Глава
15

Эрик, глядя куда-то в сторону камина, стукнул пальцами по столу.

- И ты об этом знаешь, - с выражением совершеннейшего безразличия и холода в голосе повторил он. Роман, согнув одну ногу, поставил ее на стул рядом с собой и, обняв колено, оперся на него подбородком, предварительно чуть кивнув.

- Да.

Эрик помолчал, затем медленно поднялся на ноги.

- И привел его в замок, - с тем же кажущимся равнодушием проговорил он. Юноша на мгновение закатил глаза, а затем, прижавшись к колену уже щекой, а не подбородком, согласно моргнул.

- Да.

- Великолепно, - граф де Нормонд оперся о столешницу обеими руками и чуть подался вперед, сверля брата пронизывающим взглядом, - Роман, сделай одолжение, открой тайну – ты хоть изредка используешь голову по ее прямому назначению?

- Периодически бывает, - молодой человек тяжело вздохнул и, не видя иного выхода, прибавил, - Я могу объяснить, в чем дело. Да и потом, когда я привел его в замок, я понятия не имел, что он связан с дядюшкой!

- Было бы неплохо услышать объяснения, - мрачновато произнес блондин, медленно отстраняясь от столешницы, - Только что ты убеждал меня в том, что дядя для нас едва ли не смертельно опасен, а теперь получается, что то, что твой приятель с ним связан, тебя совершенно не волнует.

- Да, а потом он удивляется и обижается, что его друзья, видите ли, никому не нравятся, - не преминул вставить хранитель памяти, - Интересно, и почему все кругом такие злые?

- Вот уж не знаю! – недовольно фыркнул юноша и, неожиданно кое-что сообразив, выставил перед собой руку, останавливая нового собеседника, - Погоди-погоди, а ты это откуда знаешь? Тебя тогда рядом не бегало! – взгляд его скользнул к безмолвно слушающей все это девушке и на лице парня отразилось понимание, - Аа, сестрица рассказала… Конечно, как же не поделиться с братиком шокирующими откровениями!

- Он мне не брат, - буркнула Татьяна и, как-то машинально погладив себя по затылку, поинтересовалась, - Неужели ты всерьез думал, что мы родственники?

Роман ухмыльнулся.

- Не-а, - протянул он и, демонстративно зевнув, прибавил, - Сложно вас представить родственниками, когда ты родилась в это время, а Винс еще тогда.

- Или еще раньше, - негромко вздохнула в ответ девушка, бросая на замершего, будто столб, мужчину немного виноватый взгляд.

- Куда уж раньше-то, - хмыкнул виконт и, неожиданно осознав произнесенные Татьяной слова, подозрительно нахмурился, внимательнее вглядываясь в нее, - А о чем ты вообще?

- Хороший вопрос, - подал голос хранитель памяти и, скрестив руки на груди, тоже обратил вопросительный взор к девушке. Татьяна тихо вздохнула и, испытав мимолетное желание спрятаться за спиной графа, который, к слову, смотрел на нее не менее удивленно, все же пояснила:

- Роман показывал мне альбом с гравюрами. Ну и… там был портрет Ричарда, очень давней давности, и портрет Винса.

- Да? Я показывал? – юноша, похоже, искренне удивленный скорее сообщением о собственных действиях, нежели об их следствии, в раздумье почесал макушку. Впрочем, вскоре на его лице очень явственно отразилось облегчение воспоминания и он жизнерадостно кивнул.

- А, да-да, тот парень… Я подумал, что видел его когда-то, а ты заявила, что он просто на кого-то похож. Теперь вижу, на кого, - лицо молодого человека отразило какую-то непонятную, полную насмешливого скептицизма гримасу и хранитель памяти недовольно вздохнул.

- А может, мы вернемся к Владу? Эта тема мне нравилась больше.

- Винсента мы можем обсудить и после, - неожиданно поддержал приятеля граф де Нормонд, - А вот причин твоего доверия Владу я пока не понимаю, Роман. И почему ты так уверен, что Татьяне будет безопасно с ним ехать – тоже.

- Но ведь ты же, видимо, поверил Ричарду, раз собираешься ему помочь, - юноша, не меняя позы, ухитрился пожать плечами, - Да и вообще, подумаешь, связь с Альбертом…  Связь связи рознь, между прочим. Она всякая бывает. Влад не более, чем…

- Жертва, - раздался от двери, ведущей в холл, знакомый, но все же звучавшей с совсем иной интонацией голос. Роман медленно выпрямился и, не скрывая изумленного выражения, очень явно проступившего на его лице, уперся ногой в столешницу. Все прочие, как по команде, повернулись в сторону выхода.

- Ты что здесь делаешь? – виконт чуть нахмурился, всем видом демонстрируя, что не так уж и рад неожиданному гостю. Влад Цепеш, стоящий возле дверей, скрестил руки на груди.

- В данный момент слушаю, как вы увлеченно обсуждаете мою персону, - и, заметив, что шутка не находит ни в ком отклика, он чуть усмехнулся, по-прежнему обращаясь к другу, - Только не говори, что ты не слышал звук мотора. Я приехал к тебе, однако, зайдя в замок, уловил отголосок интереснейшей беседы и не мог удержаться чтобы ее не послушать. Однако, теперь у меня возникает целых два вопроса – во-первых, чем это моя персона вызвала внезапно столь ярый интерес; а во-вторых – разве ты не говорил, что никому не скажешь?

- А какая разница? – Роман чуть развел руками, беспардоннейшим образом закидывая ногу, которой по сию пору упирался, на стол, - Или ты хочешь, чтобы тебя все считали негодяем, обманывающим и меня и нас? Нет, ты только скажи, я тотчас же изменю свои показания и потребую посадить тебя в тюрьму. Или ты предпочитаешь расстрел на месте?

- Ты хочешь так доказать всем мою жертвенность? – Владислав хмыкнул, но горечь, слишком ясно проглядывающая сквозь маску веселости, не позволила насмешке пробиться. Молодой человек опустил взгляд, созерцая плиты пола.

- Я мог бы рассказать, - медленно проговорил он наконец, - Если вам так необходимо знать это… И если вы скажете, зачем вам нужно это знать, - произнося последние слова, он поднял голову, оглядывая внимательно созерцающих его людей.

Граф де Нормонд бросил быстрый взгляд на девушку, как бы испрашивая ее разрешения, затем снова перевел его на незваного гостя.

- Татьяну нужно отвезти в больницу, - негромко и словно бы стараясь подделаться под собственный ледяной тон, каким разговаривал во время своего безжизненного сидения в холле, произнес он, - Но я пока не уверен, что мы можем доверять тебе. Хоть Роман и заявляет, что это так.

Виконт важно кивнул.

- Да-да, все именно так. Он, видишь ли, не уверен, не расскажешь ли ты все Альберту. Да и она тоже сомневается.

- Альберту, - Цепеш сморщился, будто проглотив лимон и, сделав несколько шагов вперед, без особых церемоний присел на один из стульев, окружающих стол, - Ну, что ж, если вам это важнее даже здоровья бедной девушки, я… А это еще кто? – последний вопрос его был адресован Винсенту, сидящему с абсолютно независимым видом хозяина, хотя и касался его скорее стороной.

Роман тяжело вздохнул и, переведя взгляд с одного друга на другого, облокотился на столешницу, касаясь обеими ладонями щек.

- А это, понимаешь ли, наш новоявленный друг из староявленного прошлого. Это крайне долгая и неинтересная история с моим сумасшествием, падением девушек затылком о мостовую с большой высоты и ма-а-леньким кусочком крови, утопившем собою, почитай, весь коридор. Я тебе потом расскажу… если мне будет дозволено, конечно.

Эрик бросил на брата говорящий взгляд, но промолчал, не видя смысла сейчас произносить что-либо. Описание страшной трагедии, постигшей семью де Нормонд и принадлежащий им замок, вышло у Романа столь несерьезным и даже забавным, что злиться на него сейчас совершенно не представлялось возможным. Тем более, что впереди их ждала другая, полная трагизма история…

- Ну, что ж… - Влад задумчиво куснул себя за нижнюю губу и, расправив плечи, постарался сосредоточиться, - Начну, пожалуй, с того вопроса, что, безусловно, волнует вас больше всего – человек я или нет. Впрочем… Начать-то я с него начну, но ответить на него мне будет крайне затруднительно – ответа я не знаю и сам. Однако, предвосхищая ваши подозрения, скажу сразу – нет, я не Дракула. И даже не имею к нему ни малейшего отношения, хотя Альберт и считает по-другому. Но, копаясь в свое время в архивах, я не нашел ни единого подтверждения его словам. В общем… - Цепеш вздохнул и, очень явно стараясь придать своей немного хаотичной речи более упорядоченный вид, закрыл глаза, продолжая, - Все это началось еще в то время, когда произошла трагедия, омрачившая и изменившая вашу жизнь. Впрочем, тогда я узнал об этом из газет, мимолетно ужаснулся и забыл…  Тогда мы с сестрой жили в Париже, на улице Клюни. История моего знакомства с сестрой тоже довольно забавна – я не знал ее до определенного возраста, в Париж переехал потому лишь, что надеялся добиться признания. Что ж, я потерпел разочарование в качестве жестокого урока жизни…

…Молодой художник, из всех возможных средств к существованию имеющий разве что свои картины, не находящие отклика в сердцах зрителей, а равно и потенциальных покупателей, прибыл в Париж из Румынии, будучи еще довольно юным и, вместе с тем, не менее наивным. Когда-то давно до него долетали слухи о родне, проживающей в городе, и он вознамерился разыскать ее. Из всех родственников, о каких он слышал, найти ему удалось только сестру, да и та вела себя столь странно, а порою даже и безобразно, что Влад, будучи старше ее на несколько лет, да к тому же и небезосновательно причисляющий себя к людям, развитым эстетически, решил взять опеку над неразумной девицей и постараться воспитать в ней благородство.

К его вящему изумлению, сестра отнюдь не возражала против такого расклада и, с покорностью, достойной почти восхищения при учете поведения ее в другое время, согласилась предоставить брату в полное владение дом, где обитала, и слушаться его во всем.

- Тогда я даже не задумывался, - рассказывал Цепеш удивленным внезапно открывшимся его талантом слушателям, - Мне и в голову не приходило спросить ее, на какие средства она живет. Кто платит за дом, по какой причине… Об этом я узнал уже позже.

Я продолжал рисовать, Париж оказался ко мне более благосклонен, чем родной городишко, - некоторые мои картины даже имели успех и, как следствие, спрос. Но нельзя сказать, чтобы финансовое положение было очень уж стабильным – славы я так и не стяжал. На одно хорошее полотно приходилось с десяток неудачных, посему мы перебивались, что называется, с хлеба на воду.

Однажды в дом постучали. Странный, темноволосый и темноглазый высокий молодой человек заявил, что ему необходимо побеседовать с моей сестрой, что у него для нее есть какое-то поручение. Тогда я впервые услышал имя Альберта… Сестра выбежала ему навстречу, вся просияв, некоторое время весело щебетала о чем-то (я, из чувства приличия, удалился в другое помещение), а потом вернулась к себе в комнату. Я заметил, что она расстроена, но причин своего плохого настроения она мне не сообщила.

На следующий день она исчезла. Может показаться странным, но я не забеспокоился и не забил тревогу, не попытался найти ее. Увы, я знал, что моя сестра, будучи существом довольно неуравновешенным, склонна к подобным выходкам. Такие исчезновения уже не были новостью.

На этот раз, впрочем, она пропадала дольше, чем обычно, я уже начинал беспокоиться и решил, что если она не объявится еще через несколько дней, буду пытаться ее разыскать. Признаюсь, я не питал к сестре нежных чувств – не взирая на то, что мы жили с ней вместе уже более двух лет, она продолжала оставаться чужой для меня, я не видел в ней ни намека на родство, которое должно было бы нас связывать, и, пожалуй, если бы она вышла замуж за приличного человека, я бы с радостью свалил со своих плеч этот груз. На мое несчастье, причислить ее к ангелам красоты было отнюдь нельзя, поэтому желающих взять ее в жены не находилось. Но вот, в тот самый момент… - Влад закашлялся и ненадолго умолк, словно собираясь с мыслями. Продолжил он лишь по прошествии нескольких секунд.

…В тот момент, когда художник начал испытывать беспокойство и подумывать, что было бы неплохо отправиться на поиски блудной сестрицы, его внимание было отвлечено еще одним человеком, желающим приобрести его творения. Молодой человек, представившийся будущим графом де Нормонд, красивый, вежливый и обходительный, сообщил к тому времени практически истратившему все сбережения творцу, что хотел бы ознакомиться с его картинами и, возможно, приобрести некоторые из них…

- Ты, должно быть, не помнишь этого, - Цепеш, снова остановившись, внимательно глянул на Эрика, - В конце концов, после этого в твоей жизни происходили события куда как более важные, нежели встреча с художником-неудачником. Хотя я был польщен, когда придя сюда впервые, увидел на стене холла одну из своих картин… Но это не так уж и важно. Итак, ты выразил желание приобрести мои картины, я повел тебя в мастерскую, но вдруг… буквально на половине пути туда неожиданно увидел сестру. Она спускалась, как ни в чем ни бывало, из своей комнаты, улыбаясь столь очаровательно и невинно, что не знай я ее истинных повадок, наверное, поверил бы в ее добродетельность. После твоего ухода, я… - Влад вздохнул, будто сознаваясь в крайне неблаговидном поступке, - Я сказал ей, что если бы она постаралась, наверняка сумела бы выйти замуж за этого молодого человека и в будущем стала бы графиней де Нормонд.

- Подожди, - Татьяна, слушающая исповедь приятеля Романа со все возрастающим изумлением, чуть привстала на стуле, держась за плечо сидящего рядом Эрика, - Черноволосый, темноглазый незнакомец, обходительный граф… Полагаю, твоя сестра не была рада твоему предложению выйти за него замуж?

- Откуда ты знаешь? – удивился Цепеш, взирая на девушку откровенно подозрительно, - Опять женская интуиция?

- Она самая, - мрачновато отреагировала та и, вновь опустившись на стул, резко прибавила, - Значит, ты – брат Луизы.

Имя произвело эффект разорвавшейся бомбы. В гостиной на некоторое время повисла тишина, нарушаемая разве что тихим жужжанием неизвестно когда успевшей пробраться сюда мухи, подбирающейся к паутине, затягивающей камин. Взгляды слушателей, до сего момента прикованные к собственно рассказчику, переметнулись к Татьяне. Влад негромко кашлянул.

- Да, мою сестру звали именно так. Однако, я не совсем понимаю…

- Ты не называл мне ее имени, - перебил Роман, вновь обращая взор на друга и хмурясь, - Если бы ты сказал раньше… - он умолк, оставляя фантазии собеседника самой придумывать окончание фразы.

- Ты бы выставил меня взашей сразу же? – фыркнул Цепеш и, окинув взглядом слушателей, добавил обманчиво-мягким тоном, - Или попросил бы брата сделать это?

- Я бы просто вел себя по-другому, - пробурчал юноша и, опустив глаза на столешницу, замолчал. Брат его, как-то машинально коснувшийся плеча ошарашившей всех внезапной догадкой, девушки, спокойно улыбнулся.

- В принципе, ничто не мешает мне сделать это и сейчас, - произнес он с тихим вздохом, - Однако, увы, меня гложет любопытство. Ты ведь, в сущности, еще толком ничего не рассказал, хотя завязка, безусловно, интригует.

- О, так господин граф дозволяет мне продолжать? – Владислав ухмыльнулся, однако, тотчас же посерьезнел, - Ну, что ж… Верно, Луиза не обрадовалась моему предложению, хотя и попыталась скрыть это. Весьма неумело и неуклюже, вынужден признать… Жизнь потекла своим чередом, деньги, вырученные от продажи картин месье де Нормонду постепенно таяли, и вскоре впереди уже снова замаячил призрак неизбежной нищеты. Именно тогда в нашем доме появился еще один посетитель. Представившийся потенциальным покупателем, он выразил желание увидеть мои картины, и я, разумеется, согласился. Имени он своего не назвал, в ответ на мои вопросы только загадочно улыбался, и ушел, так ничего и не приобретя. Я бы не придал этому значения, если бы не одно но… Тем же вечером сестра пропала. На сей раз она исчезла из запертой комнаты, сбежав, очевидно через окно, и… Появилась на следующий же день, вся в слезах, на пороге дома. Я, разумеется, бросился ее утешать, и услышал странную, довольно душещипательную историю. Моя сестра, ежесекундно всхлипывая, рассказывала о некоем Альберте, человеке, сбившим ее с пути, заманившим в какие-то невнятные авантюры и склонившем к крайне нелицеприятным действиям. В чем именно они заключались, она объяснить не смогла, а может быть, просто не захотела, - я не вдавался в подробности. По ее словам выходило, что Альберт сейчас потребовал от нее чего-то вообще запредельного, чего-то странного и страшного, того, в чем ей категорически не хотелось бы принимать участие.

- Я отказалась, - рыдала она, - Но он стал угрожать! Сначала мне, а потом и тебе, и этого я уже не смогла вынести! О, я боюсь его, боюсь, боюсь…

Естественно, я не мог оставить это без внимания. Усадив сестру в гостиной на диван и успокоив, как мог, я потребовал рассказать мне, где я могу найти этого Альберта. Какое-то время она отпиралась, но после сдалась и сообщила мне адрес…

Я отправился туда немедля. Дом, вопреки моим ожиданиям, оказался совершенно небольшим и, кроме того, производил впечатление опустевшего, брошенного. Входная дверь была открыта едва ли не нараспашку, посему внутрь я вошел с крайней осторожностью. Миновав пару запертых комнат, я оказался в гостиной, и… Замер, как громом пораженный. За столом мирно сидел, попивая чай (а может быть, кофе) из изящной кружки тот самый странный клиент, что недавно покинул мой дом, так ничего и не купив.

