Глава
18

Появившись в маленькой гостиной довольно скромной по размерам квартиры, где он проживал после сожжения дома Ричарда, Альберт, все еще крепко сжимающий ворот племянника, резко толкнул последнего вперед, отшвыривая от себя, словно нашкодившего щенка.

Людовик, не растерявшись, легко и изящно крутанулся на каблуках и, сделав шаг назад, с размаху упал в глубокое мягкое кресло, небрежно закидывая ноги на стоящий рядом старинного вида стул.

- Это антиквариат, - раздраженно буркнул маг, резкими шагами проходя мимо лениво развалившегося, явно не чувствующего своей вины юноши, к длинному, во всю стену, столу, заставленному обилием каких-то пробирок и склянок.

- Ну и что? – Людовик, разведя руки в стороны, чуть присполз в кресле.

- Он не предназначен для того, чтобы на него закидывали ноги, - процедил мужчина, мрачновато созерцая пустое место на столе, где, вероятно, прежде что-то лежало.

- Да брось, - его ученик, фыркнув, закинул ногу на ногу и сполз еще ниже, - Тоже мне, великий ценитель старины! Ностальгия по давно минувшим дням замучила?

Альберт, отвернувшись от стола, внимательно глянул на собеседника и задумчиво потер подбородок. На несколько мгновений в комнате воцарилось молчание.

- Все-таки ты очень похож на брата… - наконец промолвил маг и, слегка вздохнув, снова отвернулся к столу, - Просто чрезвычайно.

Луи с интересом изогнул красивую бровь.

- На которого?

- На Романа, - бросил, не оборачиваясь, Альберт и недовольно поморщился, - Впрочем, он у меня ничего не воровал…

- В суд на меня подай, - лениво огрызнулся юноша и, извернувшись ужом, улегся в кресле, головой опираясь на его подлокотник, а ноги закидывая на спинку, - Я вообще не понимаю, чего ты распсиховался. Разве не для того ты эту свою новинку бадяжил, чтобы подарить ее моему братику?

Маг снова обернулся и, прислонившись к столу, слегка оперся на него руками.

- Луи, ты себя хорошо чувствуешь? – в голосе мужчины, совершенно не соответствуя псевдо-заботливому вопросу, явственно слышался гнев, - Препарат не был завершен! Даже я не знаю теперь, какое действие он окажет на Эрика, предсказать это невозможно! И если бы кое-кто слушал меня более внимательно, когда я об этом говорил…

- Перестань! – Людовик, сморщившись, словно проглотил лимон, рывком скинул ноги со спинки кресла и, вскочив, снова развел руки в стороны, - Дело уже сделано! Какая разница, какое он окажет… - юноша внезапно осекся. В зеленых глазах его, пробиваясь сквозь цветущую в них доселе ненависть, мелькнула странная боль, а после неожиданно появился не скрываемый, ничем не прикрытый страх. Молодой человек пошатнулся и, сделав шаг назад, упал на антикварный стул, на который несколько минут назад забрасывал ноги. Лицо его менялось буквально на глазах и, сохраняя взрослые черты, приобретало выражение все более и более детское, делаясь похожим на лицо перепуганного собственными действиями четырнадцатилетнего мальчишки.

Альберт, глядя на все эти перемены, насторожился.

- Дядя… - даже голос молодого мага звучал теперь более потеряно, испуганно, лишь усиливая его сходство с подростком, - Дядя, что я наделал?.. Я… - он на миг закрыл лицо руками, а затем подался вперед, взирая на уже берущего что-то со стола мужчину с отчаянной надеждой, - Скажи, с Эриком ведь все будет хорошо, правда?.. Я… Я не хотел делать ему плохо, ты же знаешь! Я только…

- Я знаю, - Альберт, захватив со стола жгут, мягко улыбнулся, приближаясь к племяннику, - Ты просто хотел помочь ему, мальчик мой, ты не хотел и не мог причинить ему вред. Не бойся… Эрик сильный и умный мальчик, я уверен, он оценит твою помощь по достоинству. Но ты вновь слабнешь… Ты ведь хочешь вернуться домой, в семью, не правда ли?

Луи, завороженно слушая дядюшку, уверенно кивнул. Тот улыбнулся вновь и, аккуратно подняв рукав молодого человека, затянул на его руке жгут.

- Но ты должен вернуться к ним сильным, понимаешь? – каждое слово мага просачивалось ядом в уши юноши, мутя его сознание, - Иначе они просто не примут тебя, ты же знаешь. Работай кулаком.

Людовик, почти не отдавая себе отчета в действиях, принялся сжимать и разжимать кулак той руки, на которой был затянут жгут.

- Зажми, - ласково повелел Альберт и, перехватив поудобнее сжимаемый им в пальцах, незамеченный ранее его учеником, шприц, поднес его к руке юноши, аккуратно вонзая иглу в бледную кожу, - Вот так. Немного ненависти внутривенно тебе не помешает…

Луи, то ли по какой-то причине не ждавший боли, то ли испуганный словами дяди, дернулся, но тотчас же замер. По вене его, вводимая магом, заструилась ясно видная даже под кожей какая-то темная жидкость.

Через секунду, когда юноша снова взглянул на дядю, глаза его были полны жгучей ненависти и гнева. От страха за родного брата, царившего в них несколько мгновений назад, не осталось и следа.

 

***

- Татьяна…

Неожиданно послышавшийся за спиной голос заставил девушку, дернувшись, несколько заторможено обернуться через плечо, не выпуская руки лежащего на кровати Эрика. Наткнувшись на внимательный, исполненный жалости взгляд хранителя памяти, она повернулась обратно. Ничего нового от вошедшего она не ожидала.

- Прошло уже пять дней… - неуверенно начал Винсент, собираясь, очевидно, аккуратно подвести к тому, что девушке, безвылазно просидевшей все это время у постели графа, было бы неплохо дойти до гостиной и поесть, прогуляться и подышать свежим воздухом, или же сделать еще что-нибудь общественно полезное.

Татьяна не прореагировала. Она, казалось, вообще не слышала обращенных к ней слов, отдавая все внимание молодому человеку, лежащему на кровати.

Хранитель памяти, не видя реакции, умолк и, ограничив свое красноречие тяжелым вздохом, подошел к тумбочке, стоящей возле кровати. На тумбочке лежала небольшая, но, судя по всему, вполне вместительная колба, завершающаяся острой иглой и немного напоминающая дротик. Это была та самая колба, которую Людовик, разглагольствуя об Альжбете ла Бошер, швырнул в брата, ловко попадая ему точно в шею. Чем была наполнена эта колба, осталось неизвестным –  содержимое выплеснулось из нее, вероятно, спровоцированное легким нажимом на иглу в мгновение ее соприкосновения с кожей графа, и теперь блуждало по организму последнего.

- Я не хочу, чтобы придя в себя, он увидел, что меня нет рядом, - негромко подала голос девушка, и Винсент, отвлеченный от нерадостных воспоминаний, снова перевел взгляд на нее.

На некоторое время в комнате воцарилось молчание. Хранитель памяти, будто бы не решаясь произнести что-то, задумчиво покачивался с пятки на мысок, изредка кусая себя за губу; Татьяна и вовсе была поглощена своими мыслями.

- Скажи… - мужчина, решившись, внимательно взглянул на ее затылок, затем, набрав побольше воздуха, тихо промолвил, - Что ты будешь делать, если он так и не придет в себя?

- Он очнется, - резко оборвала его девушка и, помолчав мгновение, твердо продолжила, - Я знаю это. Не верю, не надеюсь, но знаю… Можешь, конечно, звать это безумием, но… - она не договорила. Хранитель памяти вновь вздохнул.

- Кому, как не тебе знать это, - пробормотал он себе под нос и, бросив быстрый взгляд на спокойно лежащую на ногах у графа кошку, в раздумье почесал левую бровь, кивая на животное, - Она, видимо, тоже это знает.

Татьяна вновь не ответила. Мужчина, не зная, какими словами еще говорить с девушкой, медленно прошелся по комнате у нее за спиной.

- Интересно, почему Альберт был так недоволен… - задумчиво вымолвил он по прошествии пары минут, - Чтобы не было в колбе, но вряд ли же это приготовил Людовик, ведь так?

- Он маг, - отстраненно откликнулась девушка, - Кто знает, на что он способен… Сюда ведь он нас с Ричардом притащил.

- Да… - Винсент, обрадованный тем, что сумел вызвать ее на разговор, остановился возле подоконника и, опершись на него, выглянул в окно, - Сложно предсказать способности того, кого воспитал Альберт. Хотя я бы не сказал, что он считает этого мальчика равным себе.

- Винс, - Татьяна, все так же сжимающая руку Эрика, неожиданно обернулась, внимательно взглядывая на собеседника, - Скажи, как ты думаешь, много ли тогда на балу было его приспешников?

Мужчина, ждавший, пожалуй, чего угодно, но никак не подобного вопроса, повернувшись к собеседнице, недоуменно моргнул.

- Не знаю, я не считал их. Чем вдруг вызван такой вопрос?

- Я просто вспомнила, - девушка, вновь переведя взор на графа, нахмурилась, - Ты помнишь, я разговаривала там с человеком, назвавшимся месье Чесле́ром? – хранитель памяти кивнул, и Татьяна, даже не обратив на это внимания, продолжила, - Мне кажется, он очень похож на того парня, который улыбнулся мне… ну, перед нашим с тобой знакомством.

Винсент нахмурился, старательно вспоминая некогда продемонстрированное им девушке их совместное прошлое. Никаких улыбающихся парней ему на память решительно не приходило, однако, спорить о таких, на его взгляд, пустяках, мужчине хотелось меньше всего, посему он предпочел пожать плечами.

- За тобой следили многие, насколько я помню. Кто знает…

- Альберт говорил, я как-то пропала из поля его зрения на три месяца, - перебила его Татьяна, снова оборачиваясь и слегка хмурясь, - Скажи, это были… те три месяца?

На сей раз вздох хранителя памяти был скорее обреченным, хотя и отчасти усталым. Не скрывая очевидного, он молча кивнул, а уже после, ощущая необходимость объяснений, промолвил:

- Я ощущал чье-то присутствие рядом с тобой. Недружелюбное присутствие… Я кое-что умею, помимо основных своих обязанностей, поэтому постарался скрыть тебя.

- Тебе это удалось… - задумчиво пробормотала девушка и неожиданно нахмурилась, - Я все забываю спросить… А куда делась твоя татуировка?

Винсент, полагавший, что сильнее, чем вопросом о древнем бале его изумить нельзя, ошарашенно захлопал глазами. Пару секунд он потерянно молчал, затем решительно задрал левый рукав футболки.

- Никуда она не делась, - демонстрируя яркое изображение большого леопарда, мужчина слегка пожал мускулистым плечом, - В подвале было темновато, потом я был в футболке, вот и… Татьяна, ты меня извини, конечно, но тебя в данный момент больше ничто не интересует?

- Интересует, - девушка, сразу же несколько помрачнев, снова отвернулась от собеседника, взглядывая на молодого человека, чью руку она ни на мгновение не отпускала, - Еще как интересует… - пробормотав это, она ненадолго умолкла. Винсент, моментально ощутивший вину за то, что снова переключил внимание собеседницы на вещи более грустные, тихо вздохнул, и уже хотел, было, извиниться, когда девушка вдруг снова подала голос.

- Ты знаешь… - тихо промолвила она и замолчала, словно бы опасаясь продолжать. Повисло молчание.

- Его руки… - вновь предприняла попытку возобновить начатую фразу Татьяна, однако, продолжать ее опять не стала. Хранитель памяти вновь вздохнул и немного нахмурился.

