Глава
19

На некоторое время в комнате повисла тишина. Ни единый звук не нарушал ее, никакого движения не наблюдалось ни здесь, ни в том помещении, дверь в которое отворил Винсент. Наконец, девушка, морально готовая поприветствовать вылетевшую из-за двери стаю летучих мышей или еще что-нибудь, столь же приятное, разочарованно вздохнула.

- А я ждала жутких скрипов и какое-нибудь испуганное крылатое… - протянула она, стараясь одновременно держаться от открытой двери как можно дальше, и при этом силясь заглянуть за нее. Хранитель памяти, продолжающий стоять на пороге комнатушки, не спеша пройти внутрь, заинтересованно оглянулся через плечо.

- То есть, таинственных пророчеств тебе уже недостаточно? Должен честно предупредить – если ты надеешься обнаружить тут очередную кошку, то зря. Такое здесь явно не водится.

- Кошки не крылатые, - недовольно парировала Татьяна и, скрестив руки на груди, красноречиво чихнула.

- Будь здорова, - откликнулся Винсент и, вновь обратив взгляд внутрь новооткрытого помещения, как-то примолк. По виду его, хотя девушке и стоящему с ней рядом блондину и была видна только спина мужчины, было понятно, что он все-таки собирался продолжить непринужденное общение, но что-то впереди моментально изменило его намерения.

- Кажется, мы нашли того, чей сон пророчество не рекомендует нарушать… - медленно проговорил хранитель памяти и как-то очень осторожно шагнул вперед. Фигуру его неожиданно озарили отсветы пляшущего пламени и Эрик, тоже обративший на это внимание, нахмурился, неспешно отстраняясь от девушки и направляясь следом за другом. Татьяна, не слишком-то обрадованная перспективой оставаться в одиночестве среди пыльной комнаты, тем не менее, предпочла не двигаться с места, памятуя о вполне ясном запрете пророчества, да и не слишком горя желанием изучать подозрительные помещения.

К тому моменту, как граф де Нормонд приблизился к дверному проему, Винсент уже успел пройти вглубь комнатушки, поэтому молодой человек получил прекрасную возможность разглядеть то, что так поразило хранителя памяти. Открытие это его определенно не порадовало, и блондин замер на пороге, потрясенно глядя в комнату.

Татьяна, до сих пор пребывающая в неведении, вытянула шею, пытаясь все-таки рассмотреть то, что находилось за порогом.

- Ты думаешь, это он «согнул время в спираль»? – тихо проговорил молодой граф и сам, нескрываемо напрягшись, шагнул в комнату. На бледном лице его заплясали отблески пламени и он, будто желая избежать их света, немного посторонился, вольно или же нет давая девушке возможность рассмотреть то, что находилось внутри.

Татьяна слабо ахнула и в ужасе прижала ладонь к губам.

Картина, представшая ее взгляду, была, безусловно, довольно загадочной, но совершенно не казалась хоть сколько-нибудь приятной, и скорее пугала.

Прямо напротив двери, сейчас широко распахнутой, в явно давно не посещаемой комнатушке ярко пылал камин. На верхней его полке виднелись, довольно смутно, угадываясь скорее по очертаниям, какие-то сосуды, настолько древние, что, казалось, они могут рассыпаться лишь от одного прикосновения, если не дуновения ветерка.

Слева от камина, возле окна, находилось довольно невнятное подобие стола, заляпанного чем-то еще более невнятным. Где-то по правую руку угадывались освещенные гораздо хуже другие предметы мебели; на стенах кое-где что-то темнело.

Однако, ни мебель, ни камин, ни стены не интересовали сейчас девушку. Взгляд ее был прикован к тому, что находилось практически перед ней, возле камина.

Там, прислонившись к его краю, в опасной близости от яркого пламени, полулежал человеческий скелет со страшно изувеченной грудной клеткой.

- Ка… кажется… пророчество было право… - заикаясь, пролепетала Татьяна, делая на подкашивающихся ногах неловкий шаг назад и стараясь нащупать за спиной хоть какой-нибудь стол для поддержки, - Мне туда… не надо…

- Это уж точно, - откликнулся Винсент и, демонстрируя поразительное бесстрашие, аккуратно присел рядом со скелетом на корточки, окидывая его внимательным взглядом. На протяжении нескольких томительных секунд он молчал, затем тяжело вздохнул.

- Да, бедняга… Кто только мог с ним это сделать?

- И чем? – прибавил Эрик, в знак уважения к останкам понижая голос, - Мне неизвестно ни одно оружие, могущее сделать такое. Конечно, о современном оружии я знаю мало… Но ведь и скелет, мне кажется, далеко не вчерашний.

- И даже не позавчерашний, - хмыкнул хранитель памяти и, еще раз присмотревшись к грудной клетке несчастного незнакомца, прицокнул языком, - Боюсь, это и не было оружие. Посмотри на форму дыры в его груди. Это, скорее, похоже на след удара чьей-то очень сильной руки.

- Ты хочешь сказать, его просто кто-то ударил вот так? – граф недоверчиво сжал кулак и попытался, было, поднести его к груди скелета, вероятно, чтобы сравнить размер своей руки со следом в его груди, когда Винсент резко схватил его за запястье и аккуратно отвел кулак блондина назад.

- А вот трогать его лучше не надо, - с несколько нарочитым спокойствием проговорил он, медленно выпуская запястье друга, - Кости слишком древние, боюсь, от прикосновения рассыплются в порошок.

Молодой человек, явно не подумавший об этом ранее, торопливо сделал шаг назад.

- Извини, - явно неосознанно пробормотал он, обращая это слово не то к приятелю, не то к останкам, чей покой едва не нарушил, - Но я не понимаю, кто мог обладать такой силой… Чтобы совершить такое… кем надо быть для этого?

- Лучше об этом не думать, - голос хранителя памяти прозвучал устало. Он еще раз окинул взглядом останки неизвестного бедолаги и, покосившись через дверной проем на Татьяну, которая, испуганно молча, только потрясенно хлопала глазами, отвернулся и от нее и от скелета, обращая более пристальное внимание на каминное пламя и продолжая задумчиво рассуждать вслух.

- Как бы там ни было, а хозяин этого места определенно был странным человеком. Если я что-нибудь понимаю в пророчествах, то под «спящим» подразумевается именно этот парень, так что писал его определенно не он. А жить, имея под боком скелет это как-то… - он замолчал, то ли не находя подходящего слова, то ли просто не желая продолжать и, завершая фразу, слегка махнул рукой. Находился мужчина в этот момент довольно близко к камину, где яростно бушевало пламя, посему ладонь его в момент взмаха прошла в опасной близости от последнего, едва не задев его. Однако, Винсента, судя по всему, это ничуть не испугало, даже напротив – явственно привлекло. Недоверчиво нахмурившись, он, будто пробуя воздух на ощупь, потер пальцы, почти коснувшиеся огня, друг об друга и, явно изумленно качнув головой, внезапно вытянул руку вперед, без колебаний засовывая в пламя по самый локоть.

Девушка, еще не успевшая до конца прийти в себя от лицезрения жутко изувеченного скелета, испуганно вскрикнула, одновременно едва ли не теряя от ужаса сознание и подаваясь всем своим существом вперед, дабы заставить явно потерявшего рассудок хранителя памяти вытащить руку из огня.

Винсент, услышав ее вскрик, оглянулся через плечо и неожиданно ободряюще улыбнулся, нарочито медленно вытаскивая совершенно невредимую руку из камина.

- Не волнуйся так, - спокойно произнес он, - В этом пламени можно разве что замерзнуть, но уж никак не сгореть.

Татьяна, моментально забывая свои тревоги, приоткрыла рот, в изумлении, почти в шоке взирая на собеседника.

- Оно… оно холодное?.. Как там?

Эрик, на протяжении недолгого времени исполнявший, в общем-то, довольно привычную для него роль молчаливого слушателя и созерцателя, услышав вопрос девушки, удивленно глянул на нее.

- Там? – непонимающе переспросил он, - Где – там? Ты прежде не говорила ни о каком холодном пламени… - во взгляде молодого графа смутной тенью мелькнуло недовольное подозрение. Судя по всему, тот факт, что Татьяна постоянно утаивает от него информацию, потихоньку начинал ему надоедать.

Девушка, легко угадав настроение любимого, слегка поморщилась. Необоснованных обвинений с его стороны ей как-то не хотелось.

- Там – это там. То есть, в коридоре. Ну, в том… То есть, не в коридоре, а в будуаре, из которого можно выйти в коридор и на пороге которого ты… ну, в смысле, тебя… слегка пострадали.

- Где меня пыталась убить Луиза, - решительно уточнил Эрик и, проведя пальцами по волосам, на миг сжал губы, - Я понятия не имел, что в будуаре было пламя. Ведь камина там, кажется, нет.

- Его там и нет, - отозвался хранитель памяти, с редкостным вниманием изучая нижнюю часть камина, - Зато там есть свечи. Или были, не помню, выкинули ли мы их во время уборки… Как бы там ни было, Татьяна в свое время, с наслаждением влезая куда не надо, обнаружила их и вынудила меня пойти поддержать ее страх пред ними, - завершая тираду, мужчина недовольно махнул рукой, смахивая с каминной решетки пыль и изучая уже ее.

- Нет, ну ничего себе наезды, да? – девушка, рассчитывая на поддержку со стороны графа, скрестила руки на груди, обращаясь, собственно, именно к последнему, дабы не отвлекать Винсента от его попыток почистить от пыли древний предмет интерьера, - Вообще-то, я просила пойти объяснить мне все про них! Это ты меня потом страшными комнатками запугивал, защитник…

- Угу, я помню, - с достоинством ответствовал хранитель памяти, оглядываясь на Татьяну и насмешливо кивая, - Тебе со мной было «почти» не страшно, ага, поэтому я тебя и пугал.

Девушка, совершенно вознегодовавшая от злопамятства собеседника, сделала неловкую попытку изобразить крайнюю степень обиды и надуться, однако, неожиданная мысль, пришедшая ей в голову, не позволила сделать этого, заставляя ее мгновенно посерьезнеть.

- А, кстати, интересно… - задумчиво проговорила она, постукивая себя указательным пальцем по подбородку, - Анхель тогда все-таки видел нас или нет?..

- Я ведь уже говорил тебе – его мысли я не слышу, - пожал плечами Винсент, поднимаясь на ноги и скользя пальцами по боковой части камина, - Может, и видел, да никому не сказал.

Эрик, все это время с определенным интересом внимавший беседе своих спутников, тихонько вздохнул.

- Прошу прощения, а не могли бы вы вернуться к изначальной теме свечей? И при чем здесь Анхель?

- Да ни причем, - откликнулся хранитель памяти, не давая Татьяне вставить и слова, - Просто когда мы ходили туда, никто, кроме нее, еще не знал, что я не только лев. Но вас с Романом дома не было, поэтому пошел я на двух ногах, а не на четырех, а она возле гостиной внезапно вспомнила про Анхеля.

- Интересные же дела творились в замке… - задумчиво промолвил граф де Нормонд и почему-то вздохнул, - Так что там со свечами, холодным огнем и будуаром?

Девушка слегка фыркнула.

- Да что с ними может быть? Пылятся себе потихоньку. Хотя, конечно, если будуар почистили, свечки выкинули, а листочек я забрала…

- Какой листочек? – не понял блондин, чуть сдвигая брови, - Как тот, что мы с Винсом нашли сейчас здесь?

Хранитель памяти, без особенной симпатии рассматривающий выступающий край каминной полки, невнимательно помотал головой.

- Нет, такой, как тут, мы нашли в другом месте. Хотя, кажется, опять же она нашла… Ну, может, вы вдвоем. А то был другой…

- Стоп-стоп-стоп, - заволновалась девушка, - Я что-то теряю нить повествования. Что еще за листочек вы нашли тут?

Винсент, ненадолго отвлекшийся от камина, обернулся к собеседнице. Выглядел он на редкость серьезно, что после мимолетных шуточек, только что проскальзывающих в его речи, казалось даже странным.

- Список, - негромко ответствовал он, внимательно глядя на девушку, - Точно такой же, как и тот, что вы с Эриком обнаружили в каморке твоего родителя.

Татьяна изо всех сил постаралась не измениться в лице, поняла, что ей это не удается и бросила бессмысленные попытки, предпочитая просто ответить.

- Ты хочешь сказать… - медленно проговорила она, - Что Альберт побывал здесь?..

- Если только листик не занесло сюда ветром, да, - хранитель памяти пожал плечами и, вновь обернувшись к камину, продолжил, - Но должен заметить, тут есть надписи куда как более интересные, чем Альбертовы зверюшки.

Девушка, покосившись на графа, напряженно нахмурилась. Упоминание каких-то надписей вкупе с холодным пламенем вызывало у нее не самые приятные ассоциации.

- Не буду слишком уж испытывать ваше терпение, - в голосе Винсента ясно слышалась ухмылка, но почему-то довольно невеселая, - Татьяна, должно быть, помнит, но для вновь посвященных я поясню, - он бросил довольно красноречивый взор на внимательно слушающего его блондина, - В будуаре, кроме свечек, холодного пламени, пыли и листочка было еще кое-что. И этим кое-чем была надпись на подсвечнике, где и находились свечи. Три слова на латыни, заклятие или заговор… - мужчина опять обратил взор к камину и, эффектно проведя пальцем по выступающему краю каминной полки, медленно и с выражением прочел, - Dumspiro, spero.