- Вы?? – изумился я. Он спокойно кивнул и жестом предложил мне сесть.

- Ну, разумеется, я, - мягко проговорил он, придвигая ко мне еще одну, прежде не замеченную кружку чая, - Разрешите представиться, - Альберт Антуан де Нормонд. Рад более близкому знакомству с вами, месье Цепе́ш.

К тому мигу, когда прозвучали его слова, я уже начал пить предложенный мне чай, поэтому едва не поперхнулся. Откашлявшись, я недоверчиво воззрился на него.

- Вы – Альберт? Тот, кто… тот самый?!

Он изобразил удивление, а потом улыбнулся.

- Вижу, вы настроены враждебно в мой адрес, - произнес он, - Неужели дело в том, что ваша сестра наговорила вам обо мне глупостей? – я не нашелся, что ответить, и он продолжил, - Месье Цепе́ш, мы ведь с вами разумные люди. Луиза, увы, часто выдает собственные фантазии за реальность, я пытался помочь ей… К вам я приходил лишь для того, чтобы убедиться в своих подозрениях. Она часто рассказывала о тирании своего брата, утверждала, что он груб и не воспитан, что он просто проходимец, которого она пустила из милости к себе домой, а теперь страдает из-за собственной доброты… Увидев вас, я удостоверился в обратном и понял, что Луизе свойственны домыслы. Признаюсь, я рад, что вы пришли. Быть может, совместными усилиями мы сможем…

Он говорил что-то еще, но я не слышал. В голове у меня прочно поселился странный туман, все, что я мог делать – это кивать, будто китайский болванчик, да прихлебывать этот проклятый чай. Где-то в глубине все горело, словно внутренности медленно поджаривали на адском пламени, к туману постепенно добавилась боль, накатывающая даже не волнами, а как будто яркими вспышками, я не мог уже ничего соображать и плохо сознавал происходящее.

Я помню, что очнулся на полу. Когда я успел потерять сознание, я не заметил. Из тумана надо мной выплыло обманчиво-участливое лицо нового знакомого и он вежливым тоном попросил меня встать. Я подчинился. Он чему-то улыбнулся и велел мне сесть, теперь уже более приказным тоном. Я вновь подчинился, не совсем понимая, почему делаю это.  И вот тут началась совсем другая история… - Влад замолчал, переводя дыхание. Слушатели, уже не пытаясь ничего добавить к рассказу, терпеливо ждали его возобновления.

…Когда Альберт снова заговорил, сообщая уже факты совершенно другие, абсолютно не те, что рассказывал ранее, волосы на голове молодого художника в буквальном смысле встали дыбом. Он слушал, приоткрыв от изумления рот и почему-то совершенно не мог заставить себя произнести хоть слово, хотя нередко ему хотелось вскочить и закричать на тварь, сидящую перед ним с самым, что ни на есть, спокойным видом.

Не меняя выражения лица, Альберт рассказывал, как встретил однажды Луизу, бывшую тогда глупой девочкой, как она пошла за ним, беспрекословно выполняя его приказы, становясь послушным орудием в ловких и умелых руках, и что она совершила.

- Она никогда не была твоей сестрой, Владислав, - ровным голосом сообщал Альберт, - Ты был нужен ей лишь для того, чтобы суметь преодолеть рубеж, порог, отделяющий ее от высшего общества, для того, чтобы в качестве сестры художника проникнуть в свет. Жаль, она просчиталась, выбрав неудачника… Однако, не стану врать, даже ты оказался довольно полезен. Именно благодаря тебе ей удалось свести знакомство с моим племянником, именно благодаря тебе я сумею добиться того, о чем мечтал уже так давно. Не думай, что в ее жизни ты был единственным таким человеком. Та, которую ты звал сестрой, которую, должно быть, любил, на своем счету имеет куда больше одного обманутого глупца… Конечно, она делала это, чтобы помочь мне, но, я надеюсь, ты догадываешься, что ответственности с ее плеч это отнюдь не снимает. Она втиралась в доверие, лгала, прикидывалась несчастной, всеми обманутой и всеми преданной, а после убивала, чтобы они не были ей помехой, забирая при этом все, представляющее хоть какую-то ценность, из их домов. Руки этой очаровательной девушки уже давно были обагрены кровью, месье Цепе́ш, задолго до вашей с ней встречи. Что же до тебя, мальчик мой… Полагаю, ты можешь гордиться. Ты станешь проявлением моего гения, моим воплощенным экспериментом, и будешь покорно служить, покуда нужда в тебе не отпадет.

Уловив в глазах молодого человека немой вопрос, который он не решался выразить, Альберт усмехнулся.

- Тебя интересует, какой именно эксперимент я намерен воплотить с твоей помощью? Это дар, друг мой, бескорыстный мой дар тебе – бессмертие. Пока ты был без сознания, я сделал тебе небольшую инъекцию, поэтому дар тобой уже получен. Впрочем… Я немного слукавил. Я не так добр, чтобы делать такие подарки абсолютно бескорыстно. С этого мига и до тех самых пор, пока будешь необходим мне, ты будешь мне служить.

- Последующие годы, несколько десятилетий, прошли как в тумане, - рассказывал Цепеш, не сводя взгляда с собственных колен, - Хотя, наверное, это были столетия, когда я очнулся от его яда, на дворе уже пышно расцветал двадцать первый век. Я не помню, что делал за это время, но, как мне кажется, он не давал мне таких уж серьезных заданий, - я всегда был просто посыльным, и не более, - молодой человек горько усмехнулся, - Из художников в курьеры – головокружительная карьера, не правда ли? Впрочем, когда я снова смог соображать, меня это уже не волновало. Я не держал кисти в руках больше двух сотен лет, не думаю, что еще помню, как владеть ими… В любом случае, это не имеет значения. Осталась одна маленькая деталь, которая, безусловно, не порадует вас, - он поднял взгляд, окидывая им внимающих ему слушателей, - Он отпустил меня. А по прошествии нескольких лет предложил честную работу, все тоже самое – доставлять его приказы слугам, но теперь уже на добровольной основе, да еще и с оплатой. Кроме того, он предоставил в мое абсолютное пользование мотоцикл, - по побледневшему за время рассказа лицу Цепеша скользнула тень улыбки, - И я согласился. Делать я ничего не умел, жить мне было решительно не на что, а есть, не взирая на действительно «подаренное» им мне бессмертие, хотелось, да и одеваться необходимость возникала. В общем, я согласился на то, чем занимался долгое время под его влиянием и теперь работаю уже практически официально. Что же до Луизы… - он чуть поморщился, - Я ничего о ней не слышал с тех самых пор, как триста лет назад ушел из дома. Жива она или нет – мне неизвестно.

Влад замолчал. Слушатели его, немного придавленные обрушившейся на их умы лавиной фактов, тоже молчали. Наконец, Роман, не выдержав, решился подать голос.

- Что ж… Все, что могу сказать, - это повторить свои же слова, но уже на публику. Тебя все еще не беспокоит, что мы можем избавить мир от твоего работодателя?

- Ты надеешься, что я изменил мнение и теперь буду рьяно его защищать? – мрачно отреагировал его приятель и, вздохнув, отрицательно покачал головой, - Нет. Мне все равно, что вы сделаете с ним, я буду даже рад, если вам это удастся.

- Ты говорил, что Альберт почитает тебя кем-то, имеющим отношение к Дракуле… - напомнила Татьяна, за время повествования успевшая прислониться щекой к плечу своего графа и сейчас ощущающая себя практически здоровой.

- Да, он упоминал об этом, - Цепеш сморщился, словно проглотил лимон, - Я плохо помню, на меня тогда действовал этот его чаек… Но он плел что-то в том смысле, что, мол, какие-то из потомков Дракулы стали, напротив, охотиться на вампиров, у них даже выработался особый ген и ему, значит, любопытно подчинить себе одно из таких существ. Я, когда он перестал меня опаивать, некоторое время жил свободно и тогда уехал в Румынию, думал, там будет проще. Покопался в архивах, даже нашел старые бумаги, хранившиеся в замке Бран, но ничего, подтверждающего его слова не обнаружил, - он замолчал на несколько секунд и предпочел сменить тему, - Ну, что ж… Я все еще кажусь вам до крайности подозрительным типом, которому даже нельзя доверить довезти больную девушку до больницы?

- Ты все еще кажешься подозрительным, - не стал спорить Эрик и тихо вздохнул, - Но здоровье Татьяны мне дороже этих подозрений. Если ты сумеешь довезти ее и меня…

- И меня! – тот час же напомнил о себе юный виконт. Винсент, за время долгой истории успевший едва ли не задремать, встрепенулся.

- И меня тоже!

- …мы будем благодарны, - завершил свою мысль граф де Нормонд. Экс-художник виновато развел руками.

- Места хватит только троим, - он чуть пожал плечами, - Мотоцикл быстрый, но не столь вместительный, чтобы увезти целую толпу.

- Придется кому-то овладевать навыком ловли привидений, - мигом вспомнив о причинах, побуждавших хранителя памяти отправиться с ними в путь, ехидно проговорил виконт, - Не расстраивайся, котяра, я привезу тебе сачок.

- О, я буду крайне тебе признателен, - сумрачно буркнул Винсент и, скрестив руки на груди, закинул ногу на ногу, недовольно наблюдая, как его друзья собираются в путь.

 

***

Стройный, высокий, не старый еще, хотя уже и не первой молодости мужчина, сидя на мягком диване возле небольшого, изящного вида светильника в полутемной комнате, лениво перелистнул страницу толстой книги и закинул ногу на ногу. Словно в ответ на его действия по комнате пронесся чей-то приглушенный, сменившийся хрипом, стон, моментально перебитый звонким молодым смехом.

- Ты только взгляни, похоже, ему больно! – восторженно воскликнул кто-то, сопровождая слова сильным ударом. Звук его, отразившись от высоких стен, неприятным эхом пронесся по комнате, и мужчина, поморщившись, со вздохом закрыл книгу.

- Не перестарайся, будь добр, - мягко вымолвил он, даря жертве совершенно очаровательную, добродетельную и располагающую улыбку, - Он пока еще нужен мне живым.

- Да зачем? – молодой человек, исполняющий обязанности не то палача, не то искушенного в искусстве пыток инквизитора, презрительно фыркнул, с размаху ударяя лежащего на полу человека под ребра мыском ботинка, - Жалость к предателям – самая большая глупость, которую только можно позволить себе!

- А что же до прощения предателей? – поинтересовался его собеседник, похоже, решительно не желая замечать хриплого дыхания, с трудом вырывающегося из груди жертвы и ее надсадного кашля, а может и незаметно получающий от этого удовольствие.

- Это еще бо́льшая глупость, - безапелляционно заявил юный экзекутор и, наклонившись, сжал черные короткие волосы, рывком дергая их вверх, тем самым вынуждая жертву поднять голову.

Его взрослый собеседник с интересом оглядел залитое кровью лицо и, снова вздохнув, пожал плечами.

- Что ж, тогда я, возможно, совершу эту глупость… Впрочем, позже, - он дал знак подручному продолжать. Тот довольно хмыкнул, отводя руку назад и, вложив в удар, похоже, всю, или, по крайней мере, весьма немалую часть своей силы, отбросил жертву в сторону. После чего, ухмыляясь криво и едва ли не радостно, приблизился вновь и, пинком перевернув побитого, задумчиво наступил ногой ему на живот.

- Открой мне тайну, песик, - голос его, обманчиво-ласковый, так и сочился ядом, - У тебя остались еще где-нибудь целые косточки? Подскажи, куда мне бить? Тебе же все равно – убивать тебя нельзя, а остальное на тебе заживет быстро, - он поднял ногу, явно намереваясь с размаху вдавить ее в тело несчастного, распластавшегося по полу практически без сил. Неожиданный приказ остановил его.

- Прекрати, - несколько похолодевшим тоном произнес мужчина и, продолжая сидеть на диване, вытянул одну руку вперед, открытой ладонью к экзекутору, подтверждая свои слова жестом. Последний недовольно дернул плечом и, резким движением впечатав каблук дорогого ботинка в пол рядом с жертвой, почти раздраженно повернулся к собеседнику.

- Что еще? Я только вошел во вкус.

Мужчина, только что зачем-то склонивший голову к плечу, хмуро глянул на него.

- Замолчи, - абсолютно ровным тоном приказал он, - Ты мешаешь мне.

- Боже-Боже, - парень недовольно закатил глаза, однако, более возражать не стал и, отойдя от жертвы, лениво прислонился к стене. В руках его мелькнуло, добытое, вероятно, во время этой небольшой проходки, маленькое резиновое колечко. Юноша пару раз стиснул его в кулаке, затем легко провернул на указательном пальце и, подбросив в воздух, ловко поймал, не давая игрушке долететь до пола.

Мужчина, между тем, продолжающий сидеть, склонив голову к плечу и решительно переставший обращать на юношу внимание, закрыл глаза, прислушиваясь к чему-то. Молодой человек, продолжая забавляться с колечком, лениво следил за ним из-под полуопущенных ресниц.

Голова мужчины чуть склонилась, подбородок опустился в легком кивке, затем вновь поднялся. Чувственные губы изогнулись в лукавой улыбке.

- Очень хорошо, - негромко проговорил он и, кажется, уже собрался вновь выпрямить голову, переводя взгляд на помощника, как вдруг что-то снова привлекло его внимание, вынуждая вернуться к прежнему положению, - Что? … Прекрасно… Каким образом? – брови его чуть сдвинулись, на лице мелькнула удивленная догадка, - Ах, вот как… Любопытно.

Странный разговор завершился. Молодой человек, заметив это, снова подкинул вверх резиновое колечко, поймал его указательным пальцем и, покручивая на нем, обратил на мужчину более внимательный и пристальный взгляд, не скрывая одновременно и вопроса в нем.

- Ну, что? – с нарочито-развязной наглостью поинтересовался он, как бы невзначай делая шаг ближе к находящейся почти в бессознательном состоянии жертве, - Песик был прав – мы идем в гости?

- К сожалению, его обещания, данные нашим друзьям, оказались ошибочны, - мужчина пожал плечами и широко улыбнулся, - Смотри, Ричард, как бы они не сочли тебя лжецом после такого обмана.

Ричард, которого в избитом до невменяемого состояния мужчине узнать можно было лишь благодаря этим словам, что-то прохрипел, кашляя кровью. Юноша, глядя на это, заливисто расхохотался.

- Ты посмотри – он еще и пытается что-то говорить! – в несколько шагов оказавшись рядом, он снова резким движением схватил оборотня за волосы, поднимая его голову, - Ну-ка, повтори, собачка, мы как-то плохо расслышали. Или тебя еще и человеческой речи учить надо?

В мутных от боли глазах Ричарда мелькнул яростный огонек. Пытаясь высвободиться из крепкой хватки, он чуть мотнул головой, однако, сумел лишь немного отбросить назад слипшуюся от крови и застящую глаза челку. Впрочем, голос его, когда он ответил, прозвучал вполне уверенно и твердо.

- Пошел ты! – практически выплюнул оборотень, взирая на своего мучителя с совершенно нескрываемой ненавистью. Тот разочарованно покачал головой.

- Такой болтливый песик, и совершенно не обучен хорошим манерам… Придется тебе их объяснить, - рука, стискивающая волосы оборотня, потянула их назад. Ричард, не взирая на отчаянные попытки сопротивления, стиснув зубы, все же вынужден был подчиниться, пока не понимая, что задумал юный садист. Впрочем, не прошло и мгновения, как ответ он получил, причем в весьма грубой и болезненной форме. Молодой человек, на секунду запрокинув голову жертвы и таким образом взяв небольшой размах, неожиданно с силой дернул ее вперед, подставляя собственное колено. Неприятный хруст, заставивший поморщиться сидящего на диване мужчину, и резкая, огненная боль, разлившаяся, казалось по всему лицу и стремительно распространяющаяся дальше, мигом дали оборотню понять, какой же именно способ обучения его хорошим манерам выбрал изувер. Пожалуй, единственным, что оставалось загадкой, был вопрос, каким образом сломанный нос может помочь в обучении, но, судя по всему, юношу это ничуть не волновало.

Снова дернув голову оборотня назад, он с наслаждением бывалого мучителя осмотрел его лицо и снова толкнул жертву вниз, теперь уже не подставляя ногу. Брошенный на каменный пол, почти впечатанный в него, мужчина на несколько секунд потерял сознание.

В себя он пришел от боли, вызванной резким ударом ногой по ребрам.

- Оставь его, - спокойный голос, опять остановивший изувера, показался оборотню едва ли не гласом ангела. И это не взирая на то, что он лучше, чем кто бы то ни было знал, что ангелом говорящий не был.

- Я просто немного его поучил, - юноша невинно улыбнулся, разводя руки в стороны, - Быть может, станет чуть воспитаннее… Так что, ты говоришь, мы не идем в гости?

- Нет, - мужчина, ответив мягкой улыбкой, отрицательно качнул головой, - Но мне предстоит вспомнить о том, что некогда я был умелым лекарем… Ты знаешь, где травы, при помощи которых я лечил последствия ударов головой?

- Там же, где и были, - молодой человек задумчиво почесал макушку и с неожиданным интересом подался вперед, - А кто там саданулся? Ну, я хочу сказать, я надеюсь, ты не песика лечить планируешь?

В ответ раздался негромкий смешок.

- Ему моя помощь, полагаю, не нужна, посему я предоставлю ее кое-кому другому, - развивать свою мысль далее он не стал и его собеседник надулся.