- Что «его руки»? – вопросил он, стараясь подтолкнуть собеседницу к продолжению разговора. Та, в свою очередь, тяжело вздохнула и, укусив себя за губу, продолжила с какой-то отчаянной решимостью, причудливо сплетшейся с полубезумной надеждой:

- Его руки становятся теплее, - девушка сильнее стиснула пальцы блондина и взволнованно взглянула на явственно удивленного ее словами мужчину, - Это… это безумие, да?.. Его руки всегда были холодны, он же… Но теперь они потеплели! Винс… Может, попросить Чарли снова осмотреть его?

Винсент, кажущийся совершенно растерянным и, по-видимому, толком даже не знающий, как реагировать на слова девушки, неловко пожал плечами.

- Чарли же по людям специализируется, и вообще…

- В чем дело? – знакомый голос, насмешливых или веселых интонаций в котором за последнее время практически не было слышно, раздавшись из-за двери, решительно вклинился в разговор. Секунду спустя вслед за голосом вошел и Роман, окидывая находящихся в комнате серьезным и внимательным взглядом.

- Что-то случилось? Зачем вам Чарли?

- Я не уверена… - начала, было, девушка, но хранитель памяти решительно перебил ее.

- Татьяне кажется, что его руки стали теплее.

Роман слегка приподнял бровь, демонстрируя изумление пополам с недоверием.

- Теплее?.. Может, ему просто от твоих ладоней тепло передалось?

Татьяна, к которой и был обращен вопрос, отрицательно мотнула головой.

- Я держу его за одну руку. А вторая рука тоже…

- Тогда, быть может, и стоит снова напрячь Чарльза, - голос еще одного нового участника беседы заставил всех обернуться к дверям комнаты. Ричард, прислонившийся к косяку, слегка вздохнул и немного отвел одну руку в сторону.

- А что терять? Хуже-то все равно не будет.

- Ладно, - Роман, обладающий привычкой моментально оценивать логичность приводимых доводов, серьезно кивнул, - Сейчас я приведу его, - последние слова он договаривал уже на ходу, протискиваясь мимо оборотня в открытую дверь.

Тот же, пропустив юношу, нахмурился и, сунув одну руку в карман, приблизился к тумбочке, рассматривая, как давеча Винсент, лежащую на нем ампулу с иглой. Затем чуть сжал губы и покачал головой.

- Кто бы мог подумать, что вот эта мелочь может справиться с таким сильным существом…

Винсент, не отвечая, грустно кивнул. Татьяна же, о чем-то вспомнив, быстро глянула на мужчину через плечо.

- Ты говорил как-то… - задумчиво начала она, совершенно машинально поглаживая руку молодого графа, - Что «он» не знает о силе Эрика… Ты имел в виду Альберта?

Ричард, вмиг помрачнев, неприязненно сморщился и, отойдя от тумбочки, сунул и другую руку в карман.

- Да, - с явной неохотой ответил он, - Но я ошибался. Альберт, видимо, прекрасно знал о его силе… Только вот мне сообщить об этом забыл как-то.

- Еще бы ему не знать, - Винсент, не сдержав ухмылки, задумчиво почесал мочку уха, - Если он сам был первопричиной появления этой силы. Кстати, вот и объяснение слову «лично».

- То есть, творение рук его? – голос Романа, снова послышавшийся от двери через рекордно небольшой промежуток времени, учитывая масштабы замка и длину его коридоров, мигом вызвал подозрение, что доктора, стоящего рядом с ним, он приволок сюда с крайне высокой скоростью. Взъерошенная шевелюра последнего эти мысли лишь подтверждала.

Впрочем, за исключением взлохмаченных волос, выглядел Чарли достаточно адекватно, ухитряясь даже сохранять спокойствие в окружении всех присутствующих здесь странных личностей. Пять дней, проведенных в стенах Нормонда, здорово повлияли на мнение молодого доктора о его обитателях, изменив прежде питаемый страх на отношение почти дружеское.

- Роман сказал, вы хотите, чтобы я вновь осмотрел господина графа? – произнес он, окидывая взглядом Татьяну и Винсента, и уделяя как-то мало внимания оборотню, притулившемуся возле подоконника, - Но ведь я уже делал это. И результат тогда…

- А вдруг сейчас что-то изменилось? – Татьяна, не вынесшая доле попыток доктора откосить от осмотра, выпустила руку графа, прижимая собственную к груди, - Чарли, пожалуйста… Ну, разве это так уж для вас трудно?..

Молодой человек вздохнул и, не обращая внимания на замершего рядом с ним Романа, не совсем довольного тем, что на вопрос ему никто не ответил, решительно направился к девушке.

- Мне не трудно, - произнес он наконец, когда Татьяна уже поднималась со стула, предоставляя ему место у постели больного, - Но, должен сказать, немного неприятно осматривать фактически труп, если судить по медицинским показателям. Да и методы приходится использовать довольно кустарные… - он взял Эрика за руку, обхватывая его запястье пальцами и умолк, прикрывая глаза и, вероятно, считая удары его пульса.

В комнате повисло молчание. Никто из присутствующих не решался помешать доктору, опасаясь отвлечь или сбить его.

Некоторое время Чарли, удерживая руку пациента в своей, внимательно прислушивался не то к биению его сердца, не то к собственным ощущениям. Затем, нахмурившись то ли непонимающе, то ли недоверчиво, а может быть, даже подозрительно, он неожиданно извлек из большого, глубокого кармана белого халата, который категорически не желал снимать, устаревшей модели тонометр и, натянув манжетку на руку графа де Нормонд, предварительно задрав рукав его рубашки, принялся мерить давление. Вскоре процесс был завершен и Чарли, нахмурившись еще больше, добыл из другого кармана градусник.

- А он неплохо подготовился, - шепнул Ричард стоящему неподалеку от него Винсенту, - Кислородную маску, интересно, не захватил?

Чарльз, услышавший этот, прозвучавший в тишине комнаты достаточно громко, шепот, мрачновато глянул на оборотня.

- Это было со мной, когда я встретил Романа, - негромко, но все же весьма недовольно поведал он, - Кислородную маску после этой встречи я взять уже не успел… - бормоча последние слова практически себе под нос, молодой человек аккуратно взял в руку градусник, коим на протяжении разговора измерял температуру блондина и, взглянув на результаты измерения, вздохнул, - Что ж… не могу сказать, что это очень утешительно. Пульс господина графа находится в пределах нормы, температура его тела тоже не превышает необходимой отметки, а с таким отличным давлением ему можно смело отправляться на орбиту… Все, что я вижу – так это то, что предо мною лежит совершенно здоровый человек. Почему он не приходит в себя уже столько времени, я не…

- Человек?. – Татьяна, из всех слов доктора уловившая практически лишь одно, предпочла не дослушивать остальные излияния. Еще на несколько секунд в комнате воцарилось молчание, все взгляды были прикованы к ней. Девушка, на протяжении этих секунд созерцавшая с каким-то упрямым выражением пол, медленно подняла голову.

- Чарли… - то, что она нервничает, было заметно невооруженным взглядом, однако голос ее звучал сладко, - А вы не могли бы осмотреть… вот этого юношу? – девушка обернулась, указывая на Романа. Тот явственно опешил.

- Стоп-стоп-стоп, а я-то здесь при чем? В меня всякой гадостью не кидались, я вообще… - заметив почти умоляющее выражение на лице Татьяны, виконт тяжело вздохнул и решительно направился вперед, - Ладно, если ты так хочешь, конечно, хотя я не понимаю…

Договаривать юноша нужным не посчитал и, приземлившись на кровать рядом с братом, деловито закатал рукав, предоставляя Чарльзу возможность измерить давление и ему.

Проводимые процедуры заняли около двух минут, затем молодой доктор, отстранившись, недоверчиво перевел взгляд с Романа на Эрика и обратно. На лице его начала медленно отражаться какая-то мысль, отразиться которой сполна, однако, не дали.

- Ну? – нетерпеливо вопросила Татьяна, шагая ближе к доктору и его пациенту. Первый со вздохом пожал плечами.

- Ну… если бы я не видел его совершенно жизнеспособным… - осторожно начал он и, на всякий случай отодвинувшись от Романа подальше, решительно закончил, - Я подумал бы, что он находится в глубокой коме, фактически на грани смерти.

Роман, совершенно озадаченный, внимательно оглядел себя и, пощупав собственные колени, поднял взгляд.

- Я в коме?.. – он почесал в затылке и с видимым интересом осведомился, - А почему я не в курсе?

- Тебе не сообщили, - хмыкнул хранитель памяти и, пытливо взглянув на виновницу эксперимента, вопросительно приподнял брови, - Татьяна, что ты хочешь узнать? О том, что Роман и Эрик…

- Вот именно! – девушка, уже не пытаясь сдерживаться, метнулась к кровати и, схватив любимого за руку, взволнованно взглянула на него, - Роман – интантер, Эрик должен соответствовать по показателям ему, но… но он… - она умолкла, затем севшим голосом закончила, - Он человек.

 

***

Слова девушки произвели эффект разорвавшейся бомбы. Роман, по сию пору сидевший на кровати рядом с братом, вскочил, медленно переводя потрясенный и недоверчивый взгляд с него на девушку и обратно; Винсент предпринял неловкую попытку сесть на прикроватную тумбочку, не выразившую одобрения его действиям; Ричард, приоткрыв рот, пораженно взъерошил волосы. Один лишь Чарли, начавший догадываться о происходящем еще до того, как Татьяна это озвучила, ограничился тем, что тихонько вздохнул и, опустив плечи, принялся задумчиво созерцать собственные руки.

- Это невозможно! – виконт де Нормонд, наконец обретя ненадолго утерянный от шока голос, быстрыми и резкими шагами прошелся по комнате, мрачно хмурясь. В глазах его плескалась почти безумная надежда, но губы были плотно сжаты, будто бы подчеркивая упрямое нежелание юноши мириться с самим появлением этой надежды. Спустя несколько секунд он остановился возле двери и, рывком обернувшись, подозрительно воззрился на замершую возле ложа графа, Татьяну.

- Интересно, когда это ты успела так сильно вновь треснуться головой, что делаешь подобные выводы?

Ответить несколько растерянная внезапностью наезда девушка не успела.

- Но это правда, - молодой доктор, неожиданно поднявшийся на ноги, окинул всех присутствующих серьезным взглядом и вновь остановил его на Эрике, - Когда я осматривал господина графа несколько дней назад… сразу после случившегося, его показатели совпадали скорее с вашими… - взгляд голубых глаз метнулся к Роману, - А теперь… - Чарли неожиданно умолк и, тяжело вздохнув, опустил голову, чуть качая ею и бормоча, - Что за безумное место…

- Безумное не место, а маги, - поправил его Ричард и, переведя взгляд на мирно лежащего графа, цокнул языком, видимо, пытаясь выразить обуревающие его эмоции, - Особенно заявляющиеся в гости без спроса.

- Ты в свое время, помнится мне, тоже без спроса приходил, - не удержался от несколько язвительного замечания хранитель памяти. Правда, пробормотал он его столь тихо и рассеянно, что вся язвительность оказалась этим тоном зарублена на корню, и мужчина, жестом остановив вознамерившегося возразить оборотня, внимательно вгляделся в спокойное лицо экс-хозяина. Затем глянул на взволнованную, буквально вцепившуюся в руку последнему, девушку, посмотрел на Чарльза и, наконец, куснув губу, вынес вердикт:

- В общем-то, звучит вполне логично. Тем более, что от поделок Альберта всего можно ожидать…

Доктор бросил на него весьма красноречивый взгляд, и уже хотел, было, сообщить, что лично он готов ожидать здесь чего угодно не только от какого-то там Альберта, но и от некоторых чересчур быстро выздоравливающих личностей, но, вероятно, решил, что сейчас для подобных заявлений не время, посему предпочел промолчать.

