Как плачущая богиня детей своих потеряла

Однажды, очень давно, так давно, что камни земные не вспомнят, когда мир был огромен и пуст, а смеющийся бог только начинал создавать существ, обитающих в нем и поныне, появилась плачущая богиня. Смеющийся бог увидел ее во сне и долго смеялся, не в силах уразуметь, почему ему приснилась женщина, не умеющая улыбаться. И так понравился ему этот сон, что создал он из льдов, сковывавших землю, такую женщину, и вложил в нее частичку себя, чтобы помогала она ему населять пустой мир.

Но смеющийся бог часто совершал ошибки, создавая существ, которые не казались ему забавными — и убивал таких существ, а из праха создавал новых. Но плачущей богине было жаль каждое нерожденное и уже убитое создание, и она дни напролет плакала, и из слез ее собрались океаны и реки. Иногда богиня крала прах убитых существ, создавая из него обитателей морских и речных, отличных от тех, каким учил ее смеющийся бог. И, создав, прятала их в темные глубины, чтобы тот не увидел и не убил их в гневе.

Но однажды смеющийся бог заглянул на дно морское и увидел там существ странных и смешных, каких не создавал. Догадался он тогда, что богиня их спрятала, но так хохотал он, что не стал сердиться. Признав, что создания ее хороши, он спросил, что хочет она в награду за них? И богиня ответила, что хочет создать себе сыновей, как смеющийся бог создал ее. Еще сильнее рассмеялся бог и разрешил ей.

Долго работала богиня, часто бросая на середине работу, но все равно возвращаясь к ней. В мире успели появиться многие звери и птицы, растения и другие существа, пока она, наконец, не создала себе двоих сыновей, в каждого из которых вдохнула по частичке себя, доставшейся от смеющегося бога. И увидев, как прекрасны ее сыновья, богиня разрыдалась от радости, и слезы эти стали пресными озерами, чистыми и сияющими.

И с тех пор всегда они ходили втроем, втроем брались за любую работу, втроем переживали и радовались. Втроем завершили они заселения дна морского и дна речного, расписали гальку в разные цвета и подарили цветные шкурки некоторым созданиям смеющегося бога, получившимся слишком серыми, когда тот устал творить. Увидев новые шкурки, смеющийся бог расхохотался сильнее прежнего, но вскоре смолк, устав. Сказал он, что долго работать пришлось и много сил на работу ушло, а потому он пойдет отдыхать. И оставил плачущую богиню и ее сыновей присматривать за миром, а сам завернулся в теплое снежное одеяло, зарылся глубоко-глубоко, да и уснул.

Поначалу ничего не менялось: богиня работала, придумывая новые шубки зверям и духам, и сыновья ей помогали. Но не умел ни один из них смеяться, а без согревающего смеха бога земля стала чахнуть, мерзнуть и умирать. И настала Долгая Зима, когда колючий снег опутал мир, и сильные вьюги пришли на смену теплым ветрам. Слезы замерзали у глаз богини, и вскоре она перестала видеть, что происходит вокруг, а потому застыла, недвижимая, посреди океана, боясь шевельнуться и ненароком раздавить любимых своих созданий. Но прежде, чем застыть, попросила она сыновей своих найти смеющегося бога и разбудить его, пока не опустел мир совсем.

И сыновья богини отправились на поиски. Долго раскидывали они снег, пытаясь найти постель смеющегося бога, да все без толку: далеко и глубоко ушел он, утомившись. Звали они его, так громко, что с неба падали звезды, но так и не дозвались. А Зима с каждым днем становилась все суровее и холоднее, и жизнь почти совсем покинула мир. И тогда решили сыновья богини отдать миру то тепло, что было в них от частички их матери и самого смеющегося бога. Но, созданные женщиной, не умеющей улыбаться, не нашли лучшего способа, как саму свою кровь отдать промерзшей земле. Взяли они свои охотничьи ножи и, извинившись перед застывшей далеко в океане матерью, вонзили их друг другу в грудь.

Горячая кровь пролилась на ледяные просторы, растопив лед и оживив умирающих зверей, напитав влагой почву и силой истощенных духов мира. И духи, и звери, и сама земля тогда в благодарность разыскали смеющегося бога и разбудили его.

Долго смеялся бог, но смех его был не весел. Злой и колкий, пышущий жаром ярости смех растопил Долгую Зиму, вновь вернув миру тепло.

Не радовалась только плачущая богиня, скорбящая по своим сыновьям. Созданная смеющимся богом из частички его существа, она не могла ненавидеть его за долгий сон, а потому ярость и боль свою обратила на мир, ранее любимый, за то, что допустил смерть детей ее. И скрылась плачущая богиня на дне морском, разлилась реками и озерами и стала забирать жизнь, вместо того, чтобы дарить ее.

И до сих пор в последний час каждого живого существа за ним приходит плачущая богиня.

