в свой черед потер лоб, с откровенным непониманием и недоверием взирая на стоящего с повинной головой льва. Роман, видимо пораженный прозвучавшими откровениями и не находящийся, что сказать, а быть может и попросту не желающий снова беспокоить брата, молчал.

- Это… как-то… - медленно начал произносить Эрик, одновременно со словами приподнимаясь с кресла и не прекращая вглядываться во льва.

- Глупо? – Татьяна слабо улыбнулась и покачала головой, - Что ж, проверь. Однажды после таких твоих слов он уже доказал, что все правда, докажет и сейчас.

- Однажды доказал? – хозяин замка, уже поднявшийся на ноги, перевел непонимающий взгляд на девушку, - Татьяна, я вовсе не…

- Да брось, - Роман, которому в конце концов надоело быть молчаливым наблюдателем, кривовато ухмыльнулся, опять откидываясь на стуле назад, - Ты видишь – девушка с головой не дружит? А просьбы сумасшедших лучше выполнять, а то вдруг кинется и разозлится? То есть, в обратном порядке.

- Кинется… - медленно проговорил граф де Нормонд и, на несколько секунд закрыв лицо рукой, прерывисто втянул воздух. Когда же он вновь обратил взгляд на Винсента, в глазах его застыла едва ли не та же отчаянная решимость, что совсем недавно наблюдала девушка, глядя на его прошлый разговор с хранителем памяти.

Эрик шагнул вперед и, остановившись возле льва, заглянул ему в глаза.

- Винсент, - негромко проговорил он, - Если это все правда… Докажи это. Стань человеком. Опять человеком… - последние слова он добавил, чуть нахмурившись

Лев тяжело вздохнул и, словно не желая в миг обращения быть так близко к хозяину, отступил на несколько шагов назад. А затем… Затем Татьяна вновь, без особого удивления, но со все возрастающим беспокойством, пронаблюдала за тем, как лев становится на задние лапы, как грива его сменяется темно-каштановыми, чуть вьющимися, убранными после бала в хвост, волосами; светлая, песочного цвета шкура обращается в смуглую кожу, а глаза стремительно меняют цвет и форму.

Превращение завершилось довольно быстро, - Винсент не растягивал время. Не прошло и минуты, как посреди гостиной вместо льва появился и медленно выпрямился статный, стройный мужчина, одетый в костюм из восемнадцатого века, немного растрепанный, хмурый и недовольный.

- Здравствуй, Эрик, - негромко промолвил он, глядя только на хозяина и, похоже, попросту не замечая никого вокруг.

Откуда-то с правой стороны от Татьяны послышался грохот. Это Роман, вероятно, вопреки собственным словам, совершенно не ожидавший явления Винсента в его человеческой ипостаси народу, благополучно упал со стула, на котором до того небрежно покачивался, и сейчас медленно поднимался с пола, глядя на мужчину в немом поражении.

- Ты… - вздох Эрика пронесся по гостиной, казалось, не менее резко, чем прозвучавший недавно его же окрик. Молодой граф рефлекторно попятился, нашаривая рукой стол сбоку от себя и скользя рукой по спинкам стульев.

- Винсент… - потрясенно продолжал бормотать он, - Винсент… Винсент де… де…

- Де ля Бош, - сумрачно напомнил хранитель памяти и тяжело вздохнул, - Эрик, я не… Ах! – граф де Нормонд схватился за голову, явно трещавшую от вновь нахлынувших на него воспоминаний; Винсент, ощущающий эту боль, пожалуй, едва ли не острее собственной, повторил этот жест, сжимая ладонями виски. Татьяна, неожиданно вспомнившая о собственной больной голове, неуверенно дотронулась пальцами до затылка. Один только Роман, не испытывающий никакой боли, да и вообще не чувствовавший совершенно никакого физического дискомфорта, внезапно ощутил себя белой вороной и, абсолютно недовольный этим чувством, попытался напомнить о себе всем присутствующим.

- Эй… - негромко окликнул он, - Что вы… у вас… Нет, это все, конечно, крайне увлекательно, но народ требует объяснений!

Внимание Эрика при звуке этих слов переключилось с воспоминаний прошлого на события настоящего, и напряжение спало.

Винсент медленно убрал руки от висков и, сумрачно вздохнув, воззрился на хозяина едва ли не умоляюще.

- Больше так не делай, - проникновенно попросил он, - Пожалуйста, я тебя очень прошу.

Взгляд хозяина замка снова обратился к нему, и Татьяна, видящая со стороны, как набежала тень на лицо хранителя памяти, ощутила едва ли не физически, как у него заныла голова.

- Но что… - граф де Нормонд, снова попятившийся, споткнулся о собственное кресло и тяжело упал в него, - Почему… Так ты – хранитель памяти? – эта фраза прозвучала на удивление твердо. Винсент кивнул.

- И был… Нет, - блондин медленно повел головой из стороны в сторону, - Хранишь… Что-то связанное со мной, да? С моим прошлым… С тем, что я не помню. Верно?

- Именно так, - голос Винсента ощутимо похолодел, взгляд стал серьезнее. Видимо, его интуиция сейчас подсказывала, что наступил решающий момент.

- Что… Как мне вспомнить? – Эрик медленно втянул воздух, - Как вернуть это? Что сделать?

- А ты уверен, что ты этого хочешь? – хранитель памяти нахмурился, - Я могу вернуть тебе это, но боль не исчезнет, Эрик. Во всяком случае, не сразу… То, что ты забыл, это…

- Что мне сделать? – в голосе молодого графа прозвучали металлические нотки. Хранитель памяти вздохнул и неожиданно чуть усмехнулся.

- Первый раз в моей практике, - произнес он, глянув мельком на внимательно изучающую собственные колени девушку, - Вопрос, я имею в виду. Да ничего особенного, Эрик, - он опять взглянул на графа и слегка пожал плечами, - Просто приказать и все.

- Приказываю! – тотчас же отреагировал блондин, - Верни… Нет… Напомни мне то, что я забыл. Верни мне память!

Голос Эрика раскатился по гостиной отдаленным отзвуком грома. Татьяна, вспомнившая о том, что именно такое впечатление произвели его слова в миг заключения сделки, вскинула доселе виновато опущенную голову. Винсент помрачнел.

- Как прикажете, господин граф, - тихо, почти не различимо проговорил он и, не ожидая повторного приглашения, решительно шагнул вперед, подходя к хозяину. Эрик напряженно замер.

Хранитель памяти, нагнувшись к сидящему в кресле другу, осторожно коснулся ладонями его висков и тотчас же прикоснулся своим лбом к его. Веки его сомкнулись, губы зашевелились, произнося неслышимые и определенно неизвестные слова.

Роман, глядя на это, напряженно замер, вцепившись в столешницу; Татьяна, в свой черед, сжала спинку стула.