Винсент же, ухитрившийся менее, чем за неделю, полностью оправиться от страшных ран, предпочел сделать вид, что взглядов в свой адрес не замечает и, сделав шаг ближе к кровати и, соответственно, к самому Чарльзу, внимательно глянул на него сам.

- Но если он человек… - медленно проговорил мужчина, слегка сдвигая брови, - То почему не приходит в себя? Неужели же нет никакого…

- Может, ему нашатырь под нос сунуть? – внес лепту в общее течение беседы Ричард и, абсолютно невинно улыбнувшись, пожал плечами, - Ну, раз уж он человек.

- Еще предложи водой его окатить, - пасмурно откликнулся Роман, который по сию пору вообще предпочитал делать вид, что не присутствует в комнате и, вздохнув с явным оттенком ностальгии, продолжил, - В наше время обмороки, наравне со слишком долгим сном, лечились куда как проще…

- Да куда уж проще… - успел еще пробурчать оборотень, а виконт, между тем, уже решительно приблизился к брату и под перекрестным огнем всеобщих изумленных и негодующих взглядов, резко тряхнул его, схватив за ворот рубашки.

- Подъем, братик! Труба зовет, народ желает лицезреть бодрого графа!

Девушка, потерявшая на пару секунд дар речи, быстро пришла в себя и, вскочив на ноги, справедливо возмутилась:

- Ты аккуратнее не умеешь?! Эрик, между прочим, на позиции больного!

Роман медленно перевел взгляд на негодующую жительницу замка и, едва заметно сморщив нос, лениво велел ей:

- Отстань, - после чего, явно довольный произведенным эффектом, прибавил, - Мой брат – что хочу, то и делаю. Эрик! Хватит дрыхнуть, армия ждет твоих приказов!

Чарли, и без того явственно ошарашенный поведением юноши, приоткрыл рот. Винсент, не в силах сдержать эмоции, закрыл лицо рукой; Ричард ограничился красноречивым вздохом; а Татьяна, похоже, снова лишилась дара речи от столь вопиющего хамства.

И вдруг в повисшей пораженной тишине по комнате пронесся слабый вздох, отдаленно напоминающий стон.

- Минуту… - умоляюще прошептал знакомый голос, и Татьяна, не успев обрести дар речи, лишилась его вновь, лишь взволнованно прижимая руки к груди.

- Минута тебя уже не спасет, - категорично сообщил юноша и, рывком усадив брата на кровати, с явно искусственным негодованием прибавил, - Хватит нервировать всех, вставай!

Граф де Нормонд недовольно приоткрыл один глаз и, особенно не пытаясь противиться настойчивым действиям брата, зевнул, прикрывая рот рукой.

- Нервировать? – недоуменно и откровенно сонно переспросил он, - Не понял, а кого я нервирую тем, что просто сплю?

- Всех, - Винсент, не в силах сдержать улыбки, сделал шаг к экс-хозяину, уточняя, - Абсолютно всех. С пробуждением, Эрик.

Блондин, похоже, лишь сейчас заметивший пребывание возле его ложа достаточно большого количества народа, открыл второй глаз и растерянно заморгал обоими.

- А вы… что тут все?..

- А мы тут все нервничаем, - внес свою лепту в течение мирной беседы Ричард, - Абсолютно все. Или что, не похоже как-то?

Татьяна, уже несколько секунд как пытающаяся выдавить из себя хоть слово, наконец, не выдержала и, не давая графу ответить на заявление оборотня, решительно шагнула вперед. Руки она все еще продолжала прижимать к груди.

- Эрик… - тихо произнесла девушка, будто не веря, что действительно видит любимого, видит его живым, здоровым и, судя по всему, вполне дееспособным. А затем, дождавшись, когда вопросительный взгляд блондина обратится к ней, она, уже не пытаясь, да и не находя в себе сил сдерживаться, буквально бросилась вперед, крепко обнимая молодого человека за шею и едва ли не роняя его на кровать.

Молодой человек, едва удержавшись в прежнем положении, растерянно обнял ее и, словно ища ответ на невысказанный вопрос о странном поведении девушки у других, обвел их всех недоумевающим взглядом.

- Что такое? Что произошло?

- А ты разве не помнишь? – хранитель памяти слегка нахмурился и, взглянув на друга с некоторым даже подозрением, осторожно добавил, - Эрик… что вообще последнее ты помнишь?

Граф де Нормонд, явно искренне изумленный подобным вопросом, честно задумался, обнимая не желающую отстраняться от него Татьяну одной рукой, а второй как-то машинально проводя по волосам, зачесывая их пальцами назад.

- Я помню… - медленно начал он, затем примолк, будто бы испрашивая совета у собственной памяти и, наконец, уверенно кивнул, - Да, помню, как мы разговаривали с Людовиком. Его привел дядя… зачем-то. Потом… Потом он упомянул про тетю Альжбету, и… меня комар, кажется, укусил, да? – он окинул всех присутствующих вопросительным взглядом, как-то рефлекторно касаясь ладонью шеи.

- Вот интересно, чего бы это комарам кусать своего собрата… - не удержался Ричард, не скрывая, впрочем, достаточно радостной улыбки. Роман, кажется, даже не услышав слов оборотня, уверенно кивнул брату.

- Ага, комарик. Маленький такой… и рукотворный, - с сими словами юноша аккуратно взял с тумбочки колбочку и продемонстрировал ее явственно растерявшемуся блондину, - А вот и он. Мы его поймали.

Молодой граф недоуменно приподнял брови и тут же нахмурился, пристальнее вглядываясь в демонстрируемый ему предмет.

- Что это? – непонимающе вопросил он, - Какое это имеет…

- Результат стараний нашего братца не может не иметь отношения! – категорично заявил виконт, - Именно благодаря им мы имеем то, что имеем и ты стал человеком.

Эрик ошарашенно моргнул, даже чуть подаваясь назад, словно бы слова брата испугали его.

- Чего? Что ты… Подожди, сколько я спал?.. Мне сильно хочется есть, я как будто вечность не ел, но ведь так… - он перевел взгляд на Винсента, затем на Чарльза и неуверенно продолжил, - Не было бы после нескольких часов сна… да?

- Ну, технически-то ты не ел три вечности… - элегически протянул Ричард и, хмыкнув, тоже перевел взор на Чарльза, словно бы передавая ему пальму первенства.

Ответ же, однако, последовал совсем с другой стороны.

- Не мудрено захотеть есть за три столетия, - задумчиво подтвердил хранитель памяти и, почему-то вздохнув, скрестил руки на груди, - Пять дней, Эрик. Ты спал чуть больше суток, поэтому нет ничего удивительного в том, что…

- Эрик, - Татьяна, не выдержав муки молчанием, решительно вклинилась в речь Винсента, - Ты хочешь есть, в смысле хочешь крови или…

Граф медленно перевел взгляд на нее и недоуменно моргнул, словно бы вопрос показался ему несколько странным.

- Нет… - медленно проговорил он и, в раздумье почесав затылок, добавил, - Чего-нибудь… вроде картофеля или овощей… Это довольно странно, я уже не помню, когда хотел в прошлый раз чего-то подобного…

- Зато я прекрасно помню, - жизнерадостно заявил его младший брат, - Не менее трехсот лет назад. Чему ты удивляешься, брат мой? Я же тебе ясно сказал – стараниями наших двух общих родственников, один из которых нам совсем не родственник, а другой – натурально заблудшая душа, ты теперь человек. Если я еще не поздравил, поздравляю еще раз.

- До того не поздравлял, но поздравил еще раз… - слегка ухмыльнулся Ричард, демонстративно обращаясь к прикроватной тумбочке, столь любимой Татьяной, а не к молодому виконту.

Эрик, не обращая на это высказывание ни малейшего внимания, чуть приподнялся на кровати, вглядываясь в лицо брата, словно пытаясь угадать, шутит тот или нет. Впрочем, дело это было заранее обречено на провал, ибо по Роману степень его серьезности угадать никогда было нельзя.

- Но ведь это невозможно… - растерянно прошептал граф, медленно переводя взгляд на девушку, будто надеясь найти у нее ответ на невысказанный вопрос, - Татьяна, я же…

- Ее можешь вообще не спрашивать, - не предоставляя последней даже шанса на ответ, виконт насмешливо хмыкнул, - Это вообще была ее идея и она пристала ко мне, чтобы я приволок сюда Чарли. Второй раз, кстати, уже. Нахалка.

Татьяна в очередной раз ненадолго лишилась дара речи. Но почти сразу же в спешном порядке обрела его и, негодующе повернувшись ко вконец обнаглевшему на радостях юноше, гневно выдохнула через нос.

- Роман, тебе по шее давно давали?

Виконт безмятежно пожал плечами.

- Сомневаюсь, что кто-нибудь рискнул бы. Приходится тосковать так…

- Я с удовольствием это исправлю! – моментально заявила Татьяна, предпринимая честную, но довольно безуспешную попытку подняться с кровати. Эрик, удержавший девушку от сего безответственного поступка, тяжело вздохнул, переводя взор на весело хохочущего брата, который в данный момент как раз предпринимал попытку спрятаться за сильно удивленного такой перспективой Чарльза.

 - Не хочу показаться эгоистом… - нарочито негромко и очень вежливо промолвил он, - Но не кажется ли вам, что сейчас есть несколько более важные темы? И касаются они непосредственно моей скромной персоны.

- Вот же эгоист! – мгновенно обрадовался Роман, прекращая попытки скрыться и оставляя бедного доктора в покое, - И как только можно думать постоянно о себе? Вообще, чего тебе еще надо? Зачеловечился – и радуйся! Сам же об этом мечтал.

- Да, но я не совсем уверен… - предпринял заведомо безуспешную попытку возразить слишком уж обрадованному его возвращением к жизни брату, молодой граф. Юноша демонстративно закатил глаза.

- Кто-нибудь, закройте ему рот, а? Чарли, - в голосе виконта неожиданно появилась какая-то аристократическая надменность и он, не дожидаясь ничьей реакции, решительно подтолкнул Чарльза вперед, - Поведай товарищу результаты его осмотра. То есть, твоего осмотра. То есть, твоего осмотра им, вернее, тобой, - окончательно запутавшийся в обилии осмотров и запутавший несчастного врача, Роман почел за лучшее временно умолкнуть.

Чарли же, столь бесцеремонно выпихнутый вперед юным нахалом с претендующими на дворянское благородство манерами и буквально принужденный все же известить общественность в лице блондина о результатах хоть какого-то осмотра, неуверенно кашлянул.

- Ну… У меня, конечно, не было достаточно хорошего оборудования, чтобы сделать однозначный вывод… Хотя я не уверен, есть ли вообще способ отследить процесс превращения нечеловека в существо человеческое… В общем, того, что я смог понять, вполне довольно, чтобы заключить – вы совершенно, абсолютно здоровый человек. Физически, по крайней мере, - доктор чуть пожал плечами. На лице его на мгновение очень ясно отразилось не высказанное вслух сомнение в психическом здоровье графа, однако, его он благоразумно предпочел скрыть.

- А я-то ждал жутких кровавых подробностей, - расстроился тем временем Роман, - Ты что, не мог у него хотя бы кровь на анализ взять? – он с весьма натуральной претензией воззрился на молодого доктора и, убедившись, что тот от неожиданного наезда лишился дара речи, довольный обратился к брату, - Ну что, теперь душа твоя удовлетворена? Видишь, все прекрасно, ты натуральный не-интантер.