Граф де Нормонд, похоже, ожидавший чего-то более устрашающего, слегка приподнял бровь.

- Пока… дышу – надеюсь? – он вопросительно глянул на девушку и, внезапно разуверившись в собственных знаниях, опять глянул на Винсента, - Или «пока живу – надеюсь»?

- Перевести можно по-разному, но суть от этого не изменится, - мужчина вздохнул, почему-то, как показалось Татьяне, виновато, опуская взгляд на пламя, - Как бы там ни было, звучит, да и выглядит, символично. Пламя, как я помню по свечкам, потушить нельзя. Даже любопытно, может ли потушить его тот, кто зажег, или…

- Тебя только это интересует? – девушка, совершенно недовольная отступлением от темы, скрестила руки на груди, - Или тебе уже совершенно понятно, кто мог побывать и тут и в замке? Да и, собственно говоря, ради чего? – она почесала бровь и недоумевающе пожала плечами, - Не для того же, чтобы просто облагородить интерьер будуара и осветить здесь, по доброте душевной, темную комнатку. Верно… же? – заметив устремленный на нее внимательный и серьезный взгляд Эрика, она растерянно умолкла. Молодой же человек, куснув себя за губу, зачем-то сцепил пальцы в замок и, слегка хрустнув ими, неожиданно нахмурился, серьезнея еще больше.

- А может быть, и не верно… - медленно проговорил он, словно бы додумывая посетившую его мысль на ходу, - Может, ему зачем-то нужно было освещение… И здесь и в замке, - взор его, устремленный к девушке, стал столь красноречив, что та мгновенно поняла его значение и слегка приподняла брови.

- Неужели думаешь, что он что-то искал?

Ответ последовал со стороны камина.

- Почему бы и нет, - меланхолично вклинился в беседу хранитель памяти, - В жизни все возможно, а здесь, например, вполне есть, что поискать… Любопытно только, кто же он такой, этот «он».

- А может, «она»?.. – вопрос граф де Нормонд задал, казалось, скорее для поддержания разговора, однако, в голосе его мелькнуло что-то, заставившее Татьяну насторожиться, а Винсента оторваться от пристального созерцания пляшущего огня. Затаенная боль, глубокая ненависть и странное сожаление – все смешалось в этот миг в тоне молодого человека, моментально давая понять, кого же именно он имел в виду.

Хранитель памяти легко улыбнулся и, хмыкнув, вновь обратил внимание на камин, зачем-то опускаясь с ним рядом на одно колено.

- Луиза? – слышащаяся на сей раз в его голосе ухмылка была явно веселой и даже какой-то ободряющей, - Она, конечно, местами обитала в том будуаре, но, поверь мне, Эрик, упыри не владеют магией. Даже зачатки ее им неведомы. А вот то, что здесь бывал всеми любимый и всем известный маг…

- То есть, по-твоему, огонь зажег Альберт? – Татьяна, не удержавшись, хмыкнула, - Пробраться в будуар мимо Эрика было бы затруднительно. Конечно, он умеет перемещаться, но…

- Нет, - голос Винсента прозвучал неожиданно резко и девушка, прервавшись на полуслове, удивленно воззрилась на него. Хранитель памяти, качая головой, как китайский болванчик, медленно запустил руку в камин, шаря по старой золе, оставшейся здесь, видимо, еще с тех времен, когда пламя рождали дрова, а не чары.

- Нет, это не он, - продолжил Винсент, не обращая ни на кого внимания и следя за собственными действиями, - Это чары, да, магия, но магия не принадлежащая магу.

- Что это значит? – Эрик, наблюдающий за действиями друга не менее внимательно, чем он сам, чуть склонил голову набок, - Маг, который не маг, не умеющий колдовать колдун… Если это не он, тогда кто же?

- Интересный вопрос, - хмыкнул хранитель памяти и, неожиданно подавшись вперед, сунул в камин, помимо руки, еще и голову. Дальнейшие его слова прозвучали глухо.

- Если мне на него кто-нибудь ответит, я с вами поделюсь.

Молодые люди, ошарашено созерцающие действия своего спутника, медленно переглянулись. Зрелище, надо сказать, было впечатляющим – пусть пламя и не жгло, выглядело оно все же вполне натуральным, и мужчина, который, стоя на одном колене перед камином, совал в него голову, производил впечатление откровенно ненормального.

- Ты… - почувствовав, что голос охрип, Татьяна вежливо кашлянула и продолжила, - Прости, перегрелся? Охлаждаешь свою буйную головушку?

Винсент в камине недовольно фыркнул. Звук получился гулким.

- Винсент!.. – несколько нараспев окликнул, в свой черед, друга молодой граф, - Что ты там ищешь?

- Как найду, покажу, - буркнул хранитель памяти и, не шокируя более публику, подался назад, снова появляясь на свет божий. Выбираясь, он зацепился за решетку внизу камина и, раздраженно чертыхнувшись, хотел, было, прибавить что-то еще, как неожиданно заметил на ней что-то и, нахмурившись, вгляделся пристальнее. Затем недоверчиво глянул на скелет, словно испрашивая у него ответа и перевел взгляд на пол возле камина. После чего вздохнул и, поморщившись, немного отполз в сторону, там усаживаясь на пол по-турецки.

- Мое предположение подтверждается, - как-то очень неприязненно проговорил он и, кивнув на скелет, пояснил, - Старика кто-то ударил, причем сильно. Причем, прямо здесь, как я понимаю – решетка и пол залиты кровью. Оттереть ее было явно некому…

Татьяна, которую слова мужчины почему-то не столь испугали, сколь удивили, растерянно моргнула.

- А почему старика?..

Взгляды обоих находящихся в комнате искателей обратились к ней. Ни Эрик, ни Винсент вопроса явно не поняли. Девушка, обычно терпеть не могущая быть не понятой, и возмущающаяся на этот счет, сейчас растерялась еще больше.

- Ну… Винс сказал «старика ударили». А почему старика, ты думаешь? Может, это был какой-нибудь парень, сам его так называл… Или вообще девушка.

- Да уж, убийц девушек нам только и не хватало для полного, так сказать, антуража… - пробормотал Винсент, снова переводя взгляд на скелет, - Синяя Борода вышел на охоту и оставляет после себя освежеванные трупы.

Татьяну откровенно передернуло. Воображение, не на шутку разыгравшись, мигом отобразило в ее сознании нарисованную хранителем памяти картину. Последний, на девушку внимания не обращавший, но каким-то шестым чувством догадавшийся, что слова его ей вряд ли приятны, поспешно пожал плечами.

- Не знаю я, почему сказал так. Просто на язык прыгнуло… В конце концов, даже если это было что-то молодое, скелету уже явно не один десяток, и даже сотня лет.

- Блеск, - недовольно буркнула Татьяна, старательно не глядя на обсуждаемые останки и пытаясь выкинуть из сознания неприятную картину, - Ты там нашел, что искал?

Собеседник неопределенно повел плечом.

- Может быть, - лаконично сообщил он и, подняв и немного вытянув перед собою ту руку, которой шарил в камине, принялся медленно сыпать из зажатого кулака на пол золу. Некоторое время товарищи хранителя памяти по изучению старого домика молча наблюдали за этим, но вскоре девушка не выдержала.

- Может, в песочек лучше на улице поиграешь? Надо было предупредить, мы бы лопаточку для тебя захватили.

Винсент бросил на нее очень выразительный и раздраженно-негодующий взгляд искоса и исподлобья и, очевидно, завершив процесс рассыпания золы, нарочито медленно открыл перепачканную в ней, потемневшую ладонь.

Татьяна, сделав невольный шаг, подошла вплотную к двери и, сжав косяк, немного подалась вперед. Воздух впереди, плотный, будто подушка, брошенная в лицо, как-то сразу дал понять ей, что делала она это зря.

Тем не менее, рассмотреть предмет, лежащий на ладони хранителя памяти, ей удалось и глаза ее изумленно расширились.

На руке мужчины возлежал добытый из камина, но почему-то совершенно не кажущийся испачканным, тяжелый, массивный перстень-печатка, украшенный несколько выпуклым, продолговатым камнем молочно-желтого цвета.

- Это оно… он был в камине? – ошарашено пролепетала девушка, недоверчиво вглядываясь во внезапную находку.

Эрик, в свой черед с интересом склонившийся, дабы получше рассмотреть перстень, восхищенно качнул головой.

- И как ты только рассмотрел его там, среди огня?

- Сам не знаю, - задумчиво откликнулся хранитель памяти и, аккуратно взяв кольцо пальцами, поднес его поближе к своим глазам, внимательно изучая, - Я посмотрел на пламя и мне показалось, что в нем что-то сверкнуло. Почему-то подумал, что это может быть что-то важное, вот и… - он немного повернул перстень, ловя камнем отсветы огня и облизнул губы, - Если я хоть что-то смыслю в драгоценных камнях, то это опал.

- А если не смыслишь? – мрачновато отозвалась Татьяна, немного отстраняясь от двери, дабы избежать неприятного давления воздуха, - Если не смыслишь, то изумруд?

Винсент медленно перевел на нее не предвещающий ничего хорошего взгляд.

- Если бы мне не было жалко кольцо, - проникновенно проговорил он, - Я бы, пожалуй, швырнул им в тебя, - и, тотчас же опровергая собственные слова, отрицательно помотал головой, - Хотя, нет. Это чревато. Ты бы его, небось, сразу примерять начала…

Девушка, в возмущении приоткрыв рот, попыталась фыркнуть, в результате совершенно некультурно хрюкнула и, разозлившись больше на себя, чем на собеседника, уперла руки в бока.

- Я всегда знала, что ты хам! Не доверяешь мне – примерь колечко сам! Тем более, что размерчик его, по-моему, как раз тебе подходящий…

Глаза Винсента, по сию пору откровенно смеявшиеся, после этого предложения вмиг исполнились праведного негодования.

- И это я хам? Ты меня подозреваешь в крайней степени безрассудства, которое свойственно скорее тебе, а хамом называешь меня! Знаешь, что, дорогая моя, я, в отличии от некоторых, инстинктами самоубийцы не страдаю и всякую подозрительную дрянь на себя напяливать не планирую! В конце концов, мне мои пальцы пригодятся еще.

- А ты полагаешь, что оно тебе их откусит? – граф де Нормонд, не желающий позволять мирной беседе превращаться в ссору, хотя она и казалась довольно миролюбивой, предпочел немного разрядить обстановку. В конечном итоге, эта находка хранителя памяти отнюдь не казалась устрашающей и, в отличие от скелета и крови на полу и решетке камина, производила достаточно приятное впечатление.

- Знаешь, как-то не горю желанием проверять это, - отрезал его собеседник и, снова поднеся перстень ближе к глазам, склонил голову к плечу, изучая его, - Хотя, конечно, зубов у него вроде бы нет, да и слишком пугающим он не выглядит.

- Конечно, ведь его нашел ты, - кисло прореагировала Татьяна и, уперев руку в бок, продолжила, - Разумеется, как что-то нахожу я – так это опасная гадость, а уж если ты – так прекрасная радость, да? Хотя чему я удивляюсь. Чего еще ждать от типа, ржущего в темноте над падающими девушками!

- Это когда это ты ржал? – граф де Нормонд, крайне заинтригованный вновь открывшимися обстоятельствами, с интересом приподнял брови. Хранитель памяти, явно не считая предлагаемую тему достойной хоть какого-нибудь внимания, недовольно сморщил нос, продолжая с преувеличенным вниманием рассматривать кольцо.

Татьяна, ощутив, что в этом вопросе победа остается за ней, гордо расправила плечи.

- Это было, когда я впервые попала в подвал, - претенциозно заявила она, - Когда у меня болела нога, между прочим! Я спускаюсь себе по лесенке, и вдруг слышу смех в темноте…

- К тому времени ты уже спустилась, - недовольно буркнул Винсент, похоже, и в самом деле ощущающий свою вину за тот маленький инцидент, - Бродила по подвалу и смешно падала, я не удержался.

- Да ты постоянно ржешь! – совсем возмутилась его оппонентка, - И когда мы увиделись впервые…

- Кстати, - блондин, во время пикирования переводящий взгляд с одного из спорщиков на другого, в зависимости от того, кто в данный момент говорил, заинтересованно прищурился, - А как вы вообще познакомились? Татьяна, неужели ты, испугавшись тогда, снова отправилась в подвал к страшному льву?

Девушка, как-то сразу растерявшая гордость и самоуверенность, скорчила недовольную рожу и опустила плечи.

- А что такого? – недовольно буркнула она, - Я, между прочим, вообще люблю все кошачье, а тем более, когда оно особо крупных размеров.

- О, да, я помню, - хохотнул хранитель памяти, даже опуская руку с кольцом, - Когда ты заявилась ко мне в клетку, помнится, угрожала грязной одеждой. Жестокая обманщица, как не стыдно было пугать меня, маленького львенка?

- У тебя странное понимание слова «маленький», - совсем надулась Татьяна и, оправдываясь скорее перед Эриком, нежели перед его, да и своим, другом, развела руки в стороны, - Я просто искала прачечную. А в результате моя кофта так и затерялась где-то в восемнадцатом веке… - девушка ностальгически вздохнула и, возвращаясь к напечатанному, бросила все еще несколько недовольный взгляд на Винсента, - Ты закончил изучение перстня, гражданин ювелир?