Граф де Нормонд, вопреки возвращающему ему память другу, сидел, широко распахнув глаза. Лицо его, казалось, бледнело с каждым мгновением, губы дрожали.

Винсент отстранился и, завершив процедуру возвращения памяти тяжелым вздохом, сделал несколько шагов назад.

Эрик зажмурился. Татьяне, обладающей пылким воображением, представилось, как в сознании его, стремительно сменяя друг друга, проносятся одна за другой ужасающие картины прошлого.

- Ты… почему ты… Альберт… Нет, я… Больно, больно! Не хочу! Мама, Луи! – из-под плотно сомкнутых век молодого человека, оставляя влажные дорожки на бледных щеках, заструились слезы, - Отец… Роман! Боже… За что, я… я так виноват… Мама… Отец… - он замолчал так же внезапно, как и начал шептать эти больше похожие на бред, лихорадочные слова.

Роман, по сию пору стискивающий столешницу так сильно, что, казалось, вот-вот сломает ее, взволновано подался вперед. Он не понимал происходящего, не сознавал еще того, что вспоминает в данную секунду Эрик, однако, видя его состояние, и, более того, слыша произносимые им слова, и в числе прочих – свое собственное имя, все же испытывал вполне обоснованное и справедливое беспокойство.

- Эрик… - негромко позвал виконт, бросив на замершего, словно изваяние хранителя памяти весьма недружелюбный взгляд, - Эрик!

Молодой граф медленно открыл глаза. Лицо его казалось окаменевшим, взгляд был прикован к стоящему напротив Винсенту.

- Ты сделал?.. – тихо и приглушенно произнес он, сжимая руками подлокотники кресла. Хранитель памяти, не говоря ни слова, согласно опустил подбородок. Уточнять, что сделал не совсем все, что приказывал ему хозяин, сейчас явно было не время.

- Хорошо… - граф де Нормонд, казалось, расслабился, откидываясь назад, на спинку кресла и снова смежая веки, однако, длился этот покой совсем недолго. На лице его отразилась какая-то неожиданная мысль, и молодой человек, рывком выпрямившись, взволнованно оглядел всех, находящихся в гостиной. Встретившись с обеспокоенным взглядом брата, он почему-то занервничал и, словно не в состоянии больше сидеть, вскочил на ноги, отталкивая от себя кресло.

- Роман… - прерывисто заговорил он, - Я… Это все из-за меня… Прости… - почти выдохнув последнее слово, граф де Нормонд резко, словно он не в силах был долее оставаться в этом помещении, быстрым, нервным шагом направился к дверям, ведущим в холл, и скрылся за ними. Легкий сквозняк, пронесшийся вскоре по полу, известил оставшихся в гостиной, что блондин покинул замок.

- Вот и все, - негромко проговорил Винсент, безотрывно глядя на дверь, за которой только что скрылся его, отныне бывший, хозяин.

- Что «все»? – Роман, опершись обеими ладонями о столешницу, гневно выдохнул через нос, - Что значит «все», я тебя спрашиваю?! – он рывком отстранился от стола и, метнувшись к безучастно продолжающему смотреть в сторону выхода, мужчине, схватил его за грудки, - Что ты сделал с моим братом?! Отвечай! – и он энергично встряхнул совершенно не реагирующего на внешние раздражители собеседника. Винсент равнодушно пожал плечами.

- Вернул память, - на редкость кротко ответствовал он, делая вид, что действия виконта его совершенно не интересуют. Юноша тряхнул его еще раз.

- Роман… - устало попыталась окликнуть его Татьяна, в надежде воззвать к здравому рассудку молодого человека. Тот бросил на нее гневный взгляд.

- С тобой я поговорю потом! – рявкнул он, вновь взирая на постепенно, но пока незаметно закипающего оппонента, - Память вернул? А может, не только, а?! Учти, если ты только что-то…

- Успокойся! – Винсент, выходящий из себя, пожалуй, не медленнее, чем всем известный оборотень, а может, и быстрее, рывком сбросив руки юноши, в свой черед схватил его за ворот и встряхнул, словно нашкодившего котенка, - Ты думаешь, я хотел возвращать ему память? Или ты оглох, и не слышал того, что я говорил ему? Ты, глупец, даже не понимаешь того, что происходит с ним сейчас, ты понятия не имеешь!.. – он выпустил молодого виконта, слегка оттолкнув его от себя и серьезно глянул ему в лицо, - Он пошел на это в немалой степени ради тебя. Он хотел, чтобы ты жил спокойно! И ты-то жил, а вот он… - хранитель памяти умолк и снова глянул в сторону выхода из гостиной.

Роман, явственно растерявшийся, и не находящий слов для ответа на эту гневную отповедь, машинально поправил воротник.

- Я-то жил… - медленно повторил он наконец и, тряхнув головой, непонимающе и как-то недоверчиво нахмурился, - Что значит «ради меня»? О какой вине он говорил? Что вообще… - он опять замолчал, о чем-то задумавшись и неспешно водя указательным пальцем по губе. Наконец, мысли его приняли, вероятно, нужное направление и молодой виконт, просветлев лицом, снова обратился к Винсенту.

- Но если ему ты все вспомнил… Помог вспомнить, то и мне можешь?

- С чего ты это взял? – хранитель памяти фыркнул и тяжело вздохнув, оглянулся на безмолвно пытающуюся унять головную боль Татьяну. Та слегка пожала плечами. С чего Роман сделал такой вывод, она тоже не понимала, однако, само его предложение, его просьба, скрытая вопросом, отнюдь не казалась такой уж безрассудной. Винсент был прав – сама девушка, даже зная о случившемся, вряд ли смогла бы помочь молодому графу, но вот его младший брат, имеющий непосредственное отношение к трагедии, вполне мог оказаться полезным.

- Элементарная логика, - между тем гордо говорил Роман, поясняя сделанные им выводы, - Его слова, плюс то, что он помнит, а я нет, и твои слова… Дважды два равняется трем и мы делаем вывод!

- Надо же, какой умный мальчик, - хмуро отреагировал на его слова хранитель памяти. Юноша, фыркнув, упер руки в бока.

- Да уж, не глупая девочка! Ну, так что? Между прочим, Эрик сейчас там мокнет в гордом одиночестве, и если ты притворяешься, что желаешь ему добра…

- Я не притворяюсь! – огрызнулся явно задетый за живое мужчина и, резко сделав шаг к своему, вреднеющему буквально на глазах, собеседнику, решительным жестом занес руку. Роман растерянно заморгал.

- Погоди, а разве…

Винсент легко, но уверенно хлопнул его раскрытой ладонью по лбу и что-то буркнул себе под нос. Юноша категорически возмутился.