- Опять секреты… - пробурчал он, с задумчивым видом прогуливаясь по комнате. Затем остановился прямо перед мужчиной и взглянул на него уже более серьезно и сосредоточенно.

- Скажи, Альберт… Ты и в самом деле решил избавиться от этой девчонки?

- Эта «девчонка» старше тебя, - усмехнулся названный Альбертом, - Но ты прав, я не нуждаюсь в ней больше. Она всего лишь досадная помеха, мусор… А от мусора надо избавляться.

 

***

Татьяна полусидела на кровати, подложив под спину сразу две подушки и, свесив одну ногу, недовольно покачивала ей. После посещения больницы, где ей благополучно диагностировали небольшое сотрясение мозга, расспросили о том, что беспокоит и прописали некоторое количество лекарств с неизвестными девушке названиями, а как главное исцеляющее средство -  строгий постельный режим, Эрик с братом и примкнувший к ним Винсент категорически уложили ее в постель и вот уже неделю, как не позволяли даже небольших прогулок по замку.

Сами же «тюремщики» были постоянно чем-то безумно заняты, поэтому заходить к девушке с целью ее развлечь, очень часто не могли, и Татьяна, изнывая от безделья, иногда задумывалась, не позвать ли для общения хотя бы Анхеля. Впрочем, мысли эти она почти сразу отметала за их не конструктивностью, да и, как однажды обмолвился Роман, Анхель тоже был занят. Единственной постоянной компанией девушки на это время стала Тиона, ответственно возлежавшая на кровати хозяйки и исцелявшая ее одним своим присутствием.

Татьяна тяжело вздохнула и, решительно качнув ногой, спустила с кровати и вторую, намереваясь встать. Кошка, по обыкновению лежащая на ее кровати, заметив действия девушки, предупреждающе мяукнула и Татьяна, мимолетно погладив ее, поднесла палец к губам.

- Я не буду отправляться в прошлое и там падать, - шепотом пообещала она и, почесав любимицу за ушком, осторожно поднялась на ноги. Мир вокруг, очевидно, недовольный сменой положения, практически неизменного на протяжении семи дней, сделал попытку покачнуться, слегка поплыл, однако, довольно скоро образумился и вновь принял свое нормальное положение.

Татьяна, пережидающая эту свистопляску, вцепившись в стоящую возле кровати тумбочку, медленно выдохнула и, осторожно отпустив ее, сделала аккуратный шаг вперед. Мир как будто более не собирался возмущаться ее действиями, и девушка, порядком повеселев, поспешила скрыться за ширмой, где ее ожидало одно из платьев несчастной, убитой Романом, но, в сущности, загубленной Альбертом, чья персона, хоть и стала немного отчетливее, все еще продолжала таить загадку, Мари. Переоделась она, к собственному удивлению, весьма быстро и ловко и, даже ухитрившись самостоятельно затянуть неудобный корсет, осторожно, переставляя ноги как можно более бесшумно, направилась к двери, ведущей в коридор, с тем, чтобы, пользуясь отсутствием кого-либо из «тюремщиков» немного размяться, прогулявшись по нему.

Тиона, все это время пристально наблюдавшая за ее действиями, легко соскользнула с кровати и, выражая готовность сопровождать хозяйку, самоотверженно бросилась ей под ноги. Девушка, чудом удержавшись на ногах, тихонько вздохнула и, старательно обходя элегантно переставляющую свои четыре лапы и небрежно помахивающую хвостом, кошку, наконец добралась до ведущей в коридор двери, решительно распахивая ее.

Признаться, как будет пробираться в темноте, нашаривая под ногами пол, а под руками стену, она представляла довольно слабо, однако вопрос этот решился сам собой. Обычно темный, абсолютно невидимый во мраке коридор, сейчас был залит светом. Разумеется, сравнить его освещение с тем, какое могли бы дать современные электрические приборы, было нельзя, однако большие люстры, странной формы, более напоминающие собою колесо, все усыпанные свечами, и несколько факелов по стенам, озаряющих, должно быть, особенно темные участки, давали вполне довольно света, чтобы по коридору можно было передвигаться, не спотыкаясь в темноте.

Абсолютно не ожидавшая такого Татьяна растерянно замерла на пороге, не решаясь сделать шаг вперед. На какое-то мгновение ей почудилось, что открыв дверь, ведущую прочь из отведенной ей комнаты, она совершенно случайно, решительно непонятным образом, ухитрилась выйти в другой коридор, не в тот, что вел к гостиной замка Нормонд. Да и полноте, в этом ли замке она уже находилась?

Откуда-то с пола раздалось возмущенное мяуканье, и девушка, машинально переведя взгляд ниже, увидела, как ее любимица, уверенно прошагав расстояние, равное, наверное, шагам десяти человеческим, стоит с недовольным видом и выжидающе созерцает застывшую, аки статуя, хозяйку. Татьяна задумчиво укусила себя за губу. Тио, судя по всему, в этом странном месте ощущала себя просто прекрасно и, вероятно, вполне признавала его родным. Чутье же кошки, прожившей в замке больше трех столетий, и явно успевшей изучить все его запахи, определенно вызывало доверие.

- Ну, если ты в этом уверена… - чуть слышно, памятуя об остром слухе всей, проживающей кроме нее здесь, троицы, бормотнула девушка и, не задерживая любимицу долее, решительно шагнула вперед.

На сей раз путь от своей комнаты до гостиной она преодолела, пожалуй, в рекордные сроки. Ноги ступали по освещенным плитам пола, оказавшимся на удивление ровными, чего Татьяна решительно от них не ожидала, легко и уверенно; мир вокруг, приободренный ровностью и спокойствием движений, не предпринимал даже попыток пошатнуться, посему прошло, должно быть, не более минут пяти, а может быть, и четырех, прежде, чем девушка, поднявшись по так же хорошо освещенным ступеням лесенки, аккуратно открыла дверь гостиной.

Эрик, сидящий за столом, услышав тихий скрип распахивающейся створки, удивленно поднял голову. Татьяна, обнаружившая в гостиной помимо молодого графа, на чью милость еще могла рассчитывать, еще двух из упомянутой троицы, сдержала обреченный вздох и виновато улыбнулась.

- Всем привет, - неловко произнесла она и, от чего-то не решаясь приблизиться к столу, остановилась практически возле двери, неуверенно выпуская ее ручку. Кошка, в отличие от хозяйки не испытывающая угрызений совести, чинно прошествовала вперед и без каких-либо церемоний запрыгнула на стол.

- Брысь, насекомое, - недовольно отреагировал Роман и, отодвинувшись от стола вместе со стулом, претенциозно воззрился на девушку.

Винсент, сидящий рядом с ним, скрестил руки на груди и, явно повторяя один из любимых трюков виконта, уперся ногой в столешницу. Татьяна, машинально отметив для себя этот факт, тихо вздохнула, медленно переводя взгляд на хранителя памяти и невольно замерла, даже приоткрыв рот от удивления. Винсент, которого до сей поры ей приходилось видеть лишь в набедренной повязке, сооруженной из ее собственной кофты, а позже в средневековом костюме, сшитом явно не по его размеру, ныне казался едва ли не ожившей девичьей мечтой. Средневековый аби́, как и рубашка под ним, сейчас были сменены на абсолютно современную, плотно облегающую его атлетический торс, футболку темно-серого цвета, с каким-то невнятным рисунком на груди; на смену кюлотам и чулкам пришли обычные темно-синие джинсы, достаточно красиво обрисовывающие ноги и лишь подчеркивающие общий спортивный силуэт фигуры; волосы же мужчины, в отличие от все того же восемнадцатого века, сейчас отнюдь не были собраны и, разметавшись в художественном беспорядке по плечам, добавляли ему какого-то неизъяснимого, загадочного, и от того еще более притягательного, очарования.

Рассматривающая писаного красавца, в которого столь внезапно превратился дикарь из подвала, приоткрыв рот, девушка поспешила его закрыть и восхищенно выдохнула.

- Винс, ты выглядишь… - она развела руки в стороны, подыскивая нужное слово, но не нашла его, посему выпалила первое, что пришло на ум, - Потрясно.

Хранитель памяти, который, очевидно, по позаимствованной у кошачьих привычке, к своей персоне относился довольно трепетно, на комплимент почему-то не отреагировал.

- Не подлизывайся, - хмуро произнес он, мрачно глядя на собеседницу, - Зачем ты встала?

- Мне следовало приползти сюда? – ехидно поинтересовалась в ответ Татьяна, по его примеру скрещивая на груди руки, - В следующий раз так и сделаю, не сомневайся.

- Я серьезно, - последовал недовольный ответ, - Если кто-то не умеет приземляться на ноги…

- То он должен лежать на спине, - вставил Роман, - Тихо, молча и ответственно. Где твоя ответственность, а? Срочно покажи мне ее!

- Она лежит, - лениво огрызнулась девушка и, надеясь встретить хоть каплю сочувствия, перевела взгляд на пока что безмолвствующего графа де Нормонд. Тот, заметив это, усмехнулся.

- Ты ищешь у меня поддержки? – вежливо осведомился он, чуть склоняя голову на бок, - Не ищи. Они, - он указал в сторону брата и друга, - Абсолютно правы. Тебе следовало бы отдыхать.

- Они, - недовольно отреагировала Татьяна, - Как я погляжу, вообще уже спелись. Конечно, хорошо дружить против бедной, обиженной мостовой, девушки… Винс, а я вот не знала, что кошки так запросто ладят с людьми. Разве в пампасах твои сородичи не живут по одиночке?

- Твое место в постели, женщина, - фыркнул в ответ явно обидевшийся насмерть мужчина, - Вот иди и…

Продолжить фразу ему не позволил громкий хохот виконта де Нормонд. Винсент, очевидно, не понявший сразу ни этого смеха, ни собственной двусмысленной фразы, внезапно осознал ее и, даже немного порозовев, пихнул заливающегося юношу в плечо, чуть не столкнув его со стула.

- Только бы поржать над умным человеком!

Роман, удержавшийся на стуле лишь благодаря какому-то невероятному чуду, ибо толчок в плечо был довольно сильным, после этой фразы просто застонал от смеха.

- Умным… Ой, не могу… Хоть бы думал иногда, а то… Умным!

Эрик наигранно вздохнул и закусил губу, сам явно пытаясь скрыть смех. Татьяна же, удовлетворенная наконец разрядившейся обстановкой, решила все же соблюсти предписанный режим хоть отчасти и, прошествовав к столу, чинно уселась на один из стульев возле него. В таком положении ей сразу же стало как-то спокойнее и удобнее, и девушка, внимание которой уже давно смутно царапало что-то, скрытое в окружающей обстановке, заинтересованно огляделась.

Солнечный луч, скользнув в окно, осветил собою бо́льшую часть помещения, давая возможность ей как следует рассмотреть его. Только что изумлявшаяся изменениям в облике Винсента, девушка вновь приоткрыла рот.

Обычно пыльная, серая даже в свете солнечного дня, гостиная сейчас потрясала воображение. Обои на стенах, вернее, какая-то атласная ткань, коей они были обиты, поблескивала на солнце; столешница, возле которой сейчас притулилась Татьяна, сверкала едва ли не ярче люстр в бальном зале во времена проведения там последнего бала, слепила глаза, отражая пронзительный и яркий свет. Не в силах долго выносить этого сияния, девушка предпочла обратить внимание на другие предметы интерьера этой комнаты и, надо сказать, отнюдь не осталась разочарована.

Во всей гостиной, похоже, нельзя было бы найти и пылинки; шторы на окнах, не то выстиранные, не то обработанные пылесосом, не то просто хорошенько выбитые, поражали своей чистотой, скрытые же ими окна заслуживали особенного внимания. Абсолютно целые, без единой трещинки, чистые, светлые окна с изысканными, оригинальными и задевающими за живое душу, витражами, заставили Татьяну, недоверчиво приподнявшись на стуле, вцепиться в его спинку, забывая обо всем. Глянув мельком в сторону камина, она отметила, что пыли нет и на нем, обратила внимание на взявшиеся неизвестно откуда свежие дрова и, заметив оставшуюся в самом уголке паутину, вздохнула с некоторым облегчением. Абсолютная красота, нескончаемое торжество прекрасного, как она успела выяснить еще на балу, было вполне способно утомить взгляд и он, зацепившись за хотя бы малейшее несовершенство, откровенно отдыхал.

Роман с Винсентом продолжали самозабвенно спорить, похоже, уже вообще забыв и о том, где находятся, и о том, что кроме них в гостиной есть кто-то еще. Эрик, поначалу совершенно не обращавший внимания на эту перепалку и с интересом наблюдавший за реакцией девушки на приобретшую куда как более цивилизованный вид гостиную, в конце концов не выдержал.

- Тише, - довольно вежливо попросил он, однако же, услышан не был. Спорщики, говорящие уже о вещах трудноопределимых, по прежнему не замечали вокруг никого и ничего, посему просьбу графа оставили совершенно без внимания. Блондин негромко вздохнул и, сдвинув брови, добавил децибел в голос.

- Тихо!

На сей раз его призыв достиг ушей спорщиков, и в гостиной сразу же воцарилась удивленная тишина. Роман и Винсент, недоуменно переглянувшись, воззрились на хозяина замка с абсолютно идентичным непониманием и изумлением на лицах.

- А ты что такой нервный, братец? – крайне вежливо и демонстративно тихо осведомился юноша и, провокационно улыбнувшись, добавил, - Валерьяночку у котика не отобрал? И вообще, я думал, что головой тут долго и упорно бился кое-кто другой… Ей бы я нервозность еще простил. С натяжкой.

Татьяна, оскорбившись не меньше, чем Винсент на шутки про котиков, и за самое себя, и за свою нервозность, недовольно дернула головой, раздраженно фыркая.

- Я убью тебя, и суд меня оправдает!

Тиона, успевшая улечься на столе, согласно мяукнула. Похоже было, что в случае разбирательства в суде кошечка заранее соглашалась быть свидетелем защиты, всячески поддерживая хозяйку.

- Конечно, оправдает, - Роман, почему-то совершенно не обидевшийся на эту угрозу, невозмутимо пожал плечами, - Тем, у кого проблемы с головой вообще готовы простить все, даже самую большую гадость… Мир не справедлив!

- А суд тем более, - широко ухмыляясь, добавил Винсент и, подмигнув виконту, хлопнул его по подставленной ладони. Татьяна, увидев это, недовольно надулась.

- Вот говорила же, что спелись. Все бы лишь бы…

Чем должна была завершиться эта фраза никто из присутствующих, включая и саму девушку, мигом забывшую, что же она хотела сказать, так и не узнал.

Мирное и дружелюбное течение беседы было прервано гулко разнесшимися, похоже, по всему первому этажу замка, тремя размеренными ударами во входную дверь.

Роман с Винсентом, тотчас же оставившие любые попытки спорить или, тем более, обижать и без того обиженную жестоким камнем мостовой, девушку, одновременно повернули головы в сторону холла. Татьяна не преминула последовать их примеру.

Один только Эрик, предпочитающий, как обычно, выделяться из общей массы, а не иметь отношение к ней, перевел вопросительный взгляд на младшего брата.

- Ты кого-нибудь ждешь? – с деланным безразличием, за которым угадывалась некоторая толика напряжения, поинтересовался он. Виконт отрицательно качнул головой.

- Мои друзья не столь безумны, чтобы тащиться в такую даль, пусть даже и ради меня, - сообщил он, все так же не меняя направление своего взора, - Да и не настолько наглы, чтобы вот так по-хамски колотить в дверь.

- Я тоже никого не жду! – поспешил вставить хранитель памяти, не дожидаясь, пока внимание молодого графа переключится на него. Тот факт, что к нему в принципе вряд ли мог бы кто-то заявиться в гости, в расчет явно не принимался.

- И я! – Татьяна, стараясь не отставать от большинства, попыталась выпрямиться на стуле и, спеша перевести стрелки, подозрительно прищурилась, обращаясь к поднимающемуся на ноги блондину, - А ты?

Эрик тонко и загадочно улыбнулся.

- А вот это я намереваюсь выяснить, - спокойно сообщил он и, то ли не желая более отвечать ни на какие вопросы, то ли желая поскорее выяснить, кто же пожаловал к его скромной обители, решительно направился в сторону холла. Винсент, не желая отставать от него, моментально опустил ногу, коей до сих пор упирался в столешницу и стремительно вскочил, едва не сбив тоже начавшего, было, подниматься, виконта. Последний, плюхнувшись обратно на стул, мигом вознегодовал и, тоже вскочив, несильно пихнул хранителя памяти кулаком в плечо.

- Мог бы и поаккуратнее, мамонт!

Мужчина, как и следовало ожидать от мамонта, на тычок не прореагировал, возможно, и вовсе его не заметив, зато моментально возмутился таким к нему обращением.

- Я лев! – недовольно и даже обиженно заявил он и, демонстративно повернувшись к обидчику затылком, деловито зашагал в сторону выхода из гостиной.

- Можно подумать, что есть какая-то разница, - фыркнул Роман и, бросив взгляд на направляющуюся в ту же сторону девушку, шагающую, конечно, на порядок медленнее, чем он сам или же хранитель памяти, сладко улыбнулся, - Тебя подтолкнуть?

Татьяна, к этому времени уже практически добравшаяся до дверей, недовольно обернулась.

- Чтобы у меня еще одно сотрясение организовалось? – сумрачно осведомилась она и, решительно качнув головой, уточнила ответ, который юноша, в силу своего характера, мог вполне истолковать превратно, - Нет, уж, спасибо, я пока обойдусь и одним.