- Закончил, - гражданин ювелир, уверенно поднявшись на ноги, поднял кольцо повыше и, посмотрев снизу сквозь него, хмыкнул, - На нем гравировка.

- Где? – вопрос прозвучал неожиданно громко и Татьяна с Эриком, произнесшие его в один голос, удивленно переглянулись. Хранитель памяти, усмехнувшись, опустил перстень.

- Внутри, - совершенно спокойно ответствовал он, - Снова латынь, кажется, обитатели этого дома питали к ней некоторую слабость. «Однажды здесь засияет Солнце» - как видите, ничего угрожающего.

- Ну, это как сказать, - со вздохом отозвалась девушка, - Надежды на сияющее светило, безусловно, очень радуют, но ведь пока оно, видимо, не светит.

- Пока нет, - согласился Винсент и, довольно небрежно на взгляд Татьяны, с трепетом относящейся к антикварным изделиям разного рода, сунул перстень в карман джинсов, - Ладно… Кажется, мы нашли здесь все, что не нашел неизвестный поджигатель, - с этими словами он демонстративно кивнул на каминное пламя, - Думаю, пора бы уже и обратно. Надо бы только пророчество записать… Ни у кого ручки не будет?

- Даже ножки нет, - хмыкнула в ответ девушка, - А что, ты думаешь, дома, в обществе Романа и Ричарда думаться лучше будет?

- В самом деле, Винс, зачем тебе оно? – граф де Нормонд, не поддержав шутку, хотя и поняв и даже оценив ее, предпочел задать тот же вопрос уже более серьезно, - Мне казалось, мы во всем в нем уже разобрались, что еще ты хочешь узнать?

- Во всем? – хранитель памяти, не скрывая насмешки, изогнул левую бровь, - А корабли? А луна? А море? Да и с чего бы это наш спящий друг согнул в спираль время, как гласят строки? У меня лично осталось еще довольно много вопросов, посему подумать над ними я предпочел бы дома, в тишине и спокойствии.

- Ага. В обществе Романа, - вновь напомнила Татьяна и мечтательно вздохнула, - Он-то тебя спокойствием обеспечит…

- Издержки, - развел руки в стороны мужчина и, обреченно улыбнувшись, тронул за плечо внимательно изучающего что-то на стене, графа, - Пойдем, поищем ножку, которой писать.

Эрик, не реагируя на слова приятеля, медленно поднял руку в останавливающем жесте.

- Подожди… - голос его звучал как-то странно, приглушенно, будто придавленный гнетом мыслей, - Может быть… там имелся в виду именно этот корабль?

Винсент, который, коснувшись плеча друга, смотреть, тем не менее, продолжал в сторону выхода, медленно перевел взгляд на то, что рассматривал блондин. Брови его заинтересованно взметнулись и хранитель памяти, отпустив Эрика и даже слегка отодвинув его назад, шагнул ближе к стене.

- Корабли-то там имелись в виду во множественном числе… - задумчиво вымолвил он, разглядывая что-то на стене, недоступное взору девушки, которая в приступе любопытства нервно мялась у двери, - Хотя, может быть, что это один из флотилии.

- Да что там такое? – Татьяна, не выдержав, сжала дверной косяк и сильно подалась вперед, опасно склоняясь над порогом и заглядывая в комнату. Она еще успела смутно заметить на стене небольшую модель парусного судна, как вдруг воздух в легких стремительно закончился. Перед глазами потемнело, голова закружилась. Пальцы, сжимавшие дверной косяк, начали слабеть и девушка, уже ничего не понимая, подчиняясь только инстинкту самосохранения, отчаянным рывком дернулась назад, каким-то образом ухитряясь повернуться и прижаться спиной к стене, отделяющей основное помещение от комнатки. Губы ее дрожали, сердце бешено колотилось; приоткрыв рот, Татьяна жадно ловила живительный кислород, даже не замечая, как медленно сползает вдоль стены.

- …яна! – донесся до ее ушей конец испуганного возгласа блондина и спустя секунду сильные руки, подхватив ее с двух сторон, помогли девушке принять более или менее вертикальное положение. Из неохотно рассеивающегося тумана выплыло обеспокоенное, испуганное лицо графа, где-то сбоку виднелся не менее взволнованный лик Винсента.

Последний, оглядевшись вокруг, недовольно поморщился.

- Черт, даже стула нет… Какой дурак не оставил в доме даже самой завалящей табуретки?

Эрик, мельком глянув на друга, ничего не ответил, продолжая поддерживать тяжело дышащую, испуганную девушку, в поисках поддержки льнущую к нему.

Заметив, что взгляд Татьяны стал несколько более осмысленным, хранитель памяти слегка погрозил ей пальцем.

- Больше никогда не делай так, ладно? Я вас вел сюда не для того, чтобы ты погибла смертью храбрых.

- Что… - дыхание перехватило и девушка, не в силах ответить, лишь сильнее прижалась к нежно и уверенно поддерживающему ее молодому человеку. Тот, легко угадав возможное продолжение фразы, сам глянул на Винсента.

- Что произошло? – негромко вопросил он. Татьяна, пока еще не в силах сказать что-либо, лишь слабо кивнула, подтверждая, что задать хотела именно этот вопрос.

Хранитель памяти тяжело вздохнул и, прислонившись плечом к дверному косяку, невольно послужившему спасению девушки, нехотя начал объяснять:

- Если в пророчестве был высказан запрет заходить в эту комнату, значит, от носителя милых побрякушек она защищена. Вернее даже будет сказать – закрыта. Это древняя магия, очень неприятная по своей сути. Когда-то давно колдуны, скрывая какие-то тайные помещения или от нежеланных гостей, или же вообще ото всех, накладывали запрет на вход в них. Этот запрет предохранял куда как надежнее простых засовов, и превосходил по степени сохранения тайны все современные замки и сигнализации, - мужчина замолчал и, видя, что слушатели ждут продолжения, вздохнул, - Стоило неугодному человеку, незваному гостю или еще кому-то, на кого распространялся запрет, зайти в закрытое помещение, как он умирал. Смерть наступала практически мгновенно, гость не успевал выйти, оставаясь навеки там, куда входить было нельзя. Так что… - он как-то виновато ухмыльнулся, - Хорошо, что ты держалась за косяк и тебе все же хватило сил покинуть комнату. Полагаю, что ты первая и единственная, кому удалось преодолеть этот страшный запрет.

Татьяна, почувствовав, что у нее подкашиваются ноги, буквально повисла на графе. На мгновение ей показалось, что она сейчас потеряет сознание. Никогда в жизни она не испытывала подобного, никогда еще не была столь близка к смерти… Даже в миг, когда стояла передо львом, которого полагала тогда диким хищником, находясь в его клетке, она не боялась до такой степени.

Эрик, прекрасно понимающий состояние своей избранницы, прижал ее сильнее к себе, успокаивающе гладя по спине.

- Тише, тише… - зашептал он, - Все уже позади, моя хорошая, больше такого не произойдет… Тебе не нужно заходить туда, мы… Винсент все расскажет.

Хранитель памяти, в общем-то, не собиравшийся отлынивать от обязанности вести репортаж с места событий, заинтересованно вскинул бровь.

- Это понимать так, что ты теперь туда тоже опасаешься заходить?

Граф де Нормонд, отнюдь не предрасположенный сейчас к шуткам, хмуро глянул на друга.

- Это понимать так, что я теперь не оставлю Татьяну одну, - тихо промолвил он и, дабы сменить тему и отвлечь внимание девушки от только что происшедшего, осведомился, - Ты рассмотрел корабль? Вернее, эту… игрушку.

- Это модель, - поправил блондина собеседник и, отлипнув от косяка, вновь уверенно зашел в комнату, останавливаясь возле стены и рассматривая миниатюрное судно, - Модель фрегата, насколько я помню виды кораблей. Парусного, стало быть, не слишком современного… Делаем вывод – скорее всего кораблик в его истинном виде по волнам уже… - он неожиданно умолк и изменившимся голосом закончил, - Прошел.

- Что такое? – обретшая вновь возможность говорить, а главное – дышать, девушка, заволновавшись, немного повернулась в объятиях графа, взирая на дверной проем.

Хранитель памяти в комнате, скрытый на данный момент от взглядов молодых людей, слегка помотал головой.

- Нет, я… В смысле, все в порядке, я просто… Мне кажется, я уже видел эту модель раньше. И видел на этой самой стене…

Блондин, глянув на обнимаемую им девушку, слегка нахмурился.

- Быть может, ты прежде заходил сюда?

- Совершенно уверен, что нет, - последовал резковатый ответ, - Я не помню ни камина, ни скелета, а этот корабль… Наверное, просто дежа-вю, - мужчина слегка вздохнул и, всмотревшись в миниатюру судна пристальнее, хмыкнул, - А выполнено искусно. На борту даже название имеется, ну-ка… - он немного отошел, позволяя свету каминного пламени озарить модель и, всмотревшись, прочитал, - Sempervivens, - голос его вновь обрел нотки странной задумчивости.

Татьяна, теперь уже сама глянувшая на продолжающего ее обнимать графа, чуть пожала плечами. Название, видимо, вновь написанное на латыни ни о чем не говорило ей.

- Оно тоже знакомо тебе? – граф де Нормонд, не желая ждать, пока друг сознается сам, предпочел подтолкнуть его вопросом. За стеной послышался вздох и воцарилось молчание.

Девушка, вытерпев целых три секунды, предпочла нарушить его. В конечном итоге – рассуждала она, - жизнь и в самом деле слишком коротка, чтобы постоянно ждать открытия каких-то невнятных тайн. Впрочем, сказать она практически ничего не успела.

- Ви… - только, было, начала Татьяна, когда голос из комнаты перебил ее.

- Знакомо, - глухо ответствовал хранитель памяти, по-видимому, все еще продолжающий созерцать модель неизвестного корабля, - Знакомо не потому, что знаком с латынью или слышал это словосочетание… Не могу объяснить, почему, но чувствую… С этими словами, мне кажется, было связано что-то важное.

Татьяна нахмурилась. Странные провалы в памяти самого хранителя памяти смущали ее.

- Если бы ты не был собой… - медленно и осторожно проговорила она, - Честное слово, я бы подумала, что это тебе кто-то стер память…

- Глупости! – мужчина, похоже, оскорбленный этим заявлением до глубины души, решительно покинул комнату, хмуро взирая на собеседницу, - Кто мог бы стереть мне память? В моей жизни не было ничего такого, что надо бы было стирать, да и даже если бы было возможно хранителю памяти иметь своего хранителя, возле меня его нет. Это, скорее всего, не более, чем дежа-вю…

- Ну-ну, - невесело откликнулся молодой граф и, решив более не настаивать на высказанной Татьяной, но пришедшей в голову и ему мысли, поинтересовался, - А как переводится название корабля? Мои познания в латыни, видимо, не столь глубоки, чтобы перевести его самостоятельно.

- Всегда живой, - хмуро откликнулся Винсент и, тяжело вздохнув, как-то неохотно прибавил, - Видимо, название давали, исходя из постулата «Как корабль назовешь, так он и поплывет». Если бы модель пустили по волнам… Впрочем, не важно. Касаться ее я не рискнул – кораблик выглядит не менее древним, чем скелет.

- Может, он когда-то его и соорудил, - тяжело вздохнула девушка и, демонстративно повернувшись спиной к неприятной комнате, осведомилась, - Может, нам все-таки пора домой?

Хранитель памяти, явно обрадованный этим предложением, радостно ухватился за возможность отвлечься от неприятной ему темы.

- Нам все-таки нужна ручка, - напомнил он, - Или карандаш. Или… не знаю, чем еще можно записать. Самое обидное, что даже листочек есть, а вот ручки…

- Хочешь записать пророчество на оборотной стороне списка? – граф де Нормонд в самом искреннем изумлении вскинул брови, - Я думал, мы собирались взять его в замок, чтобы сравнить почерк.

- Почерк идентифицировать я итак могу, - моментально включилась вспомнившая о своих обязанностях дочь мага, - Вообще, я думала, вы уже уверены, что это именно его записка.

Винсент, успевший приблизиться к столу, на котором лежал пресловутый список, взял его в руку и, пробежав еще раз взглядом рукописные строки, вытянул губы трубочкой.

- Нуу… Тут, вроде бы как, присутствуют знакомые сокращения, слово «лично», упоминаются интантеры и… Ах, черт! – мужчина, закусив губу, напряженно впился глазами в лист бумаги в своих руках, затем медленно повернул его к молодым людям, - И здесь… - он почему-то сглотнул и севшим голосом проговорил, - Sempervivens. И, судя по всему, тут это название существ, а не судна… - замолчав, он запустил руку в волосы, снова взирая на список сам. На лице его буйным цветом распустилось абсолютное потрясение.

Татьяна и Эрик, не совсем понимая реакцию друга, переглянулись, затем вновь обращая внимание на него.

- Ну… Должно быть, глядя на корабль, ты вспомнил именно о словах в списке, - неуверенно вымолвил граф, - Полагаю, это вполне способно объяснить твое дежа-вю.

Девушка, не видя смысла что-то добавлять, только уверенно кивнула, затем подумала и для большего эффекта кивнула еще раз, всем видом демонстрируя, что дела обстоят именно так, как сказал любимый и иначе обстоять не могут.

Хранитель памяти, даже не глядя на них, нахмурился. Лицо его было мрачно.