- Между прочим, у меня хрупкий и ранимый лоб, а ты… - узнать окончание этой фразы ни девушке, ни хранителю памяти так и не пришлось. Молодой человек замер, широко распахнув глаза и глядя куда-то в небытие, а может быть, во внутрь собственного сознания и чуть шевеля губами.

Винсент негромко вздохнул и, отойдя, присел на ближайший к нему стул, внимательно созерцая виконта де Нормонд.

- Все-таки решился? – негромко произнесла за его спиной Татьяна, облокачиваясь на стол и старательно поддерживая голову. Хранитель памяти кивнул.

- Быть может, он и правда сможет помочь ему, - так же тихо проговорил он, и девушка, понявшая, что мысли мужчины следуют теми же путями, что и ее собственные, на мгновение сжала губы.

- Быть может… - еще успела произнести она, прежде, чем Роман, медленно моргнув, с уже абсолютно другим выражением вновь взглянул на экс-льва.

- Так вот, в чем дело, - неспешно проговорил он и, тяжело вздохнув, опустил голову, - Да, непросто будет утешить его… Но я все же попробую, - он вновь поднял глаза и как-то по-особенному, с совершенно иным, непривычным для этого времени выражением, улыбнулся, - Спасибо за помощь, месье де ля Бош. Мне нужно найти брата, - и с сими словами он, более ничего не уточняя и не объясняя, не выражая решительно никакой реакции на возникшие в его памяти события, направился к выходу из гостиной.

Татьяна, недоуменно и обеспокоенно следящая за его действиями, чуть приподнялась на стуле.

- Роман?..

- А? – юноша, уже почти дошедший до двери, обернулся и, скользнув взглядом по девушке, опять глянул на Винсента, - Ах, меня что, считают невоспитанным плебеем? Что ж, прошу прощения, - он ухмыльнулся и, вновь подойдя к сидящему на стуле и довольно настороженно созерцающему его, мужчине, протянул ему руку для пожатия, - Здравствуйте, Винсент. Мы крайне давно с вами не виделись. Ну, что еще? Обратно спасибо.

Хранитель памяти, медленно пожав протянутую ладонь, неуверенно кивнул.

- Ага, давно. Целых три секунды.

- У хранителей памяти что, со временем вообще не лады? – молодой интантер демонстративно коснулся пальцами собственного виска и сразу же стал похож на самого себя, каким он был знаком Татьяне, - Столетия секундами считать – это как-то… Ладно, кошачье создание, я научу тебя правильно считать позже, мне действительно надо поговорить с Эриком, - завершив повергшее Винсента в крайнее негодование высказывание, он вновь предпринял попытку отправиться на выход. Девушка, не выдержав, вскочила на ноги, забывая про головную боль.

- Роман! – решительно окликнула она виконта, успевшего уже взяться за ручку двери, ведущей в холл, - Ты-то сам… как?

- Я? – молодой человек задумчиво почесал макушку, затем оглядел себя и вздохнул, - Мне грустно. Но не настолько, чтобы валяться в истерике по грязному полу. Так что, если вы ждали именно этого, вынужден разочаровать, - окинув взглядом явно пораженных его словами собеседников, он вздохнул еще раз, уже куда как тяжелее и даже с нотками обреченности, после чего на несколько секунд возвел очи горе, - О, и куда податься мне, несчастному, дабы спастись от ту… от недалекости людской? Я понимаю, что вы крайне поражены тем, что я не веду себя, как Эрик. И даже могу сделать скидку на состояние Татин, бившейся сегодня головой о стену. Но только ей! – парень сдвинул брови и, изо всех сил изображая серьезность, обвиняющее воззрился на явно совершенно не ожидавшего такой реакции хранителя памяти. Поняв, что тот тоже понимает не более бившейся головой Татьяны, юноша с обреченным видом развел руками.

- Ну, хорошо… Читаю в ваших глазах обвинение в бездушии и не могу оставить это без внимания. Что ж… - он неожиданно посерьезнел на самом деле и негромко проговорил, - Горе тоже имеет срок давности. Если только дать возможность этому сроку пройти… Ты сам сказал, - он снова обратился к внимательно слушающему его мужчине, - Я жил все эти три столетия полной жизнью. Знаешь, в ней было много событий – и грустных, и веселых, и странных и даже опасных… Но я жил. Я не могу, признаюсь честно, представить, каково это – провести три столетия в оцепенении, под гнетом воспоминаний, пусть задавленных с чьей-то помощью, но все равно накладывающих отпечаток на общее состояние, на сознание, на душу… Не могу. Если я воспринимаю то, что случилось, через призму прошедших веков, в сознании Эрика это, боюсь, было едва ли не вчера. Поэтому я хочу ему помочь, - запас серьезности кончился, и Роман ухмыльнулся, - И, похоже, чтобы это сделать, мне надо бежать отсюда, пока меня еще кто-нибудь не остановил!

- Да ладно уж, иди, - Татьяна, почувствовавшая после речи виконта некоторое облегчение, да к тому же и надежду на то, что Эрику тоже может стать легче, чуть улыбнулась, опускаясь обратно на стул, - Я все поняла, и больше останавливать тебя не буду.

- Весьма верное решение, - молодой человек подмигнул и, уже открывая дверь, грозно добавил, - И не подслушивать! Мы будем секретничать.

Винсент, не отвечая, лишь хмыкнул; Татьяна так и вовсе предпочла сделать вид, что слова были обращены не к ней.

Роман сокрушенно покачал головой и, наконец, покинул гостиную.

Винсент, проводив его взглядом, откинулся на спинку стула, очень видимо расслабляясь.

- Вот теперь и в самом деле все, - негромко и почти облегченно вымолвил он, прикрывая глаза, - И прошло это все лучше, чем я ожидал.

- Нам еще предстоит объяснить, что мы делали на балу в восемнадцатом веке, - девушка слегка вздохнула и, почесав продолжающий болеть затылок, неожиданно вопросительно нахмурилась, - Слушай, Винс… А почему мне ты память так не возвращал? Провел обзорную экскурсию, но и только… Вообще, я ожидала, что Эрика ты тоже в прошлое поведешь.

Хранитель памяти, медленно выпрямившись, неспешно обернулся к собеседнице и внимательно воззрился на нее.

- Ты что же, намекаешь, что раз уж сегодня день возвращения памяти, то мне и тебе ее вернуть надо? – он чуть покачал головой, - Пожалела бы ты свою голову, ей и так досталось сегодня.

- Ничего, она переживет! – Татьяна самонадеянно поднялась на ноги и, вцепившись в спинку стула, на несколько мгновений замерла, выравнивая свое положение в пространстве. Затем медленно двинулась вперед, приближаясь к по-прежнему сидящему на стуле мужчине.