- Такое чувство, что в этом замке меня считают каким-то ужасным злодеем, - недовольно отреагировал молодой человек и, легко догнав собеседницу, оттеснил ее плечом, выходя в холл первым, - А между тем, я добрый, милый, ласковый и даже местами наивный! Тебе еще не стыдно? Тогда продолжим, когда устыдишься, - и, завершив сие порицание, он легко и ловко оперся одной рукой о балюстраду, перемахивая через нее.

Девушка, пронаблюдавшая эту демонстрацию ловкости и силы с чувством той же зависти, что испытала в прошлом, глядя как хранитель памяти перепрыгивает через заборчик, закусила губу. Сама бы она вряд ли сумела повторить подобный трюк в силу сразу двух причин, одной из которых и, пожалуй, самой важной, являлась не вылеченная до конца голова. Второй причиной, тоже довольно весомо препятствующей выполнению акробатических упражнений, было средневековое платье, немного не предназначенное для этого. Впрочем, даже если бы указанные помехи отсутствовали, сейчас упражняться в ловкости было решительно не время.

- Ну, и что за наглость колотится к нам в двери? – Роман, за время, потраченное девушкой на размышления о невозможности совершения спортивных упражнений, уже успевший приблизиться к замершему возле дверей брату, насмешливо оперся локтем на пока еще запертую створку.

Эрик, по сию пору внимательно прислушивавшийся к чему-то за пределами замка, переведя взгляд на младшего брата, неожиданно улыбнулся.

- Я не знаю, - спокойно произнес он, - Разве ты не слышишь?

- Не слышу, - сразу же сообщил юноша, явно не утруждая себя попытками прислушаться, - А что, разве должен что-то слышать? Может, я вообще глухой? А ты, как старший брат, обязан заботиться обо мне, и…

- Роман, мне не до шуток, - прервал молодого человека заботливый старший брат, - Вслушайся.

Виконт обреченно вздохнул и, закрыв глаза, демонстративно прильнул ухом к двери. Потекли мгновения, сменяющиеся минутами. В воцарившейся в холле (к слову, тоже сияющем чистотой и поражающим своим великолепием) атмосфере ничего не менялось, лишь воздух, казалось, становился все тяжелее с каждой прошедшей секундой. В конце концов Роман медленно отстранился от двери и непонимающе воззрился на старшего брата. Лицо его было мрачно.

- Невозможно… - пробормотал он и снова примкнул ухом к деревянной створке, - Как такое может быть?

Девушка, в целях сохранения самой себя и своей головы в целом и здоровом состоянии, присевшая на стул, по-прежнему остающийся на своем месте, заинтересованно подалась вперед.

- Что не может быть? – она попыталась прислушаться сама, но ничего не услышала, посему предпочла уточнить, - Что ты там услышал? Мне кажется, там тихо…

- В том-то и дело, - голос молодого виконта прозвучал неожиданно резко, и Татьяна, теперь напротив, отпрянувшая назад, прижалась к спинке стула, - Ты не слышишь ничего, я не слышу ничего, Эрик тоже, Винс… - здесь он замялся и вопросительно глянул на остановившегося возле стола хранителя памяти. Тот развел руками.

- Ничего, - и, перехватывая эстафетную палочку, принялся объяснять, - Мы находимся в лесу, Татьяна. Вокруг нас бегает, прыгает, чирикает и жужжит живая природа. Однако никто из нас не слышит ни единого признака ее жизни, понимаешь? Судя по тишине, можно сделать вывод, что или окружающий мир внезапно вымер, или… - он замолчал, в раздумье кусая губу.

Эрик, до сего мига слушавший объяснения хранителя памяти вполуха, живо обернулся к нему.

- Или что?

Винсент слегка вздохнул. На лице его отразилось явное омерзение, не то к собственным словам, не то к смыслу, что приходилось в них вкладывать.

- Или к нам в гости пожаловал маг, - нехотя проговорил он, - Очень и очень сильный маг. Мне, правда, не доводилось с таким сталкиваться, это только предположение, так что я не знаю, кто…

- Зато, кажется, знаю я, - медленно проговорил виконт де Нормонд, решительно прерывая говорящего, - И, если вы подумаете, тоже догадаетесь.

Хозяин замка тихонько вздохнул и снова повернулся к двери.

- Ты думаешь, это он?

Юноша невесело усмехнулся и сделал приглашающий жест в сторону выхода.

- Давай посмотрим. Предоставляю честь сделать это первым тебе.

Эрик еле заметно улыбнулся, давая понять, что шутку понял и даже оценил и, протянув руку, решительно толкнул тяжелую створу, распахивая ее практически настежь…

 

***

Вся площадка перед замком была ярко освещена. Солнце, сливочно-желтое, тая в небесах, разливало свой свет, словно расплавленное масло, топя в нем всю округу. Небо, шелково-синее, без единого облачка, казалось, светилось само по себе и, смешивая свой бело-голубоватый свет с масляным солнцем, как будто отражалось в траве, устилающей собою холм, непостижимым образом окрашивая ее в ослепительно-изумрудный цвет.

Легкий ветерок, беззвучно шевеля зеленую поросль, заставлял ее переливаться волнами, так похожими на морские, что тянуло окунуться в них и, забывшись в изумрудной прохладе, закрыть глаза, расслабляясь, качаясь, словно шлюпка, в этом невероятном прибое.

Где-то возле края открытой площадки, почти на склоне холма, приминая собой невероятный бархат травы, стоял тяжелый мотоцикл. Солнце, отблескивая на его красных, отполированных боках, слепило случайный взгляд, мешая изучить железного коня и стоящего возле него человека более подробно. Впрочем, внимания на них никто и не обращал, глянув лишь мельком.

Ближе к замку, в сливочном свете солнца кажущемуся удивительно уютным, каким-то умиротворенным и успокаивающим, стоял еще один человек. Он стоял в одиночестве, немного поодаль, словно стараясь подчеркнуть свою непричастность к происходящему, и выглядел непривычно бледным, казался больным. Кожа его, сейчас бывшая практически фарфорового цвета, словно не замечала сладкого тепла солнечных лучей, не согревалась ими и даже ничуть не окрашивалась; кое-где на ней, выделенные и подчеркнутые безжалостным светом, отчетливо проступали темные, синие, почти черные пятна. Нос его, как будто вдавленный внутрь черепа, все еще оставался немного припухшим, и мужчина, иногда энергично им шмыгая, периодически недовольно потирал его. Не взирая на царящую вокруг июльскую жару, он выглядел замерзшим и, изредка не выдерживая дуновений теплого ветерка, обхватывал себя руками.

Впрочем, Владислав, узнаваемый скорее по мотоциклу, и Ричард, кажущийся выходцем из больницы, были отнюдь не единственными, кто присутствовал сейчас на площадке перед замком. Между ними, прямо напротив входных дверей и, соответственно, напротив вышедших на улицу обитателей замка, стоял еще один человек.

Эрик слегка склонил голову набок.

- Какой неожиданный визит, - голос молодого графа, за последнюю неделю, казалось, вернувший былую живость, сейчас вновь поражал тем же холодом, что и в первый день знакомства девушки с ним.

- Что же в нем неожиданного? – ответил ему кто-то, пока невидимый для Татьяны, но, вероятно, до крайности удивленный словами собеседника, - Разве Ричард не предупреждал, что я мечтаю о встрече с родными?

Ричард при этих словах недовольно шмыгнул носом и, передернув плечами, вновь зябко обнял себя обеими руками. Винсент, до сей поры стоявший возле стола, почти рядом с сидящей на стуле девушкой, нахмурился и решительно прошествовал к двери. Там он остановился, не покидая толком замок, а лишь прислоняясь плечом к дверному косяку и тем самым перекрывая все еще остающейся в замке Татьяне обзор даже на тот маленький кусочек природы, что прежде был ей виден.

- Мы ожидали тебя немного раньше, - Роман, медленно втянув воздух, упер руки в бока и, все же не в силах удержаться от шуток, насмешливо добавил, - Где же ты заплутал, дядя? Мы уж и пирог праздничный съесть успели.

- Неужели не испечете для меня новый? – незнакомец, похоже, искренне расстроившийся, грустно вздохнул, - А я так надеялся посидеть, поболтать за чашечкой чая о делах давно минувших дней…

- Каких именно делах? – граф де Нормонд, похоже, держащий себя в руках с определенным трудом, сделал шаг вперед, - О том, как ты велел своим цепным псам, - он бросил мгновенный взгляд в сторону оборотня, однако сейчас тот при всем желании не мог вызвать ничего, кроме жалости, посему блондин предпочел вновь обратиться к собеседнику, - Убить огромное количество ни в чем не повинных людей?

- Или о том, как травил нас, - вставил Роман, тоже шагая вперед, - Посыпая пищу всякого рода «пряностями»?

- А может быть, о бедной горничной, которой ты зачем-то отдал кулон? – добавил Винсент и, не желая оставаться в стороне, тоже сделал несколько шагов вперед, - Или о своей способности открывать двери в пространстве, ведущие прямиком из замка на улицы Парижа?

Невидимый девушке мужчина негромко, коротко рассмеялся.

- Похоже, последний вопрос особенно занимает тебя, не так ли, Винсент? – в мягком, бархатистом его голосе послышалась улыбка, и Татьяна насторожилась. Что-то было в речи незнакомца знакомое, что-то цепляло ее внимание, однако, определить однозначно, что же это, пока не получалось. Тем не менее, девушка, пользуясь тем, что внимание всех защитников замка отвлечено от нее, не преминула подняться на ноги и сделать несколько бесшумных шагов к двери.

- Похоже, для тебя не новость то, что он занимает меня, - тем временем в тон собеседнику ответил хранитель памяти и, сдерживая раздражение, вероятно, вызванное одним лишь только лицезрением этого мужчины, скрестил руки на груди.

- Ах, как мне неприятно твое поведение сейчас, - с явно патетичными нотками ответствовал незнакомец и грустно вздохнул, - Мы с тобой никогда не были даже представлены друг другу, а ты питаешь ко мне столь яростную неприязнь… Чем же я заслужил ее?

Татьяна, успевшая за это время незаметно приблизиться к двери, услышав первую фразу, вцепилась в косяк. Слова были ей знакомы, тон, которым они были произнесены – тоже, однако, верить собственным ушам сейчас категорически не хотелось.

- Этого не может быть… - пробормотала она, абсолютно забывая сейчас об остром слухе, вероятно, всех, кто собрался перед замком и, выйдя наружу, уцепилась за внешнюю стену, делая вдоль нее неуверенный шаг вперед.

Собеседники, занятые собственными словами, мыслями, чувствами и переживаниями, даже не услышали ее. Один только Ричард, вероятно, не обращающий на беседу особенного внимания, настороженно приподнял голову и устремил напряженный взгляд за спины защитников замка.

- Я даже не знаю, - насмешливо фыркнул между тем Винсент, не сводящий взгляда с собеседника, - Может быть, дело в том, что ты убил много ни в чем не повинных людей? Или в том, что испортил жизнь моим друзьям? Впрочем, если ты потерпишь, я найду еще причины.

Ответ на эти слова, если он и был запланирован, так и не прозвучал, перебитый неожиданным явлением девушки на всеобщее обозрение.

Последняя, пользуясь тем, что небольшая речь хранителя памяти отвлекла на себя внимание всех присутствующих, медленно и уверенно продвигалась вперед, стараясь как можно более незаметно выглянуть из-за спины стоящего слева от главного входа Романа. Однако, планы ее, вместе с надеждами скрыть свое присутствие или, в крайнем случае, сделать его более незаметным, благополучно разбились вдребезги о… траву. Запнувшись за что-то, в ней невидимое, Татьяна, изо всех сил стараясь сохранить облик изящества, соответствующий как ее наряду, так и самому ее проживанию в столь элегантном месте, сделала несколько заплетающихся шагов, отчаянно стараясь устоять на ногах, но, подведенная внезапно закружившейся в последнее мгновение головой, грациозно плюхнулась на колени в самом, что ни на есть, видном месте, представая взглядам одновременно и «своих» и пожаловавших к их дверям незваных гостей.

На несколько секунд на поляне перед замком воцарилась тишина. Эрик, Роман и Винсент, ошеломленные столь внезапным появлением девушки, явственно не находились не только, что сказать, но и что сделать, как вообще реагировать на это; Ричард на миг сжал губы и со вздохом опустил взгляд; Влад и вовсе предпочитал демонстрировать всем видом свою непричастность к происходящему. Один лишь мужчина, чье имя, хоть и не вызывало сомнений ни у кого из обитателей замка и, уж тем более, у пришедших с ним людей, но, тем не менее, до сих пор не было произнесено вслух, взирал на девушку с мягкой, почти отеческой, улыбкой. Однако… почти ли?

Татьяна подняла голову и, встретившись взглядом с неизвестным, представляющим собою явно главаря пожаловавшей к ним шайки, застыла. Еще несколько мгновений прошло в абсолютной тишине; девушка, сжав руками траву, на которую в данный момент опиралась, напряженно старалась произнести что-то. Наконец ей это удалось.

- О… отец?.. – пролепетала она, и холм, по сию пору накрытый ковром безмолвия, словно вздрогнул, разгоняя наложенную на него чарами тишину. Взгляды всех присутствующих немедленно обратились к продолжающей стоять на четвереньках, и выглядящей при этом абсолютно ошеломленной, не взирая на недавно посетившее ее подозрительное озарение, Татьяне.

Ричард, только, было, опустивший взгляд, рывком вскинул голову, взирая на девушку расширившимися от изумления и недоверия глазами.

Влад стиснул руль мотоцикла.

Роман, как раз собиравшийся помочь девушке подняться на ноги, замер, чуть склонившись к ней и протянув руку; Винсент и Эрик, переглянувшись, просто сверлили ее взглядами, почему-то не пытаясь произнести ни слова.

Один лишь мужчина, к которому, собственно, и обращалась Татьяна, продолжал сохранять на своем лице мягкую улыбку, выглядя исключительно приветливо и доброжелательно.

- Ну, разумеется, - спокойно ответствовал он, не дожидаясь, пока минует порожденный изумлением шок, - Я рад нашей встрече, дочка. Все гадал, когда же ты появишься… Мы давно не виделись, признаюсь, я скучал.

- Так скучал, что не удосужился подать о себе и весточки за прошедшие годы, - девушка, постепенно приходящая в себя, ухватилась за руку по-прежнему ошарашенного виконта и, немного принуждая его к помощи, поднялась на ноги. Взгляд ее, направленный на мужчину, был мрачен. Тот виновато развел руками.

- Я был немного занят, дорогая моя. Однако, мне кажется, эти вопросы сейчас обсуждать несколько не ко времени…

- Ты изменился, - тихо произнесла в ответ Татьяна, абсолютно игнорируя обращенные к ней слова. Взор ее, по-прежнему совершенно не веселый и не отражающий радости родственной встречи, внимательно изучал фигуру родителя и его лицо.

А посмотреть было на что. Говоря об изменении, постигшем ее отца, Татьяна отнюдь не шутила – вопреки ожиданиям встретить если не дряхлого, то, уж во всяком случае, пожилого человека, сейчас она смотрела на, если не юного, то уж точно и не старого мужчину, статного, высокого и, должно быть, весьма привлекательного для противоположного пола. Сильные, широкие плечи его были плотно обтянуты тонкой белой тканью рубашки, чей расстегнутый ворот позволял лицезреть красивую, не менее сильную шею. Закатанные до локтей рукава открывали взгляду крепкие руки с длинными, тонкими, изящными пальцами музыканта. На одном из пальцев девушка заметила массивный, тяжелый перстень, украшенный крупным черным камнем, однако, заметила его мельком, не заостряя внимания на этом украшении, на руке мужчины смотрящемся более, чем органично.

Яркие джинсы, с вытертыми по последнему писку моды коленями, ловко сидели на узких бедрах, подчеркивая длинные и стройные ноги; зеленую траву приминали светлые, весьма элегантные, явно дорогие ботинки.

Одним словом, перед опешившей от неожиданной встречи девушкой, стоял красивый, прекрасно сложенный, еще вполне молодой мужчина, казалось, просто органически не могущий иметь в жизненном анамнезе взрослую дочь.

И, тем не менее, дочь эта в наличии имелась и, стоя сейчас перед родителем, созерцала его с молчаливым недоверием.

Мужчина некоторое время позволял это, не прекращая очаровательно улыбаться, но в конце концов не выдержал.

- Надеюсь, осмотр удовлетворил тебя? – он чуть склонил голову набок, подставляя одну часть лица солнцу, и оно сверкнуло искоркой на маленькой сережке-гвоздике в его левом ухе, - Должен тебе сказать, Татьяна, что, как это не прискорбно, но столь пристально разглядывать кого бы то ни было, пусть даже и родного человека, довольно неприлично.

Девушка, уличенная в пристальном изучении родителя, невольно смутилась и, краснея, попыталась скрыть это:

- Должна тебе сказать, что человек, где-то пропадавший больше десяти лет, уже не имеет права называть себя родным!

- Какие глупости, - мужчина, совершенно не обидевшись, мягко улыбнулся, словно наблюдающий за проказами неразумного пока еще ребенка, родитель, - Кровь не вода, дитя мое, она гораздо гуще, и ты это знаешь.

Ричард при этих словах почему-то вздрогнул и, быстро глянув на говорящего, потер лоб, будто пытаясь справиться с неожиданной болью или же надеясь вспомнить что-то. Никто из присутствующих, включая и увлеченную общением с отцом, Татьяну, этого не заметил.

- В любом случае, - продолжал между тем мужчина, - Сейчас не время обсуждать это. Я обещаю, что вскоре мы с тобой спокойно побеседуем, а пока… - заметив, что девушка собирается возразить, он предупреждающе поднял руку, - Не спорь, Татьяна. Ты с трудом держишься на ногах, а я не такой деспот, чтобы мучить тебя, - темные глаза под густыми бровями при этих словах загадочно сверкнули, - Обещаю, что найду минутку для того, чтобы пообщаться с тобой, дочь моя. Поверь, я и сам очень желаю этого… - взгляд мужчины быстро скользнул от шеи девушки к ее руке и тотчас же вновь вернулся к лицу. Красивые, чувственные губы его растянулись в ласковой, просящей улыбке.