Как смеющийся бог солнце вернул

Давно это было. Так давно, что и не измерить жизнью человека. Тогда леса шумели голосами духов, нам незнакомых, молодых и любопытных, а звери еще не сбросили клыки, величиною с руку младенца. Земля была молода, и солнце, выходя на небо, сияло ярче всех костров, что горят в Длинные Ночи. Жил тогда Медведь, и был он самым жадным и голодным из всех живущих. Медведя этого создала в горе великом плачущая богиня, когда Долгая Зима отняла ее сыновей. А создала она его, чтобы не осталось жизни там, где не нашлось места детям ее.

Если ловил Медведь рыбу в реке, то вылавливал всю, до последней икринки, а если охотился, то лес вымирал и пустел на долгие годы, а потому Медведь не жил на одном месте, а скитался по земле, опустошая ее, как и хотела плачущая богиня. Шли годы, и многие земли опустели. Из всех трав и зверей, что жили там, остались лишь мох да мыши, слишком мелкие, чтобы Медведь мог разглядеть их под снегом. Тогда, терзаемый голодом, взглянул Медведь на небо, и увидел большое, яркое солнце. Рассудив, что такое огромное угощение сможет приглушить, если не утолить его голод, Медведь попытался достать его, но не смог - слишком высоко висело солнце. И отправился Медведь на поиски горы достаточно высокой, но был так голоден, что встречающиеся на пути горы обгладывал, а в жадности своей пожирал их почти до основания, оставляя вместо гор сопки да холмы.

Расстроился Медведь и начал топать ногами от обиды. Столько к тому времени поглотил он гор, что стал огромным и тяжелым, и от топота его исказилась земля, и появились новые горы. Задумался тогда Медведь. А задумавшись, решил: раз нет горы высокой достаточно, чтобы добраться до солнца, нужно гору эту создать. И прыгнул тогда Медведь высоко-высоко, а приземлившись, пробил яму глубокую. Земля, что вытолкнута была им из ямы этой, стала горой самый высокой, что когда-либо была. Взобрался Медведь на гору эту, открыл пасть пошире, да поглотил солнце целиком. И стало ему так тепло и сытно, что Медведь уснул прямо на вершине горы.

Без солнца стало темно на земле. Так темно, как было только в начале времен, когда духи нянчили только родившихся богов в своих колыбелях. Тьма эта застала смеющегося бога в разгар праздника, когда он играл с лесными зверями и бил в свой увешанный колокольчиками бубен, чтобы веселились и духи, жившие в том лесу. Звери и духи испугались наступившей ночи, и многие испугались так сильно, что упали замертво. Опечалился смеющийся бог, что праздник его закончился так грустно, и пошел посмотреть, что же случилось с солнцем, которое только что светило так ярко.

Вышел он из леса и увидел высокую гору, которой не было раньше. Удивился смеющийся бог, и от удивления рассмеялся так сильно, что гора затряслась и осела. И хоть высока она все еще была, но до неба уже не доставала. Увидел смеющийся бог на вершине горы огромного Медведя с раздувшимся животом, и понял, где солнце искать надо. Поднялся тогда он к Медведю, но не смог его разбудить - крепок сон сытого зверя.

Тогда достал смеющийся бог свой охотничий нож и вспорол живот Медведя, думая, что солнце выйдет из него обратно. Но солнце не вышло, заблудившись среди обломков гор, также наполнявших желудок зверя. Рассмеялся своей недогадливости бог и вошел в распоротое нутро, отправившись солнце искать.

Долго бродил смеющийся бог, так долго, что живот Медведя обратно сросся, и стало в него внутри еще темнее, чем было снаружи. Но только улыбался смеющийся бог, потому что в этой темноте отчетливее стало сияние проглоченного солнца, и на это сияние бог и пошел, вызванивая своими колокольчиками веселые песни, чтобы идти было не скучно. А добравшись до солнца, придавленного большим камнем, только покачал головой: успело солнце перевариться, и от яркого и огромного шара остался лишь блеклый диск. Достал смеющийся бог этот диск, да пошел обратно, и вышел, заново распоров живот Медведя. На этот раз зверь проснулся, ибо пусто стало в его желудке, увидел рядом с собой смеющегося бога, и решил сожрать его. Но бог рассмеялся, и смех этот был страшен. Громкий и злой был тот смех. Столько было злости в нем, таким громким он был, что разум Медведя смутился. Голова зверя начала болеть, и боль была такой сильной, что Медведь умер, не выдержав ее.

А смеющийся бог спустился с горы, искупал добытое солнце в водах широкой реки и вставил отмытый и сияющий диск в свой бубен с колокольчиками, чтобы не истаял в небе диск тот. И подбросил его высоко-высоко, но не смог докинуть до тех высот, где раньше солнце было. С тех пор и висит солнце низко над землей, и светит тускло. А в часы рассвета и заката, когда солнце катится по небу вверх и вниз, если прислушаться, можно услышать тихий перезвон далеких колокольчиков с бубна смеющегося бога.