- Нет… - тихо вымолвил он, не отрывая взгляда от строки в списке, - Я готов поклясться, что нет… Все было иначе, я буквально слышал… Не помню… Не помню ни от кого, ни почему, ни когда.

- Наверное, это просто было давно, - осторожно предположила Татьяна, искренне желая поддержать друга и как-то успокоить его. Винсент медленно отвел взор от листа бумаги и взглянул на девушку. В голосе его, когда он заговорил, прозвучала странная горечь.

- Я помню все, что случалось со мной, помню до мельчайших подробностей. Это… профессиональная особенность, можно сказать так. А это… - он качнул головой и внезапно мрачно улыбнулся, - Если бы я не был совершенно уверен, что это невозможно, тоже бы решил, что кто-то подчистил мою память. Но я даже не испытываю ничего, что обычно сопутствует попытке вспомнить запретное – ни головной боли, ни давящего страха… Я просто не помню.

- Тогда… - Татьяна переглянулась с графом де Нормонд, который, все-таки перестав ее обнимать, теперь просто стоял рядом, легонько сжимая ее плечи, и старательно изобразила ободряющую улыбку, - Тогда, быть может, у тебя просто сбой программы и ты и в самом деле что-то забыл совершенно естественным образом?

- Может быть, - отстраненно буркнул мужчина и, тяжело вздохнув, постарался все-таки отвести внимание от собственной памяти, - Так… На чем мы остановились? Чем писать-то будем?

- Может, где-то среди пыли и грязи здесь имеются перо и чернила? – предположил блондин, вероятно, тоже не горящий желанием выяснять, что произошло с памятью его друга, - Если последние, конечно, не высохли.

- Вот в этом я как раз не сомневаюсь, - все еще довольно невесело хмыкнул Винсент, уточняя, - В том, что высохли, я имею в виду, - и, оглядевшись, в раздумье проговорил, - Интересно, местные маги не писали карандашами?..

Девушка, окинув пыльную комнатку взором, слегка пожала плечами.

- По-моему, местные вымерли или ушли до изобретения карандашей. Хотя… - отвлеченная совсем другой мыслью, она, тотчас же забыв о карандашах, почесала нос, - А чем вообще люди пишут? Ну, или писали, когда писать нечем было… Перьями, чернилами, ммм… красками?

- Пальцем, - фыркнул Винсент, - Какие еще варианты?

Татьяна честно задумалась.

- Мелом…

Хранитель памяти кивнул.

- Кстати, по-моему, именно им и написано пророчество. Но его я кругом что-то не вижу, так что, быть может, придумаешь другое?

Татьяна, вмиг разозлившись, недовольно передернула плечами.

- Я одна, что ли, думать должна? Углем, блин! Не знаю, огнем выжигали!

- А между прочим, огонь у нас есть, - граф де Нормонд, как обычно, сохраняющий в зарождающемся Содоме олимпийское спокойствие, задумчиво перевел взгляд на столь неприятную и Татьяне, и теперь уже и Винсенту, комнату, - И даже, как я понимаю, уголь…

Повисло молчание. Хранитель памяти, изумленный столь простым и удобным выходом из положения, пораженно смотрел на девушку, та, в свой черед, обалдев от собственной гениальности, созерцала его.

Наконец, Винсент, отвиснув, подал голос, при этом аккуратно кладя список обратно на стол.

- Что ж… И кто полезет там его искать?

Татьяна невинно пожала плечами. По губам ее медленно растеклась сладкая улыбка.

- Ну, наверное, тот, кто уже итак туда лазил, - почти нежно проворковала она и, бросив взгляд на руки мужчины, прибавила еще более сладко, - Тот, кто уже успел испачкать золой руки…

Хранитель памяти, похоже, не особенно горящий желанием опять общаться с камином, нахмурился, старательно пряча испачканную ладонь за спину.

- Я там не нашел ни единого уголька, - недовольно заявил он, - Мне нельзя доверять такие поиски. А вот Эрик…

- Винс, хватит играть в «передай другому», - молодой человек вздохнул. Во вздохе этом явственно прозвучала усталость.

- Я не рискну приблизиться к пламени, хоть оно и холодное, как утверждаешь ты, Татьяне и вовсе не войти туда, поэтому искать уголь придется тебе. К тому же, это твоя идея – записать пророчество.

- Плата за дальновидность, - буркнул хранитель памяти и, не говоря более ни слова, решительными шагами вновь направился к оказавшейся столь неприветливой с гостями, комнате.

Дальнейшие свои недовольные сомнения он принялся высказывать, уже шаря рукой в камине.

- Вообще, писать углем на листе бумаги – не самая удачная мысль, - бурчал мужчина, периодически засовывая в холодный огонь и голову, - Буквы же будут крупнее, чем от пера или карандаша, места не хватит…

- Надо было захватить еще и тот листочек, что я нашла в будуаре, - вздохнула девушка, с интересом наблюдая за говорящим, - Но меня же никто не предупредил.

Эрик, отвлекшись от исканий друга, глянул на нее со вновь проснувшимся интересом.

- Так что там был за листочек? Ты так и не сказала.

- Да ничего интересного, - откликнулся хранитель памяти, забираясь в камин уже едва ли не по пояс, - Мельком упомянутый Альберт и, собственно, все. А она из-за этого такую бучу подняла…

- Это ты бучу поднял, узнав, где я его нашла, - недовольно отреагировала Татьяна и, снова обратив внимание на стоящего с ней рядом молодого человека, продолжила объяснять, - Судя по всему, это было что-то вроде обрывка дневника. И, видимо, дневника Луизы, ибо там были долгие и нудные страдания на тему того, какой плохой ты, какой плохой ее брат, и какой замечательный некто «Р.». Ну, и Альберт. Он тоже хороший.

- «Р.»? – Эрик слегка приподнял брови, - Роман?

- Рене, - откликнулся из камина Винсент, медленно подаваясь назад, - По крайней мере, Татьяна так решила, когда мы были в прошлом.

- Потому, что это было видно! – слегка вознегодовала девушка, - И, по-моему, Ричард что-то такое говорил, что она липла к нему…

- Да ну их, в конце концов, обоих, - хранитель памяти, всклокоченный, с испачканным в золе кончиком носа, да и вообще напоминающий пренебрегающего мытьем после работы трубочиста, вынырнув из камина, недовольно махнул рукой, - Я нашел уголь. Теперь дайте мне листок бумаги и я раскрашу этот мир!

- У кого-то после ползанья по золе поднялось настроение, - Татьяна, сдержав ухмылку, сделала приглашающий жест в сторону стола, где сиротливо белел листочек, - Прошу, господин художник. Творите.

Винсент, не реагируя на почти ничем не прикрытую насмешку, только хмыкнул, шагая в указанном направлении. Почти подойдя к столу, он неожиданно остановился.

- Кстати… - чумазое лицо мужчины обрело явственно задумчивое выражение и он, забывшись, потер подбородок грязными пальцами, оставив на нем темную полосу, - А вы заметили, что этот список выглядит как-то аккуратнее, чем тот, что в замке? Как будто это чистовик, а то так… записка, напоминание самому себе.

- Ну и что? – не понял блондин, легко пожимая плечами, - Мы итак считали тот список запиской, что тут такого?

- Да так, просто подумал… - Винсент как-то посерьезнел, безотрывно глядя на лист бумаги, - Что, если сейчас перед нами лежит, так сказать, оригинал этого списка? Если это действительно так, то составлял его Альберт здесь и, вероятно, руководствовался чем-то, что здесь же и обнаружил… А как знать, что еще он мог найти тут и чему он мог здесь научиться? – мужчина окинул собеседников внимательным взглядом, - Мы ведь так и не знаем, как ему удается открывать двери в пространстве, словно хранителю памяти. И если он научился этому здесь… Тогда кто же тут жил, из чьих записей он узнал это?

 

***

Когда они вышли на улицу, полумрак непогоды уже дополнился сгущающимися сумерками. Дверь домика, выпуская посетителей, опять надсадно, душераздирающе заскрипела и с крыши вновь донеслось недовольное царапанье когтей и даже хлопанье крыльев.

- Видимо, мы снова напугали птичку, - заметила девушка, с неимоверным наслаждением вдыхая полной грудью прохладный, чистый лесной воздух. После пережитого в доме он казался ей равным глотку жизни.

- Может, съесть ее, чтобы не пугалась? – Винсент плотоядно облизнулся и, покидая пространство под свисающей крышей, с ярко выраженным гастрономическим интересом поднял взгляд вверх. Лицо его, только, казалось, лучившееся весельем, вмиг изменилось, как-то потемнело, словно окружающий сумрак бросил свой покров и на него.

Татьяна, который такие метаморфозы как-то не слишком грели душу, на всякий случай нащупала ладонь идущего рядом Эрика, сжимая ее. Граф де Нормонд, и сам обративший внимание на чересчур быструю смену настроений хранителя памяти, на всякий случай притянул девушку ближе к себе и, медленно покидая вместе с ней темную тень под крышей, негромко осведомился:

- Что случилось?

- Кажется, я слегка недооценил птичку… - последовал медленный и откровенно напряженный ответ. Винсент продолжал стоять, подняв голову и созерцая крышу второго этажа.

Татьяна, не очень-то желающая узреть на печной трубе какого-нибудь дракона или, на худой конец, птеродактиля, тем не менее, решила последовать его примеру, медленно поднимая взгляд. В конечном итоге, известная опасность страшит в определенной мере меньше неизвестной…

Впрочем, опасности она так и не увидела. На печной трубе, недовольно нахохлившись, словно огромная курица, сидел большой черный ворон. Подобных девушке прежде доводилось видеть разве что в зоопарке и, уверенная, что в живой природе такие птицы не встречаются, она изумленно приоткрыла рот.

- Вот это птичка… - выдавила она из себя по прошествии нескольких секунд, - К маленьким ее отнести точно не получится…

Эрик, который, чтобы не отставать от спутников, тоже с интересом изучал потрясающее пернатое, ненатурально вздохнул.

- Да и в печную трубу бы она не поместилась, даже от страха. Удивительно, конечно, увидеть такое создание, но…

Хранитель памяти, хмурясь, останавливающе поднял указательный палец. Взор его был прикован к тоже разглядывающему его ворону.

- За нами следят, - негромко промолвил мужчина. Взгляд его стал откровенно неприязненным и птица, будто бы поняв, что радости созерцателям отнюдь не доставляет, внезапно тяжело сорвалась с крыши и, хлопнув крылья, уверенно направилась по воздуху куда-то в сторону, противоположную той, откуда пришли незваные посетители.

Татьяна, проводив ворона долгим взглядом, опустила голову, удивленно взглядывая на Винсента. Тот был мрачен.

- Почему за нами следят? Ты подозреваешь птичку во всех смертных грехах лишь потому, что она большая?

Хранитель памяти неожиданно не поддержал шутку и, повернувшись спиной к избушке, уверенно направился в сторону леса, явственно намереваясь скрыться в нем. Молодые люди, не горя желанием потерять своего проводника, поспешили за ним.

Вновь заговорил Винсент только тогда, когда избушка мага осталась достаточно далеко позади.

- Я подозреваю птичку, - мрачно вымолвил он, даже не оборачиваясь на своих спутников, - Потому, что подобные ей очень умны. Вороны способны говорить по-человечьи, способны понимать обращенные к ним слова, способны выполнять задания, команды, просьбы… И способны следить, если хозяин велит им сделать это. Я не думаю, что он прилетел бы сюда просто так, столько времени провел бы на крыше и улетел бы, услышав мои слова о слежке, по собственной воле. Птичку определенно кто-то подослал. И мне почему-то кажется, что это не Альберт…

- Винс, - Эрик, внимательно выслушавший слова друга, нахмурился, переглянулся с девушкой, будто бы испрашивая у нее совета и, слегка понизив голос, продолжил, - Ты пугаешь нас. Огонь зажигает кто-то, но не Альберт, ворона подсылает тоже не он… Пытаешься намекнуть, что кроме дяди у нас есть еще неведомые враги?

Винсент, явственно предпочитая воздержаться от ответа, а быть может, полагая его очевидным, резко шагнул вперед, переступая какой-то корень и внезапно остановился.

Вокруг по-прежнему царила умиротворенная сумеречная лесная тишина, уже практически не прерываемая щебетом птиц, где-то впереди весело журчал ручеек, преодоленный путниками еще по пути сюда, и остановка хранителя памяти, вкупе с явственно обалдевшим его видом, вызывала самое искреннее недоумение.

Татьяна с Эриком, передвигавшиеся по лесу, взявшись на всякий случай за руки, благополучно едва не врезались в решившего вдруг изобразить каменное изваяние мужчину и, недовольно переглянувшись, вслед за последним вынуждено остановились. Впрочем, оставлять причину внезапного привала невыясненной они не собирались.

- Винсент, что опять случилось? – граф де Нормонд тщетно попытался скрыть недовольство в своем голосе, однако, поняв, что потерпел фиаско, слегка поморщился.

Татьяна, покосившись на него и не желая оставаться не у дел, предпочла внести свою лепту.

- Ты что, внезапно вспомнил, что кошки боятся воды? Немедленно забудь.

Девушка предполагала произнести еще что-то, но звонкий, веселый молодой голос, неожиданно ответивший на ее небольшой выпад, мгновенно сбил ее со всех мыслей.

- Наверное, он просто понял, что надо бояться меня. Что ж, не прошло и пары столетий.