- Роман… - обратился он к поддерживающему Татьяну виконту, - Не будешь ли ты столь любезен проводить свою сестренку в замок? Не думаю, что стоит долее утруждать ее.

Юноша, до сих пор выполнявший разве что роль столба, или трости, на которую опиралась девушка, от прямого обращения к нему явственно помрачнел и, сдвинув брови, безрадостно воззрился на собеседника.

- Интересно, с каких это пор у тебя появилось право указывать мне?

- Полагаю, с тех самых, когда ты появился на свет моим племянником, - с тихим смехом ответствовал мужчина. Виконт фыркнул и уже явно хотел, было, возразить что-то еще, наверняка достаточно язвительное и уничижающее, такое, чтобы навсегда отбить у собеседника охоту приказывать, но голос брата, прозвучавший странно устало, помешал ему.

- Роман… - проговорил он, переведя взгляд на того, к кому обращался, - Прошу тебя, отведи ее в замок.

Юноша глянул на брата и насмешливо изогнул бровь.

- Я смотрю, желание приказывать мне передается по наследству, - не удержался он от комментария и, вероятно, хотел добавить что-то еще, однако внимание его неожиданно обратилось к поддерживаемой им девушке, и виконт нахмурился. Татьяна, отчаянно стараясь придать себе вид категорической уверенности и абсолютного здоровья, пошатывалась, словно тонкое деревце во время урагана и цеплялась за молодого человека крайне отчаянно.

Роман тихонько вздохнул и, решительным жестом обхватив ее за плечи, уверенно повлек в замок.

Татьяна подчинилась, даже не пытаясь воспротивиться. Впрочем, она, после встречи с родителем, да и на общем фоне не вылеченной до конца болезни, вообще ощущала себя довольно неадекватно, и сразу сообразить, как необходимо реагировать, не могла.

Однако, оказавшись в холле и завидев знакомый до боли стул, с которого сама не так давно поднялась, девушка насторожилась. Картинки, доселе сменяющие друг друга в весьма хаотичном порядке, наконец выстроились в ее сознании в единую цепь, помогая осознать происходящее, и Татьяна попыталась вывернуться из цепко и уверенно держащих ее рук молодого интантера.

- Я же могу и там… - попробовала возразить она, однако, наткнувшись на исполненный насмешливого сочувствия взгляд виконта, замолчала, выражая свое мнение одним лишь негромким вздохом.

- Не могла бы, - тем не менее, не преминул ответить ей Роман, почти насильно усаживая бедную больную на стул. Завершив же сие действие, он грозно воздел указательный палец и, нахмурившись, строго добавил:

- Сиди тихо и спокойно. С нашим общим родственником мы и без помехи в твоем лице вполне справимся.

- Спасибо на добром слове, - честно попыталась обидеться девушка, однако, собеседник не прореагировал. Он вообще, похоже, не придавал особенного значения словам утомленной событиями и недомоганием девушки, посему обращать на них внимание должным отнюдь не считал, уже вовсю направляясь быстрым шагом к дверям.

Девушка осталась в замке. Впрочем, ничего другого ей и не оставалось, - вряд ли самоотверженно защищающие замок (хотя в данный момент они просто стояли у его порога) молодые люди выпустили бы ее продолжить общение с блудным родителем. Да и мысли ее были заняты сейчас вещами куда как более важными, с ее точки зрения, и более грустными.

Слова Романа об «общем родственнике», брошенные им, вероятнее всего, безо всякого умысла, оставили в душе Татьяны неизгладимый след. Ведь нельзя было оспорить это, понадеяться на ложь, - стоящий перед замком мужчина, чьего визита они совсем недавно так опасались, действительно состоял в родстве и с ней и с обоими братьями де Нормонд. А это могло означать лишь одно, - надеждам и планам на будущую совместную жизнь с Эриком пришел конец. Ведь не может же, в самом деле, она продолжать отношения с собственным братом! Правда, в прошлом Винсент со смехом утверждал, что коли она приходится ему «кузиной», то им никто не запрещает пожениться, но…

Додумать девушка, отвлеченная продолжающимся разговором, не успела, да и не особенно горела желанием заканчивать эти размышления. Вывод в их конце предстоял явно не утешительный.

- Зачем ты пришел? – граф де Нормонд, не дожидаясь, пока вернется брат, сдвинул брови, взирая на стоящего перед ним мужчину с, пожалуй, всей испытываемой им антипатией. Тот удивленно развел руками.

- Разве ты не веришь, что я просто соскучился и возжелал испытать крепость родственных объятий?

Молодой граф насмешливо приподнял уголок губ, очевидно, пытаясь изобразить усмешку. Усмешка в его исполнении получилась довольно холодной, а с некоторых позиций даже и равнодушной, что, вероятно, должно было помочь произвести на собеседника как можно большее впечатление.

- Нет, я не верю, - до удивительного спокойно, сдерживая бушующую внутри ярость, ответил он. Мужчина грустно вздохнул.

- Как быстро растут дети… А ведь я помню времена, когда ты верил всему, и верил беспрекословно! Куда же делся тот маленький мальчик, мой доверчивый племянник?

- Был убит три сотни лет назад по твоему приказу, - на сей раз голос молодого человека прозвучал приглушенно, и Винсент, предпочитая вызвать огонь на себя, сделал шаг вперед, вставая так, чтобы отчасти прикрывать экс-хозяина собой.

- Тебе задали вопрос, Альберт, - голос хранителя памяти звучал не менее холодно, но, пожалуй, куда как более резко, нежели голос хозяина замка, - Или ты все еще надеешься на родственную удавку?

- Родственную? – Альберт ухмыльнулся и, демонстрируя пренебрежение к собеседнику, чуть отставил ногу в сторону, пожимая плечами, - С тобой мы не родственники, Винсент, и я этому чрезвычайно рад.

- Ты что, под дурачка закосить пытаешься? – Роман, вышедший из замка и обошедший слегка поникшего брата вместе с хранителем памяти, встал рядом с последним, - Тебя уже третий раз спрашивают – за каким лохматым пнем ты заявился к нам в гости? Учти, чая нет, весь выпили.

- Пирога нет, чая тоже… - мужчина демонстративно погрустнел, но глянув на решительно настроенного собеседника, продолжать спектакль не стал, - Ах, и почему молодежь стала столь нетерпима к старшим? – он патетически закатил глаза и, вновь переведя взгляд на племянника, продолжил, - Неужели старый человек должен отказывать себе в радости общения с родственниками?

- Обязан, - не преминул подтвердить юноша и, недовольно нахмурившись, скрестил руки на груди, - Слушай, старый человек, тебя не учили, что трепать родственникам нервы не достойно дворянина? Или… - виконт коварно прищурился, расплываясь в насмешливой улыбке, - Или ты не дворянин, дорогой дядюшка?

Внезапный и сильный порыв ветра взметнул длинные волосы виконта, путая их и бросая ему же на лицо. Его собеседник, продолжая улыбаться, в свой черед сузил глаза. Выражение его лица, казалось, не претерпело особенных изменений, однако темные глаза под густыми бровями полыхнули мгновенным, опасным, испепеляющим пламенем. Винсент, стоящий рядом с молодым интантером, невольно отступил чуть назад.

- Маг… - донес ветер до сидящей в замке девушки его вздох, и она напряженно стиснула сиденье стула. На ум ей пришли слова того же Винсента, который утверждал, что к вратам замка пожаловал маг «очень и очень сильный».

Между тем, упомянутый маг, вопреки только что продемонстрированному проявлению его силы и, вероятно, недовольства, оставался как будто бы все таким же безмятежным и спокойным, как и в миг, когда только явился пред очи обитателей замка.

- Разве тебе не должно быть известно о моем происхождении едва ли не больше прочих, дорогой племянник? – в голосе мужчины тенью скользнуло удивление, тотчас же сменившееся явно наигранной печалью, - О, как неприятны мне эти попытки оскорбления… Неужели я заслужил их?

- А неужели нет? – парировал Роман, скрещивая руки на груди, - Мы всей толпой с нетерпением ждем ответа. Чему обязаны твоим визитом, уважаемый дядя-дворянин?

Мужчина вздохнул и, сжав на мгновение губы, покачал опущенной головой.

- Ох уж эта горячность молодости… - он поднял голову и, окинув долгим взором всех собеседников, вздохнул еще раз, - Ну, что ж. Коль уж вы так настаиваете, мне не остается ничего иного, кроме как раскрыть все карты сразу, не так ли? – голос его прозвучал откровенно насмешливо, однако, вновь юлить и увиливать маг, казалось, более не планировал, посему никто из его собеседников даже не подал голоса. Альберт в ответ на это молчание улыбнулся шире, кажется, совершенно довольный им.

- Мне нужен замок, - произнес он и, не дожидаясь, пока обитатели упомянутого строения придут в себя от изумления (которого они, надо сказать, и не испытывали), прибавил, - И титул.

Последние его слова, прозвучавшие негромко, спокойно и даже словно бы небрежно, отозвались, казалось, во всех обитателях Нормонда, включая сидящую в его холле девушку, и отразились на их лицах удивленным, насмешливым недоверием. Роман оглянулся на изумленно вскинувшего брови брата и, ухмыльнувшись, снова обратился к дядюшке. Винсент выразил свое мнение одним лишь коротким фырканьем, словно бы вовсе не принимая заявление собеседника всерьез. Татьяна же, услышав как будто накрывшие собою весь холм слова отца, поднялась на ноги. Вновь к дверям она пока не спешила подходить, однако же предпочитала, в свете таких известий, находиться в более вертикальном положении, нежели прежде.

Роман, в силу своего характера, приходящий в себя быстрее прочих, демонстративно размял пальцы.

- Такие шутки сейчас немного не к месту, дорогой дядюшка, вынужден поставить тебя в известность. Мы тут, знаешь ли, все крайне нервные, вдруг да примем твои глупости за чистую монету и смертельно обидимся?

- Увы, мои слова не ложь, - маг пожал плечами, напуская на лицо весьма виноватое выражение, - Впрочем, вам не на что обижаться. Что плохого в том, что я хочу получить принадлежащее мне по праву?

- По какому праву? – Эрик, до сей поры сохранявший молчание, наконец не выдержал его мук. Альберт развел руками.

- По праву рождения, мой дорогой мальчик. Наследовать Анри должен был я, как его младший брат, однако, он по какой-то причине отдал титул тебе, присовокупив к нему еще и замок. Полагаю, причины эти были весьма шаткими, да еще и надуманными… Графом де Нормонд изначально должен был быть не ты, Эрик, - на миг в глазах мага заплясали колючие искорки, однако же, он справился с собой и, продолжая улыбаться, прибавил, - Теперь я хочу получить то, что мое по праву.

- Что за глупое развлечение – оспаривать права мертвых, - Винсент, включившись в разговор, говорил не громко, однако, довольно уверенно и резко, - Анри мертв уже три столетия как, и твое место рядом с ним, Альберт. Впрочем… не думаю, что он бы на это согласился. Ведь он знал, не правда ли? – хранитель памяти чуть сузил глаза, мигом становясь похожим на свою звериную сущность.

Солнце, ярко сиявшее еще несколько секунд назад, затянуло неожиданной тучей. Откуда она взялась на совершенно чистом небе – было неизвестно, и вместе с тем представлялось слишком понятным.

На лицо Альберта, закрывая его, как тяжелое облако солнечный свет, набежала тень.

- Он знал слишком много, - негромко проговорил маг, явно обращаясь только к Винсенту, однако, тотчас же вспомнив, что перед замком присутствуют и другие лица, заинтересованные происходящей беседой, заставил себя вновь улыбнуться, - А еще больше выдумывал. Я не ожидал от своего брата такого размаха фантазии, ему бы следовало писать книги или картины, однако… - мужчина на миг сжал губы, изображая сожаление, - Он предпочел обратить ее против меня. Впрочем, я вижу, мои слова не убеждают вас, - взгляд мага при этих словах обратился к племянникам, - Но ведь я не прошу отдать все это мне совсем безвозмездно! Я готов оплатить принадлежащее мне по праву.

- Чем? – голос молодого графа прозвучал саркастично, но вместе с тем как-то устало и небрежно. Похоже было, что бессмысленная беседа с неожиданно явившимся родственником уже порядком утомила его.

- Например… - Альберт задумчиво покусал нижнюю губу и, неожиданно просияв, вытянул левую руку в бок, - Местью.

Сухой щелчок прозвучал в растерянной тишине как выстрел.

Рядом с магом, как раз по левую руку от него, явно подчиняясь его действиям, неожиданно взвился узкий песчаный вихрь (при том, что песка в пределах видимости как будто не наблюдалось), в сердцевине которого смутно угадывалось что-то темное. На протяжении нескольких, показавшихся наблюдателям бесконечно долгими, секунд, определить точно, чем это является, не представлялось возможным, однако, вихрь, вызванный магом, по счастью, не был слишком долгим. Спустя несколько мгновений он распался, являя взору опешивших защитников замка и подошедшей к его дверям, не в силах преодолеть любопытство, девушки, весьма субтильное, какое-то серое и потасканное существо женского пола.

Перед замком вновь воцарилось молчание. Никто из присутствующих, не понимая, что происходит, не решался не только нарушить его, но и даже выразить жестом обуревающие его чувства.

Один только Ричард, узнавший явившуюся по воле мага девицу без особых проблем, брезгливо сморщился и предпочел перевести взгляд за спины защитников замка, на стоящую в дверях Татьяну. Очевидно, ее созерцать ему было приятнее.

Появившаяся перед замком девица медленно повела головой из стороны в сторону, словно разминая шею. Взгляд ее на мгновение обратился к призвавшему ее Альберту, однако, тот молчал, и девица предпочла обратить внимание на прочих присутствующих на холме.

Винсент и Роман не вызвали у нее особенного интереса; Ричард тоже остался обделен вниманием, а вот при виде Эрика в глазах неизвестной мелькнуло что-то похожее на насмешливое презрение, которое Татьяна, заметив даже со своего наблюдательного поста, восприняла как личное оскорбление и, хмурясь, сделала шаг вперед, не в силах одолеть мгновенно вспыхнувшее раздражение.

Со стороны девицы это не осталось незамеченным. Она медленно потянула носом воздух, прищурилась и неожиданно вся как-то подобралась, становясь похожей на хищного зверька, изготовившегося к атаке.

- Живая кровь… - зашипела она, - Вкусная, сладкая!

Никто и глазом моргнуть не успел, как она рванулась вперед. Татьяной же, в свою очередь не успевшей не то, что моргнуть, но и даже испугаться, внезапно овладело чувство дежа-вю. Однако, разобраться в причинах его возникновения времени у нее не оказалось.

На перерез незнакомке неожиданно метнулась черная молния и первая отлетела назад, отброшенная ударом невероятной силы.

- Пошла вон, - коротко, очень холодно и зло процедил только что отшвырнувший гадкую хищницу Ричард и, на мгновение невольно прижав руку к ребрам, быстро оглянулся на замершую в дверях замка девушку. Та же, осененная внезапной догадкой, даже не сообразила высказать хоть какую-то благодарность. Чувство дежа-вю, испытанное ей, внезапно усилилось, охватывая собою все существо, и Татьяна вдруг осознала причину его появления.

- Ведь это же… - зашептала, было, она, но чей-то голос, вдруг раздавшийся откуда-то с того места, где уже начинался склон холма, не дал ей закончить.

- Луиза!.. – Влад, некоторое время то ли не веривший своим глазам, то ли просто не узнающий в коротко стриженной, облаченной в одежду не только не подчеркивающую, а даже скрывающую фигуру, девице, ту, что называла себя его сестрой, наконец решился подать голос. Произнесенное им имя словно сорвало покров оцепенения со стоящих перед замком молодых людей. Взгляды их, уже куда как более осмысленные, понимающие, устремились к девице, исполняясь вполне закономерного отвращения.

Альберт, между тем, оставался безучастен, наблюдая происходящее с живым интересом естествоиспытателя, заключившего в одну клетку нескольких опасных зверей и стравившего их меж собой.

Луиза, услышав окликнувший ее голос, рывком обернулась. На бледных губах ее отразилась насмешливая, омерзительная до тошноты, улыбка.

- Братец… - протянула она, не скрывая презрения в голосе, - Ты мне не интересен.

- Не интересен?.. – Влад, от неожиданности сделавший шаг назад и лишь чудом не скатившийся кубарем с холма вместе с мотоциклом, непонимающе заморгал, - Что значит «не интересен»? Мы не виделись столько лет, и ты… Зачем ты здесь? – последний вопрос прозвучал особенно резко. Поскольку интерес он представлял для всех присутствующих, мешать Луизе ответить никто не стал, ожидая этого мига с явным нетерпением.

Взгляд девицы обратился к магу и неожиданно исполнился таким обожанием, залившем собою все бледно-серое лицо, что даже Татьяна в замке немного опешила.

- Хозяин позвал, - коротко ответила она, и голос ее в это мгновение прозвучал почти нежно, словно и не было в нем звериных хрипяще-рычащих нот.

- Хозяин… - растерянно повторил Цепеш, удивленный этой разительной переменой ничуть не меньше других и негодующе глянул на, казалось бы, ни к чему непричастного мага, - Так ты все же!.. – продолжать у него не хватило дыхания.

Альберт обернулся вполоборота и одарил разгневанного экс-художника ласковой улыбкой.