- А вот если ты заставишь меня тебя уговаривать, подражая Роману, это будет не очень хорошо, - проговорила она, подойдя к нему практически вплотную, - Так что пожалей мою голову сам. Давай, я готова вытерпеть удар ладонью по лбу.

Винсент ухмыльнулся, поднимаясь со стула.

- Это не обязательное условие, - спокойно проговорил он и, сделав шаг к замершей в ожидании собеседнице, аккуратно коснулся кончиками пальцев ее висков, наклоняясь немного ближе. Татьяна, ожидавшая, что сейчас хранитель памяти применит тот же способ, что и с Эриком, коснувшись своим лба ее, слегка прикрыла глаза. Тепло рук Винсента успокаивало, боль, доселе уступавшая лишь холоду, как-то съежилась и, похоже, предпочла взять перерыв, и девушка, всецело доверившись мужчине, совершенно расслабилась.

Ощутив прикосновение ко лбу теплых губ, она вздрогнула и распахнула глаза. Хранитель памяти едва заметно улыбался, продолжая касаться пальцами ее висков, боль пока как будто не собиралась возвращаться, и девушка, тихо вздохнув, решила спустить этот, в общем-то, скорее братский, поцелуй, на тормозах. Тем более, что в сознании ее уже вовсю замелькали удивительно ясные картины недалекого прошлого…

Татьяна на мгновение опять прикрыла глаза, но тотчас же их распахнула и откровенно изумленно уставилась на стоящего перед ней мужчину.

- Так вот, о чем говорил тот ты… Мы и правда ни разу не?..

- Нет, - Винсент отрицательно покачал головой и, убрав пальцы с висков девушки, сделал шаг назад. Приятное тепло исчезло, и Татьяна чуть поморщилась, ощущая, что голова стремительно начинает замерзать.

- Дальше поцелуев дело у нас так и не зашло, - продолжил между тем хранитель памяти и, с явственным оттенком ностальгии вздохнув, перевел взгляд на ведущую в холл дверь.

- Все же у того тебя с культурой тоже было слабовато, - в свой черед вздохнула девушка, - Это же надо – брякнуть такое прямо в лицо, по сути, еще не знакомой девушке!.. А ты хочешь пойти подслушать? – последний вопрос относился к крайне внимательному, почти пронизывающему взгляду собеседника, все так же устремленному к дверям. Винсент чуть пожал плечами.

- Не могу сказать, что это будет очень уж культурно, но… А ты как думаешь?

- Я думаю, что теперь уже ты, наверное, не слышишь мыслей Эрика, - дождавшись согласного кивка со стороны мужчины, Татьяна кивнула сама и, чуть разведя руки в стороны, добавила, - Тогда у нас просто нет выбора.

Винсент медленно перевел на нее взгляд и тихо хмыкнул.

- Ты подаешь мне плохой пример, - сообщил он, аккуратно подхватывая девушку под локоть и осторожно увлекая ее в сторону холла, - И подталкиваешь к неправильным поступкам. И как меня угораздило связаться с тобой?

- Более неправильного, чем смех в темноте ты сделать не можешь, поверь мне, - очаровательно улыбнулась Татьяна, шагая рядом со спутником и уже выходя вместе с ним в холл, - А после общения с тобой прошлым, могу со всей ответственностью заявить – подталкивать тебя никуда не надо. Ты уже и так вполне подтолкнутый.

Винсент в ответ на это только ухмыльнулся, предпочитая не отвечать. Впрочем, продолжать абсолютно бессмысленный спор сейчас в любом случае было уже не время, - из-за приоткрытой входной двери доносились голоса графа и виконта де Нормонд.

- Я не понимаю, в чем ты можешь винить себя, - говорил Роман, не то отвечая на какие-то слова брата, не то просто выражая свое мнение, - После стольких лет ты все еще думаешь, что виноват ты?

На некоторое время повисло молчание, наполненное лишь тихим шелестом дождя. Выглянув в приоткрытую дверь и увидев косые струи, Татьяна вздохнула.

- Какой бесконечный дождь… - пробормотала она и чуть качнув головой, замолчала, не желая мешать графу де Нормонд отвечать.

- Ты просто не помнишь, - негромко произнес он после почти минуты безмолвия, - Не знаешь, а я… Я не могу рассказать…

- И не надо, - Роман слегка пожал плечами и с видом довольно безмятежным, добавил, - Мне и без тебя уже рассказали.

- Как?.. – Эрик, которого девушка и хранитель памяти могли видеть во все ту же щелочку приоткрытой двери, рывком развернулся к стоящему у него за спиной брату, - Как?? Кто?.. – на его лице отразилось понимание и он медленно провел рукой по лбу, убирая мокрые волосы назад, - Но он же не должен был, пока я не скажу…

- А ты бы и не сказал, - Роман пожал плечами и тихо хмыкнул, - Не вини его, я просто слишком хорошо умею убеждать. Или ты мечтал стоять и страдать тут в одиночестве? – поймав несколько удивленный взгляд брата, юноша улыбнулся, - Нет уж, брат мой, позволь мне разделить с тобою эту скорбь.

- Ты не выглядишь скорбящим, - молодой граф чуть покачал головой.

- Жить надо было, а не сидеть холодцом на стуле, тогда бы и ты не скорбел, - многозначительно сообщил молодой человек и неожиданно тяжело вздохнул, - Эрик, а теперь серьезно – в чем ты себя обвиняешь? Ты сам пострадал едва ли не больше других!

- Но я жив, - возразил блондин, - А Луи… - он горько вздохнул, продолжая, - Это ведь я привел ее в замок, Роман. Ты помнишь… Отец не хотел, чтобы она осталась, а я убедил…

- Этого я не помню, - решительно прервал излияния старшего брата молодой виконт, - Зато помню, что когда ты сказал мне, что отец против, я потащил тебя к нему и мы уговаривали его вместе. Слушай, если хочешь кого-то винить, можешь обвинять меня, если легче будет, но говорить, что ты виноват в том, что тебя обманули – верх глупости!

По бледным губам графа мгновенной молнией скользнула слабая усмешка.

- Винсент сказал тоже самое.

- И он прав, - Роман пожал плечами, задумался на мгновение, оглянулся на замок и провокационно добавил, - Пусть только в этом, но прав, - и, удовлетворившись собственными словами, опять повернулся к собеседнику, - Нам есть кого винить и кроме самих себя, Эрик. Но о нем ты, как я вижу, даже не думаешь!

- О ком? – блондин, успевший опустить взор, снова поднял его, глядя на брата откровенно непонимающе.

Винсент, между тем, героически выдержав наезд, медленно втянул воздух.

- О ком-то, чье имя начинается на «Аль» и заканчивается на «берт», - фыркнул юноша и, окинув окрестности задумчивым взглядом, нахмурился, - О ком-то, кто так мило побеседовал с тобой перед тем, как вышвырнуть из замка, и кого упоминал Ричард как самую большую для нас угрозу сейчас.