Эрик Стефан де Нормонд, при звуке этого голоса на несколько секунд явственно остолбеневший, внезапно подался вперед, совершенно точно забывая о Татьяне, чью руку сжимал. Девушка, пискнув, вынуждено сделала несколько шагов следом за ним и, на сей раз все-таки врезавшись в хранителя памяти, недовольно потерла ушибленный нос. Винсент к этому столкновению остался совершенно равнодушен, по-прежнему изображая постамент, разве что выражение лица сменив на более недовольное, посему Татьяна, совершенно не желая оставаться в стороне от событий, ухватила его свободной рукой за плечо и, приподнявшись на цыпочках, заинтересованно глянула вперед.

На той стороне ручья, как раз напротив путников, спокойно стоял, сунув руки в карманы высокий, худой юноша, облаченный в джинсы и легкую футболку. Ярко-зеленые глаза его насмешливо поблескивали, казалось, ловя и отражая какой-то невидимый свет, темно-русые, кажущиеся в сумраке еще темнее, волосы венчала черная элегантная шляпа. На губах его застыла насмешливая полуулыбка, отражающаяся на всем лице.

Не узнать молодого человека было невозможно, и Татьяна, мгновенно поняв, почему голос его показался ей таким знакомым, тихонько вздохнула.

Все описываемые события заняли на деле не дольше пяти секунд. Только-только прозвучала насмешливо-ехидная фраза со стороны так неожиданно повстречавшегося путникам юноши, а девушка, выглянув из-за плеча хранителя памяти, уже не смогла удержаться от ответа.

- С чего бы ему бояться маленького, невинного мальчика? – мрачновато буркнула она, слегка переступая на мысках, дабы найти более устойчивое положение. Людовик, а это был именно он, заинтересованно склонил голову набок, вежливо приподнимая брови.

- А я маленький и невинный? – на лице его сразу после этих слов сверкнула ослепительная, почему-то кажущаяся жестокой, улыбка.

Граф де Нормонд, как-то сразу помрачнев, опустил плечи.

- Видимо, больше нет, - тихо вымолвил он, опуская вслед за плечами и взгляд, и стараясь не смотреть на младшего брата, - Ты слишком изменился, Людовик.

- Да неужели? – юноша честно попытался изобразить искреннее изумление, однако, широкая улыбка, не желающая никуда исчезать, помешала этому. Тем не менее, парень, продолжая, старательно сдвинул брови, принимая на себя вид ненатурально серьезный и довольно странный.

- Какой кошмар, правда, Эрик? Твой маленький братик вырос, да и вообще посмел остаться в живых! И как только ему не стыдно? При встрече обязательно поинтересуюсь.

Винсент, заметивший краем глаза совершенно поникший вид друга, нахмурился, решительно переключая огонь на себя и даже сделал, было, небольшой шажок вперед, но обнаружив, что тем самым сильно нарушает равновесие практически висящей на его плече девушки, вернулся обратно.

- Какого черта тебе надо здесь? – голос хранителя памяти прозвучал довольно мрачно, со скрытым, но вместе с тем очень явным вызовом. Чувствовалось, что мужчина, абсолютно не питающий к молодому магу ни родственных, ни вообще хоть сколь-нибудь добрых чувств, отнюдь не собирается спускать ему хамство ни в свой адрес, ни в адрес своих друзей.

Людовик, фыркнув, резким движением вытащил руки из карманов, разводя их в стороны и, уверенно шагнув вперед, без колебаний ступил в воду.

- Рыбку ловлю, - ответ молодого мага прозвучал насмешливо и, вместе с тем, как-то недовольно, словно бы собеседники и в самом деле мешали ему добывать будущую уху. Не дожидаясь ответов, которые, вполне вероятно, могли бы последовать, он сделал еще один, довольно резкий на сей раз, шаг и, присев посреди ручья на корточки, полубоком к путникам, внимательно вгляделся в воду, даже проводя по ней пальцами.

- Никто не видел, тут форель не пробегала?

Хранитель памяти, почему-то посчитавший сей ответ прямым оскорблением его львиной натуры, недовольно скривился. Татьяна, все еще держащая его за плечо, ощутила, что мужчина напрягся, как-то напружинился и даже мускулы его под тонкой тканью футболки буквально заходили ходуном.

Тем не менее, Винсент, сделав глубокий вдох, каким-то образом ухитрился удержать себя от опрометчивых действий.

- Форель по горам бегает, - буркнул он и, недовольно скрестив руки на груди, дернул плечом, едва не сбросив руку девушки, - Тоже мне, рыболов…

Юноша, мигом обратившись в его сторону, закусил губу, насмешливо склоняя голову и удерживая кончиками пальцев шляпу от падения. Налетевший легкий ветерок шевельнул его волосы, заставляя несколько прядей упасть ему на лицо.

- Кому, как не тебе знать это, верно? – голос молодого мага прозвучал до омерзения сладко и, вместе с тем, как-то зловеще.

Ответить Винсент не успел.

Граф де Нормонд, некоторое время не принимавший участия в общей бессмысленной беседе, скользнул взглядом по насквозь мокрым концам штанин юноши и неодобрительно покачал головой.

- Ты простудишься, - говорил он негромко, как будто бы не желая привлекать к себе внимания, однако, глаз с младшего брата не сводил, явно ожидая его реакции.

Тот насмешливо хмыкнул, искоса взирая на неожиданно подавшего признаки жизни родственника.

- Своевременная забота, ничего не скажешь. Решил исправить ошибки прошлого, братик?

Эрик, столь явственно пытавшийся наладить контакт с братом, вновь помрачнел. Видно было, что молодой человек обманут в своих самых лучших надеждах и теперь убежден скорее в их тщетности.

- Ты не ответил, что делаешь здесь, - в голосе графа прозвучали металлические нотки и взор его ощутимо похолодел. Людовик, похоже, предпочитающий не замечать перемен, которые вызвали в собеседнике его слова, кривовато ухмыльнулся, умудряясь даже в столь неудобной и неустойчивой позе сунуть руку в карман. Девушке, внимательно и подозрительно следящей за действиями молодого мага, внезапно почудилось, что в его облике чего-то не достает, чего-то немаловажного, такого, что постоянно притягивало к себе внимание в их прошлую встречу… Однако, понять, что же это, мешала сама ситуация.

- Вообще-то, я ответил, - спокойно и равнодушно вымолвил самый младший представитель рода де Нормонд и, пожав плечом той руки, которую держал в кармане, неожиданно сузил глаза, медленно обводя всех собеседников пристальным взглядом, - А вот что вы все здесь делаете?

Татьяна, абсолютно недовольная таким обилием наездов в адрес ее любимого и ненаглядного блондина, негодующе приподнялась на мысках повыше, даже вытянув шею, чтобы стать как можно более заметной. Усилия же ее, однако, ни к чему не привели.

- Это не твое… - только, было, начала говорить она, как молодой маг, мигом вытащив руку из кармана, слегка погрозил ей пальцем, затем прижимая его к губам, будто призывая к тишине.

- Я не с тобой разговариваю, девочка. Тут есть личности и постарше… - колкий взгляд зеленых глаз скользнул к мрачному, как дождливое небо, графу. Винсент в данный момент к более старшим личностям отнесен явно не был.

- Хотя, постой… - Луи, не позволяя брату ответить, задумчиво провел указательным пальцем по нижней губе и внезапно воздел его вверх, призывая на сей раз к вниманию, - Я догадаюсь сам. Мо не в этой стороне, значит, ты ходил не в гости к старушке, которую любишь больше меня… Тогда к кому же? Неужели к дедушке-колдуну, который тут уже лет сто, как не живет?

- Скорее к птичке, сидящей на его крыше, - буркнул категорически не желающий отмалчиваться Винсент, - Это ты подослал ее шпионить за нами?

Лицо Людовика приняло явственно озадаченное выражение. Неспешно он выпрямился во весь рост, почесал в затылке, сдвинув шляпу на лоб, поправил ее и, наконец, медленно моргнув, пробормотал:

- Какой еще птичке?.. – взгляд зеленых, почему-то потемневших до изумрудного цвета глаз, снова устремился к графу де Нормонд, - Эрик, что несет твой служка? – слова эти были сопровождены указующим жестом в сторону хранителя памяти.

- Мальчишка!! – рык взбешенного мужчины раскатился по окрестностям, будто львиный. Татьяна, стоящая в опасной близости к нему, заволновалась, как бы ее невзначай не задел вот-вот грозящий появиться хвост с кисточкой на конце.

- Как смеешь ты так говорить обо мне?!!

Молодой маг, мигом принимая на себя облик невинного ягненка, которого грозит обидеть, а то и укусить, большой хищник, растерянно заморгал, часто-часто хлопая густыми ресницами. Лицо его на эти секунды стало откровенно детским, казалось, наглый и самоуверенный юноша отступил, давая место тому самому четырнадцатилетнему мальчику, чью гибель его братья оплакивали долгие годы.

- А что такое? – даже голос парня изменился, становясь по-детски наивным, - Разве он не хозяин тебе?

Винсент, сдержав рвущийся наружу рык, опустил руки, стискивая их в кулаки.

- Бывший хозяин, - очень зло и отчетливо процедил он, одаряя притворяющегося барашком юного мага взглядом, полным откровенной ненависти.

Людовик, вероятно, уставший изображать того самого невинного маленького мальчика, коим его столь наивно назвала Татьяна, укусил себя за губу и, не выдержав, расхохотался, откидывая голову назад и едва не теряя шляпу. Ребенок исчез. Перед наблюдателями снова стоял повзрослевший, опасный, острый, как игла, ядовитый, словно змея, дерзкий, наглый и насмешливый Людовик Филипп де Нормонд. В зеленых глазах его искрилось злое веселье, лицо так и светилось насмешкой, когда он, отсмеявшись, снова взглянул на хранителя памяти.

- Тогда что же ты бегаешь за ним, как верный пес? Исполняешь все, что он скажет, по первому слову, едва ли не тапочки таскаешь в зубах? – юное лицо неожиданно озарилось странным, насмешливо-злым интересом. Молодой человек, приоткрыв рот, приложил указательный палец к подбородку и воздел глаза к небесам, словно бы испрашивая у них ответа.

- А кстати… Любопытно, Лэрд теперь тоже стал таким? Он всегда был покорной шавкой, выполнял все приказы дяди, так что теперь… - юноша, не опуская приподнятого подбородка, скосил глаза на собеседников, - Вы уже совсем испортили нашего с Альбертом песика, да?

- По-моему, портили его как раз вы, - Татьяна, вовсе не желающая, подчиняясь наглецу, хранить молчание (хотя и хранила его некоторое время), недовольно сжала плечо Винсента, - А мы теперь исправляем, перевоспитываем…

- Могла бы и пораньше это сделать, - мигом прореагировал Людовик, легко пожимая худыми плечами, - Все претензии на этот счет к дяде. Я честно пытался привить псу хорошие манеры… - юноша ностальгически вздохнул и, ухмыльнувшись, потер кулак, - Но его нос оказался слишком хрупким.

Лицо графа де Нормонд, побледнев при этих словах, исказилось мгновенной гримасой отвращения. Он недоверчиво покачал головой и, будто стараясь держаться подальше от родного брата, сделал небольшой шаг назад. Девушка, получившая по этой причине возможность созерцать происходящее, не выглядывая из-за плеча Винсента, с невероятным облегчением опустилась на полную стопу. Стоять на мысках за время милой беседы она уже откровенно замучалась.

- Ты и в самом деле изменился, Луи… - взгляд Эрика так и сочился недоверием и, в тоже время – скрытой ненавистью, направленной, однако, явно не на собеседника, - Что же он сделал с тобою, братик?..

Юноша, как-то мгновенно посерьезнев, хотя и не прекращая ухмыляться, вновь немного развел руки в стороны.

- Он дал мне жизнь, - голос его звучал сейчас холодно и колко. Впрочем, длилось это лишь одно, немного затянувшееся мгновение. Серьезность и холод как-то быстро исчезли из глаз молодого мага и он, будто расслабившись, в раздумье почесал висок указательным пальцем.

- И силу… - вымолвил он, тотчас же даря собеседнику насмешливую улыбку и странно-ядовитый прищур зеленых глаз, - А вот твою жизнь он, скорее, собирается забрать.

Татьяна, чуть пошатнувшаяся от такого заявления, сильнее стиснула ладонь любимого. Мимолетные наезды на него как-то внезапно трансформировались в откровенные угрозы и этого стерпеть она попросту не могла.

- Он не убьет его, - слова эти прозвучали тихо, однако, высокий процент уверенности придал им веса.

Людовик, бросив взгляд на вновь беспардонно подающую голос «девочку», элегантно приподнял бровь. В уголках губ его притаилась очередная ядовитая, змеиная улыбка.

- И кто же помешает ему? – зеленые глаза вновь сузились, - Может быть, ты? Ох, Татьяна-Татьяна, боюсь, ты сильно переоцениваешь свое влияние на отца. Он не поступится ради тебя своими планами и желаниями, - лицо молодого мага внезапно изменилось. Теперь уже серьезность, появившаяся на нем, была определенно искренней, не искусственной, теперь в нем не было притворства.

- Если Альберт вбил себе что-то в голову… - говорил юноша тихо, немного опустив голову и, казалось, что-то изменилось в нем. Словно исчезла куда-то вся злость, вся насмешка, испарился яд.

- Остановить его не сможет никто, - продолжил он и, подняв голову, в упор взглянул на девушку, - Ни ты… ни даже я.