- Ну, разумеется. Я все объяснил тебе уже очень и очень давно, мой друг… Сейчас повторять это смысла нет. Будь добр, не мешай.

- Не мешать? – молодой человек буквально захлебнулся негодованием, но быстро справился с собой, - Не мешать?! Да как ты…

Маг, не слушая дальнейших излияний, сделал быстрое движение рукой, будто проводя открытой ладонью линию, соединяющую небо с землей, обращая движение в сторону собеседника. Тот продолжал говорить, однако, слов его уже не было слышно. Маг отвернулся.

Влад, еще некоторое время продолжавший возмущаться, неожиданно понял, что слова его не достигают ушей адресата и резко шагнул вперед. Схватился за лоб и, недоверчиво отступив, непонимающе вытянул руку, касаясь пространства перед собой.

Роман, всегда воспринимающий близко к сердцу обиды, нанесенные его друзьям, нахмурился. Он видел, как Цепеш ощупывает незримое нечто, появившееся прямо перед ним явно по велению стоящего с равнодушным видом мага, видел, как Влад касается пространства по бокам, позади от себя, и понимая не хуже его, что Альберт, во избежание помехи его планам, заключил бунтаря в некоторое подобие невидимого куба, скрадывающего все звуки и ограничивающего движение последнего, медленно закипал. И более всего молодого виконта выводил из себя тот факт, что возможности оказать хоть какую бы то ни было помощь, он сейчас был начисто лишен. Нет, разумеется, никто не запрещал ему сорваться с места, броситься к другу, а потом бегать вокруг невидимого куба, колотясь в него со всех сторон, но здравый смысл подсказывал, что делать этого не стоит. Слишком много врагов, жаждущих испортить им жизнь, было перед ними сейчас, слишком многое было поставлено на карту, чтобы позволить себе действовать импульсивно.

Юноша сжал руки в кулаки и заставил себя отвести взгляд от заточенного в странное подобие клетки друга.

Луиза, абсолютно не обращающая внимания на то, что человек, названный ею «хозяином» делает с тем, кого она звала братом, отвернулась от последнего с тем же равнодушием, что и заточивший его маг.

- Надеюсь, более нам не будет никто мешать, - Альберт улыбнулся с таким явным оттенком самодовольства, что у Романа мгновенно зачесались кулаки, - Теперь можно продолжить разговор о делах, на котором вы так настаивали.

- Мы продолжаем на нем настаивать, - Винсент, бросив мгновенный взгляд на виконта и легко угадав его состояние, явно не способствующее проявлению чувства юмора, предпочел отвлечь всеобщее внимание, - Для чего здесь эта… - он замялся, напряженно ища подходящее слово, однако, найти его не сумел, посему предпочел не говорить вообще ничего. Впрочем, последнее произнесенное им слово прекрасно характеризовало появившуюся девицу.

- И почему же я должен обсуждать это с тобою, Винсент? – Альберт улыбнулся шире и даже позволил себе негромко, коротко рассмеяться. Солнце, по сию пору скрытое тучей, вновь выглянуло, явно соответствуя перемене в настроении мага.

- Я предпочту обсуждать столь щекотливые вопросы лишь с тем, кто сейчас столь незаконно владеет замком, с тем, кто способен вернуть мне причитающееся по праву… Ты ничего не хочешь сказать мне, Эрик? – взгляд мужчины обратился к молча смотрящему на стоящую перед ним Луизу, блондину. По лицу молодого графа молнией скользнула мимолетная судорога, взгляд его исполнился ненависти и ярости, однако, уже в следующую секунду он сумел взять себя в руки.

- Мой друг только что озвучил все, что я хотел сказать, - холодно проговорил он и, заставив себя отвести взгляд от непосредственной виновницы трехсотлетних мук, глянул на своего собеседника, - Чего ты хочешь добиться, приведя ее сюда?

По губам мужчины медленно растеклась тонкая, какая-то узкая и до невозможности слащавая ухмылка. В темных глазах его сиял неприкрытый восторг от всего происходящего и от собственной роли в этом.

- Разве я не обещал тебе плату? – делано удивился он и неожиданно легонько подтолкнул Луизу вперед, - Вот она, мальчик мой. Я знаю, сколь глубока питаемая тобою неприязнь к этой бедной девочке, как ты зол на нее… Теперь ты имеешь возможность выместить свою ярость, - подавляя ухмылку, маг на миг прикрыл глаза, продолжая очень мягким и ласковым тоном человека, дающего милостыню убогому и просящего при этом сдачу, - Она в твоем распоряжении. Можешь делать с ней все, что тебе заблагорассудиться, ограничений нет. Если хочешь – убей ее.

Влад, уже несколько секунд безмолвно внимавший беседе, от последних слов вздрогнул, будто ужаленный невидимой пчелой и, снова метнувшись вперед, отчаянно заколотил кулаками по незримой преграде.

Луиза, не обращая на названного брата ни малейшего внимания, обернулась, с изумлением взирая на вызвавшего ее хозяина, однако, возражать не посмела, выражая чувства, очевидно, все еще не до конца угасшие в ее душе и способные обуревать ее чахлое сознание, лишь взглядом. Альберт в ответ успокаивающе смежил веки. Лицо его отразило безмятежность уверенного в своих силах негодяя. Голос, когда он заговорил, обращаясь к своей помощнице, прозвучал довольно тихо, однако же, тем не менее, был ясно слышен всем участникам происходящих событий.

- Не стоит так беспокоиться, Лу, - почти мурлыкал маг, казалось, гипнотически воздействуя на ту, к кому обращался, - Я уверен, ты не подведешь меня. И если наш милый маленький граф решит довести дело до драки, я не сомневаюсь, что победа останется за тобой.

- Вот несет бред и даже не смущается, - Роман, переключивший свое внимание с запертого друга на происходящий разговор, насмешливо ухмыльнулся, - С чего ты взял, что это чудо одержит верх? Официально заявляю, что ставлю на брата!

- Присоединяюсь, - важно кивнул Винсент, чуть усмехаясь. Однако, взгляд хранителя памяти оставался серьезным и сосредоточенным, ясно давая понять, что на самом деле ничего смешного в складывающейся ситуации мужчина не наблюдает.

Хозяин замка, похоже, абсолютно не обращая внимания на слова друга и родственника, сделал шаг вперед. Взор его, холодный, злой, как будто бы лишенный малейших признаков жизни, был прикован к Луизе, однако, заговорил он, обращаясь к дяде.

- Ты хочешь узнать, кто одержит верх, Альберт? – тихо, с очень ясно слышимыми нотками с трудом сдерживаемой ярости, произнес он, и неожиданно резким движением закатал рукав рубашки, - Что ж… Могу предоставить возможность увидеть ответ.

Улыбка мага, не покидающая его лица, при этих словах приобрела явный оттенок заинтересованности.

- Предоставь, - мягко произнес он, едва заметно сужая глаза и делая приглашающий жест рукой, - Я буду рад посмотреть на демонстрацию твоего ответа. Лу, милая…

Татьяна, стоя на пороге замка, возмущенно приоткрыла рот. Провокация, наглая и беззастенчивая попытка натравить Эрика на ту, что, в сущности, являлась лишь орудием, марионеткой в ловких руках кукловода, чья роль, конечно, отводилась Альберту, была слишком очевидна. И от этого казалась еще более возмутительной.

Однако, вымолвить хоть слово, предпринять хотя бы малейшую, пусть и заведомо абсурдную попытку остановить начинающееся безумие, она не успела.

Луиза, за время этого коротенького разговора все более и более напрягающаяся, теряющая человеческий облик, все сильнее обретающая сходство с хищником, какой-нибудь ядовитой гадюкой из песков Калахари, вдруг метнулась вперед. Взгляд ее, неподвижный, словно бы остекленевший, с застывшей в нем почти иррациональной ненавистью был прикован к хозяину замка, однако направлялась она явно к дверям древнего строения, где продолжала видеть или, может быть, чуять живое человеческое существо.

Человеческое существо, увидев этот отчаянный бросок, машинально сделало шаг назад. Ричард на сей раз не спешил вмешиваться, не пытался отогнать девицу, стараниями Альберта навсегда утратившую сходство с человеком, вероятно, подчиняясь безмолвному приказу упомянутого мага, и Татьяна испытала небезосновательное опасение если не потерять жизнь, то получить какой-либо вред здоровью точно.

Впрочем, страх ее оказался напрасен.

Эрик, обычно не любивший проявлять свою нечеловеческую натуру, на сей раз предпочел сделать исключение. Наперерез Луизе он метнулся, пожалуй, еще быстрее, чем оборотень и, отшвырнув девицу к ногам ее хозяина, резко обернулся к стоящим за его спиной союзникам.

- В замок, оба, - коротко приказал он и, заметив протест в глазах брата, нахмурился, - Не вмешивайся. Я справлюсь… Винс, - он быстро глянул в сторону растерянной столь быстрым развитием событий девушки и не стал продолжать. Хранитель памяти, привыкший за три столетия угадывать его мысли, понимающе кивнул.

- Не выпущу, - пообещал он и, схватив продолжающего стоять с упрямым видом виконта, потянул его назад, к дверям Нормонда. Роман ожидаемо попытался воспротивиться произволу, однако, как заметила находящаяся в замке девушке, особенного рвения не проявил. Вскоре он и ведущий его мужчина уже оказались возле нее в холле и, остановившись возле дверей, устремили свое внимание наружу.

- Никогда бы не подумал, что все решит поединок, - юноша вздохнул с явственно заметным оттенком ностальгии, - А ведь когда-то за Нормонд бились целые армии…

- Это современный мир, - элегически протянул в ответ Винсент, скрещивая руки на груди, - Не думаю, что есть смысл волноваться, Эрик с ней справиться, я не сомневаюсь, и тогда…

- И тогда ничего не изменится! – Татьяна, напряженно стиснувшая руками юбку собственного платья, перевела на хранителя памяти взгляд, в глубине которого скрывалось откровенное отчаянье, - Неужели не понимаешь? Если Эрик победит, Альберт потребует замок, как законно «оплаченное» имущество, а если проиграет… - она замолчала, закусив губу.

Роман бросил на нее удивленный взор и, чуть усмехнувшись, мягко приобнял за плечи.

- Он не проиграет. Я в своем брате уверен.

- Это радует, - с самым, что ни на есть несчастным видом вздохнула девушка, - Но если Альберт потребует… Если только Эрик что-нибудь придумает…

Юноша негодующе фыркнул и, выпустив собеседницу, упер одну руку в бок.

- Ой, можно подумать, кроме Эрика тут никто думать не умеет! – он демонстративно отбросил прядь волос за спину и значительно добавил, - Мы, между прочим, и сами с волосами.

- Самое время для шуток, - довольно сумрачно отреагировала девушка и, не обращая более внимания на столь неожиданно присоединившихся к ней собеседников, снова направила его наружу.

А между тем, события, происходящие перед замком, стремительно набирали оборот и, надо признать, происходили куда быстрее, чем об этом можно было бы рассказать.

Граф де Нормонд, успевший уже получить в поединке ссадину на щеке, упорно и, в целом, довольно легко отбивал все направленные на него атаки, однако, контратаковать, к сожалению как своему, так и наблюдателей, переживающих за него (а возможно, и не только их), не успевал. Луиза, натравленная своим хозяином, напоминающая внезапно взбесившуюся собаку, или еще что-то, куда как более опасное и злобное, кидалась вперед, почти не обращая внимания на сопротивление противника. Он отшвыривал ее от себя, она отлетала в сторону, падала, снова вскакивала и бросалась в грозящий перерасти в абсолютно бестолковую, лишенную смысла схватку, могущую растянуться на неизвестное, может быть, и бесконечное, количество времени, поединок.

Эрик, будучи существом мало того, что не человеческим, так еще и явно более сильным, чем его противница, уставшим абсолютно не выглядел и продолжал отбрасывать Луизу от себя с совершенно холодным, лишенным каких бы то ни было проявлений эмоций, выражением лица.

Неожиданно Татьяна в замке заметила, что эту схватку, какой бы странной она не казалась со стороны, граф де Нормонд ведет весьма необычным и, вероятно, полным хитроумного замысла способом, - отталкивая Луизу, молодой человек непрестанно продвигался на несколько шагов вперед, постепенно меняя местоположение и разворачивая, тем самым противницу боком к своей вотчине.

В первый миг Татьяна восхитилась умом молодого графа. Но уже вскоре, сообразив, что таким образом он фактически оставляет двери замка незащищенными, ощутила страх и, ища поддержки, схватила стоящего рядом с ней Винсента за руку. Тот легко сжал пальцы девушки в ответ и чуть наклонился к ней.

- Нет смысла беспокоиться, - коснулся уха Татьяны теплый шепот, и девушка, бросив мгновенный взгляд на своего утешителя, слабо улыбнулась.

Тем временем, Эрик уже успел развернуть Луизу боком к дверям замка. Сейчас, когда мерзкая девица предстала в поле зрения находящихся в замке молодых людей, замысел графа стал более очевиден, а вместе с ним обрели большую ясность и слова хранителя памяти.

Луиза, как бы ей не хотелось этого, и как бы сильно не прельщала ее живая и теплая кровь стоящей в холле девушки, не могла бросить своего противника и попытаться атаковать замок. В глазах ее, налившихся кровью и, казалось, даже изменивших цвет на бордово-алый, застыл, словно клеймо, четкий и ясный приказ Альберта справиться с хозяином замка. Когда маг успел отдать его, было неизвестно, ибо никто из присутствующих не помнил подобной фразы из его уст, но на лице его послушной собаки, домашней гадюки, словно вывезенной сюда из песков Калахари, он читался словно напечатанный крупными буквами.

Эрик, вероятно, понял это уже давно, быть может, в тот миг, когда начал менять собственное положение, и на этом же понимании основал свой хитроумный план. Впрочем, нельзя сказать, что только на этом.

Взгляд молодого графа на несколько мгновений метнулся вниз, словно ища что-то в траве, но вскоре уже вновь вернулся к бросившейся в очередной раз в атаку Луизе. Что искал молодой человек наверняка сказать было трудно, тем более, что из холла замка трава под ногами последнего просматривалась отнюдь не так хорошо.

Эрик снова оттолкнул хищницу и, продолжая менять положение, словно стараясь изменить угол направленных на него атак так, чтобы в конечном итоге они задели и Альберта, чуть переступил по траве. Маг, не сводящий с него взгляда, заинтересованно прищурился.

Примечательно, что за время, затраченное на поединок, никто из непосредственных неприятелей графа не произнес ни единого слова.

Ричард, стоящий в стороне, скрестив руки на груди, изо всех сил старался сделать вид, что происходящее его никоим образом не касается, однако, бросаемые им периодически на блондина то одобрительные, то сочувствующие взгляды, яснее слов говорили об обратном; Альберт предпочитал играть роль безмолвного наблюдателя; Влад же, замерший в своей незримой клетке и вовсе обращал больше внимания на названную сестру, то ли поддерживая ее, то ли, напротив, молчаливо осуждая.

Эрик, не сводя взгляда со своей противницы, сделал еще один шаг по траве, и… неожиданно упал, очень явно оступившись на чем-то. Произошло это столь мгновенно и в то же время так внезапно, что наблюдатели, как с одной стороны, так и с другой, опешившие от случившегося, даже не успели толком осознать его причины. Только Луиза, разум которой находился сейчас не в ее подчинении, не выказала ни малейшего недоумения, не показала ни капли растерянности, только злобно ухмыльнувшись. Такая реакция, как поведение самого, что ни на есть, злобного и непримиримого врага, была понятна – упавший навзничь противник, на несколько мгновений явственно лишенный возможности оказывать сопротивление, был просто подарком судьбы.

Луиза метнулась вперед, словно камень, выпущенный из пращи. Татьяна в замке невольно зажмурилась, - хоть и сильна была ее уверенность в том, что молодой граф одержит верх, что не позволит какой-то мерзкой твари одолеть себя, страх за него все же был не менее силен, а сложившаяся ситуация лишь упрочивала его.

Она бы так и стояла, затаив дыхание от ужаса, крепко-накрепко зажмурив глаза и вцепившись в руку стоящего рядом хранителя памяти мертвой хваткой, если бы неожиданный звук, раздавшийся извне, не вынудил ее, вздрогнув, неуверенно разомкнуть веки.

Изумленный вскрик, явно женским, вновь на краткое мгновение лишившимся всех звериных интонаций, голосом, сорвавшийся на сиплый, булькающий хрип, позволял просочиться сквозь страх надежде на то, что с графом де Нормонд все в порядке.

Открыв же глаза, Татьяна сумела убедиться в этом воочию.

На небольшой плоской площадке перед замком, покрытой изумрудной, вновь ярко освещенной солнцем травой, разыгрывалась довольно ужасающая и, надо сказать откровенно, не самая приятная сцена.

Луиза, бросившаяся вперед в явной надежде покончить со своим противником, по совместительству являющимся еще и хозяином замка, на который так целился Альберт, сейчас нависала над ним, не в силах двинуться ни вперед, ни назад. Из спины ее торчал, пробив насквозь грудную клетку чуть выше солнечного сплетения, неизвестно откуда взявшийся, окровавленный деревянный кол. Противоположный его конец сжимал обеими руками Эрик, глядящий на противницу холодно и жестоко. Кровь, стекающая вниз, скользила по дереву и пачкала руки блондина, однако он, казалось, даже не замечал этого.

Луиза дернулась, пытаясь освободиться от оказавшегося столь смертоносным куска дерева, зарычала, захрипела и… внезапно отлетела в сторону, буквально скинутая с пронзившего ей грудь кола.

Эрик, только что столь нетривиальным способом избавившийся от нависающего над ним и тем самым ограничивающего свободу движений, тела, медленно поднялся на ноги.