Эрик тяжело вздохнул. Душа его, похоже, все еще сопротивлялась неожиданно обрушившемуся на нее счастью, храня какие-то неясные сомнения, и виконт, видя это, раздосадовано хлопнул себя по бедрам, раздраженно закатывая глаза.

- Ну, теперь-то что?

- Если я теперь и в самом деле человек, - несколько неуверенно, но с явственно прослеживающимися в голосе нотками беспокойства начал блондин, - Встает вопрос защиты замка. Я…

- Ты думаешь, оборотня, интантера, пантеры и льва для его защиты будет мало? – Ричард, по сию пору в большей степени отмалчивающийся, решил принять участие в общем течении радостной беседы и, насмешливо изогнув бровь, привычным жестом скрестил руки на груди, - Прибавь к этому еще Татьяну с ее бронебойным браслетиком, непрошибаемым кулоном и…

- Настырно царапающимся хвостатым безобразием, - воодушевленно подхватил Роман и хотел, было, добавить еще что-то, но тут к общему хору присоединился хранитель памяти.

- И получишь полный набор пригодных для защиты замка личностей, - категорично заявил он, после чего почесал нос и с явственно мечтательным оттенком прибавил, - Хотя Татьяну лично я бы запер в подвале, чтобы не высовывалась.

Девушка, совершенно не ожидавшая подобных высказываний, не нашлась, что ответить и, к нескрываемому удовольствию Винсента, лишь пару раз открыла и закрыла рот, да возмущенно выдохнула.

Эрик, между тем, слушающий эти заверения со все более уверенной улыбкой, неожиданно поднялся на ноги.

- Что ж… - не ожидая продолжения тех самых заверений, молодой граф чуть развел руки в стороны и пожал плечами, - Кажется, смысла спорить с комплектом защитников не наблюдается. В таком случае, быть может, нам стоит переместиться в гостиную? Опасаюсь вызвать недовольство моего брата, привлекая внимание к своей скромной персоне, но мне бы не хотелось, став человеком, сразу же умереть от голода.

Виконт де Нормонд демонстративно поморщился.

- Не беспокойтесь, дорогой брат, свое недовольство касательно ваших эгоистических настроений я как-нибудь скрою. Но вот за то, что ты хочешь из меня сделать повара, я…

- Подожди-подожди, - блондин, не дожидаясь окончания наигранных возмущений, непонимающе нахмурился, останавливающе поднимая руку, - Из тебя? А как же Анхель?

Роман, мигом растеряв всю свою дурашливость, помрачнел. На лицо его набежала тень, где-то за которой притаилась неясная вина.

- Он не отвечает мне, - негромко вымолвил юноша, отводя взгляд, - Уже давно. Но давайте-ка это и в самом деле обсудим в гостиной?

 

***

Прошло не меньше часа, прежде, чем вся компания, за исключением Чарльза, который предпочел избавить себя от удовольствия участвовать во всеобщем обсуждении, собралась в гостиной. Эрик, решивший, что перед тем, как есть, не помешало бы вымыть руки, а еще лучше – принять ванну, однако, уговоренный на душ, некоторое, и, надо заметить, вполне продолжительное время, разбирался с оным под чутким руководством брата, а завершив сию процедуру, изъявил желание переодеться. Роман, не преминув заметить, что за последний десяток лет (не говоря уже о прошедших веках) это впервые, приволок брату принесенную когда-то одежду, по сию пору пылившуюся в шкафу.

Теперь же Эрик Стефан де Нормонд, облаченный в относительно свежую и чистую одежду, с немного влажной шевелюрой и видом вполне довольным и умиротворенным, сидел в гостиной, вытирая руки пушистым белым полотенцем и, облокачиваясь одной рукой на предназначенный для этого подлокотник, а другой – на собственное колено, старался держать в поле зрения всех участников собрания. При учете того, что Татьяна, стремясь быть оригинальной, да и устав от долгого сидения, устроилась за спинкой его кресла, упершись в него обеими руками, это было несколько затруднительно, но граф справлялся.

- Итак, - Роман, поднявшись для наглядности на ноги, демонстративно прокашлялся и, окинув всех присутствующих внимательным взглядом, убедился в их наличии и внимании к его словам, после чего многозначительно вопросил, - Кто из присутствующих может внести конструктивные предложения по существу вопроса?

- Быть может, господин виконт подаст нам позитивный пример и сам внесет парочку предложений? – очень вежливо осведомился хранитель памяти и, разведя руки в стороны, прибавил, - А мы их обдумаем.

Господин виконт, совершенно искренне пораженный таким заявлением, заморгал, прижимая руку к груди.

- Я? Но я же председатель! – наконец проговорил он, добавляя в голос нотки праведного негодования, - Я не могу вносить предложения, я могу только рассматривать и одобрять или нет то, что предлагаете вы.

- Я не хочу вносить предложения, которые будут критиковать! – мгновенно ощетинился оборотень и, закинув ноги на стол, скрестил руки на груди, - Я натура нежная и чувствительная!

- Вот о нежности и чувствительности своей упырям расскажешь, натура, - не растерялся Роман, - Как раз перед тем, как в следующий раз им оторвать голову…

- Я бы попросил без наездов! – совсем возмутился мужчина, негодующе воздевая палец, - Я к этому вообще не имел никакого отношения, это все вы! И вообще-то…

Эрик красноречиво кашлянул. Самозабвенно препирающееся собрание примолкло, почтительно обращая внимание на возвратившегося к жизни хозяина замка.

- Хотелось бы узнать у господина председателя, суть какого вопроса он изволит рассматривать, - вежливо и даже немного высокопарно произнес тот и, повернувшись к столу, за которым сидело подавляющее большинство присутствующих, еще более вежливо прибавил, - Ибо, помнится мне, единственный вопрос был обращен изначально именно к нему.

Винсент, обрадованный таким поворотом событий до чрезвычайности, весело хлопнул в ладоши.

- Точно! Роман, колись.

- Вот именно, - буркнул Ричард, по-прежнему недовольный необоснованным обвинением его в жестоком обращении с упырями, - А то только и знает, что других винить, а сам-то…

Виконт, по сию пору стоявший, в попытке изобразить из себя одновременно трибуну и оратора, недовольно фыркнул и, не отвечая на выпад оборотня, сел, ухитряясь при этом развести руки в стороны.

- А я забывчивый, - с видом профессионального заговорщика, скрывающего государственную тайну, заявил он, - Вы задаете мне слишком много вопросов и я ни одного уже не помню. Да, - и он выразительно кивнул, подтверждая собственные слова.

Эрик, настроенный в данный момент довольно миролюбиво и, видимо, даже согласный немного подыграть брату, тонко усмехнулся.

- Мм, дайте-ка вспомнить. Мне кажется, что речь шла о…

- О пауках, - внезапно вклинилась в речь любимого графа Татьяна и, судя по всему, сама от себя такого не ожидавшая, растерянно примолкла.

Взоры всех присутствующих устремились к ней. Даже Эрик обернулся, в явном изумлении взирая на свою ненаглядную и вопросительно приподнял брови.

- Извини, а при чем здесь пауки?

- Да, и при чем тут Анхель? – не выдержал, разумеется, прекрасно помнящий суть вопроса, Роман и, вопреки брату, нахмурил брови, - Какие пауки, если мы говорим о нем?

- Гляди-ка, вспомнил, - не удержавшись, хмыкнул хранитель памяти, - И напоминать не пришлось…

- Не мешай, живность, - беззлобно огрызнулся виконт, - Ты видишь – я не въезжаю?

- Так может… - начал, было, уже Ричард, радостно подхватывая эстафетную палочку, но Татьяна, покинувшая свое место за графским креслом, решительно перебила его.

- Может, мне дозволено будет ответить на вопрос?

Оборотень, умолкнув, сделал приглашающий жест рукой. Винсент многозначительно приподнял брови, изображая внимание. Реакция слушавшего с самого начала и не пытавшегося перебить, Эрика в расчет не принималась, а вот Роман, по обыкновению любящий привлекать внимание к собственной персоне, милостиво кивнул.

- Может. Поведай нам о днях своих суровых, женщина.

- Я сейчас кому-то насильно рот закрою, - пообещала девушка и, присев на ближайший к креслу графа стул, положила перед собою на столешницу сцепленные в замок руки, - Ну, так вот. В общем-то, я далеко не уверена и это вообще могло мне только показаться… Хотя я, конечно, вроде бы видела, точно видела, но могла ошибиться, учитывая происходящее…

Хранитель памяти закатил глаза и, откинувшись на спинку стула, утомленно вздохнул.

- Разбудите, если она когда-нибудь перейдет к сути вопроса, - с демонстративной ленцой в голосе попросил он. Роман согласно кивнул.

- Разбудим, если хоть кто-то к тому времени останется бодрствовать. Татьяна, ты не могла бы немного ускорить ход повествования? – сказано сие было столь вежливо, столь проникновенно, но при этом до такой степени насмешливо и колко, что девушка, лишенная возможности заранее оправдаться и откосить от ответа за возможные неточности, раздраженно фыркнула. Кошка, откуда-то образовавшаяся под столом, внезапно мяукнула, поддерживая не то хозяйку, не то нетерпеливое собрание.

- Короче, я видела, как по одежде Альберта сбежал паук, - довольно категорично заявила девушка и, решив более никого не утомлять подробностями, умолкла, скрестив руки на груди.

В гостиной повисла тишина. Некоторое время все присутствующие пораженно молчали, силясь понять, как же реагировать им на сие шокирующее заявление, но слов ни у кого не находилось.

Наконец, Ричард, придя в себя первым, вежливо кашлянул и лаконично осведомился:

- И?

- И он был белым! – недовольно заявила Татьяна, откидываясь на спинку стула и озирая всех собравшихся с великой претензией во взгляде.

Роман, следуя позитивному примеру оборотня, тоже вежливо кашлянул, затем сам оглядел всех участников собрания и с явно ненатуральной осторожностью осведомился:

- Кто-нибудь еще, кроме меня, не понял, какая связь между Анхелем, который был сутью вопроса, и бегающими по дяде белыми пауками?

- О, гляди-ка, он снова вспомнил! – ожил в свою очередь Винсент, предпочитая пока реагировать на слова юного виконта, а не на загадочные высказывания Татьяны, - А я уж думал спросить Чарли, не лечит ли он ранний склероз…

- Он прошел сам, - отмахнулся юноша, - Ты давай, не отвлекайся, я что один ее пытать буду? Никому, кроме меня, не интересно?

Эрик, добровольно принимая на себя роль единственного, кто был способен договориться с девушкой без пыток и даже понять ее, очаровательно улыбнулся.

- Милая моя Татьяна… - проникновенно начал он, - Быть может, ты и в самом деле пояснишь нам ход своих мыслей? Ибо я и сам пока ничего не понимаю.

Татьяна тяжело вздохнула. На лице ее отразилась глубокая скорбь умного человека, попавшего в общество глупцов и она, снова подавшись вперед, к столу, начала:

- Как я уже говорила – я не уверена в том, что видела. Альберт стоял далеко, это мог быть просто блик… Но мне почему-то кажется, что для обычного блика у него было слишком много лап. Не знаю, может, конечно, быть, что я и не права… - на сей раз девушку слушали с куда как большим вниманием и она, приободрившись, перешла, наконец, к сути дела, - Вспомните – ведь Альберт явно поначалу не хотел принимать слов о том, что он не родня вам. Людовик бросился защищать его, и отец сначала его не останавливал… А потом вдруг склонил голову к плечу, будто слушая что-то и сообщил Луи, что нам обо всем известно. Так вот, паук сбежал по его рукаву сразу после этого странного наклона головы, - она обвела всех торжествующим взглядом, однако, не увидев на лицах особенного восторга ее наблюдательностью и понимания важности замеченного ей, сразу же сдулась.