- Но… - Эрик растерянно моргнул и снова отбросил назад мокрые волосы, - Но может, это и не он? То, что он так странно вел себя… То, что Ренард упомянул его имя… Это же все не доказывает, что дядя причастен!

- Как ты любишь идеализировать людей, - Роман, сам опустив взгляд, чуть покачал головой.

Татьяна же, лишь сейчас проникшаяся прозвучавшими словами, потрясенно заморгала.

- Погоди-погоди… - забормотала она, не сводя взгляда с молодых людей, но обращаясь к стоящему рядом с ней хранителю памяти, - Так Альберт это… дядя? Их дядя?..

- Ну да, - мужчина, сам отвлекшийся от созерцания общения братьев, удивленно перевел взгляд на собеседницу, - Я же говорил тебе.

- Ничего ты… - заспорила, было, девушка, но звонкий голос виконта де Нормонд перебил ее.

- А можно потише? Вообще, нормальные люди, когда подслушивают, стараются сделать это понезаметнее.

Винсент тихо фыркнул и, продолжая одной рукой удерживать девушку, вторую отвел чуть в сторону.

- А может, вы сюда пойдете? Раз уж разговор зашел о вещах, касающихся всех.

- Я подумаю, - милостиво склонил голову юноша и, обернувшись к брату, вопросительно приподнял брови, - Что скажешь? Вернемся в замок?

- В замок?.. – блондин, явственно растерявшись, неуверенно перевел взгляд на приоткрытую дверь своей вотчины, - Я не знаю… Просто это… И к тому же…

- Эрик, - Роман решительным жестом щелкнул пальцами перед лицом собеседника и, положив ладонь ему на плечо, чуть тише проговорил, - Неужели ты забыл, что и о ком говорил тогда мне на балу? Подумай, ведь она все еще здесь, все еще с тобой… Или твое мнение изменилось?

- Нет, конечно! – хозяин замка вздрогнул, взирая на брата, - Нет, ни в коем случае…

- Ну, тогда кончай валять дурака и пойдем, - виконт чуть усмехнулся и, обняв собеседника за плечи, повлек его в сторону замка, - И подумай – ведь в твоей жизни есть, чему радоваться, есть, о чем беспокоиться и есть, о ком думать. Так и постарайся концентрироваться на этом, а не на делах давно минувших дней, - и, видя, что брат собирается возразить, он останавливающее поднял руку, - Да-да-да, я знаю, ты воспринимаешь это несколько иначе. Но все же стоит попытаться, - он глянул на входную дверь, оказавшуюся за время этой речи довольно близко и, подавшись ближе к уху собеседника, шепотом добавил, - Хотя бы ради нее.

Эрик опустил голову и, протянув руку, решительно коснулся ручки двери.

- Хорошо, - негромко промолвил он и резко потянул ее на себя.

Татьяна, увидев открывающуюся створу и глядя на входящего первым графа, как-то машинально сделала шаг назад. Тот же, заметив это, не смог сдержать улыбки.

- Вы боитесь меня… мадемуазель Лероа? – вежливым, мягким, заставляющим вспомнить недавно виденное прошлое, голосом, осведомился он, вопросительно склоняя голову на бок. Девушка слегка вздохнула, машинально включаясь в эту игру.

- Да как вам сказать, месье де Нормонд… Впрочем, если вы не будете сердиться, я, наверное, не стану опасаться вас.

- О, я совершенно не планирую сердиться, - поспешил успокоить собеседницу блондин и, переведя взгляд на Винсента, чуть усмехнулся, - Ни на вас, ни на вашего брата… Однако, объяснения услышать все же хотел бы.

- Нуу… - Татьяна замялась и, ища поддержки у человека, должно быть, более уверенного, тоже взглянула на хранителя памяти. Тот же, ответив взглядом скорее провокационным, нежели поддерживающим, усмехнулся и, отпустив девушку, которую по сию пору ухитрялся еще поддерживать, самым, что ни на есть беспардонным образом присел на оставленный молодым графом стул.

- Мы там оказались из-за ее побрякушек, - хладнокровно сообщил он к крайнему возмущению своей спутницы и невинно улыбнувшись, пожал плечами, как бы демонстрируя собственную непричастность.

- Побрякушек во множественном числе? – Роман, до сих пор проявлявший удивительный для него такт и не влезавший в разговор, нахмурился, делая шаг вперед, - Я помню только подозрительный браслет, а что еще?

- Кулон, - спокойно сообщил Винсент, и Татьяна, понимая, что другой альтернативы нет, с видом обреченным и решительно недовольным приподняла украшение за цепочку, демонстрируя всем присутствующим. Виконт сделал шаг вперед, всматриваясь в подвеску и недоуменно заморгал.

- Но Альберт же подарил его Мари!

- Погоди… - теперь уже Эрик, явно не знающий, о чем говорит брат, непонимающе нахмурился, - Альберт подарил Мари кулон?

Роман безмятежно пожал плечами.

- Ну, у них же были отношения.

Молодой граф, опешивший еще больше, сделал несколько шагов вперед и прислонился к столу.

- У Альберта с Мари были отношения??

- Подождите, какая Мари? – решительно вклинилась в мирное течение беседы Татьяна, - Мари – горничная? В чьей комнате меня поселил Эрик?

- Ага, - Роман кивнул и, очаровательно улыбнувшись, прибавил, - Я ее убил.

- Что?.. – Эрик, пораженно глядя на брата, медленно отстранился от стола. Татьяна, сделав вновь шаг вперед, изумленно приоткрыла рот; Винсент чуть сдвинул брови, продолжая восседать с видом всемудрого, обремененного нескончаемым знанием, аксакала.

- А что мне оставалось делать? – юноша развел руки в стороны, наивно хлопнув глазами, - Я хотел догнать тебя, чтобы сказать, что дядюшка, скорее всего, в курсе происходящего, но тут… меня, скажем так, сбили с пути истинного, - он с претензией воззрился на сидящего с непричастным видом хранителя памяти, - Беспрецедентное явление двух Винсентов народу! Я думал, что у меня крыша поехала, или в глазах двоится, когда вы там на пару бегали!

Винсент невинно пожал плечами.

- Я тут не при чем.

- Я смотрю, ты вообще непричемный, - фыркнул в ответ юноша, - И невинный котик, лежишь себе, мурлычешь на подушечке… Даже песиков не калечишь.

- Роман, не отвлекайся, - хозяин замка вздохнул и, неожиданно подойдя к девушке, приобнял ее за талию. Татьяне мгновенно стало уютнее.

- Ну, в общем, когда видение ушмонало, я пошел за тобой, - продолжил виконт де Нормонд, - Тебя не нашел, Альберта не нашел, зато Мари чуть ли не на шею мне бросилась, вопя что-то о злобненькой «мадемуазель Луизе».