Татьяне, не сводящей с него глаз, неожиданно стало страшно. Уж на что, как ей казалось, она успела привыкнуть к не особенно частой смене настроений графа, на что спокойно реагировала на периодически вновь вспыхивающий в его глазах холод трехсотлетнего забвения, но таким ей видеть его еще не доводилось.

Вообще, как сейчас осознала девушка, перед ней блондин никогда не представал злым или, тем более, ненавидящим, желающим кому бы то ни было смерти; самым страшным, что он демонстрировал ей было раздражение, но это, в свете происходящего сейчас, вполне можно было пережить.

Граф де Нормонд тяжело шагнул вперед. Светлые волосы его, так и не привыкшие вновь лежать в аккуратной прическе, растрепались; рубашка немного съехала на бок, кое-где на ней явственно выделялись кровавые пятна; на щеке красовалась длинная царапина. Когда хозяин замка успел получить ее, было непонятно, однако же, это сейчас интересовало, пожалуй, всех присутствующих, едва ли не в последнюю очередь. Серые глаза молодого человека, обычно такие спокойные, за последнюю неделю приобретшие оттенок почти умиротворения, сейчас пылали яростью, ненавистью, заливающей темным светом все лицо графа, накладывая отпечаток жестокости на его черты. Руки его уверенно сжимали уже испачканный в крови кол.

Луиза, чей разум все еще должен был пребывать под контролем мага, а, быть может, и вовсе давно уже переставшая мыслить самостоятельно, взглянув на приближающегося к ней человека, вдруг испытала страх. Он очень ясно отразился в ее красных от жажды крови глазах, промелькнул в уголках едва заметно дрогнувших губ и, наконец, выразился в попытке отползти назад (ибо стоять она, раненая, уже не могла) и жалобном хриплом шепоте:

- Хозяин… хозяин, помоги…

Альберт широко улыбнулся. По лицу его, по общей небрежной позе, можно было сделать вывод, что мужчина смотрит скорее развлекательное шоу, нежели любуется разыгрывающейся на его глазах сценой кровавой мести.

- Ты мне не интересна больше, Лу, - очень ласково и мягко проговорил он, поднимая взгляд от лежащей на земле союзницы к успевшему подойти мстителю.

Граф де Нормонд занес кол.

- За родителей, - пронесся над холмом его тихий, как ветерок, шелестящий в кронах деревьев, шепот. Кол опустился, пронзая плечо девицы, пригвождая ее к земле.

Раздался короткий, вмиг сорвавшийся на кашель крик. Луиза заметалась, силясь спастись, ведомая сейчас уже не волей мага, а древним, как мир, инстинктом, стремлением выжить любой ценой.

- Ричард! Ричард… - умоляюще застонала она и, переведя взгляд на оборотня, протянула к нему пока еще здоровую руку, - Рене…

- Отвали, - холодно отреагировал тот и, сморщив не до конца пришедший в норму нос, отвернулся. Видимо, симпатии и интереса к этой девице он испытывал не больше, чем Альберт.

Окровавленный кол с тихим чавканьем вырвался из земли и тела несчастной пешки хитроумного мага и снова взмыл вверх.

- За Луи, - снова накрыл окрестности кажущийся невероятно тихим голос молодого графа. Сейчас он был страшен. Опустившийся на одно колено, опираясь сбоку от жертвы на землю, находящийся теперь довольно близко к ней, молодой граф казался воплощением обуревающих его чувств, олицетворением жажды мести, жажды крови, ожившей холодной ненавистью и бешено горячим гневом. Лицо его, испачканное брызнувшей в миг предыдущего удара, кровью, словно бы окаменело; в глазах, в действиях, во всем существе, не осталось ничего людского, - сейчас это был монстр, лишенный всех человеческих чувств, лишенный жалости и ведомый лишь желанием отомстить.

По губам Альберта, наблюдающего за происходящим с нескрываемым интересом, змеей скользнула странная насмешливая улыбка.

Татьяна в замке, теряясь в обуревающих ее чувствах, сжала губы, не в силах отвести взгляд.

Кол снова опустился, пронзая на сей раз другое плечо девицы.

Она опять попыталась закричать, сорвалась на жалкий, булькающий стон и запрокинула голову.

- Влад… - взгляд ее был устремлен к потрясенному Цепешу, который сейчас, похоже, не сумел бы сдвинуться с места, даже если бы не был ограничен невидимым барьером, - Братик… Помоги…

- Братик? – Эрик, услышав это обращение, чуть сузил глаза, - Не смей произносить этого слова, ты не знаешь его значения! За Романа!

Кол вновь взметнулся и опустился на сей раз практически без задержки, пронзая горло лежащей на земле девицы.

Роман в замке, услышав произнесенные братом слова, чуть выпрямился. Неизвестно, что сейчас в большей мере испытывал юный виконт – гордость ли за брата, жалость ли к бывшей пассии, - лицо его не отражало ровным счетом ничего, кроме напряженного созерцания.

Говорить Луиза больше не могла, - граф де Нормонд, нанося последний удар, повредил ей голосовые связки. Кол вошел несколько под углом, пронзая шею, горло наискосок, спускаясь куда-то к трахее и, возможно, задевая какие-то немаловажные вены и артерии, однако девица все еще была жива. Шевелить головой, пригвожденная к земле столь жестоким образом, она больше не могла, посему взгляд ее был прикован теперь только к тому, кому когда-то она, не задумываясь ни о чем, ведомая лишь приказом мага, сломала жизнь, к тому, от кого теперь зависела ее жизнь и кто намеревался ее оборвать.

Эрик рванул кол, на мгновение высвобождая свою жертву, и занес его в последний раз. Он не говорил ни слова, смотрел лишь в глаза распластавшейся на земле, истекающей кровью девице, твари, давно утратившей даже право зваться человеком, и окружившая холм тишина, казалось, вторила его мыслям.

В этой тишине особенно громко, жестоко и неприятно прозвучал хруст сминаемых костей. Опустился кол, пронзая на сей раз череп, пригвождая уже безжизненное тело еще плотнее к земле, чем прежде, и над холмом разнеслись прощальные слова молодого графа, которых Луиза уже не могла слышать:

- За меня…

Все было кончено.

Никто из наблюдателей, созерцавших происходящее со все возрастающим и внезапно оборвавшимся при виде столь предсказуемой, но ужасной развязки, напряжением, не решался произнести и слова. Даже Альберт, наблюдавший поединок с застывшей и совершенно очаровательной, бездушной и жестокой улыбкой на устах, к концу его как-то посерьезнел и сейчас внимательно следил за действиями молодого графа.

Эрик, по сию пору нависавший над жертвой, опершись одним коленом на землю, медленно поднялся, неторопливо выпрямляясь. Лицо его не выражало сейчас ровным счетом ничего, однако, где-то в глубине вновь на некоторое время похолодевших серых глаз плескалось нескрываемое сожаление о собственной, проявленной только что жестокости. Оставляя кол вонзенным в череп девицы, он сделал несколько шагов назад, приближаясь к замку и как будто специально предоставляя Альберту и Ричарду возможность рассмотреть дело его рук. Влад, которого маг практически закрывал спиной, пораженный, потрясенный и растерянный, сейчас в расчет особенно не принимался.

Ричард, мельком глянув на распростертое на земле тело, брезгливо сплюнул в сторону и, сунув руки в карманы, вызывающе воззрился на хозяина замка.

Маг же, привлеченный случившимся гораздо больше, уверенно шагнул вперед.

Эрик, хмуро наблюдая за его приближением, отступил еще немного, не то желая сам оказаться под защитой замка, не то намереваясь защитить свою вотчину от вероятной попытки нападения.

Альберт, приблизившись к мертвому телу своей подручной, с интересом оглядел его и, протянув руку, легко провел кончиками пальцев по верхушке вонзенного в него кола.

- Должен признать… - рука мужчины уверенно кружила по верхней части остро заточенного куска дерева, словно изучая его шероховатую поверхность, а голос напоминал мурлыканье большого кота, - Ты силен, Эрик, - тонкие пальцы сжали верхнюю часть деревянного оружия и с силой, неожиданной для такого изящества, рванули его, выдергивая как из земли, так и из тела несчастной пешки. Перстень на пальце Альберта сверкнул, отражая солнце; рука с зажатым в ней колом взмыла вверх. Откуда-то с земли, где осталось тело Луизы, донеслось тихое шуршание, но осталось не удостоенным ничьего внимания, - остро заточенный кусок дерева, на мгновение мелькнувший в занесенной руке мага, летел в сторону молодого графа, нацеленный прямо ему в лицо.

Татьяна в замке еще сильнее стиснула руку хранителя памяти. Знаниями о том, существует ли возможность убить интантера деревянным колом, она не обладала, однако, и сомнений, что окровавленная деревяшка может навредить молодому человеку, не испытывала. Страх, снедавший ее на протяжении всего поединка графа де Нормонд с ныне покойной тварью, и только, было, успевший отступить, вновь охватил девушку; расширившимися от ужаса глазами она следила за летящим оружием, которое молодой граф, казалось, и не собирался пытаться остановить. Лишь много позже она осознала, что время, в ее сознании в этот миг растянувшееся на годы, на века, на деле занимало лишь мгновения, - все произошло так быстро, что Эрик, все еще остающийся под гнетущим впечатлением от поединка, не успел прореагировать.

По счастью, он был не один. Молодой виконт, скорее всего, прекрасно понимающий состояние брата, и сознающий, что защититься сам от столь неожиданной атаки он сейчас не в состоянии, нашел, что пришел его час.

Когда острие кола вдруг замерло в нескольких сантиметрах от лица блондина, никто поначалу не осознал причин происшедшего. Однако, уже практически сразу, завидев сжимающую дерево худощавую руку, услышав знакомый голос и вспомнив мелькнувшую в воздухе копну длинных черных волос, наблюдатели, особенно те, что пока еще оставались в замке, сумели понять, что случилось.

Роман, успевший поймать кол в самый последний момент, широко ухмыльнулся и, опустив руку, легко провернул оружие в ней.

- А ты в этом сомневался, дядюшка? – насмешливо осведомился он и, демонстрируя, что силой здесь обладает не только Эрик, легко вонзил кол в землю. Оружие ушло в почву больше, чем на половину и юноша самодовольно подбоченился. Завидев насмешку в глазах мага, он вопросительно приподнял бровь.

- Еще какие-то вопросы? Ты не стесняйся, задавай, мы пока еще не устали отвечать. Но предупреждаю – терпение уже на исходе.

- О, не волнуйся, мой милый племянник, - Альберт улыбнулся так широко, жизнерадостно и миролюбиво, что даже у Татьяны в замке, чье отношение к магу проходило все же через призму родственных отношений, зачесались кулаки. Винсент, тот и вовсе, забыв о самоконтроле, стиснул руку девушки так, что та тихо зашипела от боли. С удивлением покосившись на нее и осознав свою оплошность, он поспешил выпустить ее ладонь.

- Я не отниму у вас много времени, - продолжал между тем Альберт, не прекращая улыбаться, - Действия твоего брата, я полагаю, можно считать согласием обменять замок на эту небольшую плату, - он бросил быстрый взгляд вниз, на землю, где должно было покоиться тело Луизы, - Поэтому, я думаю…

Негромкий, изумленный и испуганный вскрик Татьяны не дал ему закончить. Внимательно наблюдающая за поведением отца, следя за каждым его, даже самым мельчайшим движением, девушка, подметив брошенный им взгляд вниз, машинально сама опустила глаза на тело девицы и, увидев, что происходит с ним, не сумела сдержаться.

Холм, нежно согреваемый солнцем, снова овевал легкий ветерок, казалось, могущий добавить умиротворения общему пейзажу, если бы те, кто присутствовал здесь, не вносили нотки ужаса и напряжения в окружающую атмосферу. Тело Луизы, словно песочный замок, как легкая дорожная пыль, постепенно сдувалось, уносилось этим ветерком, не оставляя и следа на память о себе.

- Как… как это… - лепеча, девушка не отрывала взгляда от почти исчезнувшего тела той, что дважды пыталась покуситься на ее жизнь. Альберт, услышав этот пораженный, испуганный лепет, перевел взгляд на дочь и ненатурально вздохнул.

- Ах, это… Здесь нет ничего удивительного, дитя мое. Тело бедняжки Лу поддерживала в надлежащем состоянии только жизнь, питаемая, в свой черед, моей волей. Когда всего этого не стало, с ее телом произошло то, что и должно было случиться с любой материей за три сотни лет – оно обернулось прахом. Если сейчас убить, скажем, твоего старшего брата, - при сих словах его взгляд уперся в Эрика, а губы растянула неприятная улыбка, - С ним произойдет то же самое. Конечно, если какое-нибудь чудо не сумеет изменить его сущность…

- Такое же, как и то, что изменило ее сущность? – голос Эрика прозвучал глухо, вопрос, казалось, не подразумевал никого конкретного, однако, сомнений в том, о ком идет речь, не возникало. Он поднял взгляд, как оказалось, тоже опущенный к рассыпающемуся и улетающему с ветром телу Луизы и внимательно глянул на Альберта.

- В миг, когда она осознала близость смерти, - тихо продолжил молодой граф, - Ее глаза изменились. В них больше не было твоего внушения, твоей, как ты говоришь, «воли», в них не было тебя, Альберт! Тогда это была просто маленькая глупая девочка, попавшая в лапы мерзкого негодяя. Это ты называешь изменением сущности, - порабощенную волю, подчиненный разум, полностью лишенный возможности самостоятельно мыслить?

Маг чуть склонил голову на бок, с любопытством взирая на гневного собеседника.

- Как это мило – слушать обвинения убийцы. Как же у тебя поднялась рука так жестоко поступить с бедной глупой девочкой, мой дорогой племянник? – губы мужчины раздвинула широкая, почти издевательская улыбка, - Ты винишь меня в жестокости, но, похоже, сам идешь по моим стопам… Впрочем, меня это не удивляет. В любом случае, сейчас меня интересует замок. Он оплачен, поэтому я имею право потребовать…

- Оплачен? – граф де Нормонд насмешливо вскинул брови, - Смертью пешки? – он бросил взгляд на стоящего рядом брата, будто передавая ему эстафетную палочку. Роман не преминул с готовностью подхватить ее.

- Кажется, маразм у тебя от молодости тела не зависит, - хладнокровно заявил он, все так же не опуская упертых в бока рук, - Скажи, дядя, ты вообще в курсе о такой вещи, как иерархия преступного мира?

- Увы, нет, - мужчина с очень натуральным огорчением развел руки в стороны и виновато вздохнул, - Видишь ли, милый племянник, мне никогда не доводилось иметь отношения к преступному миру, так что сказать ничего не могу.

- Какая наивность, - Винсент в замке, не наблюдающий более никакой опасности, могущей грозить стоящей рядом с ним девушке, или же чего-то, вследствие чего этой девушке потребовалась бы поддержка, выпустил ее ладонь и, подражая Ричарду, по сию пору не меняющему позы, сунул руки в карманы, ухитряясь в таком положении пожать плечами, - Всегда умилялся негодяям, считающим себя белыми ангелами.

- Винсент, ты уже не в первый раз вмешиваешься в не касающийся тебя разговор, - Альберт, глянув в сторону замка, мягко улыбнулся, - Не заставляй меня поступать с тобой так же, как с тем забавным мальчиком, - с сими словами он кивнул назад, явно намекая на запертого в незримой клетке Владислава.

- Не заставляй меня объяснять тебе популярно, почему мы не любим домогательств по отношению к нашим друзьям, - парировал Роман заметно похолодевшим голосом, однако, глубоко вздохнув, взял себя в руки, - Итак, объясняю глупым выходцам из средних веков и еще откуда-то там, не знающих элементарных вещей. Первопричиной того, за что предложил отомстить, был ты, дражайший дядюшка, поэтому смерть пешки абсолютно не меняет дела.

- Я сломал палку, - в свой черед подал голос его брат, - Но не обезвредил того, кто ударил меня ею. До тех пор, пока ты жив, Альберт, долг не будет оплачен.

- Ну, а когда он будет оплачен, - не выдержав, вновь напомнил о себе хранитель памяти, - То, боюсь, замок тебе уже будет без надобности. На том свете вообще жилья не полагается, разве что склеп где-нибудь на отшибе от цивилизации.

- Какая любопытная позиция, - лицо мага как будто оставалось спокойным, однако откуда-то из глубины его сущности словно проступили темные грозовые тучи, закрывающие собою все миролюбие и жизнерадостность; в глазах отдаленной угрозой сверкнула молния, - Правда, немного не честная. Вы вынуждаете меня применить силу, друзья мои.

- Снова будешь палочками кидаться? – с явно наигранной ленцой в голосе небрежно осведомился Роман, и безмятежно улыбнулся, - Спешу напомнить, дядя, что песики тут не мы и скакать за всякими деревяшками дело не наше.

Ричард в ответ на такой ясный намек неприязненно сморщился, однако, ничего говорить не стал.

Между тем, Татьяна в замке, услышав угрозу Альберта, в отличие от виконта де Нормонд, восприняла ее весьма серьезно и, испуганно сжав собственное платье, нервно шагнула вперед. От внимания мага это не укрылось. Увидев столь явное беспокойство дочери, и не вдаваясь в детали того, кому оно, собственно, адресовано, он изобразил на лице ласковую благодарность.