- Но при чем здесь все-таки Анхель? – Роман, воспринимающий все на сей раз на удивление серьезно, нахмурился. Ответ последовал, как не странно, не с той стороны, откуда он его ожидал.

- Ему кто-то сообщил о том, чего сам он знать не мог… - покусав в раздумье губу, медленно проговорил хранитель памяти, - Кто-то, кто всегда находился в замке и запросто мог услышать наши разговоры…

- Да, но паук!.. – попытался, было, заспорить виконт, но тут снова включилась девушка. Ричард тем временем о чем-то напряженно размышлял.

- Анхель всегда смутно напоминал мне это насекомое. Ты знаешь, он какой-то… неприятный.

- Членистоногое, - рефлекторно поправил юноша, на несколько мгновений задумался, а затем, решительно хлопнув по столу ладонями, вскочил со стула, - Да это бред какой-то! Да, он пропал куда-то, игнорирует меня, но Анхель не превращается в паука!

- А ты точно уверен в том, куда он девается, исчезая? – тихо осведомился Эрик. Его брат осекся на полуслове и медленно сел. Вполне вероятно, что он все же нашелся бы, что сказать и ответил бы или возразил хоть что-нибудь, но в этот момент Ричард, все вспоминавший что-то, неожиданно подал голос.

- Я вспомнил, - слова эти прозвучали скорее как итог его попыткам, нежели обращение к кому бы то ни было, и тем не менее, внимание оборотень к себе привлек, - Всем же известно, что нос мне сломал этот… ваш дражайший братик, верно? – получив в ответ несколько кивков, в том числе и от Татьяны, коей Людовик братиком как-то не приходился, он машинально потер не так давно перебитую переносицу и продолжил, - Ну, так вот. Когда он меня бил, - здесь оборотня передернуло, - Был один странный момент. Альберт-то наблюдал за всем, наслаждался, и вдруг приказал прекратить. Я не могу сказать, чтобы я жаловался на передышку от кулаков этого малолетнего бандита, но странно было видеть, как Альберт склонил голову к плечу… А потом – это я уже смутно – что-то говорил об ударах головой… В смысле, что кто-то ей ударился. Мальчишка еще беспокоился, как бы дядюшка не решил лечить меня, - мужчина недовольно поморщился.

Роман, выслушавший излияния оборотня довольно внимательно, не удержался от ухмылки.

- Похоже, слабовато он тебя бил, раз ты успел такое заметить.

Ричард, вскинувшись, бросил на виконта почти злой взгляд.

- Вот знаешь, заметно, что вы с ним родственники! Не сомневаюсь, что однажды поладите!

Хранитель памяти, по-видимому, серьезно размышляющий над небольшим рассказом оборотня, утомленно вздохнул, обращая взгляд к хозяину замка.

- Эрик, можно я стукну твоим кулаком по столу? Это же невозможно – думать о серьезных вещах в такой обстановке.

- Думай о вещах несерьезных, - моментально посоветовал виконт, не давая графу вымолвить и слова, - А вообще, что тут думать-то? Мне лично очередной брошенный в Анхеля камень совершенно понятен. Я только не знаю, как он успел добежать туда… ну… в общем, туда, где чихвостили Рика.

- К тому же так вовремя, - подхватил Ричард, спуская очередной мимолетный наезд в свой адрес на тормозах, - Как будто бы почувствовал… А если так, то с чего бы это такие милости в мой адрес?

Юноша недовольно фыркнул, скрещивая руки на груди.

- Да уж, мне тоже интересно. То он ему кофе подает, когда меня игнорирует, то от побоев спасает…

- Слушайте, - Татьяна, поглощенная своими мыслями и абсолютно не обращавшая внимания на мирно текущую за столом беседу, вдруг вклинилась в нее, - А разве маг – не человек?

Второй раз за непродолжительное время в гостиной после слов девушки повисла тишина. Несколько секунд присутствующие молчали, недоуменно созерцая собеседницу, не находясь, что сказать и как выразить все мысли, что она вызвала своим вопросом, пока, наконец, Винсент не обрел дар речи.

- Человек, конечно, - хранитель памяти чуть нахмурился, вглядываясь в Татьяну, будто ища что-то в ее лице, - Откуда у тебя вообще подобные мысли?

- Если человек, то почему живет так долго? – девушка, не отвечая на вопрос, предпочла задать свой, вполне объясняющий, между тем, ход ее размышлений, - И почему обладает такой физической силой?

- И такой жестокостью… - задумчиво подхватил Эрик, и неожиданно грустно вздохнул, - Луи был таким хорошим, таким добрым мальчиком… Ты помнишь? – он обратил взор к брату. Тот невесело улыбнулся и кивнул.

- Как не помнить. Хороший, добрый, и к тому же всего боялся. Помнишь, как он поцарапал палец и закатил истерику из-за того, что у него кровь? – улыбка виконта приобрела явственно ностальгический оттенок.

- Да, - граф, улыбнувшись в свой черед, согласно кивнул, - Тогда мы узнали, что он боится вида крови…

- Можете мне поверить – от этого страха он совершенно избавился, - Ричард, чье отношение к Людовику не могли бы изменить никакие воспоминания братьев последнего, недовольно нахмурился и, проведя рукой по лбу, словно бы стирая что-то, мрачно прибавил, - Сейчас ее видом он откровенно наслаждается. Маньяк малолетний.

Эрик тяжело вздохнул.

- Вот я и не понимаю, как он мог так измениться? Много, конечно, прошло времени, он вырос, но…

- А царевна молодая между тем росла-росла, поднялась и расцвела… - задумчиво пробормотала Татьяна и, слегка поникнув, добавила извиняющимся тоном, - И Альберт, думаю, сыграл в этом не последнюю роль. Хотя мне показалось, что они не очень-то ладят.

- Только потому, что царевну дернули за шкирку? – хмыкнул Роман, - Вообще, это была глобальная наглость – нашего брата так бесцеремонно дергает какой-то там безродный Альберт! Надо будет при случае вызвать его на дуэль.

- Вообще, я просто подумала, что если они не ладят, есть шанс вправить Людовику мозги, - девушка слегка развела руками, - И, кстати, Альберт же вроде вполне ро́дный. Только не того рода, как хотелось бы ему…

- Боишься потерять статус? – елейным голоском осведомился виконт и, тотчас же переводя тему, добавил, - Я как-то не очень представляю, как можно вправить мозги этому ненормальному, если он считает нас последним оплотом зла и так поступил с Эриком.

- Ну, Эрику-то это пошло скорее на пользу, - заметил внимающий происходящему Винсент, - Интересно, Альберт опасался именно этого или…

- Ты думаешь, он волновался о моей жизни? – молодой граф невесело хмыкнул, - Боюсь, она волнует только часть моих родственников, остальные же предпочитают придерживаться иных позиций. Да, кстати, о жизни. Вы точно уверены, что вы все вместе сумеете защитить замок?

Роман окинул брата внимательным взглядом, задумчиво кивнул скорее себе, чем ему и медленно, но уверенно промолвил:

- Похоже, первым на дуэль я вызову все-таки тебя. Это же надо - иметь наглость сомневаться в силах родного брата! Жаль, что у меня нет перчатки, иначе я бы непременно… - закончить фразу он не успел. Эрик, не желающий более выслушивать возмущений брата, швырнул в него все еще находящимся в его руках полотенцем. Последнее, не достигнув цели, развернулось в процессе и, мягко спланировав на край стола, принялось медленно стекать на пол. Из-под стола выглянула кошка и, увидев пушистую тряпочку, болтающуюся над ее головой, воодушевленно мурлыкнула, вероятно, решив, что с ней вдруг возжелали поиграть, после чего подпрыгнула, впуская в полотенце когти и вместе с ним благополучно приземлилась на пол. Полотенце, падающее вторым, мягко накрыло ее с головой, и Тиона, негодуя на такой поворот событий, отчаянно завертелась, пятясь и пытаясь выбраться из пушистой ловушки.

Роман, внимательно пронаблюдав всю эту сцену, хихикнул.

- Вот живодер, кошечку решил на дуэль вызвать? И как только не стыдно обижать маленьких и местами беззащитных созданий! Татьяна, ты задумайся, за кого планируешь замуж выходить.

Татьяна, поперхнувшись на ровном месте, несколько озадачено воззрилась на нахального виконта.

- А я… разве уже планирую?

- Так я же еще на балу тебе сказал, чтобы планировала, - юноша, демонстративно удивившись, пожал плечами и вздохнул, - Ох уж эти девушки и их память…

Эрик, услышав сие совершенно бессовестное признание, нахмурился.

- Ты сказал?.. Я же просил, чтобы ты никому!..

Продолжения его возмущений узнать никому не удалось. Ричард, коему, по всей видимости, идея замужества Татьяны все еще была не слишком приятна, категорически прервал сей милый разговор.

- А давайте вы это как-нибудь не сейчас обсудите, а? – он устало вздохнул и, почесав кончик носа, прибавил, - У нас разве закончились вопросы, в чьей сути надлежит разобраться? Что там у тебя с браслетом? – сей вопрос, обращенный к девушке, оказался настолько неожиданным, что последняя совершенно откровенно растерялась, переводя взгляд на упомянутую безделушку на своей руке. На протяжении нескольких секунд она внимательно созерцала его, затем напряженно сглотнула и неуверенно вытянула руку вперед, сопровождая действие словами:

- Ну… я бы сказала, что ничего особенно хорошего.

Свежеиспеченный человек, оборотень, интантер и хранитель памяти синхронно подались вперед, вглядываясь в опасное украшение. По сути изящное, сейчас оно почему-то казалось тяжеловесным, а камень, зажатый в лапах у искусственной кошки придавал ему и вовсе зловещий вид. Довольно же глубокая трещина, пересекающая последний только усиливала неприятное впечатление, производимое браслетом.

Эрик, приподнявшийся со своего места, дабы лучше рассмотреть украшение, уперся обеими руками в столешницу и, выпрямившись, с нескрываемым беспокойством, граничащим почти что со страхом, посмотрел на девушку. Винсент, поначалу нахмурившийся, закатил глаза и, всем видом показывая, что он предупреждал, недовольно откинулся на спинку стула, принимаясь с крайним интересом изучать собственные ногти. Ричард ограничил проявление своих эмоций тем, что нахмурился, а вот Роман, вероятно, сообразивший, что трещина на камне взялась не просто так и хорошего от нее ждать и в самом деле ничего не приходится, предпочел не сдерживаться.

- Как твои ощущения от пребывания в роли бомбы замедленного действия? – с некоторой долей насмешки поинтересовался он у малость обескураженной таким вопросом девушки, - Говори, не стесняйся, после твоей преждевременной кончины будет хотя бы, что вспомнить.

Эрик, судя по всему, моментально забывший страх или, по крайней мере, отвлекшийся от него, тяжело вздохнул и медленно опустился в кресло.

- Иногда у меня возникает странное чувство, будто благородное воспитание прививалось с пеленок исключительно мне одному, - доверительно сообщил он не знающей, что отвечать виконту, Татьяне. Та, в свой черед отвлекаясь от неприятных мыслей о не менее неприятных трещинах, слабо усмехнулась и согласно кивнула.

- У меня тоже. Это же, по-моему, можно отнести и к умению поддерживать серьезный разговор.