- Мда, мне тоже она говорила, что Луиза крайне «темпераментная» девушка, - негромко вставила Татьяна, прижимаясь к своему графу и с улыбкой глядя на него снизу вверх, - Велела держаться подальше от месье де Нормонда, а то мол, мало ли что.

- Может, она имела ввиду Романа? – Эрик еле заметно улыбнулся в ответ. Роман негодующе хлопнул в ладоши.

- Вы меня слушать будете или болтать? Короче, она бросилась мне на шею, а мне было как-то неадекватно, есть хотелось, и вообще… В общем, я себя не контролировал, ну и вцепился ей в шею, - он пожал плечами и вздохнул, - Жаль бедняжку. Хоть она и общалась крайне близко с Альбертом, видимо, заодно с ним не была.

- С чего ты вообще взял, что она с ним общалась? – молодой граф, снова недоуменно нахмурившись, чуть сильнее притиснул к себе девушку, - И то, что Альберт был причастен еще вовсе не…

- А как по мне, так это очевидно! – перебил его брат и, недовольно фыркнув, скрестил руки на груди, - Вот ты не считаешь, что он вообще всегда вел себя подозрительно? Кстати, вашу милую беседу я, хоть и пребывал в шоке от лицезрения Винсента в двух вариантах, - хранитель памяти при этих словах слегка поморщился, - Все же краем уха слышал. Эрик, сложи все вместе, - юноша тяжело вздохнул, - Альберт всегда занимался непонятно чем. Дальше, ты, вероятно, забыл, но я рассказывал тебе, что как-то видел его, посыпающим приготовленную к обеду еду какой-то гадостью. Он тогда отшутился, мол, пряности особые, но все же… Потом то, как он беседовал с тобой и что говорил, его совет тебе убить, чтобы полегчало. Отношения с Мари, кулон… Ну и, наконец, то, что Ричард назвал именно его самой большой для нас угрозой.

- Он просто назвал его имя, - Эрик, в процессе беседы приходящий в себя до удивительного быстро, решительно вступил в спор, - Это вовсе не значит, что он говорил именно о дяде.

Роман на мгновение закатил глаза и, в свой черед грозно нахмурившись, строго погрозил брату пальцем.

- Перестань его идеализировать! Вот явится он в гости на чашечку чая – тогда увидишь.

- Ты так смело его обвиняешь, - молодой граф с сомнением качнул головой, - Но ведь Альберт человек. Он…

- Открывает пространство, как хранитель памяти, - насмешливо вклинился в мирную беседу Винсент и, откинувшись на спинку стула, заложил руки за голову, старательно изображая безмятежность.

Взгляды всех присутствующих, до этого мгновения устремленные в большей степени друг на друга, обратились к нему. Граф де Нормонд бесконечно родным и знакомым Татьяне движением изогнул бровь, сама девушка чуть приоткрыла рот, торопливо припоминая изумление хранителя памяти, вызванное действиями мужчины, говорившего с Эриком. Один Роман остался почти безучастен, лишь чуть склонив голову на бок. В глазах его, однако же, при словах восседающего на стуле мужчины, зажегся огонек неподдельного интереса.

- Что значит «как хранитель памяти»? – медленно проговорил блондин, не сводя глаз с кажущегося совершенно расслабленным Винсента. Тот повел плечами.

- Это значит «как хранитель памяти», - мягко произнес он и неожиданно вздохнул, - Послушайте, может, мы хотя бы в гостиную пойдем? А то говорить о таком здесь… - он окинул красноречивым взглядом серый от пыли холл, - Немного неуютно.

- А ты думаешь, в гостиной пыли меньше? – мигом перехватив его взгляд и разгадав значение последнего, хохотнул виконт де Нормонд, - Наивный подвальный кот… Может, ты все же для начала объяснишься?

- Я не буду объясняться, пока меня хотя бы не накормят! – возмутился мужчина, вскакивая со стула и, перехватив удивленный взгляд хозяина замка, совершенно по-кошачьи фыркнул, - На птичках я за это время похудеть успел, между прочим!

- Что-то в глаза это не бросается, - Роман демонстративно сжал губы, однако, возражать особенно не стал, приглашающим жестом указывая на дверь гостиной. Винсент, развернувшись на каблуках, занес, было, ногу, чтобы отправиться в предложенном направлении, однако, на полушаге остановился и, снова обернувшись к своему язвительному собеседнику, вежливо осведомился:

- Прошу прощения, что, возможно, напрягаю вас, господин виконт, но не соблаговолите ли вы, как-нибудь шляясь без дела, добыть мне более или менее нормальную одежду?

Роман, ухмыляясь, милостиво опустил подбородок.

- Я обдумаю эту просьбу, когда мне не будут мешать разного рода приставучие личности. Иди давай, ты мешаешь пройти мне!

- Вот пример потрясающей вежливости, - с самым, что ни на есть, огорченным видом произнес хранитель памяти и, вздохнув, словно самый несчастный человек на свете, вновь выправил курс в сторону гостиной, направляясь к ней.

Молодой человек, насмешливо улыбаясь, последовал за ним; его брат, продолжая обнимать за талию девушку, вновь чуть привлек ее к себе и тоже повлек в сторону гостиной, с подозрительным интересом вглядываясь в спину идущего впереди Винсента.

Прибытие в искомое помещение он ознаменовал вопросом, в котором отразились все терзавшие его, видимо, еще с мига возвращения воспоминаний, сомнения:

- Разве ты был не в синем костюме на балу, Винсент?

Хранитель памяти, живо обернувшись на вопрос, лениво махнул рукой.

- Я был в красном, ты сам дал мне этот костюм. В синем был он.

Молодой граф вежливо приподнял брови, почему-то переводя взгляд на все еще обнимаемую им девушку.

- Он?

Татьяна тихо вздохнула и, тоже глянув на стоящего с видом исполненного долга, мужчину, чуть покачала головой.

- Винс, его же здесь нет.

- Но ведь это не мешало ему быть в синем, - резонно заметил хранитель памяти, опираясь одной ладонью о стол, возле которого уже несколько секунд стоял.

- О ком идет речь? – хозяин замка, переведя взгляд с девушки на непосредственного собеседника, чуть поморщился, - Опять какие-то загадки…

- Никаких загадок! – виконт де Нормонд, легкой поступью приблизившийся к столу, и без особых церемоний усевшийся на столешницу, развел руки в стороны, - На балу в честь передачи тебе титула присутствовали аж два Винсента, в целях возможности их различения одетые по-разному. Один улетел назад, сюда, другой остался в прошлом. Должно быть, так и страдает сейчас там, бедняжка, - Роман крайне ненатурально всхлипнул и, утерев несуществующие слезы, воззрился на прочих присутствующих крайне недовольно, - Долго стоять-то будем? Всех участников анти-Альбертовской коалиции приглашаю присесть (раз сами они до этого додуматься не в состоянии)! – скобки он весьма мастерски нарисовал в воздухе пальцами. Упомянутые участники, поочередно одарив юношу до крайности красноречивыми взорами, предпочли все же присесть, дабы не ждать еще одного, наверняка, еще более культурного предложения.