- Приятно, когда дети так беспокоятся о тебе. Но не стоит волноваться, моя дорогая, я вовсе не планировал лезть в драку, бросаться вперед, как эта глупая девочка, - он бросил взгляд вниз, на тело Луизы, от которого уже практически ничего не осталось, - К чему мне пачкаться в чьей-то крови? Для таких целей у меня есть они, - мужчина на несколько мгновений смежил веки и, разведя руки широко в стороны, вновь распахнул глаза. За спиной его, каким-то чудом умещаясь на небольшом пространстве между явственно опешившим, но шарахнувшимся, на всякий случай, в сторону, Ричардом, и вполне недоумевающим для того, чтобы его можно было счесть непричастным, Владом, взметнулась стена песка или, быть может, сухой земли, пыли из-под ног. Оборотень сделал еще несколько шагов в сторону замка, не подходя к его, замершим кто снаружи, кто внутри, возле дверей, обитателям, но невольно примыкая к ним в едином изумленном порыве. Взгляд его, напряженный и, похоже, даже испуганный, был прикован к стене пыли за спиной мага, в которой уже, оправдывая вполне закономерное ожидание, смутно прорисовывались человеческие фигуры.

- Это еще кто… - сорвался с губ оборотня растерянный, потрясенный и какой-то недоуменно-испуганный шепот, и взоры обитателей замка на несколько мгновений с изумлением не меньшим, нежели вызывали странные, призванные силой мага силуэты, обратились к нему. Альберт же, явственно слышавший шепот соратника, совершенно не прореагировал на него. Он лишь бросил быстрый взгляд в сторону говорящего и, широко, загадочно улыбнувшись, вновь отвел его, устремляя куда-то в незримое небытие.

Силуэты за его спиной, прибавляясь буквально на глазах, приобретали все более четкие очертания. Уже вполне можно было различить отдельных мужчин и женщин разных возрастов, но явно дееспособных; кое-где виднелись и детские фигурки, однако, умиления или жалости они не вызывали. Не вызывало добрых чувств и ни одно из появившихся существ, слишком бледных для того, чтобы казаться живыми, со слишком длинными ногтями, сходными уже больше с когтями хищных зверей, со слишком сильно налитыми кровью глазами и мелькающими периодически между бескровных губ мелкими, острыми зубами. Было их невероятное количество, - казалось, каждая песчинка взметнувшейся по воле мага волны пыли или земли обратилась в странное и страшное чудовище.

Кем были эти существа – не знал, пожалуй, никто, кроме призвавшего их хозяина. Обитатели замка, двое из которых сейчас находились непозволительно близко к возникшей так быстро и так внезапно несметной, растянувшейся длинной полосой армии, невольно напряглись, готовясь или скрыться за прочными дверями, или, при самом плохом раскладе, – принять бой.

Альберт, легко прочитав это напряжение, отразившееся на лицах молодых людей, с насмешливой улыбкой, в которой читалась абсолютная уверенность в победе, поднял руку, собираясь отдать команду к атаке.

- Не думаю, что это займет много времени, - в голосе мага прозвучали металлические нотки, и улыбка на мгновение стала холодной, однако, тотчас же вновь обрела былую насмешливую приветливость, - Думаю, ты будешь не прочь лишний раз доказать свою силу, мой дорогой племянник. Ах, едва не забыл, - он чуть повернулся, вставая к призванной им армии вполоборота и вытянув поднятую руку куда-то в сторону молчаливо ожидающих приказа созданий, щелкнул пальцами. Над холмом разнесся звук лопнувшего воздушного шара, смешавшийся с чьим-то изумленным, негодующим криком, почти сразу оборванным спокойным голосом Альберта.

- Не стоит столь громогласно демонстрировать свое негодование, месье Цепе́ш. Вы можете быть свободны, - мужчина вновь повернулся к своим непосредственным противникам и продолжил, уже стоя спиной к тому, к кому, собственно, обращался, - С сожалением вынужден констатировать, что даже художником ты, мой друг, был лучшим, нежели показал себя сейчас актером.

Влад, по сию пору не опомнившийся после столь неожиданной и мучительной смерти той, кого называл сестрой когда-то, да и удивленный не меньше прочих явившимися по зову мага созданиями, стиснул кулаки, резко шагая вперед.

- Ты… ты! – зарычал он, вероятно, совершенно не контролируя собственный гнев, - Как ты смеешь! Да я…

- Владислав, - голос Альберта явственно похолодел; вновь поворачиваться к собеседнику маг так и не собирался, - Если ты желаешь проверить дарованное тебе бессмертие, не смею мешать. Но вынужден предупредить – как только я опущу руку, эти милые люди разорвут на клочья любого, кто окажется в пределах их досягаемости. К тебе это тоже имеет отношение. Поэтому я не советовал бы тебе медлить, мальчик мой… Благословляй мою милость и спасайся бегством как можно скорее.

Цепеш задохнулся от негодования и, явно собираясь что-то сказать, открыл рот. Альберт, стоящий к нему спиной, скрытый телами мерзких созданий и совершенно точно не могущий видеть, как ведет себя его собеседник, мягко пошевелил пальцами воздетой руки, словно перебирая невидимые струны. Существа, повинуясь этому беззвучному приказу, синхронно повернулись. Владислав, увидев устремленные на него взгляды пылающих жаждой крови глаз, поперхнулся невысказанными словами и, отступив назад, торопливо перекинул ногу через мотоцикл. В последний миг перед тем, как скрыться, вновь вопреки своей воле, но в согласии с инстинктом самосохранения подчиняясь приказу Альберта, он обратил взгляд в сторону Романа, ухитряясь рассмотреть его за спинами членов армии мага. Взор его странно помрачнел, и Цепеш, так и не произнеся ни слова, и не предпринимая больше попыток остаться, резко ударил ногой по стартеру, заставляя мотоцикл сорваться с места, словно небольшую наземную ракету.

Роман, проводив его взглядом, сдержал вздох. Обвинение и недовольство, мелькнувшее в глазах друга объяснили молодому виконту все куда как яснее, чем могли бы сделать это даже самые проникновенные речи, и юноша, сознавая необходимость по завершении всего мириться с приятелем, испытал определенный дискомфорт. Впрочем, понимая и то, что для демонстрации личных чувств и переживаний время сейчас не самое подходящее, успешно скрыл его, вновь обращая внимательный взгляд на спокойного, уверенного в себе мага.

Тот снова легко пошевелил в воздухе пальцами. Существа, словно марионетки, за ниточки которых потянул умелый кукловод, опять повернулись лицами к замку, направляя взоры пустых глаз на находящихся перед ним людей. Выглядели они и в самом деле ничуть не более одушевленными, чем куклы, манекены, марионетки, не способные ни к самостоятельному мыслительному процессу, ни даже к самостоятельным действиям, могущие лишь подчиняться приказам хозяина.

Альберт спокойно и доброжелательно улыбнулся, как будто и не обращая внимания на действия своих подручных. Вероятно, смысла в этом, зная, что их поведение полностью зависит от него, он не видел.

- Ну, что ж… - снова заговорил мужчина, нарочито поднимая руку повыше, словно беря замах для того, чтобы жест выглядел более объемным, - Помех я более не наблюдаю. Ричард, ты остаешься за главного. А я, увы, вынужден откланяться, дабы не мешать вам развлекаться. Удачи, - по губам мага скользнула хитрая улыбка и то, кому было адресовано это пожелание, так и осталось неизвестным. Воздетая к небу рука его резко опустилась, рассекая воздух с едва слышным свистом, и фигуру мужчины окутал странный дым, или, быть может, туман, размывающий ее очертания. Не прошло и двух мгновений, как Альберт, только что с ухмылкой любовавшийся тем, как его племянники справляются с трудностями, щедро подбрасываемыми им при его непосредственном участии, исчез, словно бы и не стоял никогда на изумрудной траве перед замком, приминая ее светлыми ботинками.

Повисла тишина. Существа, призванные стать палачами для всех, кто находился перед ними, продолжали пока, не смотря на отданный магом приказ, стоять неподвижно, очевидно, ожидая дополнительного приглашения к началу бойни, а может, просто не могущие слишком быстро осознать полученное распоряжение.

- В замок… - Эрик, не сводящий с новых врагов пристального взгляда, нахмурился и, переведя его на явственно опешившего от перспективы такого сражения брата, повторил уже громче, - В замок!

В третий раз повторять ему не пришлось. Роман, вздрогнув, ибо последние слова молодой граф произнес, почти прокричал, едва ли ему не в ухо, торопливо сделал шаг назад. Затем еще один и еще; Эрик следовал его примеру.

Существа, внимательно проследив столь поспешное отступление своих предполагаемых жертв, зашевелились. На бледных лицах одновременно отобразилась мысль, будто отпечатанная крупным шрифтом, что убегающая добыча – это не правильно и, очевидно, не вкусно.

Взгляды покрасневших, налитых кровью глаз, медленно обратились к Ричарду, и тот, внезапно вспомнив, что был оставлен за главного, машинально сделал шаг назад.

- Ну… это… я… - откровенно неуверенно забормотал он, стараясь смотреть не на сверлящих его взорами монстров, а куда-нибудь мимо них, и силясь придумать какие-то более или менее командные слова. Слова, как нарочно, не придумывались и оборотень, глядя на очень явно, хотя и без особых внешних проявлений, теряющих терпение существ, сам начал терять уверенность. Впрочем, говоря на чистоту, он и не испытывал ее в количествах, необходимых для управления такой армией. Ричард вообще никогда не был полководцем, да и к получению такового звания отнюдь не рвался. Обязанность, возложенная на него Альбертом, оказывалась самому обязанному явно не по зубам, вместо уверенности в себе внушала ему лишь бесконечные сомнения и опасения, что делало задание не просто невозможным для выполнения, но и опасным для жизни исполнителя.

- В общем-то… - снова попытался он придумать хоть какое-то подобие приказа и, не находя в себе ни капли фантазии для этого, беспомощно оглянулся на уже успевших, за время его безуспешных попыток придумать тему для разговора с монстрами, добраться до замка молодых людей.

Эрик, заходящий в холл последним, коснулся ручки двери, не спеша закрывать ее, хотя и готовый сделать это в любое мгновение, и, в свой черед, обернулся через плечо на фактически оставшегося одного против толпы существ, Ричарда. Тот, заметив устремленный на него взгляд, поспешил отвернуться. Гордость, всегда бывшая спутницей упрямого оборотня, не изменила ему и на сей раз, - на лице его, пока оно еще было видно обитателям замка, застыла явная решимость скорее погибнуть в неравном бою, нежели унизиться до просьбы о помощи.

Между тем, существа, так и не услышавшие четкого приказа от оставленного начальником мужчины, недовольно завозились. В красных глазах явственно возникла озарившая собою все бледные лица, мысль, кажущаяся пришедшей в головы одновременно всем, - мысль, что плохой командир может стать хорошей закуской и помочь разогреть аппетит.

Вся длинная шеренга устрашающей армии медленно, но неотвратимо, словно бы подтолкнутая кем-то или чем-то, шатнулась вперед. Ричард замер. Сказать он больше ничего не пытался, да, впрочем, и смысла эта попытка бы не имела, - слушать его уже явно никто бы не стал.

Татьяна в замке, на протяжении всего этого времени не спускающая глаз с оборотня, взволнованно шагнула вперед. Сейчас, как и в тот миг, когда она остановила Винсента, не дав ему убить Ричарда, девушка совершенно не помнила о каких бы то ни было плохих поступках со стороны последнего, даже не задумывалась о них, ведомая лишь беспокойством, да нежеланием созерцать смерть не самого чужого для нее человека.

Ричард стиснул руки в кулаки и выпрямился с какой-то отчаянной, почти безрассудной гордостью и готовностью принять бой. Руки его едва заметно подрагивали. Армия, продолжая пошатываться, словно специально позволяя пробегать по ее рядам странной, устрашающей волне, медленно двинулась вперед.

Эрик вздохнул и, бросив быстрый взгляд на явно нервничающую девушку, сделал красноречивое движение, будто собираясь закрыть дверь. Татьяна ожидаемо не выдержала.

Не обращая ни на кого внимания, не задумываясь о том, какое впечатление ее поступок может произвести на всех присутствующих в замке, забыв даже о собственной, немного кружащейся голове, она метнулась вперед, упираясь обеими руками в створку двери и не давая хозяину замка закрыть ее.

- Ричард!.. – сорвался с ее губ отчаянный, исполненный страха возглас, и Татьяна умоляюще взглянула на молодого графа, - Пожалуйста…

Блондин сдержал вздох и, сдвинув брови, перевел взор на обернувшегося с робкой надеждой оборотня.

- Живо! – буквально рыкнул он, предпочитая не вдаваться в пространные объяснения этого приказа. Впрочем, этого и не требовалось.

Ричард, понявший все в мгновение ока, черной молнией, мгновенно рассекшей пространство, метнулся к замку, и спустя несколько мгновений влетел в его холл, едва переводя дух.

Эрик захлопнул дверь, закладывая изнутри тяжелый, остававшийся прежде не замеченным девушкой, засов, и повернулся к новоприбывшему, скрещивая руки на груди. Ричард тяжело дышал, стиснув ворот собственной футболки, казался еще бледнее, чем минуту назад перед замком, но, тем не менее, выглядел довольно решительно.

- Спасибо, - он глянул на молодого графа и, вероятно, не зная, как еще выразить благодарность, чуть поклонился, - Еще чуть-чуть и, боюсь, меня бы порвали на кучу волчат.

- Ты же был оставлен за главного, - Винсент, насмешливо сузив глаза, чуть отошел от входа, прислоняясь к столу. Оборотень в ответ на насмешку лишь фыркнул.

- По-моему, они не очень этим прониклись. Ты видел, я… - он неожиданно обратил внимание на то, с кем разговаривает, и прервался на полуслове, продолжая уже куда как более недоумевающим тоном, - Погоди-ка. А ты, собственно, кто такой? Кажется, я видел тебя где-то… когда-то…

- Триста лет назад ты его видел, - ухмыльнулся Роман, предпочитая объяснить все лично, - На балу.

- На балу?.. – медленно повторил оборотень и, потерев переносицу, поморщился, - А, на том балу… Ах, да-да, точно, ты же мне был представлен как бра… - он вновь замолчал. Лицо его медленно озарилось каким-то невероятным прозрением, и мужчина недоверчиво перевел взгляд на безуспешно пытающуюся спрятаться за «братом», опустившую в целях конспирации взгляд, девушку.

- …т… - завершил он начатое слово и, хмурясь, сделал шаг к Татьяне. Та, тяжело вздохнув, медленно подняла голову.

- Ричард…

- Ренард, - машинально поправил ее собеседник и, ошалело тряхнув головой, воззрился на девушку уже несколько более осмысленно, - Какого черта?! Как ты оказалась на балу трехсотлетней давности??

- Не самое удачное время, чтобы это выяснять, - граф де Нормонд, опустив руки, негромко вздохнул, - Поговорите позже. Татьяна…

- Когда «позже»?! – не выдержав, оборвал его Ричард и, уперев руки в бока, даже сделал шаг вперед, не то в сторону девушки, не то в сторону хозяина замка, - Еще через триста лет?! Да я…

- Не исключено, - Роман, усмехнувшись, сам решительно шагнул вперед, как будто готовясь в случае чего удержать оборотня, - Впрочем, если ты не умолкнешь, мы тебя выставим вон прямо сейчас. После этого трех столетий гарантировать тебе не смогу даже я... И не надо считать нас жестокими, мы крайне добры! – заметив устремленный на него скептический взгляд собеседника, юноша уверенно кивнул, подтверждая собственные слова, - До безобразия добры. Татьяна, брысь в гостиную.

- Сам ты брысь, - девушка, с некоторым опасением прислушивающаяся к доносящимся снаружи звукам, и сама, в общем-то, была не прочь смыться куда-нибудь подальше от происходящих событий, но спускать Роману наглость не желала, - Меня надо просить вежливо, долго и упорно! И то я еще подумаю.

- С покалеченной головой только думать, - вмешался в мирную беседу хранитель памяти и, повернувшись к Татьяне, сдвинул брови, - Кышь отсюда, мадемуазель, пока не сожрали.

- Это что, намек на то, что ты соскучился по птичкам, и меня относишь к их числу? – девушка кисло сморщилась и, окинув взглядом по сию пору молчащих Эрика и Ричарда, развела руки в стороны, - Кто еще что вежливенькое хочет добавить? Не стесняйтесь, пока я внимаю.

- Чего тут добавлять-то, - оборотень недовольно шмыгнул носом и почти рефлекторно потерев его, указал взглядом на дверь гостиной, - Твое место там, женщина, если не хочешь, чтобы тебя порвали на тонну тряпочек.

- Грубовато, но верно, - подхватил граф де Нормонд, не сводя с собеседницы внимательного взгляда, - Тебе будет куда как безопаснее в гостиной, Татьяна. Поэтому прошу тебя, не спорь.

Девушка негромко вздохнула и, изображая всемирную печаль, пожалуй, соответствующую лишь идущему на плаху, нарочито медленно отправилась к балюстрадам. Впрочем, дойдя до них, она остановилась и взволнованно оглянулась на тех, кто оставался в холле.

- А… вы?

- Нас всех гостиная не вместит, - последовал веселый, жизнерадостный ответ, и Роман довольно ухмыльнулся, поворачиваясь к дверям. Винсент же, легко прочитавший в глазах девушки отнюдь не шутливое отношение к ситуации, ободряюще улыбнулся.

- Не беспокойся. Мы не так слабы, как могло бы показаться на первый взгляд, - он ободряюще подмигнул и, показывая, что разговор окончен, тоже отвернулся к дверям.

- Все будет хорошо, - лаконично подтвердил его слова молодой граф, а оборотень, вероятно, не находя нужных слов, согласно опустил подбородок. Татьяна чуть покачала головой, все же продолжая свой путь и скрываясь в гостиной. Уже закрывая дверь она, еще раз оглядев остающихся в холле мужчин, почти умоляюще произнесла:

- Будьте осторожны…

Однако голос ее, слишком тихий среди уже раздающегося из-за дверей рычания и воя, остался не услышан…