- Но-но! – виконт, негодующе воздев указательный палец, грозно нахмурился, всем своим видом демонстрируя негодование, - Я бы попросил! Я способен поддержать треп на любую тему, пусть даже и глобально серьезную. А еще я умный, сообразительный и частями даже гениальный. Так что вы вообще должны сильно радоваться тому, что я у вас есть.

- О, мы счастливы… - Винсент так тяжело вздохнул при этих словах и изобразил на лице столь обреченное выражение, что Роман воззрился на него с нескрываемо возмущенным подозрением.

- Что-то ты не счастливо вздыхаешь.

- Ты еще к моим вздохам цепляться будешь?! – мгновенно вскипел его собеседник и даже сделал попытку угрожающе привстать на стуле, однако, быстро передумал и опустился обратно.

Виконт же, демонстративно не заметивший этой попытки и внезапно вспомнивший о добровольно взятой на себя должности председателя, деловито откашлялся.

- Итак, коль скоро у нас возник еще один вопрос, чью суть необходимо обсудить, предлагаю вернуться к прежнему формату нашего официального заседания. И, собственно, по сути этой сути пусть выразит свои эмоции господин де ля Кот. Предлагаю закрыть всем уши – месье Винсент определенно нервничает и, вероятно, его речь будет…

- Ты умолкнешь сегодня? – поинтересовался хранитель памяти и, недовольно поморщившись, тяжело поднялся со стула, всем видом выражая готовность подыграть расшалившемуся виконту, - Для начала мне бы хотелось понять, почему высказываться должен именно я, - последнюю фразу мужчина обращал совершенно явно к самопровозглашенному председателю собрания, однако, ответ на нее последовал совсем с другой стороны.

- Когда я нашла браслет, он посоветовал обратиться к кому-то, кто разбирается в этом, - девушка слегка вздохнула, не то виновато, не то осуждающе, - Я обратилась тогда к тебе. Наверное, поэтому ты теперь на позиции разбирающегося…

- Зашибись, - коротко характеризовал объяснение Винсент и, с крайне вредным видом вновь усевшись, недовольно побарабанил по столу пальцами. Взгляд его, устремленный скорее на браслет, а не на его хозяйку, был мрачен.

- Что ж… - помолчав некоторое время, негромко молвил он и, набрав побольше воздуха в грудь, продолжил, - Начнем с того, что я предупреждал об опасности с самого начала. И если бы кто-то меня внезапно решил послушать…

- А я-то думал, тут только Татьяна не по делу болтает… - элегически протянул оборотень, запрокидывая голову и с ненатуральным интересом изучая потолок. Хранитель памяти по-кошачьи или, скорее даже, по-львиному фыркнул и, за неимением в данный момент хвоста, раздраженно дернул подбородком.

- Продолжим тем, что некоторые могли бы не влезать! – несколько повысив голос, рыкнул он и, разведя руками, закончил, - Ну, и наконец, помочь разобраться с тем, что творится с камнем в браслете мог бы тот, кто его сотворил. В крайнем случае – его потомок.

Эрик, старательно игнорируя небольшие перепалки между своими друзьями (ибо Ричарда он уже тоже справедливо относил к числу таковых), внимательно выслушал слова Винсента и, как только тот умолк, слегка нахмурился.

- Где же искать этого потомка? – осведомился он, скрывая невеселые нотки в голосе и, протянув руку, накрыл ею ладонь заметно нервничающей Татьяны, тем самым успокаивая последнюю, - Ты знаешь, где он может находиться?

- Ну… - хранитель памяти ненадолго задумался, покусывая губу, после чего многозначительно изрек, - Я знаю, где он обитал три столетия назад. Правда, немного не уверен, что он все еще живет там же и честно и верно ждет, пока мы придем… Хотя, конечно, можно попытаться проверить. В конечном итоге, вдруг он оставил там записку со своим новым адресом!

- Ты так говоришь, как будто уверен, что он жив, - заметил Роман, подозрительно прищуриваясь на друга. Последний равнодушно пожал плечами.

- А что тебя смущает? Он же маг.

Юноша поморщился, как могло показаться со стороны, с некоторой досадой.

- Что-то я так неожиданно не люблю магов… - задумчиво промолвил он и, устало вздохнув, прибавил, - Ладно, граждане эксплуататоры, я бедный и усталый, но морально готов вас сопровождать, чтобы вам было стыдно.

Татьяна непонимающе моргнула, затем перевела взгляд на явно тоже недоумевающего графа, после чего, мимолетно глянув на так и застывшего с выражением совершенного безразличия хранителя памяти, опять обратила внимание на виконта, несколько неуверенно произнося:

- Да мы вроде… тебя и не звали.

- Как это не звали? – вопрос почему-то был задан отнюдь не Романом, совершенно явно недовольным тем, что фразу нагло украли прямо у него с языка, а Ричардом, осуждающе нахмурившимся и даже выпрямившимся на стуле для придания большей внушительности своему облику, - Вы что, вдвоем идти намылились?

Татьяна от столь прямого вопроса растерялась повторно.

- Эм… Вдвоем – это я с Винсентом или мы с Эриком?.. – аккуратно уточнила она, очень надеясь, что в ответ не последует никаких обвинений ее в недогадливости. Впрочем, граф де Нормонд, очевидно, тоже не горя желанием слышать таковых, предпочел предотвратить возможные выпады в сторону девушки и поспешил на помощь.

- Я полагаю, что мы отправимся втроем, - вежливо произнес он, посылая Татьяне мягкую, успокаивающую улыбку и, предвосхищая вопросы, уточнил, - Я, Татьяна и Винсент.

Последний из упомянутых путешественников, услышав это заявление, изумленно вскинул брови.

- Погоди-ка, погоди-ка… - продолжая говорить, он нахмурился, вытягивая перед собой руку в останавливающем жесте, - Я вообще-то полагал, что перед тем, как куда-то гулять, тебе нужно бы отдохнуть, прийти в себя, да и вообще, знаешь… осознать себя в ипостаси человека, разве нет?

- Отдохнуть? – Эрик, не в силах сдержать эмоции, даже фыркнул, - Мне кажется, я уже достаточно отдохнул. Сколько там дней, ты говоришь, я спал?

- Пять, - опережая хранителя памяти, довольно мрачно ответствовал его младший брат, - Без двух минут неделя. Эрик, я склонен согласиться с котом и даже поддержать его. Вам идти втроем несколько… ммм… как бы это сказать… недальновидно.

- И довольно рискованно, - поддержал виконта Ричард, - Я мог бы…

- И я! – Роман, категорически не желая прерывать свою речь, решительно перебил оборотня, - Я тоже вполне могу, между прочим!

Татьяна не удержалась от смешка.

- Надо же, какие все способные… - проговорила она, все еще улыбаясь, - И что же это вы оба можете, позвольте узнать?

Оборотень и интантер переглянулись. На лицах их явственно отобразилась одна и та же мысль о крайней непонятливости женского пола вообще и данной конкретной его представительницы в частности.

- Сопровождать вас, - выказав удивительное единодушие, вымолвили они в один голос и, переглянувшись еще раз, выжидательно уставились на хозяина замка и его потенциальную невесту. Не вызывало сомнений, что ждут они решения упомянутой пары и выбора в пользу одного из них. Или обоих сразу.

Эрик, взирающий на них не менее внимательно, чем они на него, на этот раз сам не сумел сдержать улыбки.

- А замок охранять мы попросим Альберта, правильно? – очень вежливо, с несомненным закосом в елейность, осведомился он и, демонстрируя свою благовоспитанность, выпрямился в кресле, кладя перед собою на стол сцепленные в замок руки, - С нас довольно и Винсента. Кроме того, мне кажется, вы слишком уж плохого мнения обо мне теперь. Я вполне сумею постоять в случае чего не только за себя, но и за Татьяну.

Роман фыркнул, не пытаясь скрыть обуревающие его эмоции.

- Кажется, эта Альбертовская гадость сказалась и на вашем рассудке, мой глубокоуважаемый глупый брат, - не менее, а то и более вежливо, хотя и с явственно издевательскими нотками, промолвил он и, теряя на глазах остатки благородных манер, с тяжким вздохом уселся на стол, - Я прямо так и вижу эту вашу компашку сирых и убогих, - один только-только очухался и, можно смело сказать, абсолютно слаб, второй тоже не слишком-то давно встал с постели и перестал шататься при ходьбе как чахлая былинка, и, - ну, разумеется!  - есть еще наша неподражаемая Татин со своим бронебойным браслетиком, которым пользоваться она не умеет и который использовать весьма не рекомендовано.

- А пессимистом он называет меня… - задумчиво проговорил блондин и, решительно прекращая дискуссию, обратил взгляд к хранителю памяти, - Друг мой, далеко ли до места, куда ты нас хочешь вести?

- Куда вы заставляете меня вести вас, - на редкость безмятежно уточнил Винсент и, не оставляя вопрос экс-хозяина без внимания, неопределенно пошевелил в воздухе пальцами, - Ну, так где-то… Около часа, наверное, или чуть больше с учетом пересеченной местности.

Молодой граф удивленно приподнял брови.

- Совсем близко… А я и не знал, что возле моего замка водятся маги. Впрочем, так даже лучше, - он вновь обратил внимание на брата и слегка склонил голову набок, тем самым внезапно напомнив Татьяне Людовика, - Ты и на такое расстояние от замка мне отойти не позволишь?

- Да будь моя воля, я бы тебя вообще на цепь посадил, - хладнокровно ответствовал ему заботливый и любящий брат и, подумав секунду, прибавил, - И запер бы где-нибудь в дальней комнате. Во избежание.

- В уголок, чтобы никто не уволок, - прокомментировала сие заявление девушка и, тотчас же стремясь откреститься от прозвучавших слов, невинно улыбнулась, опустив очи долу.

- Между прочим, замечательная мысль, - оживился виконт, оставляя попытки хранить хладнокровие, - В уголок и на цепь… - он неожиданно вздохнул, - Жаль, что Анхеля нельзя тут оставить. А как было удобно – мажордом под рукой, если что… - следующий его вздох имел уже явно ностальгический оттенок.

- Кстати, Анхель – еще одна причина, чтобы ты и Рене остались тут, - заметил Эрик и, слегка нахмурившись, серьезно глянул на брата, - И да, Роман, постарайся узнать что-нибудь о… пауках, - последнее слово прозвучало довольно значительно, вероятно, поэтому Роман предпочел не спорить с братом и, кисло улыбнувшись, согласно опустил подбородок.

Он, как уже не единожды замечала Татьяна, вообще был большим поклонником таких незавершенных кивков, задерживая подбородок в нижней точке.

Граф, не желая более выслушивать никаких прений, решительно поднялся на ноги и галантно подал руку девушке, предлагая последовать его примеру. Последняя ничего против абсолютно не имела, посему уже через несколько мгновений молодые люди, держась за руки, уверенно шагали в сторону выхода. Винсент, окинув остающихся взором великомученика, чуть дернул уголком губ и с видимым отсутствием энтузиазма последовал за ними.

Они уже покидали замок, когда Татьяне в голову вдруг пришла неожиданная мысль, которой она тотчас же поспешила поделиться.

- А что, если он и правда подслушивал все наши беседы и сейчас тоже слышал, о чем шла речь?

Молодой человек, к которому, собственно, и был обращен этот вопрос, пожал плечами и, сжав губы, медленно покачал головой.

- Тогда нам тем более нужно знать все о нем, чтобы избавить замок от его общества.

Татьяна ненадолго умолкла, но, пройдя несколько шагов, сочла нужным поделиться еще одним соображением.