Роман, по-прежнему восседающий на столе, окинул всех довольным взглядом и, в свой черед не ожидая, пока ему вновь напомнят о причинах перемещения в гостиную, трижды хлопнул в ладоши.

Эрик обреченно вздохнул.

По гостиной пронесся знакомый легкий ветерок, сметающий пыль, приподнимающий тяжелые портьеры, и словно стеклящий заново окна, и среди гостиной, на том же самом месте, где видела его Татьяна в прошлый раз, возник высокий, светловолосый и бледный человек. Прозрачные зеленые глаза без какого бы то ни было выражения скользнули по всей присутствующей публике и чуть сузились, остановившись на Романе. Анхель склонился в вежливом, выжидающем поклоне.

- У нас тут голодающий, - радостно сообщил ему юноша, бросив многозначительный взгляд в сторону Винсента, - Одна штука. Накормить, напоить… Спать сами уложим. Где-нибудь под столом. На коврике.

Хранитель памяти, приоткрыв от возмущения рот, только поднял, было, кулак, чтобы погрозить обнаглевшему виконту, когда пронзительное мяуканье, донесшееся из-под стола, заставило всех отвлечься от их мирной, отчасти бессловесной, перебранки.

Юноша, цепко ухватившись за столешницу, опасно наклонился вперед, повисая на несколько секунд едва ли не вниз головой и, внимательно посмотрев на выразившую желание отобедать вместе с прочими, кошку, печально вздохнул.

- Однако, количество голодающих увеличивается прямо на глазах… Может быть, кто-то еще хочет есть? – он новь выпрямился и, поочередно одарив брата и девушку испытующим взглядом, уточнил, - Нет? Точно нет? Ну, тогда ладно. Анхель, обед на две кошачьи персоны, пожалуйста.

На лице мажордома, определенно прежде не видевшего Винсента в его человеческой форме и не слышавшего обращения Романа к нему, не отразилось и тени недоумения. Он лишь почтительно наклонил голову, сделал шаг вперед, и спустя мгновение на столе перед хранителем памяти образовалось старинное, оригинальное, изящное и роскошное блюдо, с каким-то рисунком на дне. Впрочем, мужчина, истосковавшийся по нормальной еде, поданной в готовом, а не сыром виде, предпочел уделить куда больше внимания наполнявшему блюдо жаркому, нежели ему самому.

Между тем Анхель, опустившись на одно колено, аккуратным, изящным и каким-то отточенным жестом поставил на пол перед кошкой блюдечко молока. Блюдечко, как и блюдо, что мажордом поставил перед Винсентом, поражало изящной, не бросающейся в глаза красотой; сам же Анхель, сохраняя на лице маску совершенного равнодушия, поспешил выпрямиться. Татьяне, наблюдающей за ним за неимением более любопытного объекта для разглядывания, на миг почудилось отвращение, скользнувшее едва заметной волной в прозрачных, льдисто-зеленых глазах.

Мажордом, завершив процедуру кормления всех собравшихся возле стола кошачьих, чуть приподнял подбородок и решительно шагнул назад, испытующе глядя на юного виконта. Тот же, в отличие от девушки, явно не замечающий ничего странного в его поведении, небрежно махнул рукой.

- Спасибо, Анхель, можешь быть свободен. Если кто-нибудь еще оголодает, я тебя позову.

Мужчина сделал еще шаг назад, склоняясь в почтительном поклоне. Легкий ветерок пролетел по гостиной, возвращая всю пыль и грязь на законные места, унося с собою вставшие, было, на место, осколки стекол; фигура мажордома на мгновение как-то очень ярко выделилась в падающем из окна сером свете дождливого дня и ожидаемо пропала.

Татьяна медленно выдохнула, ощущая необъяснимое облегчение, накатившее, словно волна, с исчезновением этого неприятного члена их странного семейства.

- Итак, на чем мы остановились? – Роман, убедившись в том, что все остро нуждающиеся в ней, снабжены едой, деловито огляделся. Взгляд его упал на пробующего предложенную пищу Винсента, и на лице виконта отразилось совершеннейшее удовлетворение пришедшими на ум воспоминаниями.

- Ах, да-да… Месье де ля Кот собирался объяснить нам смысл своих загадочных высказываний.

- Во-первых, де ля Бош, - сумрачно отреагировал хранитель памяти и, чем-то хрустнув, поморщился, - Во-вторых, твой приятель-мажордом, по-моему, издевается, подсовывая мне курицу. А в-третьих…

- Во-вторых, он ни над кем не издевался, - моментально вступился за Анхеля молодой человек, - Предупреждать надо было, что птичек ты не желаешь ни в каком виде. Так что там с дядюшкой, открывающим дырки в пространстве как ты?

- Не как я, - поправил мужчина, вопреки своим словам, на удивление быстро поглощая жаркое из курицы, - А как хранитель памяти. Ты же не думаешь, что я существую в единственном экземпляре?

- Да кто тебя знает, - отмахнулся юноша и чуть сдвинул брови, - Ближе к делу, уважаемый. С чего ты взял, что Альберт…

- Подождите, - Эрик, по сию пору молчавший, решительно поднялся на ноги, оглядывая собравшихся немного свысока, - Для начала объясни, почему ты так уверен, что это именно дядя.

- А я тебе уже объяснил, - последовал невозмутимый ответ, и виконт де Нормонд, демонстрируя истинно дворянские манеры, согнул ногу в колене, ставя ее на стол рядом с собой. Винсент в ответ на это действие поморщился и пересел на другой стул, дабы находиться подальше от не слишком чистого ботинка.

- Очень, понимаешь, много факторов совпадает, - продолжал тем временем разглагольствовать Роман, решительно не обращая на хранителя памяти и его действия никакого внимания, - Да, ты спрашивал, с чего я взял, что у Альберта и Мари были отношения. Видите ли, дорогой братец, когда видишь двух людей целующимися в темном закутке, сложно сделать вывод, что они как-то плохо друг к другу относятся. Кстати, я подозреваю, что Альберт либо сказал ей что-то, либо что-то сделал, чем и напугал ее в тот день. Может быть, просто признался, что массовое убийство в замке – дело его рук.

- Он ведь никого не убивал, - молодой граф, вздохнув, снова опустился в кресло. Его брат откровенно поморщился.