Последние слова молодого человека, столь неожиданные и столь полнящие надеждой сердце его брата, казалось, повисли в воздухе. Эрик, не веря самому себе, похоже, еще больше, чем прежде, смотрел на собеседника, чуть приоткрыв губы и никак не мог заставить себя произнести хоть слово. Татьяна и Винсент, понимая состояние блондина, молчали, не желая в данный момент встревать в беседу братьев.

- Ты… - почувствовав, что охрип, граф де Нормонд тихо кашлянул, - Ты пытался бы остановить его? Если бы он…

Людовик кривовато ухмыльнулся. Казалось, он пытается вернуть вновь прежнее настроение, но в ухмылке его совсем не было зла и жестокости, не было ни насмешки, ни издевки.

- Я не хочу потерять брата, только обретя его вновь, - твердо вымолвил он. Лицо его неожиданно ожесточилось.

- Поэтому, Эрик, сделай одолжение, будь осмотрительнее. Ты теперь человек, а люди в той деревне по-прежнему ненавидят тебя, веря в глупые сказки чертова старика. Впрочем, на руку тебе может сыграть то, что они считают, будто у вампиров нет крови… - завершив свою загадочную, но вполне приятную графу тираду, юноша усмехнулся, - А теперь мне пора. Все, что хотел, я выяснил.

- Про птичку, что ли? – буркнул Винсент, однако, на сей раз остался не услышанным.

Граф де Нормонд, пристально глядя на брата, внезапно чуть сдвинул брови.

- У тебя на руке синяк… Что-то случилось?

- А? – голос молодого мага вновь обрел былую легкость и взгляд его удивленно метнулся ко внутренней стороне правой руки, где и в самом деле виднелся темный след, - А, да ерунда. Дядя укол делал, не бери в голову. Aurevoir*, - тонкие пальцы юноши коснулись края шляпы, голова склонилась в прощальном кивке и в следующее мгновение младший брат Эрика исчез. В воздухе растаял звук щелчка.

Татьяна, будто очнувшаяся от этого звука, слегка вздрогнула и, неуверенно переведя взгляд с блондина на хранителя памяти, медленно промолвила:

- А где же его любимое колечко?

 

***

- Нет. Я уверен, что он не лгал.

Роман, услышав неожиданно донесшийся со стороны холла голос брата, поднял голову от старинной, почти древней книги, которую внимательно изучал доселе и, усмехнувшись чему-то, легко поднялся на ноги, отправляясь встречать задержавшихся путешественников.

До слуха его донесся недовольный вздох, вероятно, принадлежащий хранителю памяти и голос, раздавшийся мгновением позже, подтвердил это предположение.

- Хорошо, пусть в этом он и не лгал. Но влияние Альберта на него довольно сильно, и полностью быть уверенным в его словах нельзя.

Юноша, чей интерес возрастал с каждым новым словом вернувшихся путников все больше и больше, прибавил шагу.

- То есть, ты думаешь, Альберт и уколов ему никаких не делал?

Узнав голос Татьяны, Роман довольно улыбнулся. Подсчет был завершен и цифры сошлись – замок покинули трое и трое же вернулись обратно, причем, судя по всему, все трое находились по-прежнему в полном здравии.

- Ну, уколов… - начал хранитель памяти, но в этот миг виконт де Нормонд, миновав двери гостиной, вышел в холл, являя себя пред очи светлые всех в нем присутствующих.

- С возвращением, господа бродяги, - юноша окинул всю троицу заинтересованным взглядом, хотел, было, задать столь важный ему вопрос, но, увидев чумазого Винсента, который так и не успел привести себя в порядок, откровенно хрюкнул, как-то сразу отвлекаясь от собственных мыслей, - Вы что там, пыль котом вытирали?

- Да нет, пол подметали, - невозмутимо отозвалась Татьяна и, очаровательно улыбнувшись, прибавила, - И дымоход чистили.

Роман, заинтригованный сим заявлением еще больше, слегка приподнял брови.

- В древней-древней избушке древнего-древнего мага есть новый-новый дымоход?

- Был бы новый, не надо бы было чистить, - недовольно буркнул хранитель памяти и, вздохнув со странным оттенком неоправданной ностальгии, прибавил, - Наверное, юность его еще скелет знал…

Виконт де Нормонд слегка потряс головой и, поправив разметавшуюся шевелюру, недовольно упер руки в бока.

- Вот, значит, меня с собой они не берут, а потом начинают невнятными страшными историями пугать про всяких юных скелетиков, которыми чистят старые дымоходы, - он недовольно хмыкнул и, скрестив руки на груди, претенциозно продолжил, - Я требую кровавых подробностей, приведших к скелетам! Ну-с, кто первый будет рассказывать?

- Да чего там рассказывать-то, - Винсент утомленно вздохнул и, пожав одним плечом, скороговоркой проговорил, - Дом, пророчество, Татьяна, комната, камин, скелет, корабль, перстень, дорога, ручеек…

- Тпру! – Роман, абсолютно неудовлетворенный таким коротким изложением событий, сделал движение, будто натягивал поводья норовистого скакуна, - А теперь по каждому пункту, пожалуйста, отдельные подробности. Чем больше и кровавее, тем лучше.

Татьяна, вспомнив о пережитом ею в избушке «дедушки-колдуна», как выразился Людовик, недовольно поежилась.

- Сам не знаешь, о чем просишь, - буркнула она и, явственно предпочитая не быть наглядным пособием при перечислении так желаемых юношей подробностей, начала потихоньку пробираться к балюстрадам.

Винсент, не то не заметивший этих маневров со стороны девушки, не то решивший не мешать им, слегка потер нос, собираясь с мыслями. Нос, испачканный прежде лишь чуть-чуть, после этих действий стал равномерно серого цвета. Роман, кусая губы, старательно отвел взгляд, сдерживая рвущиеся наружу шутки, дабы не сбивать придворного сказителя с мысли.

- Как я и обещал, путь занял у нас не слишком много времени – лишь чуть больше часа, хотя я и не засекал. То, что маг не живет в избушке, стало ясно с первого взгляда…

Эрик Стефан де Нормонд, за все время разговора не вымолвивший ни слова, неожиданно шагнул вперед. Он понимал, что рассказ Винсента, безусловно, важен и что понять все случившееся в избушке возможно лишь при обстоятельном изучении каждого события, но сдерживать себя долее не мог. Слова рвались наружу и молодой человек, устав бороться с собой, наконец дал им выход.

- Мы встретили Луи, - негромко произнес он. Татьяна, как раз приблизившаяся к балюстрадам, возле которых стоял Роман, замерла на полушаге. Эту тему без внимания ей оставлять тоже не хотелось.

Винсент, моментально сбитый и отвлеченный от повествования, подавил недовольный вздох и, напустив на себя откровенно несчастный вид, опустил плечи, изображая покорность жестокой судьбе, адептом которой сейчас выступал Эрик.

Роман, немного ошарашенный известием, нащупал позади себя балюстраду и осторожно присел на нее. Видимо, стоять ему, говоря о младшем братце, было некомфортно.

Блондин, заметив его действия, чуть поморщился.

- Не сиди на балюстрадах, - проговорил он и слова эти, как-то сразу сбросив покров оцепенения, накрывший собою холл после сообщенной новости, прозвучали особенно отчетливо.

- Я и не сижу, - отмахнулся виконт, устраиваясь поудобнее, - Ты имеешь в виду, братик поджидал вас в избушке?

- Нет, - граф де Нормонд утомленно выдохнул и, оглядевшись, присел на собственный стул, пока еще продолжающий мирно обитать в холле, - Мы встретили его на обратном пути.

- Глобально на пути, - поддакнул хранитель памяти, решая все-таки поучаствовать в беседе, - Прямо на дороге стоял, мальчишка…

Юноша, мгновенно уловив в голосе друга некоторое раздражение, с интересом склонил голову набок. Черные волосы его, скатившись на одну сторону, водопадом накрыли плечо, скрывая его от глаз собеседников.

- И каковы же твои впечатления от общения с нашим блудным братишкой на здоровую голову? – серо-зеленые глаза немного сузились, в них зажегся огонек нового интереса. Чувствовалось, что Роман уже предвидит и даже предвкушает должный последовать ответ, но все-таки очень желает его услышать.

Винсент думал не долго – воспоминания от общения со столь разозлившим его парнем были вполне свежи, как и впечатления от него.

- Дергается много, - раздраженно обронил он и, нахмурившись, на несколько секунд сжал губы. После чего, немного справившись со вновь вспыхнувшим гневом, продолжил нелестную характеристику:

- Наглый, беспардонный и абсолютно не знакомый с уважением к другим мальчишка. Прямо как ты, только гораздо хуже.

Его собеседник, похоже, впечатленный последними словами хранителя памяти больше всего, изумленно прижал руку к груди.

- Да ты что? На этом свете существует кто-то, хуже, чем я? - он несколько секунд помолчал, позволяя присутствующим сполна прочувствовать степень его изумления, а после небрежно добавил, - Бессовестная попытка отобрать у старшего брата пальму первенства. Надо будет обязательно вернуть ее обратно.

- Ха-ха, - раздельно, выразительно и, вместе с тем, очень кисло отозвался де ля Бош, - Мне вообще рассказывать дальше или тебя теперь только пальмы этого мальчишки волнуют?

- Так у него их много? – совсем возмутился юноша, - Кого же это он еще ограбил… - и, заметив, что шутки его более как-то не находят отклика у присутствующих, предпочел сменить тему, с восхитительной небрежностью ставя согнутую ногу на балюстраду рядом с собой, - Чего он от вас хотел-то вообще? Или чисто так, компанию составить, растения обсудить?

Эрик, сидящий на стуле боком, вздохнул и, облокотившись о его спинку, оперся подбородком о ладонь.

- Ты удивишься, но, вероятно, скорее второе. Он так толком и не сказал, что ему было нужно, хотя, уходя, заметил, что выяснил все, что хотел, - по губам графа скользнула легкая улыбка, - Попросил меня быть осторожнее. Почему-то вспомнил про ту деревню, люди из которой все еще недолюбливают меня…

- «Веря сказкам чертова старика», - воодушевленно подхватила девушка, опираясь рукой о балюстраду рядом с Романом, но глядя, тем не менее, на его брата.

- Какого старика? – хриплый голос, неожиданно раздавшийся от дверей гостиной, заставил всех участников небольшого собрания перевести внимание туда, - кого обернувшись, кого просто сменив объект созерцания. Как обычно оригинальный виконт, которому надлежало оглянуться, при этом едва не свалился с балюстрады.

- Вот поэтому я тебе и говорю не сидеть на них, - со скрытым удовольствием отметил блондин и юноша, недовольно махнув рукой в его сторону, чуть не упал повторно. Рассерженный собственной неожиданной неловкостью он, нахмурившись, предпочел обратить свое недовольство на нового собеседника.

- Ты же говорил, тебе плохо!

- А мне и плохо, - Ричард, и в самом деле какой-то бледный, имеющий откровенно нездоровый вид, слегка привалился плечом к дверному косяку, - Но я же не мог проигнорировать возвращение наших блудных… Так что за чертов старик был упомянут тобой, Татьяна?

Девушка, слегка заволновавшаяся за состояние здоровья оборотня, легко пожала плечами.

- Это не мной, - пояснила она, - Это Людовик так сказал. Я вообще не понимаю, почему он вдруг завел разговор о той деревушке, и о людях там, если только… - неожиданная мысль заставила ее изумленно приоткрыть рот и медленно обвести взглядом всех присутствующих в холле. Упомянутые присутствующие молча смотрели на нее, ожидая продолжения фразы.

- А что если… - Татьяна, все еще неуверенная в своей догадке, как-то рефлекторно понизила голос, будто стесняясь собственных слов, - Что, если это был намек?.. Что, если этот «дедушка-колдун» живет там, прячется среди людей?

Ричард, устало опустивший голову, услышав последнее предположение, рывком вскинул ее. Движение это оказалось для оборотня чересчур резким и он, машинально ухватившись за косяк, дабы не упасть назад, неожиданно закашлялся, прижимая руку ко рту. Девушке, обеспокоенно взиравшей на него, вдруг почудилось, что на пальцах мужчины что-то сверкнуло, однако, рассматривать это сейчас было явно не время.

- Кого-то определенно надо отдать на растерзание Чарли… - элегически промурлыкал Роман. На губах его появилась улыбка отъявленного злодея, правда, неизвестно, кому адресованная – не то Ричарду, которого он намеревался отдать на произвол придворного доктора; не то доктору, даже не подозревающему о том, какую роль ему намереваются вменить.

- Думаю, он будет крайне рад продолжить лечение наших домашних зверюшек, - злобная улыбка виконта стала сладкой.

Ричард, с хрипом втянув воздух, попытался, было, что-то ответить, как-то прореагировать на слова молодого нахала, однако, вновь зашелся кашлем, сгибаясь в три погибели. Татьяна, не могущая доле наблюдать за страданиями оборотня, даже не предпринимая попыток помочь ему, бросив в сторону Романа до крайности неодобрительный взгляд, сделала шаг к мужчине, намереваясь поддержать его.