- Но я ведь не совсем уверена, что тот паук и этот мажордом – одно лицо… Может, Анхель тут вообще не при чем и мы напрасно его подозреваем?

- Лично я придерживаюсь того мнения, что он еще как при чем, - прореагировал на ее слова как раз нагнавших их Винсент, - Если он даже по какой-то странной случайности вдруг не шпион и не связан с Альбертом, рыльце у него наверняка в пушку. Не могу объяснить, но есть в нем нечто…

- Подозрительное, - подхватил блондин и, немного помрачнев, пробормотал, - Да, везет же Роману с друзьями…

- И не говори, - вздохнула в ответ девушка, вспоминая про Влада.

 

***

- Мда, - подвела Татьяна черту относительно недолгому пути, взирая на достигнутую конечную цель, - В самом деле обитель злого колдуна. Избушка, избушка, встань ко мне задом…

- Дошутишься, - предупредил ее хранитель памяти, - Повернется – потом сама искать вход будешь. Впрочем, коль скоро мы все еще питаем надежды, что колдун добрый…

- Избушка вертеться не будет? – предложил логичное завершение фразы молодой граф, изображая почти детскую наивность. Хранитель памяти улыбнулся с некоторой кислинкой и, предпочитая оставить вопрос без ответа, почесал оцарапанный нос.

Дорога до сего места, как и обещал Винсент, заняла немногим больше часа, однако, что у Эрика, что у Татьяны, да даже и у самого хранителя памяти создалось стойкое ощущение, что дошли они, как минимум, до пригородов Парижа. Причиной этого смело можно было назвать путь, точнее – полное его отсутствие. Никто, разумеется, не озаботился прокладыванием ровной и прямой дороги к заброшенному домику мага с неизвестными намерениями, поэтому путешественникам пришлось пробираться сквозь довольно густые заросли дикого леса. Тот факт, что лесной массив, по крайней мере, не представлял собой непроходимые джунгли, безусловно, радовал, однако, препятствий и подстроенных природой ловушек и в нем было предостаточно. Свисающие в самых неожиданных местах ветки, колючки неизвестных растений, густая трава, скрывающая коварные корни, спотыкаясь о которые, Татьяна и прежде очень любила падать, а уж тут просто не могла отказать себе в таком удовольствии; изредка попадающиеся поваленные буйством стихии деревья, закрывающие своей кроной значительный участок леса, где только, было, вознамерились пройти путники, и даже небольшой ручей, о существовании коего в этих местах не знали ни Эрик, ни Винсент, - вот лишь небольшой перечень того, что встретилось им по дороге сюда. Результатом их относительно недолгого, но вполне трудного похода явились многочисленные синяки Татьяны, оцарапанный нос Винсента и мокрая рубашка Эрика, умудрившегося упасть в пресловутый ручей.

Короче говоря, обычно такой приветливый, весело щебечущий птичьими голосами лес, на сей раз встретил их до крайности недружелюбно.

Однако, по счастью, в мире этом все временно и тяжелый путь наконец был завершен. Лесной массив остался позади, и путники, вышедшие на небольшую, но довольно колоритную поляну, стоя на ее краю, с интересом и некоторой опаской созерцали расстилающийся пред ними пейзаж.

Главным украшением этого места, или, по крайней мере, главной его достопримечательностью, без сомнения можно было назвать старый, явно давно покинутый деревянный домик.

Он был не слишком велик, однако, впечатление производил и, надо сказать, впечатление довольно гнетущее. Потемневшая от времени и непогоды крыша нижнего этажа его, поддерживаемая несколькими деревянными столбами, не менее, если не более темными, чем сама крыша, покорная закону тяготения, свисала с них так низко, что казалось, вот-вот медленно стечет на землю. Отбрасываемая ею тень была густа до такой степени, что рассмотреть где-то в ее глубине входную дверь, или хотя бы стену домика, было почти невозможно.

Крыльца или хотя бы какого-то его подобия здесь не наблюдалось, деревянные столбы были вбиты прямо в землю, и это делало древнее здание еще более жутким и заброшенным. Сбоку от него виднелась пристройка, когда-то, вероятно, служившая сараем, а ныне являвшая собою нечто, похожее разве что на деревянный короб из криво сбитых, истерзанных временем и природой темных досок. Когда-то, наверное, короб этот выглядел более прилично, возможно, и доски были сколочены ровнее, но ныне, без должного наблюдения человека, он с помощью всемогущей природы был приведен в весьма плачевное состояние. На самой его крыше росло дерево, достигшее уже едва ли не верхней оконечности крыши второго этажа.

Хотя называть этажом странную надстройку было бы, пожалуй, слишком самонадеянно. Венчающая ее крыша, казалась, конечно, несколько более опрятной, нежели та, что ниже стекала на землю, однако, кривая стена с единственным окошком, стекла в котором не то отсутствовали вовсе, не то были разбиты, навевала ассоциации более с чердаком, нежели с жилым помещением. А с другой стороны, кто знает, какие забавы у старых колдунов? Может быть, сон в скошенном на восток помещении выравнивал его энергетический план или был необходим для каких-то таинственных обрядов.

Над поляной внезапно прокатился крайне неприятный звук, будто чьи-то когти царапнули по старой черепице, и за остатками трубы, торчащими из крыши верхней части дома, мелькнуло черное крыло.

Девушка невольно поежилась. Избушка и сама по себе навевала довольно малоприятные ощущения, пробуждая в душе страх и трепет, навевая одним своим видом воспоминания о всякого рода призраках и прочей нечисти, так что приятные звуки и, тем более, - черные крылья оказались чрезвычайно удачным дополнением сего пейзажа.

- Винсент… - тихонько окликнула Татьяна, не сводя взора с крыши домика, - А нам точно надо туда, а?..

- Сами просили меня привести вас сюда, - последовал невозмутимый ответ и хранитель памяти ухмыльнулся с явственным оттенком коварства, - А что такое? Тебя напугала маленькая и невкусная птичка?

- Я же ее на вкус не пробовала, - сварливо отозвалась девушка и тяжело вздохнув, подняла взгляд к небу. На нос ей капнула маленькая дождинка и Татьяна, совершенно по-кошачьи фыркнув, недовольно тряхнула головой. Небо, не так давно радовавшее глаз чистой голубизной, сейчас было плотно обложено серыми тучами, явно намеревающимися низвергнуть на головы путешественников сильный ливень. Воздух вокруг как-то потяжелел и сгустился, на поляне основательно потемнело, и старый домик, и без того не кажущийся особо привлекательным, стал выглядеть еще более мрачно. Тень над входом теперь казалась не менее, чем филиалом ночи, целиком и полностью скрывая дверь.

- Пойдем? – Эрик, то ли не желающий мокнуть еще больше, то ли просто желающий поучаствовать в общей беседе, вопросительно взглянул на девушку. Однако, судя по всему, состояние последней и ее сильно поубавившаяся страсть к исследованию древней избушки отнюдь не являлись тайной для него, а может, молодой человек и сам неожиданно испытал нечто похожее, поэтому вопрос его так и остался вопросом, не будучи сопровожден действиями.

- Пошли, - решительно ответствовал вместо Татьяны хранитель памяти и, не желая дольше оттягивать неизбежное, уверенно шагнул вперед.

Девушка машинально зажмурилась. Шаг их проводника был до такой степени решителен и, как ей казалось, почти до безрассудства смел, что разверзнись сейчас небеса и порази наглеца, посмевшего нарушить покой этого места, молния, она бы ничуть не удивилась, однако, смотреть на это желания не испытывала. Тем не менее, все было тихо, вокруг царил тот же покой и Татьяна, соблюдая крайнюю осторожность, медленно приоткрыла глаза.

Винсент, спокойно шагающий по полянке к дому, обернулся через плечо и, бросив на своих спутников недовольный взгляд, нахмурился.

- Я не пойму, я что, сюда не вас привел, а исключительно себя? Вы долго там торчать будете?

Молодые люди молча переглянулись и, так и не найдясь, что ответить, не слишком уверенно двинулись вперед. Хранитель памяти, убедившись, что все заинтересованные следуют за ним, опять повернулся к домику и уверенно зашагал вперед, бурча себе под нос что-то о нервных личностях, пугающихся каких-то там птичек.

Поляна, как уже упоминалось, была довольно скромных размеров, посему к домику, выстроенному точно в ее центре, путники добрались буквально за несколько шагов и замерли возле края тени. Татьяна, подняв голову, несколько секунд довольно неприязненно созерцала низко свисающую крышу, пока, наконец, не выдержала.

- А что мы будем делать, если она все-таки шмякнется? – поинтересовалась она, вглядываясь в царящий под крышей полумрак, где смутно угадывалась фигура Винсента, - Хотя бы даже не на голову, а пока мы будем внутри?

- Здесь есть окна и второй этаж, - последовал невозмутимый ответ из тени и в следующее мгновение окрестности огласил жуткий, душераздирающий скрип, сопроводивший решительные действия хранителя памяти, открывающего дверь. Татьяна с Эриком, совершенно не ожидавшие такого, невольно вздрогнули. С крыши, где мостилось неизвестное пернатое, донеслись странные звуки, по которым девушка решила, что невкусная птичка едва не стала вкусной, чуть не свалившись от неожиданности в печную трубу.

- Надо бы было помягче, - медленно проговорил граф, когда отголоски скрипа, разнесшиеся по округе эхом, наконец-то затихли, - Так и слух недолго потерять.

- Вот именно, - поддакнула Татьяна, демонстративно потирая ухо, - Еще и птичку напугал, живодер.

- Ой, да ладно, - хранитель памяти, ненадолго задержавшись на пороге, равнодушно пожал плечами, - Она бы даже не поджарилась, так что не страшно, - завершив тираду, он решительно вошел внутрь домика.

- Это кому как… - слегка вздохнула девушка и, переглянувшись с обнявшим ее за плечи блондином, несколько неуверенно последовала за проводником.

Продолжать обсуждение гастрономических особенностей местных пернатых как-то не хотелось – окружающая обстановка к непринужденной беседе располагала мало.

Крыша, опасно свисающая снаружи, ожидаемо перекрывала и доступ свету, посему в первой же комнате домика царил таинственный и жутковатый сумрак. По сторонам, куда ни глянь, радовали глаз едва различимые в полумраке пыль, разруха и вполне красноречивое запустение. Доски пола, по своему оттенку казавшиеся немного светлее, чем те, что страдали от непогоды снаружи, неприятно поскрипывали при каждом шаге, добавляя в общий угнетающий антураж нотку леденящего ужаса.

- Интересно, тут летучие мыши-вампиры случайно не водятся? – мрачновато поинтересовалась девушка, продолжая изучать взглядом окружающую обстановку. Сейчас ей, как никогда раньше стал понятен тот трепет, что, как ей доводилось слышать, рождает в душах наблюдателей вид заброшенного жилища. В разуме, при взгляде на окружающую разруху, невольно начинали тесниться тревожащие вопросы. Кто здесь жил? По какой причине покинул собственное жилье? Что его заставило сделать это? Хранимые старыми стенами смутные воспоминания, такие же пыльные, как и самый воздух здесь, казалось, витали в воздухе, касаясь неосязаемыми руками лица и оставляя в сознании липкий след страха.

Видимо, не зря многие истории о призраках берут свое начало именно в старых и заброшенных домах, среди паутины и пыли.

Обратив внимание на паутину, Татьяна нахмурилась. На память ей пришли недавние подозрения, касающиеся пауков.