- Эрик, если человек приводит в дом всякую нечисть и говорит ей: «Убьете вот этих всех и еще парочку вот тех», это характеризуется как дело его рук. И хватит искать в Альберте признаки невинности, в нем их нет!

- Хорошо, хорошо, - блондин, сдаваясь, поднял руки и негромко вздохнул, - Значит, из того, как он вел себя в прошлом, из того, что Ричард назвал его имя сейчас, ты делаешь вывод, что это он. Но, Роман, я повторяю: дядя – человек. По твоему, он мог прожить все это время, ожидая, когда можно будет начать портить нам жизнь?

- А ты уверен, что он человек? – снова вклинился в мирное течение беседы хранитель памяти, успевший уже избавиться от предложенной ему еды и сейчас внимательно слушающий разговор братьев, - Если он чем-то там посыпал еду, - при этих словах последовал взгляд в сторону Романа, - Если сумел открыть дверь, как хранитель памяти (предвосхищая твой вопрос – нет, я не ошибаюсь. Свои умения я смогу узнать из тысячи), если обладал кулоном… хотя я не очень понимаю, зачем он отдал его горничной… В общем, как по мне, так все это дает возможность сделать вывод, что Альберт может быть кем или чем угодно, и вовсе не обязательно, что он человек и не мог прожить трех столетий.

- Ладно, - Эрик, подавленный обилием вываливаемых на него фактов, обреченно опустил руки, - Предположим, вы оба правы. И что из этого следует? – он перевел взгляд с Винсента на собственного брата, и ответил себе сам, - Ничего. Как узнать точно, и что делать после – неизвестно.

- Может быть… - Татьяна, все это время предпочитавшая молчать, нерешительно подала голос, - Может, все-таки попытаться помочь Ричарду? Он же просил…

- Стоп! – юноша, хлопнув ладонями по столешнице, легко соскочил с нее и, нахмурившись, воззрился на брата и его девушку, - О какой такой помощи просил Ричард? Когда? И почему прочие участники собрания не в курсе?

- Говори за себя, - хранитель памяти, ухмыльнувшись, скромно отвел взгляд. Роман медленно втянул воздух.

- Значит, даже кот в курсе дела, а я до сих пор нет? Когда этот оборотень просил о помощи? И кого из вас?

- Эрика, - девушка, в голове которой хлопок виконта по столу отозвался тысячекратно преувеличенным гулом, устало оперлась локтем на столешницу, держась за голову, - Просил помочь справиться с Альбертом.

- Утром, - машинально добавил блондин, не сводя с нее глаз и обеспокоенно нахмурился, - Что с тобой?

- Головка бо-бо, - откровенно ехидным тоном сообщил хранитель памяти, - Когда падаешь с высоты третьего этажа затылком на мостовую, это не очень способствует хорошему самочувствию, - и, заметив обращенные к нему недоуменные взгляды обоих братьев, со вздохом пояснил, - Альберт, как дилетант, открыл проход на высоте третьего этажа. Кстати, это странно, что он, действуя, как хранитель памяти, перенес нас не назад во времени, а просто переместил в другое место… В общем, открылось это довольно высоко, но все приземлились удачно, - Эрик, я… и еще раз я, а Татьяна…

- С двумя штуками тебя-то все понятно, - перебил его виконт, - Кошкам вообще лафа – всегда на четыре лапы приземляются. А Татьяна, как я понимаю, приземлилась особенно удачно. Что же, я был прав, говоря, что она сегодня билась головой.

- Я всегда знала, что ты, как настоящий друг, обязательно меня поддержишь в трудную минуту, - сумрачно отреагировала девушка, - Нет бы предложить средство от головной боли.

- Средство от головной боли? – Эрик изумленно поднял брови, но тотчас же вновь опустил их, сдвигая, - В таких случаях даже в наше время вызывали лекаря и отправляли в больницу.

- Хорошо, что не на плаху, - Татьяна, настроение у которой портилось тем больше, чем дольше шел разговор о ее болезни, сморщилась, - Самый оптимальный вариант… - и заметив устремленные на нее укоризненные взгляды, обреченно вздохнула, - Хорошо, ладно… Я согласна пообщаться с врачом. Если только у кого-нибудь есть варианты, как добраться отсюда до больницы без дополнительного для меня ущерба.

Роман чуть пожал плечами. На лице его прямо читалось недоумение, вызванное непониманием столь простого и очевидного варианта.

- На мотоцикле Влада, - спокойно произнес он и тотчас же добавил, - Если ты его боишься, я поеду с тобой.

- Я сам с ней поеду, - отмахнулся граф де Нормонд, чуть хмурясь, - Правда, Цепеш…

- Не начинай, а? – в голосе молодого человека ясно послышались нотки усталой мольбы, - Подумай о своей Татин. Как она без головы замуж за тебя выходить будет? – и, удовлетворившись мгновенно порозовевшими щеками девушки и откровенно смущенным видом брата, добавил, не давая им возможности ответить, - А я – необходимый вам гид по Парижу, вы же без меня даже больницу не найдете.

- А я? – хранитель памяти, не выдержав боле роли всеми забытого и покинутого кота, вскочил на ноги, - А я как же? Я не останусь один в замке – вдруг тут привидения? – и, заметив устремленные на него удивленные взоры с явственно плещущейся насмешкой в них, он обреченно вздохнул, разводя руки в стороны, - Ну, хорошо, я просто хочу подышать свежим воздухом и покататься на мотоцикле. Этим вы довольны?

- Довольны, - Роман, уже становящимся за сегодня привычным жестом, опустил подбородок с видом милостивого согласия, - Но тебя с собой все равно не возьмем. Во-первых, своим прикидом ты распугаешь половину больницы, - и, хмыкнув в ответ на негодующее выражение лица собеседника, он с выражением странного самодовольства прибавил, - А во-вторых, на мотоцикле с трудом на троих-то места наскребется. Так что придется тебе заняться ловлей местных привидений, друг мой… Тебе одолжить сачок?

- Спасибо, обойдусь, - сумрачно отреагировал мужчина, - Хотя еще не факт, что вы вообще куда-то поедете, конечно… Влад-то неизвестно, где гуляет.

- Да, и может быть, не стоит ставить Альберта в известность о том, что мы делаем? – Татьяна, усмотревшая неожиданную перспективу не ехать в больницу, а преспокойно отлежаться дома, чуть приподнялась, с нескрываемой надеждой глядя на своего графа. Тот чуть склонил голову на бок, отвечая недоумевающим и настороженно-подозрительным взглядом.

- А при чем тут Альберт?

- При том, что Влад на него работает, - ответ, как это не странно, исходил отнюдь не от девушки, а от того, кто, собственно, и предложил кандидатуру господина Цепеша в качестве извозчика. Роман устало махнул рукой и, предчувствуя взбучку, присел на краешек одного из стульев.

- И я об этом знаю.