Дойти до Ричарда она не успела. Откуда-то со стороны гостиной внезапно послышалось негромкое цоканье по каменному полу звериных когтей и в следующий миг, черной тенью скользнув в дверном проеме, рядом с оборотнем оказался его верный и преданный, неотлучный и незаменимый друг – большая пантера. Остановившись рядом с хозяином, она прижалась боком к его ногам. Ричард, казалось, начавший приходить в себя, рефлекторно коснулся ладонью большой головы зверя и, медленно выпрямившись, неуверенно втянул воздух, затем столь же неуверенно его выдыхая. Вздох получился глубоким и совершенно спокойным. Кашель, мучивший оборотня еще мгновение назад, прошел, словно по волшебству.

Татьяна, покосившись на пантеру, медленно перевела взгляд на Винсента. Ей еще не доводилось слышать о способностях хранителей памяти излечивать одним лишь касанием, и этот вопрос, можно смело сказать, ее весьма заинтересовал. Однако, господин де ля Бош, хмурый и, по-видимому, сильно недовольный вынужденным перерывом в обсуждении тем куда как более важных, на его взгляд, оставил вопрос в глазах девушки безо всякого внимания. Тем более, что Ричард, определенно чувствующий себя лучше, вновь решил подать голос.

- Сочувствия, я вижу, от представителей вашей ненормальной семейки ждать бесполезно, - хрипло проговорил он и, явно машинально почесав пантеру за ухом, продолжил, - Я, собственно, вот о чем. Один колдун в этой деревушке точно есть. Правда, честно, я без понятия, жил ли он в какой-то древней избушке, да и с предками его я особенно не знаком.

- Но его ты знаешь, - отметил Эрик, поворачиваясь на стуле и, облокотившись теперь обеими руками о его спинку, в упор глянул на оборотня, - Откуда?..

Ричард недовольно поморщился. Было видно, что воспоминания о пресловутом колдуне неприятны ему.

- От Альберта, - в конце концов нехотя признался он и, покосившись на пантеру, словно бы испрашивая у нее совета, прибавил, - Старик считал его своим другом. Но…

- Но мало ли на свете стариков, которые его таковым считали, - вклинился Роман, легко угадывая предполагаемое продолжение прозвучавшей фразы, - У дяди вообще вряд ли друзья водятся, по-моему, он не слишком восприимчив к подобным отношениям… Может, это и другой дед.

Винсент в крайней задумчивости потрогал испачканный и оцарапанный нос и вздохнул.

- Все может быть, - элегически протянул он, - Тем более, если в ситуации присутствует Альберт.

Эрик, мельком глянув на него, легонько кивнул, затем вновь переводя взгляд на брата.

- Почему ты думаешь, что у него нет никаких привязанностей? Он это, конечно, он, но… а как же Мари? Он ведь подарил ей кулон, целовал ее, ты сам говорил. Да и Луиза…

- Ну, ее он точно не целовал, - фыркнул Ричард, не позволяя виконту де Нормонд, к которому, как нетрудно догадаться, и были обращены слова блондина, ответить, - Луиза это вообще… Не более, чем инструмент. Бездушный, бесчувственный…

- Ну да, - не удержался хранитель памяти, - Бесчувственная, а на тебя-то виды имела. И не отнекивайся – я сам видел. На балу еще.

Оборотень, по-видимому, сильно возмущенный этими словами, непроизвольно сжал руку, которую все еще держал на голове пантеры, планируя, вероятно, образовать кулак. Кулака не получилось, зато Дэйв, чье ухо угодило в крепкую хватку хозяина, негодующе пискнул. Звук оказался довольно сильно похож на простое мяуканье, поэтому, когда из-под лап пантеры донесся кошачий ответ, никто особенно не удивился. К манере Тионы всегда приходить на важные заседания все уже успели привыкнуть. Ричард же предпочитал просто не замечать кошку.

- Я вообще без понятия, чего она там имела на меня, - недовольно проговорил он, бросая на Винсента мрачноватый взгляд исподлобья, - Вешалась на шею конкретно, достала… Нет, я, конечно, не жил монахом в те годы, да в общем-то и сейчас этого не планирую делать, но эта кровожадная девчонка меня доконала конкретно.

Роман, похоже, совершенно не питающий ревности к своей глобально бывшей симпатии, ухмыльнулся, старательно принимая на себя вид безоблачной невинности.

- И чего же ты шансом не воспользовался, коль монахом не жил? Или на период общения с ней решил таки принять сан?

Ричард поморщился. На лице его явственно проступило выражение величайшего отвращения.

- Посмотри на Татьяну и сравни ее с этой… - он сжал губы, ловя грубое словцо, - И скажи – кого я должен бы был выбрать?

Юноша, улыбнувшись в ответ с совершенно очаровательной проказливостью, возвел очи горе. Голос его, когда он заговорил, напомнил мурлыканье все той же Тионы, которая, надо заметить, была явно не слишком довольна таким наглым плагиатом.

- А я бы на твоем месте выбрал Луизу…

Татьяна, прекрасно помнящая «темпераментную» серую мышь, не так давно окончившую свои дни перед вратами Нормонда, легко угадав наезд в свою сторону, причем, вероятнее всего, не столь искренний, сколь провокационный, стараясь держать себя в руках, внимательно посмотрела на вьющуюся уже у ее ног кошку.

- Тио, милая моя, можно я швырнусь тобой в этого хама?

Виконт довольно захохотал. Судя по всему, реакция на его слова последовала именно та, на которую он и рассчитывал, посему юноша, совершенно удовлетворенный этим, счел беседу о темпераментных мышах завершенной.

- Ладно, - уже несколько более серьезно вымолвил он, отворачиваясь от потенциального пациента придворного доктора и обращая вновь внимание на вернувшихся путешественников, - Что там у нас с баранами?

Хранитель памяти утомленно вздохнул и, сунув руки в карманы, бросил грустный взгляд на занятый стул. После чего, видимо, решив отвлечься от печали разговорами, все-таки ответил.

- Смотря с которыми. Я тебе их много перечислил.

- Да, и я уже ни одного не помню, - отмахнулся Роман, - Так что давай еще раз и хоть немного более подробно.

Винсент, на которого вновь свалилась обязанность придворного сказителя, недовольно поморщился.

- Интересно, где на мне написано «сказочник»? – буркнул он и, не позволяя обрадованному обилием вариантов ответа виконту даже открыть рот, начал рассказ, - Я уже сказал, что до дома мы дошли быстро. Зашли внутрь, осмотрелись, Татьяна обнаружила дверку и пошла приставать к ней.

- Угу, - мрачновато откликнулась девушка, - А дверка начала на меня злобно ругаться рифмованными пророчествами.

Молодой человек, оглянувшись на не менее удивленного таким поворотом событий оборотня, слегка приподнял брови.

- Интригующе, - отметил он, - И что же там было, в злобно зарифмованных пророчествах?

- Можешь почитать сам, - хранитель памяти уверенно вытащил из кармана сложенный вдвое лист бумаги, на обратной стороне которого записывал пророчество, не менее уверенно развернул его и, посмотрев на размазавшиеся за время пути буквы, пригорюнился, - Или не можешь… Надеюсь, хотя бы в этом доме карандаши обитают?

- А что, в старенькой избушке, где вас подстерегал братец-грабитель, карандашиков нет? – казалось бы, искренне изумился Роман, - Или он не только пальмы тырит?

- Он пальмы не в избушке тырит, а возле речушки, - несколько мрачновато отреагировала девушка, - Тебе же…

- Я протестую! – Винсент, на которого, как всегда, по мнению Татьяны, не ко времени напал стих шутить, негодующе упер руки в бока, - Это был ручеек!

- Боже, да какая разница? – девушка недовольно всплеснула руками. Хранитель памяти вознегодовал еще сильнее.

- Как «какая разница»? Ручейки тоже имеют право существовать на этом свете! И коли у них нет заступника, их буду защищать я, до последней капли крови! Я прекращу эту бессовестную дискриминацию!

Роман, крайне заинтригованный прозвучавшими словами, вежливо изогнул бровь.

- О, как интересно… В чьих-то жилах скопилось слишком много крови? Ну, что ж… - он легко соскочил с балюстрады и склонился в сторону мужчины в изысканнейшем поклоне, - Я готов быть вашим противником, месье де ля Бош. Где моя шпага?

- Так вы, господин де Нормонд, против ручейков? – грозно осведомился хранитель памяти, делая весьма решительный шаг вперед, - В таком случае…

- Да хватит вам! – не выдержала Татьяна, - Нашли, тоже мне, время и… У тебя есть шпага? – неожиданно осознанный факт заставил ее перебить саму себя и с интересом воззриться на молодого человека, - Серебряная?

Юноша, тот час же отвлеченный от перспективы кровавой драки за права ручейков, ухмыльнулся, переводя взгляд на более интересный объект для беседы.

- Ты хочешь убить Ричарда? – очень ласково и проникновенно осведомился он и, переделав ухмылку в сладкую улыбку, промурлыкал, - Не переживай, с этим я справлюсь и сам.

Оборотень, который после прозвучавшего вопроса от неожиданности даже поперхнулся, нахмурился, по примеру Винсента шагая вперед и оставляя пантеру позади.

- Ах так? Можешь считать, что теперь у тебя два противника, де Нормонд! Я дорого продам свою жизнь!

- Черт возьми, да умолкните вы!! – граф де Нормонд, который уже на протяжении некоторого времени предпринимал интеллигентные попытки вежливо напомнить о своем существовании, наконец не выдержал, резко повышая голос и рывком поднимаясь на ноги. В холле повисла тишина. Столь яростное выражение недовольства было так нетипично для Эрика, казалось настолько диким и неправильным, что присутствующие, откровенно ошарашенные им, некоторое время совершенно искренне не находились, что сказать.

Блондин не преминул этим воспользоваться.

- Благодарю, - уже на порядок тише вымолвил он, - Довольно болтать обо всякой ерунде, существуют вопросы куда как более важные.

Роман, моментально выпавший из общего ступора, воодушевленно кивнул.

- Безусловно! И главный из них – здоровье моего братика, на которого общение с родственной мелочью как-то очень плохо повлияло.

Эрик чуть поморщился, намереваясь, вероятно, высказаться в том смысле, что среди вопросов существуют и еще более важные, нежели вопрос его здоровья, однако, не учел того, что народу, помимо него, в холле слишком много и каждый желает выразить свое мнение.

Оборотень недовольно хмыкнул.

- А я-то, наивный, думал, что теперь эта ваша пузатая родственная мелочь не будет влиять на уклад чьей-либо жизни… - и, бросив взгляд на явно не особенно довольного графа, вздохнул, - Ладно, ладно, я понял. С меня требуется серьезный и обстоятельный рассказ о Тьери. И если…

- О ком? – Татьяна и Винсент, задав вопрос в один голос, абсолютно синхронно повернулись в сторону Ричарда. У Романа, удивленного незнакомым именем не меньше, возникло странное ощущение, что у хранителя памяти и девушки есть что-то общее в манере поведения, какие-то смутные нюансы, роднящие их. Впрочем, в силу своего характера, юноша счел это лишь весьма забавным и предпочел не заострять сейчас внимания на очередной шутке, дабы не действовать на нервы и без того нервному брату.

- О Тьери, - тем временем спокойно повторил оборотень, - Ну, старик из той деревушки. Колдун, маг…

- Какое-то… не магическое у него имя, - девушка быстро глянула на Эрика, будто бы ища у него поддержки своим словам и, не обнаружив таковой, устало вздохнула, - Рик, ты уверен, что там нет других стариков?

- Ну, старики-то там, может, и есть, - хмыкнул мужчина, - Но магов среди них вроде бы как не наблюдается. Так вот, как я уже пытался сказать – этот самый Тьери связан с Альбертом. Но…

- Его можно выкрасть и силой заставить помочь нам! – мгновенно оживился Роман, опять не давая Ричарду завершить начатую фразу. Оборотень тяжело вздохнул.

- Людовика Альберт выдрессировал лучше, - мрачновато и даже как будто бы с угрозой отметил он, - Тот хотя бы не перебивает старших… Черта с два ты выкрадешь этого старика, а если попытаешься – еще большой вопрос, кто из вас кого будет пытать. И зачем.

Виконт де Нормонд, недовольно дернув плечом, оперся ладонью о балюстраду и, кривовато улыбаясь, прищурился в сторону оборотня.

- Тебе напомнить, сколько мне лет, Рене? Тоже мне, «старший»…

- А тебе напомнить, сколько мне? – хладнокровно отреагировал мужчина, - Так что угомонись, мальчик, и послушай, в конце концов, дяденьку Ричарда. Я в сотый раз пытаюсь объяснить, что старик на Альберта маленько обижен, так что…

Роман, органически не могущий молчать, когда говорят другие, заинтересованно вскинул брови.

- Чем это дядя его так обидел? Не давал играть с песиком? – эти слова сопроводил еще один, на сей раз довольно красноречивый прищур в сторону рассказчика.

Эрик, вполне оценивший попытки оборотня говорить и в самом деле о серьезных вещах, а кроме того – постоянную помеху этим попыткам в лице младшего из присутствующих здесь де Нормонда, снова не выдержал.

- Роман, уймись! – серые глаза сверкнули холодным гневом. Расшалившийся юноша, почуяв запах керосина, проникший в это дело, недовольно примолк, надувая губы и скрещивая руки на груди.

Ричард благодарно кивнул, посылая графу де Нормонд легкую улыбку.

- Спасибо. Так вот… Когда я был там в последний раз, Альберт велел мне ни под каким видом не приближаться к деревне и ни за что не общаться со стариком. Я сказал ему об этом и, готов клясться, Тьери был задет. Поэтому, быть может, до похищений дело и не дойдет.