- Надеюсь, никакое членистоногое за нами не последовало сюда, - пробормотала она и, чуть повысив голос, окликнула уже успевшего пройти вглубь комнатушки хранителя памяти, - Винс, а ты уверен, что здесь никто не живет?

- На сто процентов, - отозвался мужчина, беря с хлипковатого на вид стола какой-то лист бумаги и обстоятельно стряхивая с него пыль, - Дверь ведь была не заперта.

- А может, магам и не надо запирать двери, - подал голос граф де Нормонд и осторожно выпустил плечи девушки, которую по сию пору продолжал приобнимать, - У них, вероятно, есть другие способы защиты от непрошенных гостей.

- Ага, несмазанные петли, - Татьяна не сдержала смешка. Смешок получился несколько нервным.

- Попытаешься открыть дверь и от ужаса шмякнешься в трубу, как птичка.

- Отстань ты уже от птички! – вознегодовал хранитель памяти, поднося лист бумаги к глазам и пытаясь что-то рассмотреть на нем, - Она так и не шмякнулась, так что Гринпис в твоем лице может спать спокойно.

- Гринпис не может спать спокойно, пока рядом бродит хищный дикий зверь! – мигом парировала девушка и, обратив внимание на занятие собеседника, слегка вздохнула, - Хищный зверь, я не думаю, что тебе удастся хоть что-то рассмотреть в таком прекрасном освещении. Или ты думаешь, что ты все-таки кот?

- Я все-таки лев, - беззлобно огрызнулся Винсент и, признавая победу листочка, бессовестно скооперировавшегося с мраком, над своим зрением, перевел взгляд на предпочитающего сохранять молчание графа, - Эрик, иди сюда. Может, в тебе еще бродят следы былой нечеловечности и ты сумеешь разобрать тут больше, чем я.

- Что-то я питаю некоторые сомнения на этот счет, - блондин, вопреки своим словам все-таки приближаясь к приятелю, негромко хмыкнул, - Я и тебя-то вижу хуже, чем видел бы раньше.

Татьяна глубоко вдохнула пыльный воздух и недовольно закашлялась. В душу ее начали закрадываться смутные подозрения, сводящиеся в целом к тому, что, не смотря на заверения Винсента, поиски хоть сколько-нибудь полезной информации окажутся тщетны.

- Зря только дверями скрипели, - недовольно пробурчала она и, переступив с ноги на ногу, тоскливо огляделась вокруг. Взгляд ее скользнул по склонившимся над пыльным листочком исследователям, миновал кучку мусора чуть дальше стола и, наконец, остановился на узкой двери в противоположной входу стене. Открытие, надо сказать, немного воодушевило девушку и надежда вновь всколыхнулась в ее душе.

- Эй, - окликнула она своих чересчур уж заинтересовавшихся листочком спутников, - Ребят! Ни у кого, случайно, нет желания еще капельку поскрипеть дверями? – и, дождавшись вопросительного взгляда, она красноречиво кивнула на узкую створку. Как не странно, энтузиазма ее предложение ни у кого не вызвало.

Хранитель памяти, недовольно отмахнувшись, вновь склонился над загадочным листком.

- Поскрипи сама, - буркнул он, проводя пальцем по какой-то невидимой девушке строке, - Если я правильно вижу…

- А за дверкой может быть светлее, - почему-то ябеднически произнесла Татьяна, вновь привлекая к себе внимание, - Не хочешь проверить?

Винсент, вновь вынужденный оторваться от увлекательного чтения, хмуро воззрился на нее, опершись кулаком на стол.

- Татьяна, - голос его звучал слишком недовольно, чтобы иметь ту проникновенность, которую хранитель памяти тщетно пытался ему придать, - Тебя что, кроме птичек, еще и дверки пугают? Если хочешь проверить – иди, дерни за веревочку. Или боишься, что дверка откроется, а за ней серый волк? Кстати, помнится, прежде запертые дверки тебя не пугали, только привлекали.

- Волк остался дома, - недовольно отозвалась девушка и, прекрасно поняв намек на таинственный коридор Нормонда, куда некогда самонадеянно влезла, с демонстративной решительностью промаршировала к запертой или же просто закрытой двери, - Между прочим, я просто решила в кои-то веки проявить благоразумие, а ты мне мешаешь! – и, завершив обвинительную  речь, она решительно дернула на себя ручку неизвестной двери.

И тотчас же, растерянно приоткрыв рот, медленно выпустила ее из пальцев, делая нетвердый шаг назад. Ноги ее подкашивались, дыхание сбилось. Взгляд был прикован к темному дереву загадочной створки, на котором медленно проступали белые, нечеткие буквы, складывающиеся в слова.

Татьяна неловко махнула рукой, силясь привлечь к себе внимание. Голос не слушался ее и, покуда она тщетно пыталась с ним совладать, буквы стали четче и слова сложились в весьма загадочное стихотворение, написанное чьим-то мягким, округлым почерком:

И долгой дороге приходит конец,

Коса налетает на камень

Пред дверью пред этой постой, молодец,

Замри, не касаясь руками.

Ты добр и смел, о, мой младой друг,

Но беды тебя не минуют

Проклятие есть, тьму несешь на руке

Она же тебя и погубит.

Пути вперед нет, не тревожь сон того,

Кто прежде его создал

В спираль он время согнул, для чего?

Того он мне не сказал.

Но истину я расскажу тебе здесь

Словами, в которых нет нового.

Я вижу – забрызгана кровью Луна

Знакомого иль незнакомого.

Я вижу – идут по волнам корабли,

Спеша к неведомой цели,

За бо́ртом в дожде не видно ни зги…

Кого-то спасти не сумели.

Но зверь, что придет – не пугайся его,

Он помощь тебе окажет

Прими лишь ее, я прошу, от него –

Спасенье тебе покажет.

И он не один, кто сумеет помочь,

Но ты сохрани неверие

Порой лживый свет утянуть может в ночь,

Предавши твое доверие.

Тебе лишь немногое сделать должно:

Очистить Луну от крови,

Пройти по морям волна за волной,

Избавить других от их доли.

Ты добр и смел, коль пришел ты сюда,

Однажды войти ты сможешь.

Пока же – о, нет. Камень точит вода…

И Бог пусть тебе поможет.

- Чт… - Татьяна закашлялась и, отчаянным усилием воли возвращая голос, с трудом выдавила из себя, - Это за еще такое?.. В смысле… это… такое… что?..

Эрик и Винсент, по сию пору все еще продолжавшие изучать пыльный листочек, одновременно подняли головы.

- Да, это можно счесть даже более интересным… - задумчиво вымолвил хранитель памяти, отвлекаясь от древней записки и подходя к испуганной и ошарашенной девушке, - И как ты постоянно ухитряешься находить черт знает что?

- Оно меня само находит, - нервно огрызнулась Татьяна и, прижавшись к тоже подошедшему блондину, немного спряталась за его спиной, - Я тут вообще не причем. Сам сказал мне открыть дверцу, я ее дернула, а она давай ругаться на меня всякими загадочными рифмами…

- М, вот очень интересно, зачем ты дергала дверь, открывающуюся от себя… - не скрывая ухмылки проговорил мужчина и, тяжело вздохнув, перевел взор на загадочные письмена, - Ладно, вернемся к произведению неизвестного поэта.

- Мне кажется, это не совсем стихотворение, - вмешался в мирное переругиивание своей девушки с их общим другом, граф де Нормонд, внимательно вглядываясь в белые буквы, - Это больше похоже на какое-то пророчество или предсказание, или…

- Таинственные пророчества в заброшенном домике мага – не самая приятная находка, - буркнула девушка, не давая любимому закончить, - И чего оно вообще мне явилось? Я бы и без него спокойно продолжала обходиться.

- А тебе слова о тьме на руке ни о чем не говорят? – очень вежливо осведомился Винсент, обернувшись на мгновение через плечо, - Ты которой рукой несчастную дверку дергала?

Татьяна, изумленная вопросом настолько, что даже не нашла в себе сил обругать еще раз пресловутую дверку, с какой-то стати защищаемую собеседником, растерянно заморгала и вопросительно уставилась на собственные руки, явно пытаясь свалить обязанность отвечать на них. Руки обязанность на себя принимать отказались, посему девушка, недовольно поморщившись, вынуждена была ответить сама.

- Я что, помню, что ли? – вполне резонно сообщила она и, почесав в затылке, неуверенно добавила, - Кажется, правой… а может быть, и левой.

- Хорошо, что у тебя их только две, - спокойно резюмировал хранитель памяти и, отступив на шаг, окинул пророчество критическим взором художника, - Вообще, мне кажется, что адресовано оно скорее Эрику, чем тебе.

Молодой граф, поперхнувшись от неожиданности, раскашлялся, прикрывая рот рукой.

- Я-то здесь причем? – выговорил он, справляясь с кашлем, - У меня браслета на руке нет, да и двери я не касался.

- Но именно на твоей руке он был, - резонно возразил Винсент, как-то быстро теряя любые признаки насмешливости, - Вряд ли к Татьяне обращались бы как к «мо́лодцу», согласись. На твоей руке был браслет, ты достаточно молод и вполне смел, и кроме того, беды тебя и в самом деле не миновали.

- Верно, - блондин слегка помрачнел и, бросив взгляд на пророчество, со вздохом прибавил, - И спасти я и в самом деле не сумел… довольно много кого.

- Перестань, - девушка, решительно прерывая попытку самобичевания со стороны Эрика, нахмурилась, - Во-первых, ты бы и не смог спасти их всех. А во-вторых…

- Может, будет еще кто-то, кого не сумеют спасти, - подхватил хранитель памяти и, потерев подбородок, в раздумье добавил, - Интересно, что тут за наезды на Луну, которую надлежит очистить…

- Не знаю, - Татьяна, убедившись в том, что ее спутники определенно не намерены бросать ее с пророчеством один на один, и почувствовавшая себя поэтому намного спокойнее, легко пожала плечами, - Не знаю насчет Луны, но вот намек на тебя довольно ясен, - с этими словами она указала на строки о звере, которого не следовало опасаться. Винсент недовольно хмыкнул. Быть упомянутым в пророчестве ему, видимо, не хотелось.

- А может, речь не обо мне, а о кошке, - моментально высказал он альтернативный вариант, - Она, в конце концов, тоже зверь. Правда, если бы ты ее не выпустила, она бы не пришла.

Эрик, как-то сразу отвлекшийся от пророчества, непонимающе сдвинул брови.

- В смысле выпустила? – переспросил он, устремляя взор к девушке, на лицо которой постепенно наползало виноватое выражение, - Откуда выпустила? Ты же говорила, вроде, что она пришла к замку…

- Нет, ну, когда-то она может быть и пришла, - хранитель памяти, не давая Татьяне ответить, предпочел сам бессовестно сдать все ее преступления, - Но было это дело давно. А потом она была заперта в башне, которая в том самом коридоре, куда влезла наша естествоиспытательница и выпустила зверушку.

- Погоди-погоди, - совсем растерялся блондин, как-то машинально взлохмачивая собственные волосы и тотчас же поправляя их, - В башне?.. Ты хочешь сказать, она просидела там три сотни лет??

- Ага, - невнимательно отозвался Винсент и неожиданно шагнул ближе к двери с пророчеством, уверенно касаясь ее ручки, - Что ж… Полагаю, прочитав страшное пророчество, мы имеем право проверить, откроется ли дверь, если ее толкнуть, а не потянуть на себя. В конечном итоге, входить туда запрещено только Татьяне, но не нам, - и, едва завершив свои рассуждения, не давая никому времени возразить, он решительно толкнул деревянную створку.

Послышался тихий скрип и дверь, подчиняясь действиям хранителя памяти, отворилась.