- Враг моего врага – мой друг? – осведомился Винсент, с явным вниманием выслушавший слова оборотня, - Или приятель моего врага, на этого врага обиженный – мой помощник?

- Есть такая вероятность, - последовал уклончивый ответ и оборотень слегка вздохнул, - Но мы же до сих пор не уверены, что это тот самый старик, который нам нужен.

- Да хоть какой, - снова подал голос виконт де Нормонд, правда, говоря на сей раз несколько более серьезно, - Может, если помочь не сумеет, то знает хоть что-то об обитателе избушки… Рик, а в каких ты с ним отношениях?

Эрик, по-видимому, все еще не слишком доверяющий шутливой натуре брата, слегка сдвинул брови.

- Роман, я просил…

- Подожди, - Ричард задумчиво провел указательным пальцем по губам, взирая на юношу без малейшего осуждения, - Тебя интересует, не могу ли я представить ему Татьяну и ее браслетик? – и, дождавшись согласного кивка от парня, он ненадолго замолчал, покивав в ответ. Наконец какая-то мысль осветила его сознание и оборотень, с очередным вздохом сунув руки в карманы, легко пожал плечами.

- Представить-то я могу. И даже думаю, что Альберта рядом не будет… Но, ребят, - он окинул взглядом собравшихся, - Люди в этой деревне вряд ли забыли свои походы к стенам замка. Татьяна одним своим присутствием здесь произвела на них довольно сильное впечатление, Эрик для них вообще вселенское зло… А выманить старика за пределы деревеньки, я боюсь, будет не слишком-то просто.

Молодой граф, закусив губу, сделал несколько медленных шагов вдоль стоящего в холле стола. Затем побарабанил по нему пальцами, явно размышляя о чем-то и, наконец подняв голову, негромко вымолвил:

- Быть может, Луи и в самом деле дал подсказку, как убедить их… - заметив непонимание в глазах собеседников, он слабо улыбнулся, - Он сказал, что люди в той деревне уверены, будто у вампиров нет крови.

 

***

- Нет! Нет, нет и еще раз нет, я категорически против!

- Татьяна… - граф де Нормонд, зайдя следом за возмущенной девушкой в гостиную, остановился позади собственного кресла, взирая на нее, застывшую чуть поодаль, скрестив руки на груди. Она была чудо, как хороша сейчас, однако, молодой человек, прекрасно понимая, что избранница в данный момент вряд ли настроена на романтику, честно старался не отвлекаться от серьезных вещей.

Впрочем, произнести заготовленную убедительную речь он так и не успел.

- Я абсолютно согласен с ней! – Роман, возмущенный не меньше Татьяны, широкими шагами прошествовал следом за братом и остановился между ним и девушкой, правда, все-таки ближе к последней, - С какой бы стати ты должен устраивать ритуальное самоубийство на потеху двинутой на голову толпе?

- Да причем тут самоубийство? – Ричард, которого негодующие собеседники немного подвинули, проходя мимо, повернулся лицом к гостиной, снова прислоняясь плечом к дверному косяку, как и прежде, - Довольно нескольких капель крови, чтобы убедить их, и все.

- Ну, давайте захватим с собой Чарли со скальпелем! – всплеснул руками виконт, после чего недовольно оперся о спинку ближайшего стула, - Я не понимаю, вы что, такие же двинутые, как и эти людишки? Альберт может не стоять вплотную к старику, но вполне может находиться где-то поблизости, и кровь…

- Альберт не обладает волчьим нюхом, - хмыкнул оборотень, легко отбивая очередной выпад оппонента.

- Зато в его команде может найтись тот, кто обладает! – вмешалась девушка, - У тебя есть гарантии, что таковых там не имеется?

Хранитель памяти, некоторое время выслушивающий споры, доносящиеся из гостиной, не покидая холла, устало вздохнул и, подойдя ближе, аккуратно протиснулся мимо замершего в дверях оборотня. Говорить ему ничего не хотелось, участвовать в дискуссии и подавно, посему Винсент, смиренно дожидаясь окончания прений, смутно надеялся прикинуться каким-нибудь шкафчиком, стульчиком или же просто под шумок смыться куда-нибудь подальше от спорщиков. Надеждам его сбыться было благополучно не суждено.

Стоило только де ля Бошу появиться в дверях гостиной, как все взгляды мгновенно обратились к нему. На несколько секунд повисло молчание. Затем Татьяна, окинув взглядом всех прочих, требовательно произнесла:

- А ты что скажешь?

- Верно, пока у нас двое на двое, - подхватил Роман, - Нужен кошачий перевес, просто срочно необходим!

Ричард, закусив губу, возвел глаза к потолку, старательно пряча коварную улыбку.

- У меня есть Дэйв, кстати говоря… - задумчиво проговорил он и, не сдержав не улыбки, но ухмылки, опустил взгляд на графа, - Эрик, кажется, нас большинство.

- Он не говорящий! – возмутилась девушка, не давая блондину даже открыть рот, - Ты мухлюешь, Рик!

- Вот именно! – снова согласился виконт де Нормонд, - Если ты не будешь играть честно, то Винса мы запишем в свою команду. И Чарли заодно.

Хранитель памяти, отчаянно пытающийся вставить хоть слово и вертящий головой, глядя то на одного, то на другого, тяжело шагнул вперед.

- Успокойтесь, - голос его, как единственного нейтрально настроенного человека в этой комнате, сейчас вызвал даже больше внимания и послушания, чем голос самого хозяина замка, - Во-первых. Да, - он кивнул на Татьяну и Романа, - Я соглашусь, что кровопускание, да еще и вдали от замка – затея опасная. Но! – заметив, что юноша пытается очень бурно выразить свой восторг, он повысил голос, - Иногда для достижения целей необходимо и рискнуть. В конечном итоге, я напоминаю, что браслет сам по себе, без помощи по удержанию его, так сказать, в узде, может представлять собою куда как большую опасность, нежели та, которая может и не случиться. В общем, короче говоря, - господин де ля Бош устало вздохнул и, отодвинув один из стульев, недовольно уселся на него, - Вы заколебали со своими спорами, друзья мои. Все равно сейчас к старику никто не пойдет, так что самые уставшие пусть отправляются отдыхать, а я категорически требую карандаш и лист бумаги. Все, споры закончены.

- Пойду позову Чарли для поддержки, - недовольно пробормотал Роман и, прекрасно понимая, что делать этого не будет, тяжело вздохнул, - Все-таки посадить его на цепь и под замок было не такой уж плохой идеей… Как думаешь? – взгляд его обратился к явственно недовольной Татьяне. Та угрюмо кивнула и, покосившись на Винсента, по его примеру решительно уселась на ближайший к ней стул.

Эрик слегка покачал головой и, предпочитая мир бесконечным пререканиям, сам присел за стол переговоров, хотя и не зная, что говорить.

- Неплохая идея – то, что пойдем не сей секунд, - заметил Ричард, наконец-то отлипая от дверного косяка, - Я, пожалуй, пойду, поотдыхаю еще. Вам желаю того же, - и, завершив коротенькую тираду, он уверенно направился в сторону отведенной ему комнаты. Пантера потрусила следом за ним.

В гостиной на некоторое время воцарилось тяжелое, какое-то давящее молчание. Нарушил его Роман, в конечном итоге утомившийся терпеть неприятную тишину.

- Ладно… - в голосе его все еще чувствовалась тень недовольства, однако, молодой человек честно попытался скрыть его, - Отвлечемся от новой темы и вернемся к старой. Что там у нас со страшной древней избушкой и злобными пророчествами в рифму?

Эрик, на сей раз с радостью откликаясь на предложение брата, играющего роль придворного шута, мигом подхватил старую тему.

- Пророчество у Винсента, - откликнулся он и, помолчав с секунду, задумчиво добавил, - Записанное углем на обратной стороне списка…

- Какого списка? – Роман, явственно не понявший слов старшего родственника, недоуменно оглянулся на Татьяну, затем перевел взор на хранителя памяти и подозрительно нахмурился, - Того списка? Ты что, листочек дядин из замка стибрил? Признавайся, наглый кот!

Винсент лениво махнул рукой, кладя другой на стол сложенный вдвое лист бумаги.

- Выключись, - равнодушно прореагировал он, - Листочек я стибрил в избушке. Так что не волнуйтесь, уважаемый, вашему бесценному имуществу ущерб нанесен не был.

- И то радует, - жизнерадостно сообщил записанный в электрические приборы и абсолютно не планирующий выключаться, виконт, - Тогда поговорим о пророчествах…

- А пророчеству нужен карандаш, - голосом сварливой старушки, вероятно, пытаясь передать эмоции того самого пророчества, отозвался хранитель памяти, - А вы, молодой человек, все никак мне его не изволите предоставить.

Молодой человек, в адрес которого и был совершен наезд, по сию пору, в отличие от всех прочих, не сидящий за столом, а стоящий рядом с ним, демонстративно сгорбился.

- Как не стыдно сваливать такие тяжкие обязанности на старого, больного человека? Ну, что ж, мой бессовестный внучок, коль уж сам ты не можешь добрести до места обитания карандашиков и листиков, несчастный дедушка Роман, так уж и быть, изволит проводить тебя.

«Внучок» Винсент, моментально включаясь в игру, старательно изобразил величайшее волнение и заботу.

- Что ты, что ты, дедушка, в твоем возрасте категорически противопоказано шля… ходить на такие большие расстояния! Посиди вон лучше, кашку пожуй, а я тебе в подарок каракулю нарисую.

- Да я бы с радостью! – недовольно заохал Роман, - Так только ты ж ведь заблудишься, потеряешься, а я пойду искать тебя и потеряюсь сам.

- А потом на поиски вас обоих отправлюсь я, - вздохнула Татьяна и, оглядев пустой стол, требовательно добавила, - Дедуль, ты там пока каракули рисовать не ушел, может, ужин нам приготовишь?

Виконт, только, было, повернувшийся, дабы показывать путь хранителю памяти, услышав вопрос, медленно поднял подбородок. Затем не менее медленно повернул голову в сторону девушки и завершая маневр, резко опустил ее, бросая на посмевшую предложить ему подобные вещи Татьяну уничижающий взгляд.

- Ты хочешь заставить готовить меня? – тихо и зловеще, с истинно аристократическим холодом в голосе осведомился он, - Меня?

Девушка непроизвольно сглотнула. Ей, как и всем остальным было прекрасно понятно, что такое поведение Романа – не более, чем очередная шутка, однако, эффект произведен им был.

- Меня?.. – снова повторил юноша, хмуря изящные брови и, неожиданно повернувшись, возмущенно всплеснул руками, - Меня! Старого, больного человека двадцати трех лет от роду! У тебя совесть вообще есть?

Татьяна, закусив губу, чтобы не расхохотаться, изо всех сил попыталась изобразить серьезность. Последняя изображаться не пожелала и девушка вместо ответа зажала себе рот ладонью. На сей раз Роман превзошел даже самого себя – шутка оказалась столь удачной, что смех сдержать никак не получалось.

Эрик, сам не в силах удержаться от улыбки, вежливо кашлянул.

- Трехсот двадцати трех лет, - негромко поправил он младшего брата, и тотчас же, делая вид, что обращены эти слова были вовсе не к нему, принялся с преувеличенным вниманием созерцать пустой стол.

Виконт недовольно махнул в его сторону рукой.

- Никому не нужные подробности! Я юн душою, между прочим, да… Так о чем это… Ах да, - взор серо-зеленых глаз снова упал на хихикающую Татьяну, - Что там у тебя с совестью?

- А что с ней? – девушка, старательно изображая святую наивность, захлопала глазами, даже прижимая руки к груди, - Жива, вполне здорова, спасибо, что спроси…

- Она у тебя вообще существует? – решительно прервал собеседницу молодой человек.

Винсент демонстративно зевнул. Говоря начистоту, хранитель памяти сам был бы совсем не против немного передохнуть, однако, насущные дела в образе не переписанного пророчества вставали перед ним во всей своей красе, лишая малейших надежд на отдых. В свете же этого бесконечные шутливые перепалки друзей начинали ему все больше и больше надоедать.

- А что, похоже на то? – не давая ответить Татьяне, мужчина предпочел перехватить эстафетную палочку, медленно поднимаясь из-за стола, - Мог бы уже выучить, что когда она голодная, ее совесть убегает искать пропитание… Так что давай, дедушка юных лет, обеспечь народ провизией и дай мне, в конце концов, карандаш. Пока не найдем нового мажордома, его обязанности будешь исполнять ты.

Роман, вероятно, абсолютно не ждавший столь бессовестного наезда на свою вельможную персону, открыл в возмущении рот, не сумел выдавить даже писка и не менее возмущенно его закрыл. А затем, внезапно посерьезнев, быстро облизал губы и, уже без возражений, хлопнул открытой ладонью по столу.

Перед Эриком и Татьяной в мгновение ока возникли не блюда даже, а целые подносы, сервированные в лучших традициях исполнения нужд голодающих, снабженные не только пищей, но и напитками.

- Вот вам Роман-самобранка, - недовольно буркнул юноша и, решительно отвернувшись, уверенно зашагал в сторону библиотеки, - А теперь я пошел и не смейте боле сбивать меня с моего пути! Мурзик, за мной.

Потерявший в свою очередь дар речи Мурзик, скрипнув зубами, последовал за ним.

Совещание, на котором было больше смеха, чем серьезных слов, наконец завершилось.

 



* До свидания (франц.)